Душа, именуемая ключом

© Анастасия Любутина, 2022

ISBN 978-5-0055-4416-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Забайкальский край, Нерчинский уезд, теперь известный как округ, в котором есть тайга, полная своих тайн и сюрпризов. Одинокая деревушка Прорефьево, почти на самой окраине, на северной стороне, отрезана от городской сети. Здесь будто бы остановилось время, оно течет медленно и едва и заметно. Все население – это одни старики и старушки, ну, может, несколько внучат. Из молодых только три девушки, которые являются прихожанками и помогают в церкви. Отец Михаил следит за ней, возносит молитвы и крестит детей. Некогда замечательный экзорцист, теперь обычный поп, который спасает стариков от одиночества. Но мало кто знает, какие за плечами у него грехи, и как старательно он пытается замолить их. Вера в Бога спасает от дурных мыслей, но уже давно не залечивает грешное сердце.

Утро начинается тогда, когда первые лучи солнца осветят кроны елей, кедров и лиственниц. Старушки быстренько встанут и приготовят завтраки своим мужьям, поговорят с соседями и только потом идут в церковь. Даже сегодня отец Михаил прочитает молитву и пожелает всем удачного дня, который ничем не отличается от предыдущего. Рядом с ним всегда бегает его дочка пяти лет: то книгу принесет, то вместе с отцом будет возносить молитвы. Мать настояла на том, чтобы Александра пела молитвы и стала верующей, даже не подозревая о том, что для ребенка это все игра. Только отец Михаил это понимал и через игру ее обучал, даже после слов дочери, что ей не нравится верить в того, кого нет. Он упорно продолжал обучать ее всему: какие молитвы нужно петь в утренних вознесениях, как правильно выбрать окуривательную смесь в кадило и как разговаривать с прихожанами. В таком малом возрасте Сашенька знала больше половины икон и их истории, молитвы и всех прихожан в лицо. А деревенские были только рады поговорить с ней и принести ей яблочко или же туесок с ягодой.

Сегодня в церкви были только три старушки и двое старичков, которые с них глаз не спускали, волновались. Отец Михаил с добродушной улыбкой поприветствовал всех и вернулся к столику с книгой и иконой. Ему уже пятьдесят один год, но он все так же полон сил и стремления идти только вперед, немного поседевшая у корней борода и черные с проседью усы добавляли ему годы. Морщины у глаз и на лбу да синяки под глазами – последствия от работы экзорциста. В его серых глазах отражались только серьезность и одиночество, но стоит взглянуть на дочь, как сердце наполняется теплом и любовью. Жена с ним развелась, когда Саше исполнилось два года: тогда Марина сильно ругалась из-за его «работы» и не хотела подвергать дочь опасности. У Михаила просто не было выбора, и он оставил свою работу, заменив ушедшего на покой попа Дмитрия. Только после этого ему позволили видеться с дочерью и заботиться о ней.

Черная ряса и молитвенный крест на груди, шапка на облысевшем затылке и книга в руке. А ведь раньше он носил рубашки в клетку и свободные брюки, за спиной всегда был рюкзак со всем необходимым для изгнания нечисти. Сколько бы сил он ни вложил в обряд, всегда вернется домой бодрым и веселым, только чтобы жена об этом не узнала. Ведь для нее он обычный ветеринарный врач, который всегда уедет на вызов лечить больное животное. Вот и в этот раз он решил передать свое ремесло дочери, но только когда она достигнет возраста девяти лет, пока ее нужно научить малому и необходимому. Даже когда она вот так крутится рядом и старается помочь своему любимому папе.

В маленькой церкви, больше похожей на келью, горели на подставках свечи, а через маленькие рубленные окна пробивались лучи утреннего солнца. Отец Михаил стоял возле иконы Господа и пел слегка охрипшим голосом и со сложенными руками перед собой. Даже если он пел едва слышимым голосом, в этой маленькой церкви каждый звук эхом разносился по небольшому и полутемному залу. Где свечи отбрасывали тени на стены, где запах воска и сухих горящих трав окутал все пространство. Где было тихо, уютно и безопасно для всех, кто верит в бога. Молитва к Господу Иисусу Христу, добавляла сил и уверенности всем приходящим и уходящим.

«Многомилостиве и Всемилостиве Боже мой, Господи Иисусе Христе, многия ради любве сшел и воплотился еси, яко да спасеши всех. И паки, Спасе, спаси мя по благодати, молю Тя; аще бо от дел спасеши мя, несть се благодать и дар, но долг паче…» – продолжал петь Михаил, слыша, как открывается дверь, и шаркающей походкой заходят старики.

Александра стояла рядом с отцом в своем сером платьице и косынкой на голове, белой и с узором в виде цветов василька. Она повторяла слова за отцом, ее звонкий и мелодичный голос сильно выделялся, но очень подходил к молитве. И когда они закончат воспевать молитву, нужно будет все прибрать, а ее отец поговорит с прихожанами и снова ей расскажет какую-нибудь историю. Саше всегда нравилось слушать отца, когда он рассказывал о демонах и ангелах, о их извечном противостоянии и людях, что желают помочь ангелам Бога.

В церкви сидел только дряхлый старичок, известный в селе как дед Михей, мастер по изготовлению меда. На всю деревню только у него был самый вкусный мед, даже если он едва ходил, но силы все еще были. Он ждал, когда освободится отец Михаил и можно будет с ним поговорить, старушки как облепили его со своими причитаниями, так и не отстали. Пока дочь попа не отвлекла этих сердобольных красавиц на себя: уж очень нравилось ребенку привлекать внимание к себе. А отец Михаил, воспользовавшись моментом, подошел к Михею и сел рядом на скамью, сложив руки в замок на коленях.

– Здравствуй, отец Михаил, дело есть и важное.

– Какое? Помогу, чем смогу, ты же меня знаешь, – он добродушно улыбнулся ему.

– Топил я баньку для внучат, они как помылись, и я пошел. А время даже за полночь не перевалило, а там уже все вверх дном. Да и холодно, как в могиле, ну я оттудова и ушел, от греха подальше. – Михей удрученно качнул седой, как лунь, головой и вздохнул.

– Банник опять бушует. Я ведь говорил: ложку меда, ковш воды и мыло оставить. Внучат погоняй, чтоб в следующий раз знали.

– Поможешь старику?

– Конечно. Черную курицу мне найди, а дальше сам все исправлю. – отец Михаил пожал руку деду и, попрощавшись, вернулся к дочери.

Старушки шустро убежали по своим домам, а Сашенька убирала книгу и наводила порядок, хоть этого и не требовалось. Ей просто хотелось себя чем-то занять, пока отец разговаривает с дедушкой. Ей с раннего детства привили уважение к старшим, даже если старик будет вредным, она все равно найдет компромисс и подход к нему. За это ее почти вся деревня любила и даже идеальной девочкой называли, отчего отец часто подтрунивал над ней. Но Саша не обижалась, а веселилась и редко хотела к маме. В городе было не интересно, вся местная детвора считала ее странной и чудной, потому и не общалась. Порезвиться она могла только с местными ребятишками, которые знают, какова деревенская жизнь.

– Папа, а что случилось у дедушки Михея? – она слабо дернула отца за рукав рясы.

– А… это банный демон обиделся. – он отвел ее к скамейке и сел сам, усадив дочь на колени.

– А почему он обиделся? – она навалилась отцу на грудь и посмотрела вперед.

– Банники присматривают за тем, чтобы в бане всегда было хорошо и чисто. Но взамен нужно им оставить ложку меда, ковш воды и мыло и поблагодарить за пар и гостеприимство. Если этого не сделать, он обидится и будет пакостить, а пакостить они умеют. Так что, когда тебя пригласят старушки в баньку, после купания оставь ковш воды и мыло, мед оставляют только взрослые. И никогда не чертыхайся, они этого ой как не любят.

– А крестик нужно снимать? Или он меня защитит?

– Нужно снимать, сам не знаю почему, но нужно. – Михаил опустил дочь на пол и глубоко зевнул.

– Меня как раз бабушка Матвеевна пригласила в баню вместе с Аней и Катей. – Саша весело похвасталась и улыбнулась.

– О как хорошо. Пойдем домой, я что-нибудь приготовлю, и сходим в деревню, как раз молочка и творогу возьмем.

– Хорошо.

Михаил быстро переоделся в свою рубашку в синюю клетку и старые потертые джинсы. Он все еще был так же хорош собой, с крепким телосложением и доброй улыбкой. Сумка с деньгами и инструментом на плече, как всегда, когда он шел в деревню. Взявшись с дочерью за ручку, они вышли из церкви и прикрыли дверь – запирать ее смысла не было, тут никто ничего не крал и не ломал, некому было это делать. По узкой тропинке они вдвоем пересекли небольшой пролесок и вышли к дороге, ведущей прямо в деревню. Старые одноэтажные деревянные дома вдоль дороги с огородами. Медленно идущие коровы и жующие траву у заборов, да и овцы, блеющие и трусливо убегавшие при виде деревенских. Все эта красота стала настолько привычной, но каждый раз случалось что-нибудь необычное.

Для Михаила это была работа ветеринара и экзорциста, а для дочери какое-нибудь приключение, которое придумывали ребятишки. Вот и сейчас девочка хотела поиграть с мальчишками возле дома, но отцу надо было ее сначала покормить. Поэтому они зашли к тете Марине, которая вместе с мамой держала корову. Именно у них можно было купить вкусное нежирное молоко и мягкий творог. Бабушка Матвеевна творог обычно переваривала и получался жесткий, а Сашеньке нравился мягкий, и отцу просто хотелось угодить дочери. Поэтому он и выбирал продукты исключительно под вкус дочери, ему разницы особой не было, что кушать, а что нет.

Пока ребенок гладил корову в стойле, Михаил узнал последние новости и сплетни от женщин. Подсказал, что делать с коровой, у которой жвачка начала прекращаться, и узнал, что бывшая жена приедет в деревню. Вот только эта новость вызывала сомнение: возможно, приедет, а возможно и нет, наверное, старушкам скучно стало, вот и развлекают себя бреднями. Но чтобы их не расстраивать, мужчина улыбнулся и согласился с ними, сказав, что потом зайдет к ним. Дочь он взял на руки и вынес из сарая, где они были. Саша сидела спокойно и часто озиралась по сторонам, показывая пальцем на что-либо и рассказывая отцу, который внимательно слушал.

Дома было тихо, только кошка встретила у порога с громким и недовольным мяуканьем. Михаил погладил белую красавицу за ушком и открыл дверь, запуская дочь внутрь, которая схватила Маруську на руки. Он отодвинул шторы с окон и зажег фитиль в лампе: электричества в этом доме не было, да и привык без него обходиться. Газовая печка оказалась удобной летом, правда, обходилась дорого, но что поделать. Большая белая печь, у которой с одной стороны осыпалась известь, отделяла маленькую кухоньку от большой комнаты. На кухне было минимум мебели: только стол, несколько шкафчиков и маленькая раковина, над которой закреплен умывальник. Всю еду он хранил в погребе, люк которого находился в коридоре в углу. Большая комната и маленькая, которая принадлежала полностью дочери: там были игрушки, шкаф и кровать, самодельный сундук и столик. А большего ребенку для счастья и не нужно было.

Его же комната оказалась полупустой: на полу большой ковер зеленого цвета с бежевым узором, который успел выцвести. Кровать двуспальная и старая, которая каждый раз скрипела и шаталась, как бы он ее не скручивал шурупами, все равно будет качаться. Старая картина на стене, купленная с рук стенка, у которой не хватает стеклянных дверц. Стол дубовый и потертый по краям, с резными ножками и такие же стулья. Посуду ему подарили сердобольные старушки, жалея его, ведь остался один. Жена редко ему дочь поначалу привозила и оставалась сама в деревне, боясь, что он не будет о ней заботиться. А Михаил всему научился: и огород сажать, и стирать, и готовить, и чинить – все, что умели деревенские, всему научился. Так что за дочь можно было не беспокоиться – он о ней всегда позаботится.

На печке стояла алюминиевая кастрюлька, в которой закипала вода. А Михаил тем временем чистил картошку, нарезав которую, закинул в воду. Саша же налила Маруське молока и пошла играться в комнате, отец с малого приучил ее к порядку, так что у девочки всегда было чисто в комнате. Пока варилась картошка, он нарезал сало и пожарил на маленькой сковородке, дочь сало не любила, а ему оно нравилось. Когда все было готово, накрыто на стол и разложено по тарелкам, Михаил зашел в комнату к дочери, перед этим постучав в дверь. Александра сидела на кровати и держала в руках коричневого мишку с красным бантиком на шее. С задумчивым видом она приглаживала шерсть на голове меж ушей, будто ожидая чего-то.

– Саш, что-то случилось?

– А когда мама приедет? Она обещала, что на этой неделе.

– Я сам не знаю, Матвеевна сказала, что приедет. Будем ждать ее вместе.

– Пап, поговори с ней, чтоб она меня не забирала сейчас домой?

– Почему? – он удивленно посмотрел на свою дочь.

– Я хочу здесь провести лето, тут красиво и интересно. А там со мной не общаются. – Она обиженно надула губы и отложила мишку в сторону.

– Вот в чем дело. Ну ничего, подрастешь и обязательно узнаешь, почему с тобой не хотят общаться городские, – он обнял ее и чмокнул в макушку.

– Пап, а ты научишь меня так же прогонять банников?

– Рано тебе еще этому учиться. Исполнится тебе девять лет, тогда и научу всему. А сейчас пошли кушать, я все приготовил.

– Опять сало? Оно же невкусное… – она скривила губы и проворчала, как старушка.

– Не хочешь – не ешь, а отцу нравится. Для тебя я творог со сметанкой сделал, сладкий, как ты любишь. – Он поднял ее с кровати и, крепко прижимая к себе, донес до кухни, а Саша весело смеялась и обнимала папу.

Они тихо кушали, пока Маруська не запрыгнула на окно над столом. Александра тихо и, стараясь как менее заметно, таскала сало со сковороды и отдавала Маруське. Кошка же, громко мурлыча, с удовольствием уплетала такую вкусность, ластясь к маленькой хозяйке. Михаил сделал вид, что не замечает шаловливости и отложил к себе на тарелку побольше. В уме же сохранил, что кошку надо полечить потом: соли в сале оказалось для нее много, маслица тоже. Но и запретить дочери это делать не мог, пускай уж лучше подкармливает, нежели жадничает и относится к животным неподобающе. Марина даже при нем всегда запрещала подкармливать животных и держать их в доме, аргументируя тем, что им тут не место.

Но Михаил в доме кошку держал не просто так – именно кошка отгоняет злых духов. Поэтому он всегда ее подкармливал и обрызгивал святой водой, проверяя, на месте ли ошейник с амулетом. Дочь он об этом предупредил на всякий случай, чтобы тоже следила за амулетом. Даже если их дом нечисть не беспокоила, быть на чеку стоило обязательно. Зная, какой лес рядом с их деревней, туда старики без ведома Михаила не ходили. Уж часто там люди пропадали, в особенности туристы, которые отмахивались от баек про лес. Везло еще, что их смерти на медведей и волков можно переложить, только мужчина прекрасно знал, что половину леса зверье остерегается и не зря. Там территория лешего и мавок, озеро, которое превратилось в болото, им принадлежит. Может, многие в них и не верят, но Михаилу достаточно знать, что такие существа есть, и добра от них не жди.

Звонок колокольчика на велосипеде отвлек Михаила от мыслей, и он вышел на улицу, велев дочери сидеть за столом. Через окно она видела все хорошо, но наказ отца – есть наказ, и нарушать нельзя. Почтальон рылся в старой сумке и извлек оттуда конверт, передав его отцу. Они еще о чем-то говорили долго, а Маруська, видя, что хозяйка вплотную встала к окну, начала тереться ей о шею. Чувствуя, как ее гладят по спинке и голове, мягко так и ласково, как и хозяин. А Саша все наблюдала за тем, как молодой парень о чем-то говорит с ее отцом, как отец меняется в лице и сухо отвечает на вопросы. О чем они говорили, ей было не слышно, но по выражению лица отца ясно, что новости отнюдь не радостные. Заметив, что папа помахал рукой почтальону и возвращается обратно, она быстренько села за стол и сделала вид, что кушает. Кошка осталась сидеть на окне и довольно махать пушистым хвостом, наблюдая за хозяевами своим изумрудным взглядом.

Михаил закрыл за собой дверь и сел за стол, подперев подбородок кулаком. Он внимательно посмотрел на дочку, которая избегала смотреть ему в глаза и отчаянно делала вид, что ест и ничего не знает. Усмехнувшись и погладив девчушку по голове, мужчина открыл письмо и сказал:

– Я знаю, что в окошко наблюдала за мной. Не беспокойся, любопытство оно такое. – Он ножом порезал край конверта и продолжил: – Письмо от твоей мамы, сейчас прочту, что она пишет нам.

– Пап, можно спросить?

– Спрашивай, что угодно, за спрос не бьют, так что не о чем горюниться.

– А почему вы сначала смеялись, а потом стали хмурые? – она внимательно посмотрела на отца.

– А, да так. Снова в лесу охотник с города отправился ловить лисиц и пропал. Случилось вечером, я думаю, это сделал Бука, он только в той части леса обитает. – Михаил задумчиво потер лоб и сказал: – Сашуль, пообещай мне, что с ребятами в лес ни ногой, только на краю и только со старшими, хорошо?

– Хорошо, пап, не волнуйся. А что с письмом?

– Мама пишет, что ты можешь остаться тут на зиму. Если захочешь и подольше…

– Па-а-ап, читай все письмо.

Александра хитро прищурилась и требовательно посмотрела на отца, поджав ладошки под ноги. В эти моменты отец понимал, какой серьезной может быть малышка в свои шесть лет. Влияние стариков, которые хотят передать мудрость растущему поколению, очень сильно сказывается и видно в ней. Чем больше ребенок интересовался серьезными вещами, тем меньше его интересовало детство, игрушки и веселье. Это наводило грусть на Михаила, ему не сильно хотелось, чтобы дочь взрослела в таком возрасте, но, живя здесь, такое случится неизбежно. Поэтому, посмотрев на в миг посерьезневшую Сашу, он послушно открыл письмо и начал читать по порядку. Стараясь ничего не упустить, заодно и самому понять все и объяснить, если потребуется.

«Дорогая Сашенька и Михаил. Я улетаю со своим супругом в Питер, примерно на четыре года. Пока точно мы не решили, но если решим, ты узнаешь первая об этом. Жить будешь у папы, в школу ходить городскую, я с директором уже договорилась. Поэтому через год ты пойдешь учиться в первый класс, я так рада буду, ведь ты точно принесешь пятерки, я уверенна. И не бросай хоровое пение, ты очень красиво поешь, я как-нибудь вам еще письмо напишу. Все необходимое буду высылать через почту, деньги тоже тебе буду присылать. Милая, никаких вредных привычек, будь хорошей и послушной девочкой, не огорчай маму. Надеюсь, у тебя там в деревне все хорошо, пожилые люди тебя там не обижают? Позвонить, жалко, не могу – у вас связи нет там. У меня все хорошо, я по тебе скучаю, но дела тоже очень важны, как-нибудь я заберу тебя в Питер, узнаешь, какой тут красивый город. Учись на отлично, я уже писала об этом, постарайся вести себя хорошо, чтобы мне было не стыдно. Удачи тебе там, с любовью, мама.»

– Это все? Пап?

– Нет, тут и для меня есть, но ты не поймешь. – Он огорченно вздохнул, понимая, как обидно сейчас Саше.

– Читай, мне интересно, даже если не пойму…

– Ладно.

«Миша, постарайся чтобы с ней ничего не случилось. Твоя старая работа доставляла много неприятностей нам, ты даже поседел раньше времени. Не кури при дочери и не смей напиваться, я тебя знаю, только волю дай. Смотри, чтобы она училась хорошо, и чтобы ее никто не обижал. И не втягивай нашего ребенка в неприятности. Квартиру нашу я продала, так нужно было, но вы все равно живете в отдельном доме, да в курсе ты данных новостей. Я потом заберу доченьку к себе, буду привозить так же на лето, но если она захочет. У нас все замечательно, меня хотя бы не беспокоят, как было раньше. Я не жалею что развелась с тобой, мне ничего не светило, останься я рядом. Но я знаю, что ты позаботишься о нашей дочери. Не воспитывай из нее пацанку, она девочка и должна ею оставаться. Твоя бывшая супруга, Марина».

– Марина никогда не изменится… – Михаил потер ладонью лицо и посмотрел на погрустневшую дочь, – Сашенька, ты расстроилась? Не стоит.

– Пап. Меня мама не любит, да?

– Любит, просто у взрослых всегда есть дела, в которых дети бывают помехой.

– Но она написала, что я буду учиться в городе и жить четыре года только летом. Я ее за это время не увижу да? – она вот-вот начнет плакать, сминая край платья в руках.

– Не плачь, я заработаю денег и отвезу тебя туда к маме. Но в школу тебе надо будет ходить, – он понимал, что с накоплений вполне может ее отвезти, но не хочет – она единственная его отрада в этом мире.

– Почему, я не хочу. Мне и тут хорошо.

– Нужно, Александра, нужно. Там ты научишься читать и писать, считать и будешь знать историю. Я уверен, ты со многими подружишься.

– Если я буду ходить в школу, ты научишь меня всему, что знаешь? – она снова хитро посмотрела на него и постаралась улыбнуться.

– Научу, если ты будешь уметь считать и писать. Это необходимо. Я, если честно, рад, что ты будешь со мной хотя бы это время. А то я за зиму и осень так скучаю по своей дочке, что сам готов все бросить и приехать к тебе.

– Нельзя, а как же дедушки и бабушки? Им тоже нужно помогать.

– Конечно.

Михаил старался поднять ей настроение после таких известий, он прекрасно понимал, что ребенку в первую очередь нужна мать. Только потом отец, а тут пятилетняя девочка расстанется с мамой на четыре долгих года. А Маринку он знал на отлично: если той что-то в голову взбредет, все, будет делать свое и забудет о дочери. Только письма и деньги пришлет и все, а не приедет, ведь дела важнее. Так что перед ним встала цель: заменить ребенку на время и мать и остаться отцом. Если что, и старушки помочь могут, на них всегда можно положиться. Для них он единственный мужчина и защитник, человек, который не бросает их и всегда чем-нибудь поможет. Но за дочерью ему присматривать нужно повнимательнее: нечисть здесь чужих не любит, да и своих гоняет только так. Одни банные демоны чего стоят.

Весь день Александра гуляла с девочками возле дома, заходили к старикам в гости и чем-нибудь помогали. Веселились и смеялись, пока ее отец помогал деду Михею, ходил чинить забор Захаровне и помогал в сарае Андреичу, мужчине лет сорока пяти. С ним Михаил Прохоров мог посидеть на лавочке и покурить. Поговорить о жизни и городской суете, да о многом поговорить и выпить тоже. Только выпивали они, когда дочки были у матерей на попечении, а сейчас что Семену оставили Таньку на попечении, что Михаилу Настю оставила бывшая супруга. Все что и могли себе позволить, это покурить по самокрутке и разойтись по своим делам.

Михаил шел домой по дороге, держа сумку в одной руке, усталость дала о себе знать. Раскаленный за день воздух постепенно остывал, да и шума стало меньше, видно, животных уже позагоняли в сараи. Ребятишки уже не носились по дороге, а старики пока еще продолжали сидеть на лавочках. Дедушка Ваня играл на баяне возле дома и приветливо махнул рукой Михаилу. Только доиграть не успел: его жена полотенцем домой загнала, видимо, старик на душу принять успел. А мужчина пошел дальше, он давно заметил, что дети сюда стариков заселяют, только потому что они им не нужны. Но деревня все же лучше дома престарелых: тут они могут заниматься своими делами и ни о чем не тужить. Эта деревня – их родной дом.

Саша сидела рядом с Матвеевной, там же сидели Катя и Аня, две девчушки по шесть лет. На старой лавочке возле забора, покосившегося от времени и сильных ветров. Они болтали о своем, срывая цветочки и плетя из них венки. Старушка, заметив Михаила, подозвала его к себе, встать не было сил, и так находилась за утро. Пока отец гладил дочь по голове, они обсудили поход в баню, и затем он, предупредив дочь о баннике и сказав, что зайдет позже за ней, ушел домой. Волноваться не о чем было, Матвеевна когда-то работала воспитателем в детском садике и как общаться с детьми знала прекрасно. И о том, что дети будут сыты, мужчина знал, но на всякий случай приготовит ужин, чтобы дочка не ложилась спать голодной.

Но прежде чем зайти домой, он направился прямо в глубь леса по старой протоптанной тропинке. Побираясь сквозь малинник и кусты боярышника, Михаил нашел старый пень, где в середине было вырублено углубление. Именно туда он положил яблоко и немного творогу, пожелав лешему здравия. Иначе это существо дальше в лес пройти не позволит и только сгубить может. Послышался треск веток, на этот звук он резко обернулся и прислушался. Никого. Обернувшись к пню, угощения не обнаружил, значит, леший принял это, и можно смело двигаться дальше. Только даже если на дворе белый день, солнце не ушло в закат, в лесу было темно. Не сильно, но сумерки оставались здесь даже днем.

По словам почтальона, труп нашли недалеко от линии лиственных деревьев – она начиналась как раз после елей. Достав из сумки нож с выдавленными в рукояти рунами из серебра, Михаил начал читать молитву. Молитва на латыни, которая должна была успокоить Буку, кровожадного демона. Было странно, что демон напал на взрослого человека, а не на ребенка. Поэтому нужно как можно быстрее его утихомирить, чтобы никто больше не пострадал. А ведь он предупреждал лесничих, чтоб охотников не пропускали. Бука нападает на тех, кто на его территории посмел тронуть лисиц, животных, которые его любят. Мужчина остановился возле одной лиственницы, на которой виднелась кровь на стволе, на уровне его головы. Прикасаться к ней он не стал и, обернувшись назад, увидел черную лисицу. Белая грудка и кровь на пасти, лапы тоже были испачканы кровью, этот немигающий взгляд красных глаз пугал его. Нельзя медлить ни на секунду: если Бука нападет, живым Михаилу не уйти.