Ловушка для супермена
- -
- 100%
- +
Боже, она была прекрасна! За напряженным взглядом читалось что-то, кроме интереса к его банковскому счету… Он должен пригласить ее на свидание! Она не боялась его и при этом не собиралась бросаться на него. Стремление получить деньги для благотворительного проекта не было прикрытием сексуальных желаний… Черт! Он встречал не так много женщин, которые могли просто выпить с ним кофе и поболтать. Просто. Бескорыстно.
Знакомства не являлись его сильной стороной, однако Нейт был уверен: просить женщину о свидании сразу после того, как она обратилась за деньгами на благотворительность, было неэтичным.
Досадно.
– Конечно, фонд «Одно дитя – один мир» будет рад любой помощи от фонда Лонгмайра, – сказала она тоном человека, который получил не один десяток грантов.
– Как ты стала студенткой года?
– Один из профессоров номинировал меня, – сказала она. – Я выиграла. Организовала продажу выпечки, заработала сотню долларов на билет до Нью-Йорка и поехала за грантом. Нельзя было его упустить, это же много денег. – Она покраснела. – Я имею в виду, много для меня. Уверена, что десять штук для тебя – пустяк.
– Когда-то для меня это тоже было целым состоянием.
Он поморщился. Неискренне прозвучало, да. Он уже собирался извиниться, когда она сказала:
– Теперь ты расскажи о благотворительности.
Он взглянул на нее:
– Интересно, почему я раздаю деньги?
– Ну, раз мы с этого начали, – улыбнулась она.
Нейт пожал плечами:
– Как я уже сказал, у меня было комфортное детство. Я не получил машину на шестнадцатилетие… но все остальное было в порядке.
Как он хотел машину! Брэд, старший брат, подрабатывал газонокосильщиком и купил наполовину проржавевший джип. Ему хотелось быть таким же крутым! Тогда ничто не предвещало Нейту ошеломительных перспектив, он был высокий и неуклюжий, прыщавый и в дурацких очках… В ту пору они еще пытались водить в школу Джо, и поэтому над Нейтом потешались все сверстники. Единственно возможным способом остаться в социальном кругу была бы крутая тачка или не менее крутая девчонка, но увы.
Никакой машины. Никаких свиданий.
– Когда я заработал первый миллион, у меня было чувство – ура, я сделал это! Этот миллион породил второй, потом третий, а потом еще и еще. – Он улыбнулся извиняющейся улыбкой. – И что дальше? Какого черта я буду делать с миллиардом долларов? Куплю себе страну и буду править, как деспот?
Он говорил вовсе не так, как во время интервью. Не так, как писал ему в сценарии личный помощник Стэнли. Сейчас, сидя в кафе с мисс Триш Хантер, он был искренним и общался от сердца, от души. Она чувствовала это.
Нейт кивнул на ее рубашку:
– Я купил первый выпуск комикса «Супермен», ты знаешь?
– Нет, не знаю. Заплатил за него космическую цену?
– Ну да. Честно говоря, сам обалдел, когда отдал пять миллионов за комикс.
– Ты хотя бы читал его? Или сразу положил в сейф?
По тону вопроса было понятно: она бы прочитала.
– Я читал. Но осторожно. – Он вскинул брови. Она засмеялась. Это уже был почти флирт. – Читал, перелистывая страницы пинцетом. В комнате с температурным контролем.
– В костюме бактериологической защиты, надеюсь?
– Нет. Просто в перчатках.
Она захихикала, представив себе Нейта в таком виде, и он засмеялся вместе с ней.
– Короче, тебе интересно, что я еще делаю со своей уймой денег помимо покупки комиксов?
– Знаю, что ты много пожертвовал для исследований в области психического здоровья.
– У меня есть… личные мотивы, – сказал он. Видя ее внимание, он пояснил: – Я храню семейные тайны, извини.
Да, он финансировал исследования в области шизофрении, депрессии и биполярных расстройств – это была публичная информация. Если раскрывать личную, все началось с заботы о Джо. Нейт начал направлять деньги, чтобы мама смогла оставить работу и полностью посвятить все время уходу за ним. Потом это выросло в нечто большее. Но он был не готов рассказывать об этом.
И о Диане тоже.
Частная жизнь Нейта оставалась частной.
– Я поняла. – Триш склонила голову набок. – Вот почему по этому поводу нет журналистских материалов. Можно было догадаться.
Он уставился на нее. Да, он ожидал, что Триш собрала немало информации о нем. Но было довольно необычно, что она не хотела разведать больше, не выспрашивала, а просто тактично замолчала. Ему это очень понравилось.
– Спасибо. Итак, ты уже знаешь, что я богат, что не собираюсь чахнуть над деньгами, как Кощей. Так что же я собираюсь делать дальше? Создал благотворительный фонд, купил дом брату, забочусь о… ну, об остальной части семьи. В итоге у меня осталось около миллиарда. Раздаю деньги дальше. Фонд Лонгмайра к настоящему моменту направил на благотворительность четырнадцать миллионов долларов, и, честно говоря, это не сделало в моем бюджете даже маленькой бреши.
Это была правда. Он зарабатывал больше, чем успевал потратить или раздать. Ее запрос на грант в десять тысяч долларов был каплей в море. Он мог добавить в указанную на чеке сумму один или два нуля и все равно не заметить ущерба.
– Это делает тебя счастливым?
Он посмотрел на нее с усмешкой. Счастлив? Он был богат. Долговязый ботаник? Больше нет. Успешный бизнесмен с личным самолетом.
– У меня все в порядке.
– Конечно.
Она взглянула на мужчину сквозь ресницы. Он уставился на нее, и казалось, что между этими взглядами заискрила дуга. Ее глаза были карими, как темный шоколад. В них была искренность, невинность – и черт бы его побрал, если он ошибался! – там было обещание.
Он подался вперед, желая услышать, что она скажет. От этого движения его чашка накренилась, и остатки гранд-мокко оказались на ее коленях.
– Эй! – вскрикнула она, вскакивая на ноги. Темное пятно расползалось по ткани джинсов.
– Ой… Мне так жаль! – пробормотал он, схватил несколько салфеток и протянул их ей. – Вот, держи.
В подобных ситуациях он чувствовал себя ужасно и сейчас был готов провалиться сквозь землю от стыда.
– Мне так жаль, – повторил он. – Я заплачу за химчистку.
Она засмеялась. Промокнула испачканное место салфеткой, расстелила ее на коленях и непринужденно улыбнулась:
– Не волнуйся об этом.
– Но твоя одежда…
– Я привыкла, что на ней появляются пятна. Забудь.
В ее глазах плясали веселые искорки, но при этом она не потешалась над ним. Ничего особенного не случилось, ну разве что возникла забавная ситуация: неуклюжий миллиардер облил ее кофе.
Нейт подумал, что должен ретироваться прежде, чем причинит еще худший ущерб ее одежде или своей гордости.
– Слушай, почему бы тебе не подъехать к моему офису через пару недель? Я попрошу моего помощника начать оформление документов, а потом мы все обсудим более конкретно. – Нейт выудил визитку, на которой было написано «Фонд Лонгмайра», адрес и электронная почта. – И пожалуйста, принеси счет из химчистки. Мне неприятно думать, что я испортил твою… рубашку.
Спустя мгновение Нейт понял, почему назвал не ту часть одежды, все дело в том, что он пялился на ее грудь в распахнувшемся пиджачке. Это была очень привлекательная грудь. Боже, что он делает? Он что, хочет все окончательно испортить? Нейт потряс головой, словно надеясь вернуть в нее здравый смысл.
– Давай в пятницу в два? Я работаю…
Она взяла из его рук визитку.
– В районе Филмор?
– Да. Офис недалеко от дома, мне так удобно. Это проблема?
– Нет, все нормально. Я просто думала, что ты расположился в более престижном месте. Ну, знаешь, чтобы тусить с другими IT-миллиардерами.
Он махнул рукой:
– Мне нравится ходить в офис пешком, поэтому вопрос не в престиже.
Она изумленно смотрела на него, будто не могла поверить, что миллиардер опустится до того, чтобы ходить на своих двоих. Разве его не несут на золотом помосте специально обученные слоны?
– Скажу по секрету, клуба миллиардеров не существует, – пояснил Нейт. – Да если бы он и был, у меня нет тяги к постоянному состязанию с другими богатыми людьми и пусканию пыли в глаза. Мне больше нравится тишина, покой и красивые виды. В общем, немного не то, что ожидают люди.
Она заинтересованно взглянула на него широко распахнутыми темными глазами.
Она может так смотреть на него после того, как он облил ее кофе?
Я не смогу добраться туда раньше пяти часов.
– Хорошо, в пять будет отлично. Я предупрежу Стэнли о твоем визите.
– Стэнли?
– Это мой помощник.
На самом деле Стэнли был больше, чем просто помощник. Он подбирал Нейту одежду и следил, чтобы его босс регулярно посещал правильные гик-тусовки. Если бы Стэнли оказался здесь сегодня, не было бы никаких форс-мажорных ситуаций. И вряд ли Триш попала бы в аудиторию со своим нелепым плакатом…
– Я буду с нетерпением ждать нашей встречи.
Она встала, смяла салфетки и запихнула их в свою пустую кружку. Затем протянула ему руку:
– Мистер Лонгмайр, было большой честью встретиться с вами. Спасибо за то, что рассмотрели мое предложение.
– Ты делаешь достойное дело.
Нейт взял руку девушки в свою, намереваясь энергично пожать, но ее пальцы были так женственно тонки и нежны в его ладони, что он замер. Ему хотелось произнести что-то изощренно-галантное, намекнуть, что Триш интересует его куда больше, чем вопросы благотворительности… И не нашел слов.
Возможно, их следующая встреча пройдет более гладко и успешно – в его офисе, где Стэнли будет готов вмешаться в любую минуту и спасти Нейта от него самого в случае необходимости.
– Еще раз извините за кофе. Увидимся в пятницу через две недели.
– Я буду с нетерпением ждать.
Нейт смотрел, как силуэт девушки с огромным белым плакатом исчезает в туманных уличных сумерках. Триш Хантер. Да, Стэнли обязательно проявил бы осторожность, рассматривая ее благотворительный проект. И ее саму. Нейт хотел узнать о ней больше.
Он вызвал машину, чтобы поехать домой, и поставил кофейные чашки на поднос. Мать учила его всегда убирать за собой, и в быту новоявленного миллиардера ничего не изменилось.
Зазвонил телефон.
Мама. Практически единственный человек, кто звонил ему. Она считала, что слишком стара, чтобы научиться писать CMC, и ни в коем случае не желала осваивать новые технологии.
– Привет, мам, – сказал он, выходя из кофейни.
– Нейт? Ох, дорогой!
Она плакала. В одно мгновение все мысли о Триш Хантер, облитой кофе, и ее громадном чеке оказались вытеснены из сознания Нейта.
– Что случилось?
– Несчастный случай, Нейт!
– Что-то с отцом?
– Он в порядке. Нейт… Это Брэд и Елена. Приезжай домой.
Мать плакала. Что-то ужасное случилось со старшим братом и его женой.
– А как насчет Джейн? Мама! Джейн в порядке?
– С ребенком все нормально. Она была у нас, а они… Приезжай домой, Нейт. Приезжай домой.
Боже всемогущий!
– Я уже еду, мама. Я буду так скоро, как только смогу.
Одно из преимуществ быть миллиардером – на любой чрезвычайный случай у него был идеальный помощник и частный самолет.
– Стэнли, готовь самолет. Я должен лететь в Канзас, прямо сейчас.
Глава 2
Триш потратила много времени, выбирая наряд. Теперь она решила одеться чуть более официально. Коралловая юбка до середины икры прекрасно гармонировала с белой блузкой, свежесть которой гарантировала лучшая общественная прачечная. Картину довершала отличная джинсовая куртка от Diesel, удачно купленная в секонд-хенде, и пара ковбойских сапог. Когда-то они были черными, но со временем выцвели и приобрели стильный винтажный вид.
Триш выглядела очень хорошо.
Она надела любимый кулон из кусочка яркой бирюзы, закрутила длинные темные волосы в строгий узел и украсила запястья парой серебряных браслетов, которые выглядели дороже, чем стоили на самом деле.
Таков был стильный образ бизнесвумен индейского народа лакота, созданный вовсе не для того, чтобы очаровать симпатичного миллиардера. Почти не для того. В конце концов, она же должна поддерживать интерес Лонгмайра к ее проекту!
Внутренний голос подсказал ей, что чек из химчистки Нейту отдавать не стоит. Доллар двадцать пять центов за общественную прачечную? Нет, точно нет.
От привычной поездки на велосипеде пришлось отказаться, нарядная юбка предполагала путешествие как минимум на автобусе. Итак, после полуторачасовой поездки в 5.08 она наконец добралась до офиса Нейта Лонгмайра в районе Филмор.
Фонд Лонгмайра располагался на четвертом этаже. Поднимаясь на лифте, Триш нервничала. Разговор с Нейтом в кафе был приятным и обнадеживающим – но кто знал, что могло измениться за эти две недели? Если ему не понравилось то, как ее поступок и дальнейшие события были освещены в прессе, он мог и передумать дать денег для ее подопечных.
Ушлые журналисты запечатлели момент, когда он пригласил ее за кулисы, и уже поползли слухи, что это было неспроста. Триш получила несколько телефонных звонков с вопросами от прессы. Разумеется, она была рада привлечь внимание общественности к фонду «Одно дитя – один мир», но вот беда: вопросы репортеров почти не касались темы благотворительности, их больше интересовала романтическая подоплека, которой не было. Действительно не было?
Триш старалась обходить ловушки, расставляемые репортерами, и, как ей казалось, очень ловко уходила от ответов на любые вопросы, связанные с ее отношениями с Нейтом Лонгмайром. Всякий раз, когда они пытались вызвать ее на откровения о миллиардере, она начинала говорить о бедности в индейских резервациях, обращая внимание на то, что даже пять долларов пожертвований могли бы помочь тамошним жителям. В итоге, отчаявшись получить от нее пикантные подробности, журналисты отстали.
Нейт Лонгмайр оказался очень симпатичным – еще лучше, чем на фотографиях. Ах, если бы он не был легендарным «мальчиком-миллиардером», а она – индианкой-оборванкой из резервации! Если бы она была просто женщиной, а он – просто мужчиной, все бы оказалось гораздо проще.
У таких отношений могло быть будущее.
А сейчас что? Сладкие девичьи мечты на протяжении двух недель?
Это просто мечты. Она не имеет права отрываться от реальности. А реальность такова, что быть с Нейтом ей не светит. Ведь у нее наверняка никогда не будет пяти миллионов долларов за всю ее жизнь, а этот парень просто спустил такие деньги на комикс…
Итак, Триш нашла нужную дверь. Черными буквами на стекле было написано: «412, Фонд Лонгмайра». Она попыталась повернуть ручку, но дверь оказалась заперта. Растущее чувство ужаса заполнило ее, но Триш все же постучала.
Никакого ответа.
Прошла минута. Триш не знала, что и делать. Стучать еще? Нейт сказал, что будет здесь и что его помощник Стэнли будет здесь. Он же не мог забыть об их встрече, правда? Или мог?
Она постучала снова.
Раздался недовольный мужской голос:
– Господи, да иду я, иду!
Дверь распахнулась. Вместо со вкусом и дорого одетого красавчика Нейта Лонгмайра к ней вышел мужчина в белой майке, бесформенных вельветовых штанах на огненно-красных подтяжках и с феерическим изобилием разнообразных татуировок.
– Чего надо?
– Э-э-э… здравствуйте, – начала Триш, стараясь не нервничать. У парня в ушах были тоннели. Она могла видеть прямо через них. Она сглотнула. – У меня назначена встреча с мистером Лонгмайром…
– А чего ты сюда-то приехала?
– Простите?
– Ты должна быть у него дома! Дома! Они не сказали тебе об этом?
Они? Кто они?
– Н-нет…
Мистер Татуировка закатил глаза к небу и вздохнул.
– Ты не туда приехала, тебе надо на Тихоокеанскую улицу, 2601. – Он посмотрел на нее с сомнением. – Тихоокеанская улица, 2601, – повторил медленнее и громче, будто объяснял ребенку или неполноценному. Показал рукой на выход и добавил: – Вот туда. Поняла?
– Да… – Она чувствовала себя совершенно сбитой с толку, но здравый смысл подсказывал ей, что не следует больше смотреть на мир через отверстия в ушах недружелюбного Мистера Татуировки. – Спасибо.
– Ага, удачи. Она тебе понадобится.
Здорово. Просто великолепно, это полный провал! Триш ощутила, как от паники холодеет под ложечкой. Что происходит? Не даст денег? Тогда с какой стати она должна была идти к нему в дом?
Триш выдохнула… и пошла.
Она любила гулять по Сан-Франциско, глядя по сторонам и размышляя, как здорово было бы жить в красивом викторианском доме, каждый день видеть из окна залив или мост Золотые Ворота и не думать о том, чем платить за аренду роскошного жилья…
Пэт, мать Триш, однажды рассказала ей об отце. Они познакомились в Сан-Франциско во время фестиваля хиппи. Теперь Триш, гуляя по городу, вглядывалась в лицо каждого прохожего, надеясь распознать в ком-нибудь маленькую часть себя. Может быть, он снова женился, завел детей, и Триш встретит единокровную сестру… Или новая женщина отца узнает в ней его черты и спросит, каким образом они связаны…
Триш прожила здесь пять лет. За это время ничего подобного не случилось, но она продолжала вглядываться в лица мужчин.
Она подошла к Пасифик-стрит и повернула за угол. Вот нужный дом – потрясающее трехэтажное строение в викторианском стиле, окрашенное в приятный синий тон с ослепительно-белыми колоннами и завитушками. Занавески на первом этаже были задернуты, дверь гаража закрыта. Широкая дорожка вела к летнему крыльцу.
Вид был просто прекрасным. Некоторая часть души Триш, которая не нервничала из-за всего этого «интервью в его доме», воспарила от счастья.
Пришлось вернуться с небес на землю, когда выяснилось, что дом заперт наглухо. Калитка заперта, дверь тоже. Оглядевшись, она увидела кнопку звонка и нажала на нее. Триш чувствовала себя не в своей тарелке. Нейт ясно выразил намерение встретиться с ней в офисе, а теперь возникли какие-то «они», которые должны были рассказать ей о переносе встречи.
Но ей были нужны пожертвования!
Триш позвонила еще раз. Она не собиралась сдаваться.
Наконец дверь открылась, и на крыльцо вышла невысокая коренастая женщина в сером платье и белом фартуке.
– Да-да?
– Привет, – сказала Триш, демонстрируя лучшую из своих улыбок. – У меня назначена встреча с мистером Лонгмайром, и…
– Ай, милая, так ты опоздала, – сказала женщина. В отличие от Мистера Татуировки она была рада видеть Триш. – Но проходи, проходи внутрь!
– Я Триш Хантер.
Женщина вцепилась в протянутую руку и принялась энергично трясти ее.
– Кто это, Росита?
Триш узнала голос Нейта, донесшийся сверху.
– Девушка!
– Пусть поднимается.
И тут Триш услышала плач младенца.
Это еще больше утвердило ее в мысли, что дело неладно, и это еще мягко сказано.
Триш не ошиблась.
Она увидела Нейта Лонгмайра – того самого «мальчика-миллиардера», который произносил пламенные речи о социальной ответственности и который настаивал на оплате ее химчистки за неосторожно облитые кофе джинсы. Мистер Нейт Лонгмайр, который выглядел столь притягательным в своих хипстерских очках и фиолетовом галстуке, стоял перед детским манежем и пытался успокоить орущего младенца. На малыше не было ничего, кроме сползшей пеленки, и, если Триш правильно угадала, подгузника тоже не было.
– Что происходит?
Нейт повернулся, услышав ее голос. Малышка Джейн в его руках тоже изогнулась всем тельцем. Черт! Почему младенцев так трудно удержать? Он успел перехватить ребенка, спасая его от падения – впрочем, от этого Джейн закричала еще громче. Каким непостижимым образом ее маленькие легкие могут выдавать столь громкие звуки?
– Господи, Нейт, дай ее мне!
В следующий миг Джейн оказалась в руках красивой молодой женщины-индианки с поразительными темными глазами, и… О боже!
– Триш!
– Да, привет, – отозвалась она, взяла девочку, держа ее столбиком, и прижала к себе. – Где памперсы?
– Почему… э-э… я хочу сказать… почему ты здесь?
Триш на миг приостановила активный процесс поиска подгузников и адресовала ему уничижительный взгляд. Это был взгляд, который он заслужил. Никогда за всю жизнь он не чувствовал себя большим идиотом.
– У нас была назначена встреча.
– Д-да…
Она огляделась, пытаясь сориентироваться в помещении, которое неделю назад, вероятно, было комнатой, а теперь стало похоже на хлев.
– Ты хочешь поговорить насчет работы няней?
Она бросила на него другой, не менее красноречивый взгляд:
– Мистер Лонгмайр. – Она подхватила одеяло и, придерживая орущего младенца, вполне успешно расстелила его на полу. – У нас была назначена встреча в вашем офисе в пять часов, сегодня. Мы собирались обсудить ваш взнос в мой благотворительный фонд «Одно дитя – один мир».
Черт возьми!
– Значит… ты не хочешь поговорить насчет работы няней…
Триш изящно опустилась на колени, разложила на одеяле памперс и аккуратно опустила на него малышку.
– Ну вот, девочка, да, – проговорила она успокаивающим нежным голосом, который Нейт с трудом расслышал за визгом и плачем малышки. – Тебе холодно, крошечка моя? Да, так трудно быть маленькой…
Триш ловко упаковала девочку в памперс и только после этого посмотрела на Нейта снизу вверх:
– У нее есть одежда?
– Почему ты такая спокойная? – поразился он.
– Ухаживать за детьми нетрудно, мистер Лонгмайр. У нее есть какая-нибудь одежда?
Нейт повернулся и принялся рыться среди разбросанных вещей.
– Одежда? Как платье или что?
– Как ползунки, мистер Лонгмайр. О, я знаю, – снова произнесла она мягким, успокаивающим голосом, обращаясь к малышке Джейн, – он пытается быть лучшим, но при этом не знает, как обращаться с ребенком.
О блаженный миг! Джейн замолчала, словно по волшебству, и издала тихий протяжный звук, будто разговаривала с Триш.
Но спустя мгновение она начала кричать с новой силой.
Нейт схватил что-то, напоминающее детскую одежку. Оранжевая махровая ткань с розовыми бабочками и зелеными цветами; длинные рукава и пинетки, прикрепленные к штанишкам.
– Это?
– Замечательно.
Нейт ошеломленно наблюдал, как внезапно появившаяся девушка запихивает извивающееся тельце в детский комбинезон.
– Как ты это делаешь? У меня не получилось ее одеть. И я не мог заставить ее прекратить кричать…
– Я заметила. Как ты кормишь ее?
– Хм, мама говорила что-то по этому поводу… Пойдем вниз, в кухню.
Триш помассировала животик Джейн. Как только малышка снова затихла, она ловко обернула ее одеялом и закрепила концы. На Нейта посмотрел глазками-пуговками младенец-буррито.
– Пусть полежит, не трогай ее. Просто присмотри, пока я руки помою, ладно?
Что ему оставалось? Малышка еще плакала, но, чудесным образом, ее крик становился тише и тише – наверное, впервые с тех пор, как Нейт увидел ее.
– Где ванная комната?
– Сюда.
Для человека, чья мыслительная активность стала предпосылкой миллиардного капитала, Нейт сейчас соображал слишком туго. Триш Хантер. Как он мог забыть о ней? Даже похороны брата и его жены, даже двухнедельный недосып не могли стереть из памяти их разговор в кофейне. Она была умна и хороша собой. Она нравилась ему. У него, черт побери, в кои-то веки возникло поразительное чувство, что ей интересен он сам, а не его деньги.
Вот черт! Он совершенно забыл о встрече, которую назначил этой девушке. Забыл после того, как рухнул его мир. Это произошло сразу после разговора с Триш в кофейне.
И сейчас девушка, которая так понравилась ему, стала девушкой, которая с большим успехом справилась с его маленькой племянницей. Ого! Она необычайно ловко упаковала орущего ребенка в памперс и комбинезончик, а потом завернула в одеяльце. И если быть точным, уже вымыла руки, чтобы приготовить молочную смесь.
Лучшего кандидата на должность няни для Джейн, похоже, не найти.
Триш вышла из ванной.
– Так, дальше, – сказала она, нежно прижимая Джейн к груди. – Могу поспорить, ты голодна и хочешь спать. Давай начнем с кормежки.
Джейн издала тихий мяукающий звук, который можно было принять за согласие.
– Где, ты говоришь, кухня?
– Сюда.
Нейт чувствовал: ему нужно что-то сделать, но не мог сориентироваться, что именно. Он показал Триш путь в кухню. Там сидела Росита, которая выглядела как последняя крыса, оставшаяся на тонущем корабле. Когда она увидела, что малышка притихла в руках Триш, ее лицо засияло от счастья.
– О, мисс! Мы так рады, что вы пришли!
– У вас есть чистые бутылочки и соски?
Росита тут же бросилась на подмогу, бормоча с ярко выраженным акцентом:
– Я пыталась, мисс, но мне не приходилось ухаживать за детьми, своих Бог не дал, так что понимаете, мисс…
Она принесла банку смеси, плеснула в бутылочку молока…
– Подождите, стоп! – В голосе Триш явно слышался ужас. – Мистер Лонгмайр, сядьте.
Он сел.
– Протяни руки, Нейт. И не опускай!
Триш вложила ему в руки сверток с младенцем. Отстранилась, не отпуская рук, и посмотрела так, будто хотела убедиться, что такой неудачник, как Нейт, украшенный явными признаками недельного недосыпа, не уронит малышку.