Любовь больше, чем космос

Берк

Транспортный корабль по маршруту Горра-Центр – Горра-3 приземлился. В тот момент, когда Берк заметил, как полукруглое тело летательного аппарата слегка вздрогнуло, полностью сбрасывая скорость и напряжение, он понял, что сам, наоборот, слегка напрягся.

Сквозь огромную прозрачную стену кафе в космопорте можно было разглядеть все до мелочей, даже крошечные пятнышки грязи на блестящем боку корабля. И Берк уставился на них так, словно это была какая-то хитрая схема, которую надо было срочно разгадать и успеть с этим до того, как пассажиры устремятся к выходу.

Всего за несколько минут до приземления транспортника он преспокойно смаковал свой мятный коктейль и думал только о том, что должен во что бы то ни стало успеть на персональную консультацию с одним из очень перспективных студентов. Его расписание – и как преподавателя, и как врача – вот уже несколько лет было забито под завязку. Ради встречи невесты этим утром буднего дня пришлось перенести две консультации на выходной день, но на вечер еще оставались дела.

Берк и сам удивлялся, до какой степени философски отнесся к известию о помолвке с землянкой – должно быть, он действительно серьезно продвинулся в работе над собой, контроле за эмоциями и пресловутому душевному равновесию телепата наивысшего уровня. Уровня, близкого к способностям Сезара.

Заниматься телепатией в век ее самого интенсивного развития на телепатической планете – что может быть обыкновеннее? Телепатией так или иначе интересовались все, только мало кто мог показать в ней выдающиеся результаты. Но Берк с детства чувствовал, что способен на большее, чем кто-либо еще. Взрослые сначала снисходительно улыбались, но уже к шестнадцати годам, научившись прямо сквозь блоки видеть эмоции отца – телепата с уровнем, близким к высшему, Берк заслужил его серьезное отношение. И после этого он получил свой билет в академию телепатии – несмотря на то, что родителям пришлось потратить половину сбережений на оплату его обучения в этом престижном заведении. И Берк не подвел, закончив его быстрее и успешнее, чем любой другой выпускник за всю историю. А несколько следующих лет он посвятил тому, чтобы стать самым сильным специалистом по телепатии во всей планетарной системе Горра.

Скосив взгляд на свой коммуникатор, где ответа дожидались восемь тысяч триста пятнадцать сообщений, Берк с сожалением улыбнулся. Он не сможет ответить и помочь всем, даже если выделит на это год своей жизни – в известности были свои минусы. Например, кроме основного номера пришлось завести еще один, секретный. Но у него было правило – отвечать на несколько случайных сообщений и по тому, общественному, который мог получить по запросу в сети любой желающий. Бесконечный список сообщений, почти ежеминутно приходящий по этому номеру, одновременно и удручал, и радовал. Эти сообщения каждый день наглядно показывали ему, как многого он достиг и насколько востребован – больше, чем абсолютное большинство горианцев когда-либо могли бы мечтать. Но эти же сообщения с той же наглядностью показывали: как бы он ни был талантлив, сколького бы ни достиг, помочь он может лишь немногим.

Слегка прикрыв глаза, он прокрутил бесконечную ленту сообщений и наугад ткнул в одно из них. Едва открылся розовый экранчик, Берк стиснул зубы и внутренне вздрогнул. Сообщения от детей он не любил: на них невозможно просто ответить и забыть, если это просьба о помощи.

Прикрыв глаза на мгновение, он невольно прошептал: "только бы не лечение… только бы не лечение… только бы не…"

Но, едва лишь начав читать, понял: оно.

"Дорогой Берк мне 5 лет. Моя мама говорит чтобы я тибе ни писала что ты все равно ни атветишь. Но я думаю что когданебуть ты атветишь. Пожалуйста мне очень нужно выздараветь. У меня высокая телепатическая чувствительность. Пажалуйста атветь мне очень-очень надо. Искренне твоя Никамая эс-Керсе"

Чтоб тебя. Чтоб тебя. Чтоб тебя. С глубоким тяжелым вздохом Берк посмотрел на адрес отправительницы, и его брови слегка дернулись вверх: бывают же совпадения – сообщение пришло с Горры-3. Что ж, уже легче. Больная девочка хотя бы на той же планете, что и он.

"Похоже, ты вытянула свой счастливый билет, Никамая", – негромко прошептал он и отложил телефон, снова бросая взгляд в окно. Берк и не глядя знал, что перед открытием шлюза корабля пройдет еще некоторое время, но на всякий случай поглядывал в ту сторону. Счастливый билет. Только озвучив эти слова, он невольно вспомнил, сколько раз сам слышал нечто подобное – как будто весь его труд ничего не стоил. Как будто большинство горианцев не жили всю жизнь с уровнем, отстоящим от верхней планки их потенциала на полтора-два "этажа".

Пронзенный внезапной догадкой, он снова взял телефон и включил поиск по имени отправителя: "Никамая". И, даже зная примерно, какой результат получит, все равно оказался изумлен: сто пятьдесят два сообщения за полгода. Наугад открыв пару из них, он невольно улыбнулся: в последнем малышка умудрилась даже исправить три ошибки: в его имени, слове "Горра" и слове "искренне". Но свой диагноз писала верно во всех сообщениях. Еще бы: должно быть, она слышала его с самого рождения, тысячи раз.

Немного подумав, Берк ответил на последнее сообщение, а потом удалил все письма маленькой Никамаи, кроме одного. На его телефоне осталось восемь тысяч сто шестьдесят шесть сообщений – еще три новых пришли только что и мигали сверху.

"Да, малыш, упорство вознаграждается. Редко, но бывает такое", – пробормотал он себе под нос, сунул коммуникатор в сумку и встал, поскольку тело космического корабля снова вздрогнуло, и шлюз начал открываться.

А теперь пришла пора встретиться с невестой-землянкой. Подумать только, сколько времени будет потеряно впустую в ближайшие два месяца. Он бы здорово разозлился на Сезара за такой "подарок", если бы был на десять-пятнадцать лет моложе. Тогда он только начинал карьеру. Но теперь Берк в каком-то смысле был даже благодарен этому нелепому стечению обстоятельств: он слишком давно планировал облегчить режим работы, устроить себе полуотпуск, но никак не мог договориться со своей совестью. А теперь у него вроде как даже не было выбора, и это радовало. Наконец-то он выспится. Наконец-то просто посидит в каком-нибудь кафе и будет спокойно есть, никуда не торопясь и не срываясь с места по срочному сообщению. Ну, и на землянку интересно посмотреть, хоть вступать в слияние он и не собирался – просто Берк с детства любил все странное: странные болезни, странную еду, странных людей.

Как бы не представлял себе Берк землянку перед этой встречей, но увидел совсем другую девушку. Прежде всего, она оказалась намного меньше, бледнее и пугливее, чем он ожидал. Бескрылая, настороженная, слегка замороженная внешне – натянутая, как вибрационная нить в операционной. И так же чутко реагирующая на все. Впервые скользнув по ней взглядом, Берк считал то, что всегда считывал с незнакомцев в первую очередь: уровень здоровья. Результаты визуального сканирования слегка его озадачили: а как же глубокая травма, о которой говорилось в ее карте? Как жених, который должен был забрать пре-сезариат над землянкой от ее нынешнего опекуна, он получил исчерпывающую предварительную информацию о психике девушки, в том числе о серьезных проблемах, которые на деле не подтверждались.

Берк снова осмотрел девушку: неужели он ошибся в своей оценке "на глазок"? Но это невозможно – он уже лет десять, как по одному лишь взгляду мог сказать, травмирован человек или нет. Если, конечно, речь шла о действительно серьезных проблемах. Нет, он не ошибся. Эта девушка могла иметь множество мелких травм, поскольку никогда в жизни не проходила нормального лечения, но в целом – здорова.

Какой же идиот вписал в ее карту запрет на сканирование? И какой идиот… будет пялиться на свою невесту вот уже три минуты подряд, не говоря ни слова, пока она стоит перед ним, смущенно вглядываясь в лицо, с огромной сумкой в руках?

Очнувшись, Берк спохватился, послал телепатическую улыбку, взял из ее рук сумку:

– Привет.

По скорости телепатического ответа – улыбкой на улыбку – он определил точный уровень: средний. Что ж, неплохо для землянки. Для женщины – абсолютная серединка на Горре, где средний уровень потому и был таким обозначен. Для мужчин норма – выше среднего. На таком естественном положении вещей и держалась трехсотлетняя система браков и пре-сезариата в его современном понимании: мужчины несли личную телепатическую ответственность не только за детей и подчиненных, но и за своих женщин. Иногда Берк думал, что для их планетарной системы было бы лучше "подравнять" женщин и снять груз постоянной ответственности с мужской половины населения, хотя по факту он пока не видел реалистичного способа сделать это в масштабе всех планет. В то же время он знал, что однажды обязательно начнет гигантское исследование на эту тему и не успокоится, пока не закончит с грандиозными революционными результатами.

– Я Сэм, – ответила она негромким голосом, таким же слегка замороженным, как вся ее внешность.

– Сэм?

– Меня так все зовут. Тебе не нравится?

Она так внимательно вглядывались ему в лицо, что Берк почувствовал что-то странное… что-то еще более странное, чем он ожидал. Со следующим вдохом он понял, что все внутренности уже зудят от желания просканировать ее. Он не любил секретов и сюрпризов, зато обожал исследовать всякого человека, не похожего на других, который оказывался в его доступе.

Но все же она была его невестой… вот так сразу нападать, пожалуй, не стоит, тем более, что девушка никуда из-под его пре-сезариата не денется еще два месяца.

– Это же твое имя. Я буду называть тебя так, как тебе нравится, – сказал он и повернул голову в сторону, указывая направление легким кивком, – нам туда.

Кей-ше

Еще ничего не зная толком о своем женихе, она уже была ему признательна – за достаточно длительное молчание в транспортере. И за сам транспортер. Возможно, она не смогла бы скрыть ужаса, предложи он ей полет на своих крыльях. Но он, к ее радости, не предложил. Он позволил ей отойти от полета, от шока, от первого смущения. Только когда она попала на корабль, идущий на Горру-3, Кей-Ше поняла смысл всей жесткой подготовки. Дома ей казалось: что за ерунда, она мгновенно адаптируется. Ведь ее горианский идеален, и горианцев она видела, и смотрела столько фильмов о Горре, что все было знакомо до боли. Но все же она переоценила себя.

Видеть горианцев издалека оказалось не тем же самым, что очутиться среди них в полном одиночестве, когда их было так много вокруг – огромных мужчин, странных женщин. И каждый из них был телепатом, а многие – куда более сильными, чем она. Вот это – главный шок. Она знала, что так будет, но все же оказалась совершенно неподготовленной к моменту, когда первый же встреченный ей на корабле чудовищно огромный мужчина с крыльями спросит: "Маленькая, ты в порядке? Что тебя так напугало?"

От этого вопроса Кей-Ше перепугалась еще больше и с трудом смогла оправдаться тем, что она – землянка, и никогда прежде не летала на космических кораблях. На самом деле ее ужас был вызван тем, что каждый встречный мог читать ее эмоции как раскрытую книгу. Например, замечать неоправданный с их точки зрения страх. А значит, очень скоро все заметят странности в ее поведении, и так она может себя выдать.

Ничего ужаснее, чем выдать себя, с ней случиться не может – это в центре подготовки ей дали понять предельно ясно. Если ее депортируют на Октианию, остаток дней она проведет в тюрьме. Лучше даже не думать об этом. Назад дороги для нее не было, навсегда. Более того – у нее была серьезная задача перевезти на Горру семью. Она не могла оставить их там теперь, когда попала в это райское место. Она не могла позволить им продолжать жить в ужасных условиях. Ей предстояло как-то вытащить их всех, одного за другим: Асей-Ше и ее мужа, брата Кадита, бабушку, и деда, и еще дядю Сурима с семьей, маминого брата. Весь ее род надеется на нее, и она на самом деле единственная, кто может их по-настоящему спасти.

Мягкий гул транспортера располагал к погружению в себя и воспоминания, но Кей-Ше усилием воли заставила себя вернуться в реальность. Ее внимание как никогда прежде требовалось ей здесь и сейчас. Ей надо внимательно смотреть по сторонам, быть начеку, запоминать каждую деталь, чтобы максимально быстро подстроиться, стать своей. Ей надо подхватывать все: как люди говорят, как ведут себя, как жестикулируют, о чем они говорят и о чем умалчивают. Как тут все устроено…

Ее жених сидел в транспортере напротив, не вылезая из своего коммуникатора – совсем как многие октианцы. Играл? Читал что-то? Или это по работе? Кей-Ше видела лишь то, как его пальцы летали над клавишами, а по лицу ничего нельзя было понять – абсолютно бесстрастная горианская маска телепата. За блоком она не могла слышать его эмоций и телепатически тоже – и это ее ни капли не удивляло. У него, разумеется, телепатический уровень выше, иначе бы их с Сэм не подобрали в пару друг другу.

А Кей-Ше во многом была очень похожа на Сэмиллу, и даже их телепатический уровень почти не различался. Внешне они были похожи, хоть и не близнецы: у обеих светлые волосы, большие серые глаза, невысокий по местным меркам рост. Им обеим суждено было перебраться на другую планету… Вот только чего не хватало на Горре этой землянке она понять не могла. Отказывалась понять. Знала лишь одно: Сэм преподнесла ей роскошный подарок своим безумным желанием сбежать из рая в "нижний мир", как про себя называла родную Октианию Кей-Ше. И она останется здесь во что бы то ни стало, даже если сначала для этого придется угождать жениху круглыми сутками.

Снова посмотрев на горианца, Кей-Ше попыталась оценить его рост: она не успела сравнить его с другими горианцами. Знала лишь, что Берк выше нее на пару голов или даже больше. И крылья. Крылья – это было красиво. Сейчас, когда он сидел в кресле с очень узкой спинкой, нижние перья лежали на полу. Ей стало интересно, горианцы говорят друг другу "извините", если наступают на перья, как на ногу?

Внезапный внимательный взгляд Берка прямо в глаза заставил Кей-Ше затаить дыхание, и она невольно напряглась. Господи… какой пронзительный взгляд, мелькнуло в ее голове. Такого она еще не видела. Интересно, он высший? В фильмах и книгах о телепатах не упоминалось о том, что у высших бывают такие взгляды, но Кей-Ше инстинктивно поняла, что это связано с уровнем. Она опустила глаза и уставилась на свои руки, сложенные на коленях, ожидая, что он заговорит с ней. Но горианец снова промолчал, тактично оставляя без комментариев ее безмолвный эмоциональный взрыв, и через минуту она смогла, наконец, выровнять дыхание.

Снова мельком бросив на него взгляд в тот момент, когда горианец опять углубился в коммуникатор, Кей-Ше попыталась определить, красив ли он. Нравится ли он ей внешне? Но не смогла. Его полная бесстрастность и отсутствие эмоций, которые она могла бы воспринимать любым из органов чувств, мешали ей составить какое-либо мнение, словно перед ней сейчас был не сам человек, а только его бездушная голограмма.

Черты лица Берка были схожими с многими горианцами, которых ей довелось встречать – разве что, уши чуть более оттопырены. Глаза очень большие и широко поставленные, а ресницы почти белые, создающие полупрозрачный ореол для этого проникающего насквозь взгляда и словно усиливающие его этим. И еще у него были очень длинные пальцы, даже для горианца – руки просто огромные.

Невольно желая сравнить его с другими, она стала потихоньку разглядывать всех пассажиров транспортера. Из-за отсутствия эмоций на лицах многие из них казались надменными, а другие имели какой-то полусумасшедший вид. Берк не походил ни на тех, ни на других: выглядел глубоко отстраненным, погруженным в себя. С удивлением осознав, что ее жених выглядит живее многих, Кей-Ше снова начала присматриваться к нему: что в нем такого особенного? Но разгадка пока ускользала от нее…

Внезапно она ощутила сонливость. Странно. Выдрыхлась же вроде в капсуле, в недельном полете с Октиании на Горру. Думала, три дня еще спать не захочет. Почему же так клонит в сон…

Гул транспортера то удалялся, то приближался, и превратился в гул металлического робота, перекладывающего трубы на улице. Ей шесть лет, она сидит возле окна в интернате – из окна немилосердно дует, но хотя бы можно дышать. Во всем интернате ужасно воняет вареной капустой. Есть капусту Кей-Ше больше не может – от нее тошнит и пучит, но вот уже две недели на обед ничего больше не дают. А на завтрак – слабо заваренный травяной чай и сухарик. На ужин дадут еще один.