Кифа, или кольцо Богоматери

Глава 1

В полной тишине часовни раздался шелест переворачиваемой страницы. Морщинистая рука потянулась к светильнику. Через мгновение тусклый свет упал на неровно исписанные строки. Голова священника склонилась над книгой, а указательный палец с равномерной медлительностью стал двигаться из стороны в сторону, отслеживая каждую букву. Священник был облачён в привычную рясу, опоясанную веревкой, концы которой свисали на край кресла. Здесь он проводил большую часть своего времени. Время шло, но священник не прекращал своего чтения. Лишь изредка он убирал палец, но лишь для того, чтобы поправить им очки. Однако палец тут же возвращался на место и продолжал прежние действия.

Расположившись на другом конце стола, Боуд с интересом наблюдал за отцом Джонатаном. И этот непонятный интерес вызывал недоумение, прежде всего у него самого. Он сотни раз наблюдал до предсказуемости однообразные действия отца Джонатана, прекрасно знал, что тот выучил наизусть всю книгу… и, тем не менее, испытывал любопытство. Мало того, он завёл обычай приходить в часовню ежедневно сразу же после вечернего разбора ситуации вокруг управления Х- 5. Каждый раз, наблюдая за ним, Боуд задавался логичным вопросом….что нового пытается узнать отец Джонатан, читая всё время жизнеописания короля Англии? И тут же задавался другим, не менее важным с его точки зрения вопросом. Почему он постоянно находится рядом с телом святого?

Внезапно Боуд ощутил, что ему становится жарко. Привычным движением он ослабил галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Его внимание привлекло пламя свечей. Пламя практически не колебалось. По непонятной причине этот малозначительный факт вызвал спокойствие у него в душе. Привычное состояние в последние несколько месяцев, прошедших с момента сражения у стен святилища. Однако, несмотря на спокойствие, царившее в управление, Боуд никак не мог привыкнуть к мысли о том, что все ужасы позади и человечеству больше не грозит страшная опасность. Наблюдение лишь подтверждало уверенность Боуда. Все спутники как один молчали. Все уровни зла в одночасье пропали. Тем не менее Боуд по прежнему был всё так же сосредоточен и проводил ежедневный анализ ситуации. Но все его размышления по большому счёту сводились лишь к одному выводу, а именно,…что нет никакого смысла сохранять управление в том виде, в каком оно существовало в данный момент. Боуд уже подумывал о возвращение в ФБР. Погрузившись в размышления, он не заметил, что отец Джонатан перестал читать и с мягкой улыбкой наблюдает за ним поверх очков. Чуть позже губы священника расплылись в широкой улыбке. Это произошло после того, как Боуд вытащил ручку серебристого цвета и завертел её между пальцев.

– Ты не меняешься, Джеймс! Ни ты,…ни твои привычки.

Голос у отца Джонатана прозвучал мягко, с отчётливой отеческой интонацией. Он снял очки и положил их рядом с книгой. Проследив это движение, Боуд разочарованно обронил:

– Придётся вернуться в ФБР. Там хоть дело найдётся. Не придётся впустую тратить своё время…как здесь.

– Ты хочешь распустить управление? – отец Джонатан задал вопрос серьёзным тоном, который никак не вязался с мягкой улыбкой блуждающей на его губах. Он устремил выжидающий взгляд на Боуда, надеясь услышать отрицательный ответ.

– Именно. Ты правильно понял! Нет никакого смысла в дальнейшей работе управления,…к сожалению… – Боуд тяжело вздохнул и, перестав вертеть ручку, поднял взгляд на отца Джонатана.

– Что? – вырвалось у Боуда.

В одно мгновение лицо священника преобразилось. Оно резко помрачнело и стало сосредоточенным. На лбу появились глубокие морщины. Он поморщился, взял в руки очки, но не стал их надевать. Держа их в руках, он заговорил с Боудом. Его голос прозвучал под стать выражению его лица.

– Джеймс, ты слишком самоуверен. Я бы назвал твои слова глупыми и опасными. Не смей даже думать о том, чтобы распустить управление. Пока мы находимся в святилище, пока мы боремся, есть надежда победить зло.

– Какое зло, Джонатан? – Боуд насмешливо улыбнулся. – Его нет. Оно уничтожено. Ты забыл, что произошло у стен святилища? Но даже если допустить, что зло осталось… – предположил Боуд с весьма довольным видом, и таким же довольным голосом продолжал, – чего нам опасаться? Чего? Если нас защищает самый могущественный из них. Если нас защищает «Пятый уровень»! Всё кончено, Джонатан. Мы победили. Прими это и успокойся.

– Не знаю, не знаю, – в смятение прошептал отец Джонатан. Возможно, ты и прав, но в последние дни меня одолевает беспокойство. Я вижу странные сны. И меня пугает это спокойствие. Что если это спокойствие перед бурей, Джеймс?

Боуд легко рассмеялся.

– Ты повторяешь слова уважаемого профессора. Она настолько привыкла к жизни управления, что никак не хочет с ней расстаться. А ведь вначале не соглашалась с нами работать.

– Профессор Коэл? И где она сейчас находится? Я слышал, что она уехала из штатов.

– В России! На Урале. Недалеко от Челябинска. – Коротко ответил Боуд на вопрос священника и, слегка улыбаясь, словно вспомнив нечто интересное, продолжил. – Профессор поехала по приглашению Александровой на раскопки некоего Аркаима. Сейчас это место привлекает внимание учёных со всего мира. Я не знаю, что она ищет, но, по всей вероятности, профессор счастлива там находиться. Когда мы с ней в последний раз разговаривали по телефону, она была взбудоражена. Рассказывала о каком-то захоронение русских воинов, которому лет пятьсот…не меньше. Нашли некий курган, а в нём несколько десятков могил. В общем, профессор опять оседлала своего конька…археологию. Она нашла, чем заняться в отличие от нас с тобой, Джонатан. И, похоже, наше вынужденное безделье затягивается… – он неожиданно осёкся и насторожился. Ухо Боуда резанул отчётливый скрип. Странный звук начал многократно прокатываться эхом по всему помещению. Звук пропал так же неожиданно, как и прозвучал. В глазах Боуда появилось ярко выраженное недоумение. Не поднимаясь с места, он начал озираться по сторонам. Короткий осмотр не привёл к видимым результатам. Боуд так и не мог понять, откуда исходит этот странный звук. Он уже хотел спросить отца Джонатана о том, приходилось ли ему прежде слышать нечто похожее,…но так и не сделал этого. Отец Джонатан замер и, не мигая, смотрел на одну точку. Увидев выражение лица священника, Боуд вначале ещё более насторожился, а затем осторожно проследил за его взглядом. Вне всякого сомнения, отец Джонатан смотрел на закрытую дверцу усыпальницы, в которой находилось тело святого Генриха. Скорее всего, звук исходил именно оттуда. Возможно, его издала дверь, или что-то ещё находившееся внутри усыпальницы. Боуд вернул голову в прежнее положение и, засунув ручку обратно в карман, собирался было заговорить с отцом Джонатаном, но тот…неожиданно привстал с места и начал непрестанно креститься. Со лба священника заструился холодный пот. Капли одна за другой начали падать на исписанные страницы. Боудом мгновенно овладело чувство опасности. Он резко обернулся и устремил взгляд на дверь усыпальницы: Из едва заметной щели в нижней части двери вытекала струйка крови. Кровь начала стекать на ступеньку, а оттуда потекла на каменный пол.

Боуд оцепенел. Достигнув пола, струйка крови начала вырисовывать один зигзаг за другим. Она двигалась так, словно ею управляла некая сила. Целенаправленно и по заранее определённому пути. Едва ли не самое странное заключалось в том, что в местах, через которые перетекала кровь, не оставалось и малейшего следа. Оба, и Боуд и отец Джонатан, не отрываясь, следили за каждым движением на полу. Достигнув середины помещения, струйка вначале остановилась, а затем закружилась на месте. Одна за другой на полу начали возникать кровавые буквы. Спустя несколько мгновений на полу образовалась отчётливая надпись на латыни.

– «Abyssus abyssum invocat»!

– Господи! – в смятение прошептал отец Джонатан, не в силах отвести взгляда от надписи.

– Что? Что там написано? – Боуд резко поддался, вперёд задавая этот вопрос отцу Джонатану.

– «Бездна взывает к бездне», – прошептал в ответ священник.

– И что это значит?

– Если б я только знал,…ясно лишь одно, святой Генрих предостерегает нас,… но отчего? – снова прошептал священник. Он неожиданно рванулся с места и, выронив очки, вцепился правой рукой в Боуда: надпись на полу загорелась. От каждой буквы в воздух взвились языки пламени. Над кровавой надписью в воздухе возникла вторая, огненная…

– Санта- Томе… – раздался еле слышный шёпот священника.

Глава 2

Ночь сгустилась над огромным лесом. Призрачные тучи плотным кольцом окутали землю, лишь изредка пропуская сквозь себя лунный свет. В такие минуты появлялись очертания берегов маленькой речки, что вилась полукругом вдоль всего края леса. Немного не добравшись до высоких стен монастыря, русло речки уходило резко влево под мост и исчезало из виду. На берегу реки, недалеко от моста возились двое мужчин. В те редкие моменты, когда лунный свет достигал земли, было заметно, как они стоят по пояс в воде и устанавливают сети. Они возились в воде довольно долго. Наконец, по всей видимости, устроив всё по своему желанию, оба выбрались на берег. В полной темноте отчётливо прозвучал хриплый голос:

– Попадётся нынче скат. Нутром чую, попадётся!

– Да брехня всё это! – второй голос прозвучал с изрядной долей иронии.

– Тогда чего попёрся на ночь глядя? – недовольно спросил первый голос.

– Тебе хотел помочь. Да и интересно. А вдруг, правда, рассказы про ската?

– Правда! – авторитетно заверил первый голос. – Сам слышал. Собственными ушами. Люди рассказывают, что он три метра длиной. Когда идёт по воде, весь светиться. Несколько человек его видели. Не могут же все-то врать…

– Не могут! – согласился второй и тут же добавил. – Поглядим, авось и, правда, словим. Вот будет шума на всю деревню, а то и на весь район или область!

– Точно, область! – снова прозвучал с хрипотцой авторитетный голос.

На этом разговор, было, прервался, но тут же раздались два изумлённых восклицания. Где-то далеко в стороне, противоположной от моста, появилось слабое свечение. Оно, вне всякого сомнения, двигалось по речке. С каждым мгновением свечение усиливалось. Вскоре и речка, и берега засверкали вовсю.

– Ишь, какой громадный! – раздался изумлённый голос.

– А я что говорил? – раздался второй, очень довольный голос. – Лишь бы сеть не проскочил. А там легко сладим…

Оба снова замолчали, пристально наблюдая приближающееся свечение. Настолько яркое, что освещались передние ряды деревьев леса вплоть до верхушек. Прошло ещё несколько мгновений, и…показался всадник. Всадник в сияющий доспехах. Верхом на белоснежном жеребце. Рукоятка меча, торчавшая из ножен, словно была выкована из огня. Она постоянно колебалась, принимая различные формы. Всадник остановился напротив места, где сидели на берегу двое мужчин. Он даже не посмотрел в их сторону, словно вовсе не замечал. Чуть помедлив, он взялся за рукоятку и вытащил меч. Меч в его руках весь полыхал. От рукоятки до острия. Всадник свесился с седла и опустил острие меча в речку. Почти сразу же после этого, в воздух поднялся огромный столб воды. Повисев некоторое время, он разделился на десятки потоков. Каждый поток образовал плотное водное кольцо. Водяные кольца расположились друг за другом вплоть до самого моста. Всадник пришпорил жеребца и понёсся вперёд, проскакивая сквозь водяные кольца. Через мгновение это волшебство исчезло из виду. Сияние понемногу угасало. На берегу раздался очень странный голос:

– Только не говори, что и ты это видел!

– Хорошо. Не скажу!

Не успел отзвучать второй голос, как оба в ужасе закричали, но тут же с облегчением выдохнули. Мимо них пробежала юная девушка. Она была облачена в монашеское одеяние. Голова была покрыта платком. Оба только и успели это увидеть, да ещё очень странное бледное лицо и голые пятки, которые едва касались земли.

– Да тут ещё и монахини по ночам бегают!

Оба позабыв о сетях, бросились со всех ног наутёк. А девушка бежала дальше. Она пересекла опушку и вошла в лес. Она сразу же нашла едва заметную тропинку, которая вилась вдоль опушки, и побежала дальше. Сгустившаяся темнота ничуть её не пугала. Становилось понятно, что ей хорошо знакомы эти места. Тропинка очень скоро вывела её из леса к стенам монастыря. Не останавливаясь, она добежала до маленькой полуотворённой дверцы и юркнула внутрь. Миновав уже известный нам монастырский двор, девушка спустилась в подвал. Оттуда прошла в келью «пяти сестёр». А из кельи спустилась в подземелье. В то самое, где были найдены тела еврейки и княжны Мандрыги. Гроб с телом княжны и поныне стоял там. Его водрузили на пьедестал. На стенах висели иконы. А под иконами горели свечи. Монастырь не позволил увезти её тело. Останки княжны считались святыми реликвиями. Ведь она считалась основательницей монастыря. Войдя в усыпальницу княжны, девушка остановилась. Её прямой взгляд упёрся в спину мужчины с длинными, чёрными волосами, что лежали поверх доспехов. Мужчина с необыкновенной нежностью проводил рукой по саркофагу.

– Тебе не дано её увидеть! Ты совершил слишком много зла! – тихо произнесла девушка.

– Зачем ты пришла, Олеся? – не поворачиваясь, так же тихо ответил…князь Евстас.

– Тебе не дано увидеть свою супругу! – раздался в подземелье настойчивый девичий голос.

– Я знаю! – коротко ответил князь Евстас. – Я пролил много невинной крови. Я долгое время нёс в себе семена зла. Это всегда будет стоять между нами. Она не желает меня видеть. Но я надеюсь…

– При всём своём могуществе, ты не сможешь повелевать любовью. Никто не сможет.

– Зачем ты мне говоришь это? – глухим голосом спросил князь Евстас. – Я один виновен в её смерти. И более никто. Приняв могущество отца, я навсегда потерял её. Но я не в силах забыть свою супругу, и ты это знаешь. Мне суждено страдать вечность. И нести в себе этот тяжкий груз.

– Настало время искупить свои грехи, князь Евстас! – Олеся говорила тихо, но необыкновенно твёрдым голосом. – Сейчас, именно сейчас, ты можешь спасти людей и искупить все свои грехи.

– Это не в моих силах и ты это знаешь! – вновь глухим голосом ответил князь Евстас. – Отец здесь. Он пришёл наказать меня. Ни я, ни кто другой не сможем его остановить.

На лице Олеси появилась непоколебимая решимость.

– Я тебе помогу!

– Ты, Олеся? Ты слишком слаба для такой борьбы. Я буду сражаться до конца, но нам не выиграть этой битвы.

– Когда настанет час, ты поймешь, в чём заключена моя сила, князь Евстас. И когда этот час придёт, я освобожу тебя от тяжкого бремени!

Глава 3

«Санта- Томе»

Падре Стефано, католический священник, собирался отходить ко сну. По заведённой многолетней привычке, прежде чем отправиться спать, он неторопливо начал осмотр. Небольшие залы церкви с высокими сводами, как он и предполагал, оказались совершенно пустыми. Падре Стефано запер двери церкви. Уже отправляясь обратно в свои покои, он заметил одинокого мужчину. Тот стоял спиной к нему и лицом к большой картине, нарисованной на стене, и, по всей видимости, был полностью поглощён её созерцанием. Падре Стефано заулыбался. Сюда в церковь ежегодно приезжали сотни тысяч людей со всего мира. Всех приводила сюда именно эта картина. Она действовала на всех одинаково. Картина притягивала взор при первом же взгляде и захватывала воображение. Сам Падре Стефано, проведший в этой церкви большую часть своей жизни, мог часами безмолвно созерцать волшебный мотив. Падре Стефано неслышно подошёл сзади к посетителю и негромко проронил:

– Эта работа считается лучшей среди картин бессмертного Эль- Греко. Она называется «Похороны графа Оргаса». Она восхищает всех, кто её хотя бы раз увидел. И не только божественной красотой и причудливыми сценами. В ней есть нечто подлинное, которое можно понять, даже коснуться…

– Меня эта картина не восхищает, – раздался в ответ мягкий голос. Мужчина повернулся. Падре Стефано видел перед собой красивого мужчину лет пятидесяти, одетого в изящный чёрный костюм. У мужчины были длинные чёрные волосы и очень яркие голубые глаза. На указательном пальце правой руки сверкал перстень. Та же рука сжимала трость, украшённую затейливыми узорами.

– И какие же чувства вызывает у тебя эта картина? – полюбопытствовал падре Стефано.

– Злость!

– Злость?! – падре Стефано не смог удержаться от удивлённого восклицания. За многие годы он впервые слышал такой странный отзыв о картине. Не придавая значения реакции священника, мужчина продолжал:

– В отличие от всех вас, я знаю истинную причину появления этой картины. И я знавал этого упрямого грека, который мечтал стать таким же великим, как и его учитель Микеланджело. И он бы мог стать самым великим из художников, но…не пожелал. Посему о нём будут вспоминать, лишь посещая эту жалкую церквушку.

– Брат мой, ты говоришь очень странные вещи, – не сводя удивлённого взгляда с посетителя, промолвил священник.

Вместо ответа, мужчина указал на картину и, указывая рукой на изображение святого Петра, который по замыслу художника держал ключи, неожиданно сказал:

– Этот эпизод показывает, насколько далеко пребывал упрямый грек от действительности. Ну, кто бы доверил этому скудоумному старцу ключи от Царства небесного?!

Услышав эти слова, падре Стефано нахмурился. Брови священника сошлись к переносице. Он резко бросил в лицо посетителю:

– Вы один из тех, кто не верит в Господа нашего. Но ваши взгляды ещё не дают вам право отзываться таким неподобающим образом об одном из самых почитаемых святых апостолов. Я бы попросил вас немедленно покинуть церковь и никогда сюда больше не возвращаться.

В ответ на эти слова, мужчина приблизил своё лицо к лицу священника. В его глазах появился пронизывающий холод.

– Ты ошибся, Стефано. Я один из тех немногих, который видел твоего Господа!

Падре Стефано резко отпрянул от посетителя.

– Кто ты? – прошептал он. Глаза посетителя завораживали и странным образом притягивали к себе. Холод в его глазах начал пронизывать всё тело священника.

– Стефано, служи мне, и ты не удостоишься участи этого глупца, что принял на себя грехи грешников и позволил ещё большим грешникам глумиться над своим телом! Служи мне, Стефано!

– Господи Иисусе! Я чувствую…я вижу…, я знаю, кто ты,…но это невозможно…Господи Иисусе,…Святая дева Мария…

Постоянно повторяя эти слова, и непрестанно крестясь, священник начал отступать назад. Во взгляде, в голосе, во всём облике отчётливо чувствовался неописуемый ужас, страх…руки священника дрожали.

– Служи мне, Стефано!

Стены церкви задрожали от мощного голоса. Священник зажал уши руками и бросился со всех ног к проходу, ведущему к наружным дверям. Едва он оказался между двумя рядами скамеек, одна за другой…они начали взлететь в воздух и взрываться. Деревянные щепки пронизывали рясу насквозь и впивались в тело священника. Из его горло то и дело вырывался судорожный стон. Побелевшие губы издавали прерывистый шёпот:

– Защити, Господи…

Добравшись до двери, священник принялся лихорадочно отодвигать засов. При этом он не переставал молиться. Позади него снова прогремел тот же ужасающий душу голос:

– Самаилус! Антримус!

Услышав эти слова, священник смертельно побледнел.

– Только не это, – вырвался у него хриплый шёпот, – не это, не наказывай меня так жестоко, Господи…не наказывай жестоко…демоны…стражи сатаны…нет, это невозможно…невозможно…

Не смея оглянуться назад, священник трясущимися руками отодвинул засов, рванул двери церкви…и издал душераздирающий крик. На улице стало совсем темно. Шёл сильный ливень, и сверкали молнии. Свет молнии осветил силуэты двух огромных созданий с крыльями. Священник смог увидеть искажённые звериные оскалы с тремя короткими рогами на головах и длинные ноги с копытами. В следующее мгновение демоны влетели в двери и, схватив священника, подняли его в воздух.

– Господи, не покидай меня! – исступленно закричал священник. Он кричал до тех пор, пока его тело не оказалось прижатым к кресту, что был нарисован под самым куполом церковного зала…

– Служи мне, Стефано!

– Нет, нет,…я слуга Господа, – что было силы, закричал священник, – Господа…Иисуса Христа! Верую в него,…до последнего своего вздоха… верую!

– Глупец!

Вслед за этими словами, в воздухе появились большие гвозди. Они какое то время висели в воздухе. Некая сила развела руки священника в разные стороны. Он прилагал неимоверные усилия, пытаясь противиться этой силе, но…начал издавать один душераздирающий крик за другим. Гвозди стали впиваться в тело. Кровь священника заструилась по стене вниз.

– Верую в Иисуса Христа, – шептал он побелевшими губами, которые постоянно дёргались от болезненных судорог. Потускневший взгляд священника остановился на мужчине в элегантной одежде, что стоял внизу. За спиной мужчины в воздухе парили два демона. Неожиданно стены церкви прорезал громоподобный крик:

– Abyssus abyssum invocat!

Крик начал повторяться раз за разом. В такт этим словам, большие мраморные плиты, которыми был выложен пол церкви,…начали взлетать в воздух и рассыпаться в мелкие кусочки. В полу появилась чёрная дыра. С каждым произнесённым словом, она становилась всё глубже и глубже. Вскоре под ногами священника уже зияла бездонная чёрная яма. Оба демона ринулись вниз, в бездну. Очень скоро они вылетели обратно из бездны, держа в руках по одному карлику. Опустив их на пол, они снова ринулись вниз. Чуть позже они снова появились с двумя карликами в руках. В третий раз в бездну опустился лишь один демон и вытащил пятого, последнего карлика. Едва это произошло, как стены церкви снова задрожали от громоподобного голоса:

– Мой сын предал меня! Соберите новое войско! Найдите и уничтожьте его!

– Повелитель, он сильнее нас! Нам не под силу одолеть его! – раздалось в ответ пять подобострастных голосов.

– Я дам вам силу…

В воздухе появился сундук, окованный толстой цепью. Цепи спали. Крышка сундука начала открываться….

Глава 4

Испания встречала гостей сильным проливным дождём. Ранним утром небольшой самолёт с символикой Х- 5 пробежался по полосе и замедлил ход у одного из отдалённых ангаров, расположенных в аэропорту города Толедо. На протяжение веков считающегося городом лучших оружейников. Сразу же подали трап. Боковая дверца самолёта открылась, пропуская Боуда и отца Джонатана. Кивнув на прощание стюардессе, что стояла возле двери, Боуд приподнял воротник плаща и шагнул под дождь. В отличие от Боуда, отец Джонатан даже не попытался укрыться от проливного дождя. Он стал спускаться по трапу вслед за Боудом. Чувства священника выдавало напряжённое лицо. Со стороны казалось, будто он настолько поглощён некими размышлениями, что даже не замечает дождя. В двадцати шагах от основания трапа стоял чёрный джип. Возле джипа стоял моложавый мужчина в сером плаще и такого же цвета шляпе. Едва Боуд и отец Джонатан спустились вниз, он быстро подошёл к ним и, представившись агентом спецслужб Испании по фамилии Састеро, жестом пригласил их следовать за собой.

Меньше чем через минуту, чёрный джип рванулся с места и, покинув территорию аэропорта, помчался по ровной дороге. Сидя на заднем сиденье рядом с отцом Джонатаном, Боуд не раз косился в его сторону, пытаясь понять, о чём тот думает. Однако не пришёл ни к одному конкретному выводу. Прислушиваясь к звукам дождевых капель, которые гулко бились о крышу машины, Боуд погрузился в раздумья. Он всегда любил раскладывать ситуацию по частям, для того, чтобы ясно представлять причины и действия. Хотя этот случай стал несомненным исключением. Боуд пока не знал, зачем он приехал в Толедо, и что именно будет здесь искать. После событий в часовне, он поручил Метсон выяснить природу этого слова. Оказалось, что Санта- Томе всего лишь церковь в Толедо. Она была широко известна, благодаря некой картина знаменитого художника. Ни названия картины, ни имя художника Боуд не запомнил. Он не считал нужным этого делать. Да и зачем? Скорее всего, они сегодня же отправятся обратно в управление. И с пустыми руками. Логика подсказывала именно такой вариант развития событий. Логика, но не интуиция. Интуиция вызывала в Боуде непонятное волнение. У него появилось чувство, что события в часовне странным образом связаны с возможными событиями в церкви Санта- Томе. Каким образом? Возможно, он поймёт эту непонятную связь, когда окажется на месте. Размышления Боуда прервал голос Састеро.

– Мы никогда не слышали о вашем управлении. Однако канал, по которому вам просили помочь, вызывает глубокое уважение. Даже ЦРУ не всегда может использовать этот канал. Могу я узнать, что вам понадобилось в церкви Санта- Томе? Надеюсь, ваш приезд не связан с желанием посмотреть картину Эль- Греко?