Семь эликсиров тьмы
- -
- 100%
- +
– Так значит, Вы – бог-хранитель этого храма? – Спросила Сета Николь, стараясь слегка привстать, как это и полагается при встрече с высокопоставленным лицом, но у неё это не вышло. Сет, видя, скольких трудов ей это стоит, молча остановил её жестом.
– Да, миссис Аддерли. – Ответил Сет, покраснев. Богом-хранителем его ещё никто не назвал. Сет величественно поклонился, мысленно ухмыляясь и ликуя, чувствуя восторженные взгляды родителей Аддерли. Он был одновременно и циничен, и аристократично добр, и осознание этого мягко обволакивало его. Бог-покровитель чужеземцев наслаждался моментом.
Сет повернулся к остальным. Они смотрели на него с таким же восторгом, но почему-то чувство величественного превосходство вдруг покинуло Сета. Вместо этого он почувствовал себя… он впервые позволил этим чувствам остаться у него в душе… он почувствовал себя радостным и благодарным. И на этот раз он не прогонял это чувство.
– Вы даже не знаете, что бы я сейчас без вас делал… – Ещё сильнее смутившись и потупив взгляд, тихо, но отчётливо, произнёс он.
– А ответ-то был так прост… – Протянул Тот.
– Да, эликсиры… оказались тем, чем мы даже и не ожидали… – Согласился с ним Осирис. – И, кстати, ты ничего не хочешь мне сказать?
– Это должно быть у тебя. – Сет достал Книгу из кармана и отдал Тоту, который почему-то на этот раз не бросался вырывать её из рук бога разрушения, а наоборот, казалось, даже смутился, приняв её. – А тебе, Усе, – немного помедлив, произнёс Сет, – я хочу сказать вот что: ты странный, порой даже более импульсивный, чем я, иногда я теряюсь в догадках, что же ты обо мне думаешь… – Сет замолчал.
– Но… – Подсказал ему Осирис. Он смотрел на брата, слегка выгнув бровь.
– Но я всё равно тебя люблю, – Сет, улыбнулся, показав знак «victory».
– Да неужели, ты не понял, что я тоже тебя люблю? – Заулыбался Осирис. – Что-то твоя дедукция тебя стала подводить.
– Не наговаривай на мою дедукцию. – Сказал Сет, притворившись, что обиделся.
– Давно бы так. Неужели так сложно было? – Наигранно недовольным голосом спросил Гор.
Все посмотрели на него с осуждением. Гор поспешил сменить тему, бегающим взглядом ища то, что могло бы стать темой нового разговора.
А «новая тема» пришла сама собой.
Осирис и Тот бросились перевязывать раны Аддерли. Осирис пытался вылечить раны с помощью заклинаний, но он был слишком измождён, чтобы воспользоваться своими способностями в полную мощь. Осирис хотел и Сету рану перевязать, но Сет стал отнекиваться, и Осирис настаивать не стал.
Таурт успокаивала разрыдавшихся Майли и Джейн. Она ласково их обнимала, что-то тихо успокаивающе шептала.
– Помогать и дарить радость… Вот, в чём её призвание. – Подумал Сет, но почему-то вдруг испугался этой мысли, словно Таурт могла бы её услышать. Но тут его память пронзило воспоминание. – Хенми… – Прошептал он…
Все молча постояли с минуту, в память о духе пустыни.
– А собаки точно не молодеют в Дуате? – Жалобно спросил Гор.
– Не знаю… – Отмахнулся Сет. – Может, обычные и молодеют, но он ведь…
– Надо выбираться отсюда. – Вдруг властно сказал Осирис, желая отвлечь всех от произошедшего. – Здесь всё ещё небезопасно.
Сет хотел было обидеться, мол, с чего это, в его доме небезопасно, но обведя взглядом зал, он был вынужден согласиться с братом. – Надо быстрее довезти Аддерли до Карнака.
– Мои зелья, и зелья, приготовленные Сехмет, смогут вмиг их вылечить. – ПредложилТот, но глянул на Аддерли, которые лежали в полуобморочном состоянии, и почему-то кивнул.
– Тогда поторопимся. – Приказал Осирис, но и у него сил было немного. Случившееся измотало его.
– Да, брат, нам пора отправиться дальше. – Сказал Сет, вызывая вихрь.
– На этот раз давай лучше снова поедем на верблюдах. – Поспешил остановить его Осирис.
– Ну и где же ты этих верблюдов найдёшь? – Спросила Таурт.
Вся компания, вслед за Осирисом, вышла из храма, но верблюдов нигде не было.
– Ты видишь хоть одного верблюда? Я – нет. – Сложив руки на груди, обратился к Осирису Сет, вглядываясь вдаль. – А вот Аддерли всё хуже и хуже…
– Верблюдов я тоже не вижу, но, по всей видимости, они нам не понадобятся. – Ответил за Осириса Гор.
Вдруг небо словно разверзлось, и все отступили, давая гигантской небесной ладье «припарковаться». Ладья сияла ярким золотым светом, бесшумно скользила по воздуху, плавно спускаясь вниз, словно скользя по прозрачной небесной дорожке. А на корме, гордый и величественный, также сияющий, причём и в прямом, и в переносном смыслах, стоял бог Солнца.
– Не нужны вам верблюды! – Крикнул Ра. – Запрыгивайте лучше сюда…
Они плыли по небу на ладье. Ландшафт двигался медленно, но они знали: это иллюзия, и на самом деле они движутся очень быстро. Пейзаж пустыни теперь уже не казался им таким неприветливым и однообразным. Они воображали разные фигуры и изображения, всматриваясь в дюны, наперебой рассказывали об их приключениях. Аддерли слушали с раскрытым ртом, ведь это значило, что все их догадки были верны. Иногда они поглядывали на Джейн и Майли, спокойно сидящих рядом с богами, чуть ли не в обнимку с Таурт. Они, поймав их взгляд, хитро улыбались, а Бренден от этой улыбки, не знал, куда деться, ведь случившееся неуклонно заставляло его пересмотреть все его представления о мире….
Вдруг раздался грохот, и все обернулись: храм Западного Нубта канул в пески, словно засосавшись в подземную воронку. Сет чуть ли не закричал с досады. Аддерли тоже расстроились: такое достояние истории пропадает…
Но храма больше не было. А Сет так хотел увидеть, что же это была за статуя… Та статуя, стоявшая в углу одного из залов, до которого они даже добраться не успели; та статуя, таинственно закрытая саваном.
– И, кстати, мы забыли тебе кое-что дать. – Вдруг сказала Таурт, видимо, желая отвлечь Сета от неприятных мыслей. – Мы с Осирисом купили это для тебя, и теперь ты будешь считать нас ещё более странными. – Таурт достала заветный тайный мешочек, о котором так пеклась всё время, и протянула его Сету.
Сет медленно развернул его. Внутри было что-то красное, мягкое, словно было красным лоскутом ткани. Сет развернул лоскут, и ахнул от неожиданности и удивления: это была красная мантия с отстёгивающимся капюшоном, к которому были пришиты «уши», такие же, как у демонической формы Сета. Пояс на мантии был «хвостом» демона-Сета, а сама мантия была красивого, яркого красного цвета с полосками золотых сверкающих иероглифов.
– Только не говори, что тебе не понравилось, мы это на заказ шили. – Сказал Осирис.
Сет, ничего не ответив, с довольным выражением лица, примерил мантию, идеально подошедшую ему по размеру.
– Ну как я вам? – Спросил Сет, надев капюшон и вертя в руках «хвост».
– Как всегда божественнен. – Сказала Джейн, понимая весь каламбур комплимента. Её родители, улыбаясь, кивнули.
Сет старался как-то снизить удивление и смущение Аддерли, да и он немного не понимал их шока и восторга, ведь нормально же прореагировала Джейн… Но Аддерли за всю дорогу не сказали и двух слов, шокированным взглядом смотря то на Осириса, то на Тота, но на всех богов вместе. На Ра они смотреть не решались, ибо он сейчас представал перед ними, скорее всего, в одной из своих ипостасей – сияющей солнечной энергии, настолько яркой, что на этот свет и смотреть больно.
Гор стоял позади Ра, ведь он тоже был богом солнца.
– Эй, а может… – Начал он, но специально не договорил, чтобы остальные догадались.
Ра продолжил стоять на своём месте, Гор – немного сзади и справа, а параллельно Гору, слева от Ра, встал Сет. Осирис стоял сзади между ними, а Таурт, если честно, не знала, куда ей податься, ведь она в жизни не плавала на ладье Ра.
Сет поманил её рукой, предложив встать рядом с собой. Таурт засмущалась, но всё же послушалась, и теперь стояла у бортика ладьи, слегка позади Сета.
Осирис кивком головы позвал остальных, и Джейн, Майли, Бренден, Николь теперь словно вступили в свиту Ра, свиту защитников Мира и Процветания, защитников Знаний… От этого у Николь, а, особенно, у Брендена начинала ещё сильнее кружиться голова. Ведь теперь он видел, что боги и люди были вместе, как это и должно быть… Ведь иначе, зачем тогда боги…?
Не успели они оглянуться, как уже были в Карнаке. Бренден чуть в обморок не упал, когда мираж стал исчезать, и их взору открылся настоящий Карнак, великолепный, величественный, дом всех богов приветствовал их.
Ра распахнул ворота. И новоприбывшие увидели, что для них был устроен прекрасный пир. Волной запахов разной вкусной еды и напитков, приветствовал их настоящий дом всех богов.
– Это что у тебя за халат такой? – Спросил Сета подошедший к нему Анубис.
– Это мантия, а не халат, Инпу. – Фыркнул Сет…
Даже напитки оказались целебными. Раны Сета прошли вмиг, да и раны Николь и Брендена тоже затянулись. Теперь казалось, словно всё сложное, всё плохое и опасное было позади. Это было чувство, как бывает, когда летишь в самолёте, в турбулентность, и он, наконец, выпуская шасси, мягко приземляется…
Бренден и Николь, с истинными взглядами египтологов, бегали по залу, восторгаясь от каждого рисунка. Но никого это не раздражало: наоборот, богам было приятно, что к их культуре так трепетно и с восторгом относятся даже спустя так много лет…
– Что ж… сказал Осирис, постучав металлической палочкой по кубку, прося тишины.
– Этот праздник мы устроили в честь победы над Тьмой, и, в первую очередь, над тьмой в наших сердцах. – Торжественно произнёс Осирис. – С днём рождения, брат.
Сет поперхнулся водой. – Ты мог бы говорить такие трогательные слова, хотя бы не тогда, когда я пью?
Осирис ухмыльнулся. – Тогда допивай быстрее, ведь тебя ждёт то, что ты даже представить не мог.
– Хм, и что же это? – Сет аристократичным медленным жестом поставил свой кубок на стол.
Осирис отошёл немного назад, пропуская Ра. Ра величественным взглядом обвёл всех присутствующих, торжественно взял в руки свиток, который не менее торжественно преподнёс ему Тот, и, кашлянув, громко объявил.
– Именем Маата и под эгидой Исфета мы…
Но вдруг Осирис почему-то прижал палец к губам и хитро подмигнул Ра.
– Сет, подойди сюда. – Приказал Ра.
Сет повиновался.
– Закрой глаза. – Сказал Сету Осирис, держа руки так, словно прятал что-то за спиной.
– Таурт, проследи, чтобы он не пырнул меня ножом. – Притворно испугавшись, попросил Сет.
Сет закрыл глаза, тоже сложив руки в замок за спиной. Осирис знаком приказал стражам распахнуть двери зала, разрешив группе, во главе с Хонсу, войти, внеся в зал гигантскую статую, белым шёлковым покрывалом, закрытую ото всех. Статую поставили посреди зала.
– Можешь открывать глаза. – Разрешил Осирис Сету.
Сет недоумевающе посмотрел на статую. – Не хочешь показать мне, что именно эта за статуя?
Осирис щёлкнул пальцами, и саван плавно соскользнул со статуи, давая присутствующим возможность, наконец, рассмотреть её.
Все ахнули. Это была статуя, изображавшая трёх богов: Осириса, Сета и Гора. Осирис надевал на Сета Дешрет52 и Немес53, а Гор стоял слева от Сета, подавая ему в руки копьё.
Сет, часто моргая, иногда закрывая лицо руками, но тут же отдёргивая их, смотрел то на статую, то на брата, то на племянника; и, не нужно было быть богом хаоса, тонко подмечающим эмоции, чтобы понять, что Сет почувствовал в тот момент.
Глава 41. Музей имени Аддерли.
Джейн Аддерли проснулась в 6 утра от того, что её кошка положила свою лапу ей на лицо. Сегодня был выходной, поэтому подобное утро девушку совсем не устраивало. Зато кошку, вполне – с чувством выполненного долга, она сидела рядом и мяукала, довольно прижмурившись. Джейн, недовольно бормоча, повернулась на бок. Ей не хотелось в выходной вставать в такую рань. Кто вообще будет рано просыпаться в жаркий летний день, да ещё и в каникулы? Кошка продолжала щурить глаза на Джейн, но через пару минут сама улеглась рядом, упёршись лапами Джейн в бок.
Вдруг зазвонил телефон, звонила мама Джейн – Николь Аддерли. Она ушла на работу рано утром, в музей египетских древностей, открытого их покойным дедушкой, и приглашала дочку прийти сегодня туда посмотреть на новые экспонаты.
Звонок матери окончательно разбудил девушку, и она успела поесть, покормить кошку и собраться буквально минут за двадцать.
Народу на улице было немного – город ещё спал, но вот природа уже давно проснулась. Этим жарким летним утром солнце светило как в пустыне, и не было даже малейшего ветерка, чтобы хоть как-то спастись от жары. Солнце приветливо – но не в меру интенсивно – одаривало всех и каждого своими яркими золотыми лучами. Люди, как всегда это не ценившие, быстро шмыгали в переходы метро, под крыши витрин магазинов, стараясь хоть где-то спрятаться от солнца. Но оно настигало их везде, посылая яркий луч света на того, кто посмел так невежливо и неблагодарно сбежать.
Тяжелее всего было деревьям. Они-то не могли никуда сбежать. Они вынуждены ежедневно терпеть проезжающие мимо машины, гусениц, так нагло грызущих их листья. А теперь ещё и солнце мстило им за что-то, и никто не мог понять за что.
В общем, город изнывал от жары, но она настигала их везде. Идеальная погода, чтобы погрузиться в культуру Древнего Египта.
К удивлению Джейн, в музее уже вовсю кипела работа: экскурсоводы, охранники, экспозиционеры и другие работники готовились к новому дню, тщательно всё проверяя. Даже в музее было душно, но привыкшие к такому положению дел работники музея сновали по коридорам, что-то невнятно друг другу бормоча. Иногда они томным взглядом обводили залы, вспоминая, всё ли они выполнили, и вдруг, вспомнив что-то, быстрым шагом уходили прочь.
Наверное, в этот день лучше всего было охраннику. Он мог сколько угодно – собственно, ведь это было его «офисом» – сидеть в своей будке, словно цепной пёс, исполнявший каждую команду своего хозяина. Однако, потом он немного расслабился, врубил кондиционер на полную мощность, и открыл небольшой бумажный пакет, откуда цепкими пальцами достал фастфуд. Наверное, сегодня было так жарко, что даже грабители решили повременить с наездом, если вообще и планировали его.
Но, всё же было, за чем следить: уже сейчас народу в музее было немало. Они ходили, как осенние мухи, лавируя между стендами с экспонатами, фотографируя и снимая на видео то, что они увидели.
По правде говоря, фотосъёмка в музее была ограничена: не все люди понимают, что фотография, сделанная со вспышкой, может, хоть и будет красивым воспоминанием о приятном времяпрепровождении, но негативно скажется на состоянии экспоната, и уже следующие группы туристов, могут его не увидеть, так как он может разрушиться, распасться, покрыться трещинами, краски на нём могут поблекнуть, и экспонат будет отправлен на реконструкцию… Но то, что было восстановлено, уже ведь нельзя называть оригиналом…
Мама Джейн готовилась к экскурсии. Она ловко руководила остальными работниками, её зоркому глазу позавидовал бы сам Гор. А ведь «глаз Гора» (в иной интерпретации – «Око Ра») или «Уаджит» был также назван «всевидящим оком». Но сейчас уаджит уступал глазам Николь. От этих глаз не ускользала и маленькая трещинка, заметив которую, Николь словно превращалась в саму Сехмет. Однако, Николь всё же была справедливой, её коллеги уважали её считая её и её мужа, Брендена, одними из самых лучших, да и даже, самыми лучшими египтологами, во всяком случае, во всей Великобритании.
Николь чинно «плыла» по залу, осматривая всё взглядом фараона, который выбирает место для строительства нового храма.
– Дядя Джонатан собирался заехать к нам как-нибудь вместе со своим сыном. – Словно на миг отвлёкшись от своих мыслей, сказала Николь дочери.
– Здорово! – Сказала на это Джейн, хотя на самом деле не слишком была рада этой новости. Отношения у них с дядей были, так сказать, напряжённые. Дядя Джонатан не любил Египет и всё, что с ним связано, не уставая приводить в свою защиту уйму аргументов…считая, что, например, о Древнем Риме или Древней Греции, учёным известно больше, да и пользы это принесло миру куда больше, чем неудачные попытки ответить на вопрос «А как же построены пирамиды?» В пирамидах Джонатан видел лишь гигантские глыбы камней, которые зачем-то подготавливали и возводили этот, на его взгляд, совершенно бессмысленный монумент: ни красоты, ни пользы. Тем более потом сами же Египтяне снимали часть облицовки пирамид, чтобы строить дома. Ну а это уже было верхом неблагодарности и неуважения к трудам предков, и ещё раз доказывало, что как с пирамидами, высокими и громадными, так и без них, Египет нисколько не поменяется.
Вот взять, например, латынь. Латынь, хоть и считается мёртвым языком, однако, используется, например, в фармацевтике. А на основе древнеримского сборника законов, составлялись современные законы. Да чего стоят открытия Архимеда, труды Софокла, Эвклида, Сократа, талант Гиппократа и старания Геродота! Благодаря им мы столько знаем о мире.
Римские термы, гладиаторские бои, да грешно будет не вспомнить Олимпийские игры, зародившиеся в Древней Греции…
А сколько было великих правителей… Император Рима Гай Юлий Цезарь, царь Спарты Леонид, всех их помнят, их имена стыдно не знать.
Да, народ Италии и Греции более тщательно бережёт своё наследие, считая это своим долгом перед предками. В то время как арабы, заселяющие Египет, никак не могут справиться с тем, что мумии древних правителей Египта распродают на чёрном рынке.
Да даже с мифологией в Древней Греции и в Древнем Риме было куда понятнее, чем в Древнем Египте. Народ сам оберегает мифы от наслаивания на них ложных деталей, неверных концовок, в то время как в религии Древнего Египта было более двух тысяч богов (гораздо больше), причём боги имели зачастую несколько ипостасей, да и также они были не единственными, управлявшими своей стихией. Например, богов Солнца было более, чем три, и, спрашивается, зачем? Древние Египтяне понимали, что такое делегирование обязанностей и командная работа?
Да и известен ли современному человечеству хоть один случай в истории Древнего Рима или Древней Греции, когда всех богов решили просто отмести как ненужную часть культуры? Даже сейчас итальянцы иногда, в шутку, правда, но называют себя потомками Ахиллеса, Геракла… но они всё-таки хоть иногда думают, что энергия веры, накопленная их предками, защитит их. Ну а что сделали Древние Египтяне? Один фараон, Эхнатон, просто взял и ввёл в стране монотеизм, и причём практически сумел удержать его…
Да даже по самим изображениям богов: в Древней Греции и Древнем Риме, боги выглядели как люди, что уже говорило о том, что боги, хоть и жили на Олимпе, никогда не бросали свой народ, который, в свою очередь, никогда не забывал своих богов.
А судя по тому, что мы знаем о Древнем Египте, народ сам добавляет небылицы в мифы, смешивает их друг с другом, приплетает мифы других народов, и теперь мы дошли до того, что, когда была обнаружена гробница Тутанхамона, а в ней найдены посохи, все долго гадали «А действительно ли Тутанхамон использовал их для ходьбы?», ну а затем пошли и другие гипотезы: «А существовал ли Тутанхамон вообще?»
Да и, что за новость такая, когда некоторые учёные выдвигают гипотезы о том, что некоторые фараонов, возможно, просто никогда не существовали! И что на самом деле история Древнего Египта куда короче, чем все привыкли считать… То есть теперь, находя очередную гробницу, нужно ещё в первую очередь засомневаться в том, что эта гробница не подделка!
Да даже, опять же, гробница Тутанхамона: половина вещей этому фараону не принадлежала, гробница тоже ему изначально не предназначалась… Это что за невежество? То есть, значит ещё сами древние египтяне вот так по-хамски относились к своим фараонам?
Особенно много вопросов вызывает эпоха Птолемеев. Эта эпоха вообще стала переделывать историю и мифы как угодно, благодаря чему мы теперь имеем отождествления древнеегипетских богов с богами Эллады. Ну а также, Птолемеи, что, по правде говоря, совершенно не удивительно, считали своей обязанностью «отмести» «ненужных» богов, чтобы они и в мифах, и, соответственно, в умах людей, больше не мешались. Самая тяжёлая расплата за произвол Птолемеев выпала богу пустынь. Да, хотя, что удивляться, для древних греков и македонян (а Птолемеи имели именно эти корни), пустыня была опаснейшей и злейшей из стихий, и они решили таким образом «устранить» угрозу.
Конечно, и Птолемеи сделали кое-что хорошее: без древнегреческих надписей на Розеттском камне, Шампольон вряд ли мог расшифровать язык древних египтян (который имел несколько «фаз» развития). Но всё же в целом объединение Греции и Египта не пошло на пользу традициям, ритуалам, наследию…
Однако, что даже немного забавно, большинство фактов и вымыслов, которые «благосклонно оставили» для потомков, упирается именно в историю эпохи Птолемеев.
Царица? – Клеопатра. Мифы? – те, что оставили Птолемеи, в которых Апеп – Апофис, Усер – Осирис, Джехути – Тот, Изис – Исида. Надписи? – Давайте лучше на древнегреческом или хотя бы коптском. Карты? – О, давайте те, где из-за путаницы с названиями, Омбо и Ком-Омбос считаются одним городом, хотя везде чётко написано, что один располагается неподалёку от Асуана, другой – в провинции Кена?
Да никто из других народов не позволил бы себе такой оплошности.
Кстати, о надписях: даже интересно, с какой стати Апеп стал Апофисом. Это явно является отсылкой к Птолемеям, которые сумели, по-видимому, поменять историю даже для самого бога Тьмы и Хаоса. А Анубис? Если имена Апеп и Апофис хоть как-то похожи, то Анубис и Инпу, словно два разных бога. А Тот, которого на самом деле звали Джехути? И вряд ли, опять же, это можно воспринимать спокойно, ведь как вообще тогда воспринимать мифы?
Ну а о переводах некоторых древнеегипетских слов (и иногда даже имён), лучше даже не заговаривать, потому что можно запутаться так, что и жизни не хватит, чтобы разрешить эту загадку…
Поэтому Джонатан предпочитал наслаждаться спокойно размеренной жизнью, владея собственным бизнесом и раз в год, летом, отправляясь в кругосветное путешествие на своей яхте. Хотя, ему не хватало терпения, и он, всё равно чертовски довольный, бороздил просторы Атлантического океана, воображая себя капитаном Немо.
Его сын, Джексон, полностью пошёл в отца. Правда, за одним исключением, он не мог отказать себе в выпивке и разгульном образе жизни. Поэтому все надежды Джонатана на то, что из Джексона получится хороший, достойный наследник, пропали, как только Джексону исполнилось двадцать один. Собрав все свои деньги, а их было много, Джексон, недолго думая, покинул родовое гнездо, отправившись «на мир посмотреть да себя показать».
И вот теперь, видимо, Джонатан выловил своего сына где-то в океане, и они вдруг, непонятно по какой причине решили проведать своих родственников.
Но, честно признаться, Джексон и Джонатан обладали одной не очень полезной для жизни способностью, однако, не помешавшей им сколотить хорошее состояние и до сих пор не разориться. По отношению ко всей ситуации, случившейся с родителями Джейн, эта их особенность играла Джейн на руку, ведь встреться они с богами Древнего Египта, боги уж точно решили бы больше никогда не спускаться на землю и не контактировать с человечеством.
Их способностью было то, что они совершено не замечали происходящего вокруг, кроме того, на чём они непосредственно сосредотачивали внимание. Поэтому о похищении брата и его жены Джонатан и слыхом не слыхивал, и решил приехать скорее, из-за банального приличия, а не из-за того, что переживал за родных…
Джейн мысленно представляла, как же будет нелепо выглядеть её дядя, когда приедет, но от дальнейших рассуждений её прервала мама.
– Здорово, правда? – Спросила Николь, обводя рукой Центральный зал.
– Да, мама. – Не сразу поняв, о чём именно спрашивает мама, Джейн, улыбнувшись, кивнула.
Джейн вдруг поняла, что её охватывало странное чувство, гнетущее чувство, будто она что-то забыла. Нет, она взяла всё, что ей было сегодня нужно, морально успела подготовиться к приезду дяди, но что-то ей подсказывало, что она забыла кое-что важное. Как будто что-то случилось, но Джейн не помнила, что именно…
– Мам, а что ты помнишь про вчерашний день? – Спросила Джейн.
Николь замялась. – Да, наверное, прошёл как обычно. Небось я целый день вносила в каталог новые экспонаты, и так заработалась, что весь день пролетел для меня как один миг.
Молча, задумчиво кивнув, Джейн вышла в коридор. Он был тускло освещён, и был абсолютно пуст, как будто все работники одновременно взяли отпуск.
Только двое шли по коридору: молодой парень, на вид лет двадцати пяти-двадцати шести, с чёрными прямыми длинными волосами, в белом элегантном классическом костюме, словно идеально сшитом на заказ. Однако, одна деталь бросалась в глаза, и, в принципе, мешала его образу – забинтованные руки. Однако руки были абсолютно здоровыми, он яро ими жестикулировал, изредка похлопывая по плечу своего собеседника – мужчину, при взгляде на которого тут же вспоминался Шерлок – такая уж у него была аура. Они быстро шли по коридору, о чём-то тихо разговаривая, и через миг, вышли на улицу.