Первое задание агента Девять

Нежданный звонок

Боб Хьюстон, молодой клерк архивного отдела Военного министерства, плотнее запахнул пальто и поежился, выйдя из укрытия подъезда жилого дома навстречу холодному осеннему дождю.

Идти в офис, где он целый день просидит склонившись над столом, было невесело, но работа есть работа, и Боб был благодарен даже за то маленькое место, которое он занимал в огромной правительственной машине.

Пронизывающий, мелкий дождь хлестал его по лицу, когда он шагал по аллее. Свободное такси, надеясь на пассажира, остановилось у обочины, но Боб махнул рукой, чтобы машина отъезжала. Просто тогда у него не было лишних средств, чтобы вкладывать их в оплату проезда на такси.

Проспект был пустынен, и Боб сомневался, что в огромном здании, где располагался архивный отдел, работало много людей.

В конце пятнадцатиминутной прогулки Боб свернул ко входу в громоздкое серое строение. Ночной охранник кивнул, узнав Боба, и клерк шагнул в дверной проем.

Боб остановился в теплом вестибюле и стряхнул воду с пальто и шляпы. К счастью, он носил резиновые сапоги, так что его ноги были сухими, и он чувствовал, что у него мало шансов простудиться.

Дверь позади него открылась, и в вестибюль ворвался поток сырого воздуха.

Боб быстро обернулся и поспешил поприветствовать вновь прибывшего.

– Привет, дядя Мерритт, – крикнул он. – Я не ожидал встретить тебя здесь сегодня вечером.

Мерритт Хьюз, один из лучших агентов Министерства юстиции, улыбнулся, стряхивая дождь со шляпы.

– Я ехал домой, когда мельком увидел, как ты входишь сюда. Работаешь сегодня вечером?

– У меня впереди по крайней мере два часа работы, – ответил Боб.

– Кто-нибудь еще будет с тобой? – спросил его дядя.

– Нет, я один.

– Хорошо. Я хочу поговорить с тобой там, где нет никаких шансов, что нас могут подслушать.

Боба так и подмывало спросить, в чем дело, но он знал, что в свое время дядя ему все расскажет.

Они вошли в автоматический лифт, и Боб нажал кнопку.

Между дядей и племянником было явное сходство. Мерритт Хьюз выглядел так, словно мог быть старшим братом Боба. Он был хорошо сложен, ростом около пяти футов восьми дюймов, и обычно весил 160 фунтов, но на его хорошо тренированном теле не было жира. Его волосы были тускло-каштановыми, но проницательность его глаз компенсировала недостаток цвета в его волосах.

Боб был выше своего дяди и весил на десять фунтов больше. У него были светлые волосы, а приятные голубые глаза внимательно следили за всем, что происходит. У обоих были довольно большие и четкие носы, и Боб часто упрекал своего дядю за эту семейную черту.

Лифт остановился на верхнем этаже, и они вышли. Другой охранник остановил их, и Боб был вынужден предъявить свое удостоверение личности. Маленького золотого значка, который демонстрировал его дядя, было достаточно, чтобы получить его допуск.

Стол Боба находился в одном крыле архивного отдела, и они добрались туда, не теряя времени. Боб взял пальто своего дяди и повесил его рядом со своим собственным. Когда он повернулся обратно к своему столу, его дядя сидел с другой стороны, удобно откинувшись на спинку вращающегося кресла.

– Ты еще хочешь присоединиться к бюро расследований Министерства юстиции? – спросил Мерритт Хьюз.

Вопрос был задан небрежно, почти небрежно, и Боб не был уверен, что правильно расслышал.

– Ты сейчас шутишь надо мной, – ухмыльнулся он. – Ты знаешь, я бы хотел поступить на службу, но у меня нет ни единого шанса. Да ведь я еще не закончил свое обучение в колледже, а сейчас они принимают только выпускников.

– Я не шучу, Боб, я серьезно. Я думаю, что у тебя может быть шанс попасть туда. Конечно, тебе пришлось бы закончить учебу в колледже после поступления на службу, но это не было бы слишком большим препятствием.

– Я бы сказал, что это так, – ликовал Боб. – А теперь расскажи мне, в чем дело. В последний раз, когда я говорил с тобой о поступлении, ты подбодрил меня примерно так же, как если бы я предлагал переплыть Атлантический океан вплавь.

Мерритт Хьюз долго не отвечал, а когда, наконец, заговорил, его голос был таким тихим, что любой, кто находился в десяти футах от него, не смог бы расслышать его слов.

– В этом отделе назревают неприятности, и большие неприятности, – сказал он. – Мы не знаем точно, что произойдет, но мы должны быть готовы к любой чрезвычайной ситуации.

Боб начал что-то говорить, но его дядя отмахнулся от его слов и продолжил:

– Мы могли бы внедрить сюда агента, но это может быть слишком очевидно. Что нам нужно, так это кто-то внутри, кому мы можем полностью доверять.

Боб, покачиваясь на краешке стула, затаив дыхание, ждал следующих слов.

– Я рассчитываю, что ты станешь ключом к интриге, которая сейчас происходит в этом здании, – сказал Меррит Хьюз. – Что насчет этого?

– Ты знаешь, что можешь на меня положиться, – сказал Боб. – Я бы сделал почти все, пошел бы почти на любой риск, чтобы попасть в бюро расследований Министерства юстиции.

– Я знаю, что ты бы так и сделал, Боб, но в этом нет необходимости. Все, что мне нужно, – это кто-то, кто будет держать ухо востро, слушать все, что здесь говорят, и докладывать мне каждую ночь в деталях. Ты же знаешь, я бы не хотел, чтобы ты вмешивался во что-то, где тебе может быть больно.

– Но я молод и крепок. Я могу сам о себе позаботиться, – запротестовал Боб, и в его глазах отразилось нетерпение.

– Конечно, я знаю, что ты можешь, но, в конце концов, я должен присматривать за тобой. Твоя мать никогда не простила бы мне, если бы тебе причинили какой-нибудь реальный вред, пока ты немного помогаешь мне.

В голосе агента звучали нежные нотки, поскольку ему было поручено присматривать за Бобом и его матерью после смерти мужа его сестры около шести лет назад. Он был верен клятве и теперь не собирался ставить Боба в какую-либо ситуацию, в которой его жизнь подвергалась бы реальной опасности.

– Продолжай, продолжай, – настаивал Боб. – Скажи мне, за чем я должен следить и что ты подозреваешь.

Вместо ответа Меррит Хьюз подошел к двери, открыл ее, внимательно осмотрел зал, а затем придвинул свой стул поближе к Бобу.

Пустая комната

– Что ты знаешь о новых разработках в области радиосвязи, которые были недавно сделаны Военным министерством? – спросил он.

Удивление Боба отразилось во взгляде, промелькнувшем на его лице. Ходили лишь самые смутные слухи о том, что инженеры военного министерства добились поразительных успехов в области радиосвязи. В департаменте об этом только и говорили. Клерки упоминали об этом несколько раз, когда они были одни.

– Я слышал некоторые разговоры о том, что были достигнуты довольно удивительные успехи, – сказал Боб, – но ничего определенного известно не было. Конечно, некоторые клерки говорили об этом.

– Но ни у кого нет какой-либо определенной информации. Насколько тебе известно, планы не были помещены в хранилища, – Меррит Хьюз настойчиво требовал ответа, но Боб мог только покачать головой.

– Это подразделение обрабатывает большую часть радиоданных, – сказал он, – но в здешние хранилища уже несколько недель не поступало ничего нового. Я просто убираю рутинные вещи.

– Если бы были представлены новые планы и данные, ты мог узнать их, – настаивал его дядя.

– Это вполне вероятно, но я не знаю содержания. Все поставляется под печатью и с номером ключа, и только инженеры знают ключ и содержимое запечатанной упаковки.

– И все же, у тебя может быть чувство, что документы важные?

– Да. В отделе всегда идут разговоры. Но у меня не было бы никакой возможности на самом деле узнать, что проходит через мои руки.

– Я боялся этого, – признался его дядя. – Это все усложняет. Если бы ты только знал, когда появятся документы, ты мог бы принять все меры предосторожности.

– Но сейчас я не хочу рисковать, – возразил Боб. – С каждой партией планов, которые присылают инженеры, соблюдается крайняя осторожность.

– О, я не имел в виду, чтобы ты был беспечен, Боб, – улыбнулся агент Министерства юстиции. – Я только имел в виду, что если бы ты знал, когда передаются радиосекреты, ты мог бы проявить дополнительную осторожность и принять дополнительные меры предосторожности.

– Ты, должно быть, боишься, что что-то украдут.

– Это именно то, что меня беспокоит, – признался его дядя, – и я боюсь, что ты, сам того не подозревая, можешь быть в этом замешан. Я не хочу, чтобы ты попался в ловушку, если я могу помочь этому. Вот почему я остановился здесь сегодня вечером. Я хотел поговорить с тобой об этом, чтобы предупредить тебя, что инженеры сделали важные открытия и что они могут быть сделаны через несколько дней. Отныне следи за каждым документом, который проходит через твои руки. Не выпускай его из виду с того момента, как он будет доставлен тебе, пока ты не зарегистрируешь его и должным образом не разместишь в хранилище. Понимаешь?

Боб с серьезным лицом кивнул.

– Я прослежу, чтобы ничего подобного не случилось. Но кто может охотиться за этими новыми планами?

Меррит Хьюз пожал плечами.

– Боб, если бы я мог ответить на этот вопрос, эта проблема была бы сравнительно простой. Ответ может быть прямо здесь, в этом отделе; опять же, это может быть какая-то внешняя сила, о которой мы можем только догадываться.

– Ты работаешь над этим один? – продолжил Боб.

Хмурая тень пробежала по лицу Мерритта Хьюза.

– Хотел бы я. Я бы чувствовал себя более уверенно на своей земле.

– Это означает, что Кондон Адамс тоже работает, – вставил Боб, поскольку он знал об острых чувствах между его дядей и Адамсом, еще одним опытным оперативником бюро расследований. Они вместе расследовали несколько дел, и при каждой возможности Адамс старался приписать себе все заслуги за успешный исход их усилий. Он был одновременно неприятным и безжалостным, но у него была способность добиваться результатов, и Боб знал, что только по этой причине он смог сохранить свое положение.

Тот факт, что этим делом занимался Кондон Адамс, пролил на него другой свет для Боба, поскольку у Адамса был племянник Талли Росс, который вместе с Бобом работал в архивном отделе департамента. Между двумя молодыми людьми не было ничего общего. Талли был невысокого роста, с толстой грудью и короткими, сильными руками. Его брови были темными и густыми, близко посаженными над довольно маленькими глазами, и все его лицо отражало врожденную жестокость, которая, как знал Боб, должна была существовать. Если Кондон Адамс тоже был замешан в этом деле, это означало, что Талли Росс сделает все возможное, чтобы помочь своему дяде, потому что, как и Боб, Талли был полон решимости попасть в бюро расследований.

Губы Боба сжались в тонкую, твердую линию. Ладно, если так и должно было быть, он проследит, чтобы Талли честно дрался.

Мерритт Хьюз немного мрачно улыбнулся.

– Думаешь о Талли Россе? – спросил он.

Боб кивнул.

– Тогда ты знаешь, с чем мы столкнулись. Двое против двух, и если мы с тобой победим, я уверен, что смогу устроить тебя в бюро. Если мы этого не сделаем, то Талли может подняться. Что ты на это скажешь?

– Я говорю, что мы победим, – ответил Боб, и в его словах была суровая решимость.

– Хорошо. Продолжай в том же духе, и ты попадешь в бюро раньше, чем успеешь оглянуться. А пока не позволяй никаким трюкам ускользнуть от тебя в этой рутине. Следи за каждым документом, который попадет тебе в руки, и сообщай мне о малейших необычных событиях в этом подразделении.

– Я даже вставлю глаза себе на затылок, – ухмыльнулся Боб, когда его дядя встал и надел пальто.

– Как долго ты будешь работать сегодня вечером? – спросил Меррит Хьюз, открывая дверь, ведущую в коридор.

– Вероятно, два часа; может быть, даже три.

– Береги себя. Спокойной ночи.

Затем он ушел, и Боб остался один в комнате с высоким сводом, где лучи лампы на его столе не могли проникнуть в глубокие тени, и его охватило странное предчувствие. На мгновение ему показалось, что кто-то наблюдает за ним, и, чтобы развеять это чувство, он включил яркий верхний свет.

Комната была пуста!

Посетитель Боба

Боб выключил верхний свет и вернулся к своему столу, который был одним из полудюжины в длинной и довольно узкой комнате в одном углу здания.

Когда он сел, то услышал стук дождя в окно и, выглянув наружу, увидел сквозь завесу воды приглушенные огни раскинувшегося города. Ясной ночью вид внушал благоговейный трепет, но в эту ночь его единственной мыслью было завершить свою работу и вернуться в тепло и уют своей собственной комнаты.

Боб порылся в куче бумаг, скопившихся в проволочной корзине на его столе. Они должны быть подшиты, на них должны быть сделаны соответствующие пометки. Там не было ничего особенно важного, иначе он не работал бы в одиночку, поскольку в отделе существовало правило, что при подаче документов большой важности под рукой должны быть по крайней мере два клерка и обычно начальник отдела. Иногда даже вооруженные охранники приходили во время регистрации, потому что некоторые секреты в огромных хранилищах через коридор стоили миллионы для недобросовестных людей и других сил.

Но до сегодняшнего вечера, пока слова дяди не разбудили его, Боб считал свою собственную работу довольно банальной. В его жизни не было ничего, что могло бы сравниться с волнением и почти ежедневной смелостью людей из бюро расследований Министерства юстиции.

Часы были довольно длинными, работа была рутинной, и его товарищи, хотя и приятные, были довольны своей карьерой. Они не смотрели вперед и не мечтали о том дне, когда смогут носить один из маленьких значков, идентифицирующих агента Министерства юстиции.

Тогда Боб понял, что он должен прекратить свои дневные мечтания. Или это все-таки был сон наяву? Его дядя сказал, что теперь есть вероятность, что он может поступить на службу в департамент. Но сейчас было не время размышлять об этом. Он сможет подумать о своем будущем, возвращаясь домой.

Боб подошел к картотечному шкафу, стоявшему вдоль внутренней стены комнаты, и достал папку. Вернувшись к своему столу, он начал делать записи в бумагах, которые лежали у него на столе. Он работал медленно, но тщательно, и его почерк был четким и понятным.

Другие, возможно, были быстрее Боба в работе с документами в отделе, но не было никого более точного, и когда его работа была выполнена, начальник отдела всегда знал, что о задаче хорошо позаботились.

Боб работал больше часа, останавливаясь только раз или два, чтобы выпрямиться в кресле, потому что возвращаться к столу после целого дня однотипной работы было утомительно.

Когда досье было закончено, он вернул его в шкаф вдоль стены и рассортировал бумаги, которые остались на его столе. Они принадлежали к четырем разным папкам, и он вытащил их из ящиков и разложил в ряд на своем столе.

Воздух в комнате казался душным, и Боб подошел к одному из окон и приоткрыл его на несколько дюймов – ровно настолько, чтобы впустить свежий воздух, но недостаточно сильно, чтобы резкий ветер мог занести дождь в комнату. Далеко под ним взвизгнул автомобильный гудок, когда неосторожный пешеход попытался пройти на запрещающий сигнал светофора.

Боб вернулся к своему столу. Еще час, и его работа будет закончена. Он взял ручку и продолжил работу.

Позже Боб вспоминал, что слышал, как часы пробили девять, и, должно быть, прошло почти полчаса, когда дверь, ведущая в коридор, тихо открылась и внутрь вошел мужчина.

Молодой клерк за своим столом был так поглощен своей работой, что не почувствовал, что в комнате появился новичок, пока посетитель не оказался почти у него за спиной.

Затем Боб резко обернулся и узнал Талли Росса. На мгновение на лице Боба промелькнула вспышка гнева.

– В следующий раз, когда войдешь, пошуми немного, – рявкнул он. – Я думал, что ко мне подкрадывается призрак.

– Я не такой уж и призрак, – возразил Талли, снимая пальто и энергично встряхивая его, чтобы стряхнуть воду. – Я не знал, что ты будешь работать сегодня вечером.

– Не смог закончить сегодня днем, – ответил Боб, – а в последнее время поступает так много материала, что я боялся, что если я оставлю это на другой день, то буду завален работой.

– В следующий раз, когда это произойдет, дай мне знать, и я помогу тебе, – вызвался Талли, садясь за свой стол, который был через два от Боба.

Боб чуть не рассмеялся вслух, потому что мысль о том, что Талли добровольно поможет кому-то еще, была почти фантастической. У каждого клерка был особый тип картотеки, и каждый из них не должен был обмениваться работой с другим. Таким образом, у других было мало шансов узнать, какие документы проходят процедуру постоянной подачи.

– Спасибо, Талли, это мило с твоей стороны, – сказал Боб, – но я не знаю, что сказал бы шеф.

– А ему знать и не нужно, – сказал Талли, поворачиваясь на стуле.

– Но если бы он узнал, что мы помогаем друг другу, мы оба остались бы без работы, а я не могу позволить себе так рисковать.

– Я тоже не могу прямо сейчас, – признал Талли, – но я надеюсь скоро заняться чем-нибудь получше. Здесь недостаточная плата для парня с моими мозгами и способностями.

– Я признаю, что за это платят не так уж много, – ответил Боб, – но в наши дни человеку нужно есть.

– Когда-нибудь я буду работать в Министерстве юстиции, – определенно сказал Талли. – Возможно, это произойдет не завтра или на следующей неделе, но я собираюсь туда попасть.

– Я думаю, что так и будет, – согласился Боб. – У тебя есть решимость продолжать в том же духе, пока ты этого не сделаешь.

Чего он не добавил, так это того, что дядя Талли сделает все, что в его силах, чтобы Талли получил повышение, и ни для кого не было секретом, что у Кондона Адамса были влиятельные политические связи, которые могли бы помочь Талли попасть в бюро расследования.

Дверь

Талли был в разговорчивом настроении, и в такие моменты он проявлял приятную индивидуальность. Это был один из таких случаев, но Боба это более чем немного раздражало, потому что у него была работа, и каждая минута, проведенная в разговоре с Талли, означала дополнительное время за его столом.

– В последнее время у меня было странное чувство, что здесь все напрягается, – сказал Талли. – Даже сегодня вечером эта комната кажется мне не совсем подходящей.

– Это ветер и дождь, – сказал Боб, отрываясь от своей работы. – Когда завтра выглянет солнце, ты почувствуешь себя намного лучше.

– Я не знаю. Скажи, Боб, ты не слышал о чем-нибудь особенном? Возможно, от инженеров поступит что-то необычайно важное.

Боб не мог честно сказать "нет", поэтому он дал неопределенный ответ.

– Всегда есть разговоры, – сказал он.

– Конечно, я знаю, но на этот раз все по-другому. Я слышал, что отдел радиосвязи сделал несколько поразительных открытий, за обладание которыми не одна иностранная держава отдала бы несколько миллионов.

– Что, например?

– В том-то и дело, – признался Талли. – Есть только смутные разговоры; ничего, на что можно было бы указать пальцем.

– Я думаю, они хорошо скрывают это, – сказал Боб, который был полон решимости прощупать Талли и узнать, как много знает другой клерк. Теперь было очевидно, что Кондон Адамс разговаривал со своим племянником, вероятно, рассказывая ему по существу многое из того, что Мерритт Хьюз рассказал Бобу ранее вечером, и теперь Талли был на рыбалке, чтобы узнать только то, что знал Боб. Что ж, в эту игру могли играть двое, и Боб, склонив голову над своей работой, улыбнулся про себя.

– Ну, они никогда не рекламируют документы, которые посылают для постоянного хранения, – сказал Талли, – но ты знаешь, как обстоят дела в департаменте. Иногда у нас есть довольно хорошее представление о том, что происходит, даже несмотря на то, что все это запечатано и зашифровано специальным кодом.

Боб кивнул, потому что Талли был прав. Несмотря на секретность, которая обычно окружала подачу важных документов, клерки часто знали, что проходит через их руки, потому что даже у стен в Вашингтоне, казалось, были глаза и уши, и шепот перелетал из одного отдела в другой таинственным подпольным образом, который невозможно было остановить. Иногда догадки клерков были верны; опять же, все они могли ошибаться. Но именно во время таких разговоров, как этот, секреты иногда ускользали и попадали в руки мужчин и женщин, для которых они никогда не предназначались.

Подразделение Боба, которое регистрировало все радиодокументы, имело особенно хороший послужной список. Шеф, Артур Джейкобс, был ответственным еще до Второй мировой войны, и он с особой тщательностью подбирал персонал. Первая крупная утечка информации еще не произошла, и Боб горячо надеялся, что этого не произойдет, пока он находится в подразделении.

Талли суетился вокруг своего стола, перекладывая бумаги туда-сюда и явно прилагая усилия, чтобы казаться заинтересованным. Один раз он резко взглянул на Боба, который был поглощен своей работой.

Наконец Талли встал и подошел к одному из окон. Он смотрел в окно несколько минут, и у Боба, взглянувшего на него, создалось впечатление, что Талли пытается решить, что делать.

Следующее, что заметил Боб, – Талли была в другом конце комнаты, открывая один из ящиков с документами. Пол был устлан ковром, и его шаги от окна к картотекам были бесшумными.

Не существовало правила, запрещающего клерку открывать одно из дел, поскольку хранившиеся там документы не представляли особой важности. Что-то в поведении Талли привлекло внимание Боба. Затем он понял, что Талли просматривал один из файлов, который находился под наблюдением Боба, и против этого было строгое правило.

Боб на мгновение заколебался. Казалось немного глупым поднимать из-за этого шум. Вероятно, Талли сделал это по рассеянности. Затем он вспомнил предупреждение своего дяди следить за всем, что происходит в отделе.

– Талли, ты не в том файле, – сказал Боб.

Талли быстро обернулся, его лицо густо покраснело.

– Думаю, ничего страшного. Мне просто интересно, чем ты занимался и как ты работал со своим досье. Я слышал, как Джейкобс на днях хвалил тебя, и я подумал, что смогу получить несколько хороших советов, просмотрев твои вещи.

– Все в порядке, Талли. Я покажу тебе как-нибудь, когда Джейкобс будет здесь, но ты знаешь правило насчет файлов. Мне придется попросить тебя закрыть это дело.

– А если я этого не сделаю? – огрызнулся Талли.

– О, ты все закроешь, – сказал Боб. Его голос был по-прежнему спокоен и ровен, но в нем слышалась нотка предупреждения, которую Талли не осмелился проигнорировать.

Боб закрыл папку на своем столе и встал, потягиваясь своими длинными, сильными руками. Талли не упустил из виду важность этого предложения, поскольку у Боба была хорошо обоснованная репутация боксера.

Талли повернулся к картотеке и захлопнул стальной ящик.

– Вот ты где, Поллианна, – парировал он. – В конце концов, этот файл выглядит не так уж хорошо.

– Главное, чтобы он устраивал Джейкобса; это все, что меня беспокоит, – сказал Боб, снова садясь.

Талли взял свое пальто, чтобы уйти.

– Ну, в любом случае, я не завидую, что ты останешься здесь один сегодня вечером. От этого места у меня мурашки по коже.

После ухода Талли Боб смог полностью сосредоточиться на своей работе. Снова пробили часы, но он был слишком занят, чтобы сосчитать количество ударов. Насколько он знал, могло быть десять часов, а может быть, даже одиннадцать.

Резкий стук в дверь потревожил Боба.

– Кто там? – требовательно спросил он.

– Охранник. Просто проверяю. Как долго ты собираешься здесь пробыть?

Это был первый случай за многие ночи сверхурочной работы, когда охранник когда-либо проверял, но Боб решил, что это может быть новое правило, введенное в действие без его ведома.

– По крайней мере, полчаса, – ответил он.

Очевидно, удовлетворенный, охранник двинулся дальше, и Боб слышал, как его шаги становились все тише, когда он снова склонился над своей задачей.

Но ему не суждено было долго работать без перерыва. Зазвонил телефон, и в его голосе слышалось явное раздражение, когда он ответил. Но оно исчезло, когда он узнал голос своего дяди.

– Я немного волновался, – объяснил Мерритт Хьюз, – когда позвонил тебе и обнаружил, что тебя нет дома. Все в порядке?

– Да, за исключением того, что меня слишком часто прерывали, – сказал Боб. Затем он поспешил объяснить. – Но я не имею в виду тебя. Талли Росс был здесь и просидел без дела почти час, ничего не делая, кроме того, что заставляла меня нервничать.

– Он на что-нибудь намекал? – спросил дядя Боба.