- -
- 100%
- +
Лорд просматривал его жизнь, перелистывая все подряд воспоминания в совершенно хаотичном порядке. Наверное, это имеют в виду, когда говорят: «Вся жизнь пронеслась перед глазами». Непонятно, сколько времени прошло и сколько ещё необходимо. Мальчишке казалось, что он на грани срыва, на грани сумасшествия, когда Тёмный Лорд наконец‑то отпустил его сознание.
Вмешательство было слишком глубоким. Вернувшись в реальность, Явик совершенно себя не контролировал, он стоял, напряжённый как струна, и дрожал так сильно, что стучал зубами. Холод от магического вторжения уходил, уступая пьянящему теплу, мышцы сводило судорогой. Погода, казавшаяся до того осенней, сейчас горячила тело и казалась самой приятной в мире. Сквозь гул в голове, как сквозь трясину, проник столь пугающий и столь желанный голос. Как сильно он ждал, как хотел его слышать, но как тяжело это оказалось на деле. Лорд был таким, как о нём говорили… или ещё хуже.
— Я могу освободить тебя от прежней жизни, обучить и сопроводить в новую. Не облегчить твоё существование, даже отяготить, но ты узнаешь всему справедливую цену, — после небольшой паузы, дав словам укорениться в шокированном сознании, Лорд продолжил: — Желаешь ли ты ступить на новый путь, наполнив жизнь тем, что даст тебе тот, кого ты так отчаянно звал?
— Д‑да… — смог лишь выдохнуть Явик, он сам уже повторно предавался воспоминаниям и отчаянно желал оборвать с ними любую связь.
— Подумай хорошо, мальчишка, ты достаточно обо мне знаешь, чтобы понимать, на что соглашаешься. Ты частично лишишься свободы под моим началом. Пока ещё у тебя есть выбор. Ты уверен?
— Заберите меня отсюда, хоть в Ад, но заберите…
Тёмный Лорд резко развернулся и оседлал коня. Вновь с безжалостным спокойствием он бросил:
— Именно туда ты и попадёшь, — Аскар не любил слов для красоты, он уже готовил первый урок, который преподаст мальчишке, чтобы думал, прежде чем плеваться словами.
Явик, практически придя в себя, вдруг всполошился.
— А как же… они? — он оглянулся на бледных от ужаса родителей, в чьих пустых глазах напрочь отсутствовало сознание.
— У них своя дорога, — коротко, но довольно жёстко ответил Лорд и, развернув коня, поехал прочь.
Один из чёрных всадников протянул мальчишке руку и затянул его в седло позади себя. Пришпорив лошадей, они понеслись за, как оказалось, уже довольно далеко оторвавшимся правителем.
***
Вся недолгая дорога до подобия гостиницы прошла в молчании. Явик поначалу пытался задавать вопросы Стражу, с которым ехал, но тот будто забыл о существовании мальчика. Того, что их сопровождало меньше Стражей, чем явились тогда во двор, Явик не заметил.
Вскоре они прибыли на постоялый двор. Большое, но старое здание с облупившейся краской, местами потрескавшимися окнами и распахнутой настежь дверью. Мальчик был несказанно рад, потому что из‑за сумасшедшей скачки в такую погоду он ужасно замёрз. Первым внутрь вошёл Лорд. Не глядя на остолбеневших хозяев, он бросил на стойку мешочек денег и сразу же направился к лестнице. Никто не проронил и слова. Мальчик тупо следовал за провожатыми.
Поднявшись наверх, Лорд уверенно шёл до самого конца широкого коридора, где располагались просторные покои для высоких господ. Стражи сразу же свернули в соседнюю комнатушку, ребёнок остался стоять, не зная, куда ему идти, пока Аскар не позвал его.
— Займёшь кровать, тебе нужен отдых. На рассвете мы двинемся в путь и не будем останавливаться, пока не доберёмся до столицы.
— А как же Вы? — мальчишка чувствовал дикую усталость и тяжесть, но не мог так просто взять и согласиться. Кровать была единственной.
Сняв походный плащ и доспех, оставаясь только в рубашке, Лорд ответил:
— Мне не нужен сон, — он расслабленно сел за длинный стол в углу комнаты, Явик уселся на кровать.
Спустя пару тихих минут в дверь аккуратно постучались и принесли поднос с огромным количеством еды, вином и графином воды. Еду и воду после короткого замешательства поставили на кровать, вино для Лорда на стол, и с поклоном удалились.
— Вам и еда не нужна… — уже утвердительно прошептал Явик.
Лорд не ответил, пригубив вино.
— Построивший эту гостиницу человек был одним из лучших, с кем мне доводилось быть знакомым. Удивительной силы воли и глупости женщина с огромным сердцем. Она собирала вокруг себя отребья и умудрялась в каждом оставить зерно блага. Что странно, она не обладала магией, её Дар исключительно человеческий.
Явик, затаившись, слушал.
— Время от времени я путешествую для контроля за порядком и по собственным делам. Многие, как и твоя семья, не в силах стоять на ногах передо мной, но эта женщина в своей простоте сперва даже не поняла, кто перед ней.
— Это — сила бога внутри Вас? — неосторожно перебил мальчишка и мгновенно в испуге закрыл рот руками.
Но ничего не произошло. Новоявленный ученик, освобождённый Его волей, заслуживал немного ответов.
— Это работает несколько иначе, но да, происходит это из‑за того, кто я… Когда же один из работников рассказал даме, что происходит, она пала ниц и вопила что есть мочи, прося милости, прощения и всего, что они вечно просят. Интереснее то, что она по‑прежнему не боялась меня. Она корила себя за неучтивость, как хозяйку. Даже при том, что в этот день за воровство лишился руки её сын, у неё сохранялось чувство долга, но не страха. Позже она не хотела и копейки брать за проживание нашей процессии. Заставили принять, как чаевые. При жизни, составляя завещание, она указала моё имя, как вечно ожидаемого гостя. Жаль, что её потомки не переняли и капли Дара. Весьма прискорбно. Более мы так и не встретились при жизни, но в последний сон я всё‑таки её сопроводил.
Явика сильно клонило в сон, к еде он так и не притронулся. Немного сдвинув поднос в сторону, он прилёг, и только сейчас осознал, что по‑прежнему не знает имени своего правителя.
— Мой Лорд, как вас зовут? — тихо и осторожно спросил мальчишка. Лорд снова отпил из бокала, заставляя мальчишку ждать.
Несмотря на усталость, тот слушал очень внимательно.
— Аскар. Моё имя Аскар.
— Тёмный Лорд Аскар, значит… красиво звучит, — внезапно произнёс Явик, чем вызвал заинтересованный взгляд правителя.
Сам Явик этого не заметил, его хаотичные мысли снова вернулись к дому и родителям.
— Мои мама и папа… Мне показалось, Вы были так злы, когда я спросил о них… — неуверенно выдавил он. — Что Вы с ними сделаете?
— Воздам по содеянному. Большего тебе знать не нужно. Спи.
Явик, повинуясь приказу, провалился в чёрную бездну. Он не видел снов, но спал весьма беспокойно. Должно пройти ещё много времени, прежде чем его организм привыкнет к ауре нового Учителя.
Как Лорд и сказал, на рассвете они отправились в путь. Неслись уже не так быстро, сохраняли пеший темп, чтобы не загнать лошадей. Иногда останавливались пополнить провизию и запасы воды. Ел Явик по‑прежнему один, прямо в седле.
На подступах к столице он ошалело смотрел вокруг. Возвышавшийся вдалеке огромный Замок притягивал его, восхищал. Он понял уже, что это замок правителя. Впечатление подпортила только одна картина.
Над воротами, подвешенные за рёбра, на крюках висели обезображенные тела. Он понял, что в бытии учеником Тёмного Лорда подобных кошмаров он увидит ещё много, и старался не отводить взгляд. Это ждёт любого, кто верит в безнаказанность. От ответа не укрыться. Он обретал веру в неизбежность правосудия.
Куда мальчишке было узнать в этой нагой без кожи, исполосованной, местами кусками обвисшей плоти своих родителей…
3
Оркестр начал новую мелодию. Спокойную, слегка напряжённую, словно ей не терпелось уйти вразнос и унести гостей в очередном танце на вершину эйфории. Мужчины приглашали дам, пары занимали места. Все узнали эти звуки, предшествующие безумному вальсу. Кто‑то устал после прошлых танцев и решил отдохнуть за бокалом вина, другие же, набравшись энергии, готовились продолжать. Именно перед этим танцем произошло то, чего все с нетерпением ждали. Тёмный Лорд встал и медленно шествовал по залу, выбирая ту, кого осчастливит танцем. Когда он лично устраивал бал, то всегда дарил публике один единственный танец, после чего его пару всегда ждали кардинальные перемены. Чаще всего таким образом он отмечал благодарность за верную, самоотверженную службу. Позже проводились встречи, подписывались документы, проходили назначения. Дворец немного менялся.
Наконец Аскар остановился у группы дам практически в конце зала. Все замерли в ожидании. Кто из них?
— Госпожа Данфорт, позвольте пригласить Вас на танец, — не нарушая идеальной осанки, он склонил голову и протянул приглашающую руку.
Воссиявшая женщина зрелых лет присела в глубоком реверансе и с удовольствием приняла приглашение. Стоит отдать должное, она выглядела много лучше своих подруг. Тонкие русые волосы она собранные в высокую причёску с множеством драгоценных заколок, диадема. Яркие зелёные глаза, сейчас скрытые ресницами, хорошо выделялись на ровном, напудренном лице. Худобу она пыталась скрыть за румянами и ярким, немного пышным платьем цветов спелого нектарина — красного с золотыми вставками, кружевами до самого пола. Тонкие руки и спина оставались открытыми, на запястьях блестели золотые браслеты. Она была хорошо подготовлена, шикарно выглядела, но всё же руки выдавали возраст.
— Мой Лорд, это невероятная честь.
Его кожа была сухой и прохладной. Прикосновения при этом мягкими, аккуратными, словно он работал с тонким ювелирным изделием. Невероятно легко, но властно Аскар провёл её в центр зала, и они заняли стартовую позицию. Дама Данфорт чувствовала себя буквально окрылённый и даже тяжелое платье не смело своим весом портить эйфорию.
На зал обрушилась музыка, быстрая, изматывающая мелодия вальса кружила всех по залу, словно снежинки в вихре. Вздымались юбки, сверкали драгоценности, образовывались новые знакомства, укреплялись старые. Даже те, кто остался отдыхать, начинали жалеть о своём решении, и некоторые пары, пусть и с опозданием, всё‑таки присоединялись к этой буре. А в центре, в самом эпицентре, кружились Тёмный Лорд и Алая дама. Он вёл, она отдавалась власти столь особенного партнёра. Он неотрывно смотрел ей в глаза, она старалась с его взглядом не встречаться. Он читал её опасения, она же, пользуясь этой близостью, изучала его внешность. Седину в аккуратно зачёсанных назад светлых волосах, гладкую кожу, ровный нос, острые скулы, тонкие бледные губы, красивый подбородок, не испорченный ямкой. Он выглядел молодым, но что‑то в его образе указывало на гораздо больший возраст, чем кажется. Возможно, вечная сдержанность и холодность… Она ждала, когда же Аскар выскажет причину оказанной чести. Музыка переходила в более спокойную, словно затишье перед бурей, фазу, и он начал диалог.
— Ваш муж был бесценным подданным, он сделал очень много для поддержания порядка в моих землях, — Лорд говорил удивительно светским тоном.
Не будь образ правителя столь силён в сознании людей, она могла бы забыться и проникнуться чувством, что говорит с обычным вельможей. Они были яркой, красивой парой. Венцом сегодняшнего праздника.
— Благодарю Вас, мой Лорд. Он всегда верил в своё дело.
— Я слышал, дни траура уже позади, Вы с головой ушли в дела, что он не успел закончить.
— Это так, Мой Лорд. Он начал разработку нескольких крупных проектов. Я позабочусь, чтобы Вам передали записи, как только во всём разберусь.
Данфорт была огнём, Лорд Аскар — пеплом, она была солнцем, он — тенью, она была кровью, он — льдом. Он не противостоял ей, но перечёркивал её существование.
— Не стоит, — сказал, словно спустил гильотину.
От резко изменившейся интонации у неё мурашки пошли по телу, но спросить она ничего не успела. Музыка достигала своей кульминации и вновь неслась, как сумасшедшая. Движения ускорялись, па усложнялись. Буря с грозой, волнующееся море, хохот безумного рыбака, вышедшего в плавание, гром и пожары мерещились в этой музыке. Она горячила сердца и головы, разгоняла кровь. Во время одной сложной поддержки, на самом пике безумия, когда дама кружилась в воздухе, расставив руки, словно крылья, их лица почти соприкоснулись. Тёмный Лорд вынес приговор.
— Вы должны умереть, госпожа Данфорт.
Сердце пропустило удар, она не смогла правильно встать после полёта, ноги подломились, но Лорд мастерски перевёл падение в ещё одну тесную поддержку.
— Не прекращайте танцевать, жизнь ещё продолжается, — его голос обрёл именно ту форму, которая забирала волю; вызывая озноб и дрожь в руках, пробуждала страх.
Аскар вытаскивал в реальность мрак из ночных кошмаров, его невозможно было не слушать, слова оставались рубцами в сознании.
— Вы знаете… — у женщины кружилась голова, она двигалась абсолютно автоматически, повторяя движения сотни раз пройденного танца, но её тело немело. Музыка сбавляла обороты, природа успокаивалась, после бури всегда выглядывает солнце.
— Конечно. Но я ждал, хватит ли у вас совести использовать украденные средства на лечение супруга.
— Но он был неизлечимо болен…
— Ваша наглость настолько затмила разум, что Вы осмелились лгать буквально мне в лицо?
В подчинении Лорда достаточно травных дел мастеров, которые могут изготовить необходимые лекарства. Это требовало лишь вложений, куда больших, чем владел муж дамы, покойный герцог Лой Данфорт.
— Вы правы… — всё, что могла она сказать.
Приговор вынесен, она ничего с этим не сделает. Женщина несколько лет уже как запустила руку в государственную казну, поначалу из нужды. Какое‑то время она боялась, что всё всплывёт и надеялась лишь, что Лорд простит ей это, потому что нужда её действительно была велика, на кону стояло её женское здоровье. Но когда месяцы спустя никаких признаков обнаружения так и не было, она вновь решилась. В этот раз ради женских желаний. Когда же заболел муж, она так и не смогла переступить через свою жадность… В действительности в их семье не было любви. Это был один из так часто случавшихся политических браков. Она знала, что требовалось для лечения, знала и где это достать. Но ей настолько надоела семейная жизнь, что принято было тяжелейшее в жизни решение, фактически равносильное убийству. После оставалось лишь уладить наследственные вопросы, и она могла быть свободна.
Сейчас же наступало нервное оцепенение. Близость предстоящей смерти сковывала её разум и вытесняла все эмоции, кроме одной. Женщина старалась изо всех сил держать себя в руках. Странно, но доверие к партнёру в танце также помогало ей не провалиться во тьму. Обстановка бала, музыка, яркий свет, запахи духов, цветов, хорошего вина и шикарной еды, радость окружающих смягчали хватку страха. А она с удовольствием позволяла мозгу заниматься самообманом, лишь бы не сходить с ума сию минуту. Глубоко внутри зажгло своё пламя ещё одно яркое подозрение. Старая опытная женщина смогла собрать крупицы самообладания, чтобы задать последний свой вопрос в этом танце.
— Как? — и впервые за всю жизнь встретилась с Ним взглядом.
Танец завершался резким разворотом, женщина прогнулась в спине, вновь доверяя своё тело в руки Лорда. Аскар склонился над ней, волосы опали на одну сторону, скрыв их от многих посторонних глаз. В его взгляде ей мерещились металлические опилки и плавленое серебро. Странные, практически ювелирные образы… Но ей было холодно, ноги больше не держали. Взгляд Лорда пронизывал её сущность, заставляя утопать в светлых глазах. Проваливаясь в обморок, она всё‑таки успела услышать ответ.
— Я вновь удостою вас чести.
Вернув лицу холодное выражение величественного спокойствия, Тёмный Лорд Аскар выпустил тело из рук и, не оглядываясь, направился к своему месту во главе пиршественного стола. Люди в оцепенении не произносили ни звука: одни смотрели на бледное тело ещё недавно счастливой дамы, другие вновь чувствовали давление воздуха и косились в сторону правителя, ожидая объяснений.
Не дойдя до кресла, но будучи уже на возвышении, Аскар повернулся к залу и сделал объявление:
— Госпожа Данфорт за воровство из казны и преднамеренное бездействие по отношению к здоровью другого человека, приведшее к его смерти, будет казнена. Исполнение приговора пройдёт на следующей неделе на территории Тюрьмы Падших. Бал окончен, господа и дамы.
По залу прошла волна испуганных и сочувственных вздохов, из нескольких углов слышался тихий смех. Само по себе это место не являлось хуже или лучше подобных мест. Волнение вельмож вызвал другой факт… В этой тюрьме содержались заключённые, работали штатные экзекуторы, там отсиживали сроки, проходили перевоспитание, трудовые повинности, здесь допрашивали, пытали, но обычно не убивали. В Тюрьме Падших казнить виновных мог только лично Тёмный Лорд. Это было ужаснее всего, потому что означало, что уходить из жизни женщина будет очень тяжело.
***
Релия Данфорт очнулась в своих покоях, чего на самом деле совсем не ожидала. Свежий воздух и лёгкий запах цветов не успокаивали её. Прежде чем открыть глаза, она пролежала ещё довольно долго. Женщина опасалась увидеть вокруг другое помещение, но всё обошлось. На часах, что стояли рядом на столике, отмечалась глубокая ночь. Слуги перевели календарь. Она провела без сознания всего несколько часов. Позже дворецкий рассказал, что после бала её передали слугам, которые осторожно доставили её домой. Все считали, что она, как это часто бывало, гуляла на полную и просто уснула. До имения Данфортов новость ещё не долетела.
Вызвав колокольчиком дворецкого, она отдала несколько приказов по подготовке новой поездки. И только тогда заметила на кровати, на месте, где ранее спал её ныне покойный муж, письмо с гербовой печатью правителя. Сердце снова ухнуло в пятки. Сделав глубокий вдох, уняв дрожь, она распечатала конверт.
От руки написанное оно кололо глаза. Красивые буквы, но острые. Этот почерк вызывал отторжение, напоминая ряд шпилей с тюремных стен или зубцов пилы. Казалось, о текст можно порезаться.
«Доброе утро, госпожа Данфорт.Вы были не в состоянии продолжать диалог, поэтому я позаботился о Вашем покое.Как Вы уже могли понять, Вы остаетесь на свободе, а не под стражей. Вы сможете закончить свои дела и попрощаться с родными. Это единственное, что я могу позволить в память о покойном герцоге Данфорте.Будьте мужественны, госпожа, дождитесь нашей встречи.Не разочаруйте меня.С уважением,Тёмный Лорд Аскар»
Испытывая смесь ненависти и ужаса, она сожгла письмо в пламени свечи и старалась больше о нём не думать.
«Дождитесь нашей встречи. Не разочаруйте меня.»
Через час всё было готово, и она отправилась к сводному брату, единственному, кто мог ей помочь. Граф Галенц проживал в соседнем городе, владел относительно небольшими землями с несколькими пригородными деревнями. Титул достался ему по наследству, и это хорошо, потому что граф совершенно ему не соответствовал. Плутоватый мужчина предпочитал роскошную жизнь деловой, делами же занимались его слуги. Пожалуй, его дворецкий ведал в его жизни больше, чем он сам. Тем не менее человеком граф был неплохим, слуги относились к нему со снисходительным уважением. Сестру он любил искренне, по-детски, и по возможности всегда помогал. Вот и сейчас, когда она, нервная и уставшая, среди ночи явилась в дом, он встретил её как всегда радушно. Вкратце рассказав о случившемся, дама впала в лёгкое оцепенение, которое часто наступает, когда душа уже излита. Граф же сидел бледный, как мертвец, и примерно так себя и ощущал. Он не готов был выступать на её стороне… его любовь не была сильнее страха перед Законом. Единственное, что он мог ей посоветовать, — поторопиться. Но в помощи, первый раз в жизни, отказал.
Полная безысходности госпожа Данфорт покинула дом и в карете пережила настоящую истерику. Отец никогда ее особо не поддерживал, с сестрой они не в ладах, дети едва едва вступили во взрослую жизнь, и брат — единственная ее надежда — отказал. Успокоить её смог только кучер, доверенный человек дворецкого, который, как оказалось, уже озаботился её проблемой. Вездесущий Ливлин знал, что произошло на самом деле. Он знал об этом раньше, чем её привезли домой, и успел связаться с нужными людьми «изгнанников». Кучер рассказал, что они согласились организовать побег…
Подготовка требовала два дня, через четыре начиналась новая неделя. Она надеялась, что всё пройдёт быстро и гладко. Времени в обрез, но тем и лучше — чем быстрее выполняется план, тем ниже риск его раскрытия.
Эти дни она провела как на иголках. Паковала самые важные вещи, украшения, документы, никому больше ничего не говорила. Она доверяла своим слугам, но боялась, как говорится, сглазить. Что же касается семьи, то им вряд ли что-то грозит — любое расследование докажет их непричастность. Как и предлагал ей Лорд, она съездила к родственникам, рассказала о случившемся и попрощалась. Все они, как один, говорили о сочувствии, но никто не предлагал спасения. Лишь отец, не сдержав слёз, просил её ехать к повелителю и молить о мягкости. Он, как делопроизводитель, быстро уцепился за то, что Лорд не вынес окончательного решения о способе казни и здраво считал, что можно ещё надеяться на Его снисходительность. Это была очень хорошая идея, но госпожа Данфорт приняла другое решение. Сейчас ей оставалось немного подождать, и она сможет сохранить жизнь.
Дай бог, чтобы всё получилось…
За день до назначенного, она встретилась наконец со своей сестрой. Они всю жизнь не ладили, вечно завидовали друг другу. Канариана делала всё, что позволяли законы, но держалась буквально на грани. Не страшась риска, она лезла в передряги, устраивала вылазки, кутила и веселилась. Всегда стараясь соблюдать правила, она тем не менее без страха ходила по лезвию. Многие завидовали её свободе, многие страшились делать то, что делала она, и тем не менее горячо этого желали.
Старшая же, Релия, старалась быть идеалом. Ей не нравилось многое из того, что делала сестра, но вместе с тем сильно завидовала свободе, которую та себе предоставляла. Кана порой уставала от самой себя, пресыщаясь удовольствиями и развлечениями, и завидовала той, чьей радостью было угодить семье. Как так получилось, что Релия решилась на ужаснейшее в этих землях преступление, а Кана была горячо любима своим окружением, как свободнейшая из законопослушных дам, неведомо никому…
За чаем они говорили долго. Кана не впадала в траур и не несла сочувственной околесицы. Она всегда понимала: заслужила — значит, заслужила. Но в этой ситуации причиной её спокойствия было кое-что иное. Она единственная, как никто другой, знала и понимала свою сестру. Она единственная задала вопрос, не касающийся вины Данфорт.
— Релия, что ты задумала? — спросила она, вдруг помрачнев.
— О чём ты, сестра? О чём я сейчас могу думать, кроме предстоящей смерти? — отвечала та недоумённо.
Кана состроила кислую мину, с которой слушают откровенно бредовые речи. Только тогда госпожа Данфорт раскололась.
— Я бегу, Кана. Сегодня ночью. Я слишком молода, чтобы умирать.
— Ты не слишком молода, ты наивна, сестрёнка, как всегда. Думаешь, тебе это сойдёт с рук? А что, если кто тебя сдаст?
— Неужели ты, Кана? Не мели чепухи, никто об этом не узнает. Ливлин принял меры.
— Ты уже однажды обожглась, думая, что Ему ничего неизвестно.
— Тогда я была слишком близко, я была слепа, когда смотрела в казну и не смотрела, что происходит за спиной. Если никто не донесёт, Он ничего не узнает. Мы всё сделаем тихо, так, что до последнего непонятно будет, куда именно мы едем.
— Ты всё-таки идиотка. Он практически прямо пишет! Мне кажется, он следит…
— Что ты можешь знать, Кана, ты же Его в глаза никогда не видела, даже на бал приезжать тряслась, как осиновый лист. Нет, я не готова умирать, я так мало пожила, мне столько всего ещё хотелось бы сделать в этой жизни! Если даже за нами будут наблюдать, то, когда они поймут, что происходит, будет уже поздно. Чего ещё ты от меня хочешь?!
Кана сдалась. То, что она хотела сказать, она оставила при себе.
— Ничего… просто будь осторожна, пожалуйста.
Страх смерти уже давно победил в её сестре остатки благоразумия.
«Мне кажется, Он ждёт этого от тебя.»
— Обещаю, я напишу тебе, когда покину эти земли.
На том их встреча и закончилась.