- -
- 100%
- +
Дизайнер обложки Анна М.Кинг
Корректор Алена Деньгова
© Анна М. Кинг, 2024
© Анна М.Кинг, дизайн обложки, 2024
ISBN 978-5-0062-9354-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
Мой взгляд устремлен в небесную высь, и я, как в детстве, пытаюсь уловить очертания облачных фигур. Сколько их сменилось над моей головой!
Не счесть и узоров приютивших меня стен.
Различные судьбы крепко переплелись с моей, пробудив новые ростки или безжалостно оборвав цветущие ветви. Я благодарна всем задержавшимся и прошедшим мимо.
Молю о здоровье родных и близких, но усерднее – о здоровье тех, чья душа заблудилась во мраке.
С каждым годом время летит быстрее, щедро одаривая опытом и мудростью. Но остается внутреннее ощущение, что мне все еще двадцать шесть. Если раньше, подобно побегу, жизнь стремилась ввысь, то теперь она – ветвистое дерево.
Рано или поздно мы начинаем задумываться о смысле жизни, искать ответы на вопросы «кто я?» и «куда иду?». Круговорот бесконечных размышлений на вечные темы не гарантирует встречу с истиной. Но существование без поиска подобно забвению.
В данной книге описаны реальные истории. Некоторые из них могут показаться мистическими или фантастическими, но они действительно имели место в этой непростой жизни.
Все персонажи вымышлены. Любое сходство случайно.
Благодарность Кривенко Ангелине Викторовне за помощь в работе над книгой.
Глава 1. Трагедия на центральной площади
Громкий вопль разодрал в клочья тишину маленького испанского городка Люсеро. Люди, просветленные после воскресной мессы, выходили из старенькой церквушки и замирали.
– А-а-а! – простирая руки вверх и устремляя безумный взгляд в бесконечность, выла женщина на центральной площади.
Казалось, внезапное озарение настигло грешницу, и раскаяния криком вырывались из ее груди.
Никто не решался подойти. Только нескладная, долговязая девушка, озираясь по сторонам, дергала ее за рукав и бормотала:
– Мама, мама!
– А-а-а! – опустилась женщина на колени. – Отец моей дочери! О-о-о! Забрали!
– Мама, перестань! Пойдем! Стыдно же! Люди вокруг…
По толпе пролетел шепот:
– О нем убивается… Даже не муж… Изверг… Из-за него с ума сошла…
Из жужжащей массы вышел аккуратно одетый молодой мужчина:
– Расходитесь, здесь не на что смотреть! Надежда, пойдем! – он поднял несчастную с асфальта и повел прочь.
– Спасибо, дядя Альберт! – суетилась девушка, то поддерживая мать за локоть, то поправляя шарфик.
– О-о-о… Отец моей дочери… а-а-а… в тюрьме-е-е! Ты знаешь… а-а-а…
Альберт заглянул Надежде в глаза и ужаснулся: черная пустота пожирала ее. Он и раньше замечал нечто подобное, но, сдобренная радостью повседневной рутины, бездна не была настолько темной, пугающей и разрушительной.
Люди долго стояли, безмолвно провожая взглядом удаляющиеся фигуры.
Альберт еле дотащил обессилившую женщину до дома. Дана, ее дочь, уговорила его побыть с ними немного. Надежда приняла успокоительное, прилегла на диван и задремала. Дана и Альберт молча сидели за пустым столом, наблюдая беспокойный сон хозяйки. Она тяжело дышала, ворочалась и невнятно бубнила. Через полчаса успокоилась и открыла глаза. Дочь подскочила к ней:
– Мама, ну как ты?
Та ничего не отвечала, лежала полностью обездвиженная, уставившись в потолок. Горе вырывалось редким вздохом и тоненькими струйками слез.
– Мама, мама! – тщетно трясла ее дочь. – Альберт, ну сделайте что-то!
Надежда очнется, только увидев перед собой виновника ее состояния.
Началась эта история давно. Тогда никто не думал, чем может обернуться неосторожное слово или случайное действие. Людям несвойственно думать, особенно о последствиях.
Глава 2. Наутилус
Яркий солнечный свет невольно заставляет зажмуриться и улыбнуться новому дню. Альберт, оставив перспективную карьеру архитектора, уютную квартиру и спокойную жизнь, купил старый дом на побережье Испании.
После сделки агент, суетливый толстяк с фальшивой улыбкой, торжественно вручил ключи и пригласил обмыть покупку.
Риелтор почему-то всем представлялся «дядей», хотя по возрасту едва дотягивал до тридцати. «Зовите меня просто дядя Глюк», – говорил он. А когда видел недоумение на лицах, добавлял: «Я из тех, из немцев… из Узбекистана». После такого исчерпывающего объяснения наверняка ни у кого вопросов не оставалось, но удивление с лиц не сходило.
Двухэтажный ресторан «Наутилус», полный движения, яркого света и громкой музыки, казалось, свисал с обрыва. Сидящие на террасе наслаждались освежающим дыханием моря. Альберт не слушал безостановочную болтовню дяди Глюка, а с интересом рассматривал интерьер ресторана, спешащих официантов и нарядных посетителей.
– Нравится? – прокричал риелтор.
– Да! – взгляд Альберта выхватил из танцующей толпы девушку, чьи движения гипнотизировали. – Какая красотка!
– Эта, в красном? Она, знаешь, ведьма! Правда, хорошая. Исцеляет и предвидит будущее через сны…
– Сны? – прервал бесконечный поток информации Альберт.
– Никто не знает толком… Официант! Эй! – риелтор окликнул проворного парнишку с подносом, на котором возвышалась беспорядочная гора грязной посуды. – Эй! Повтори! – официант кивнул и затерялся в толпе, а дядя Глюк продолжал: – Одни рассказывают, что мертвецы к ней приходят, другие – про какую-то астральную связь. Почему интересуешься?
– Дело в том, что раньше я видел красочные сновидения. В них узнавал то, о чем в реальной жизни никто не имел представления. Летал, владел разными языками, находился вне времени и пространства, – Альберт отхлебнул пива. – Меня никогда не увлекала фантастика. Откуда появились эти миры безграничных возможностей?
– Хм, – хрюкнул риелтор, – почему в прошедшем времени говоришь?
Усиливался ветер, официанты поспешили закрыть окна.
Глава 3. Люди-манекены
Альберт прекрасно помнил то время, когда лишился единственной отрады – сновидений.
Ему едва исполнилось восемнадцать.
Серыми московскими буднями он раздраженно отпихивал прохожих в час пик, хамил многочисленным приезжим, торгующим около метро всякой ерундой. В его представлении люди отличались от предметов только тем, что могли самостоятельно передвигаться и говорить. Не более того. Ничто не представляло ценности. Ничто не радовало. Он страдал, не понимая причины. Злость его пожирала.
Отчий дом покинул сразу, как получил паспорт. Под молчаливые вздохи матери и отцовское: «Не хрен на шее сидеть здоровому лбу!» – кинул пару вещей в старый брезентовый рюкзак и уехал на все лето грузить уголь. Больше не вернулся. Жил в сторожке, охраняя автостоянку. Поступил в институт, получил комнату в общежитии и скромную стипендию.
Каждый день походил на предыдущий. В монотонности и беспросветности он не оставлял надежд разгадать сны, которые когда-то видел, и вновь испытать блаженство иных миров. Как-то, задумавшись, ехал в вагоне метро в центральную библиотеку. В плеере надрывалась группа Ария: «Безумец, беглец! Дороги нет! Ты видишь неверный свет!»
Рядом присел странный человек. Беспорядочные пряди седых волос почти полностью закрывали лицо. Блестящие черные глаза, не моргая, смотрели в упор. Он положил Альберту руку на плечо, выдернул из уха наушник и быстро прошептал:
– Сохрани это, слышишь? Сохрани! Найди гармонию! Только так ты сможешь продолжить свой поиск. Потеряй эту жизнь, чтобы обрести новую!
Ярость сковала разум, сжатый кулак был готов пройтись по лохматой физиономии. Но эти странные слова зависли парящей птицей в голове. Бродяга увидел в нем то, о чем тот не подозревал. Озлобленность испарилась. Приятная легкость наполнила грудь. В то же время Альберта передернуло от жуткой фразы о потери жизни, смысл которой оставался непонятным.
Он смутно помнил последующие дни. Иногда его озаряло: «Он прав! Тайный мир снов так же важен, как и сама жизнь! Я должен продолжить поиск и вернуть сновидения!» Иногда одолевали сомнения: «Идиотизм! Почему я продолжаю думать о фразах какого-то бомжа? Гармония – это какие-то эзотерические выдумки». Тем не менее он часто вспоминал ту легкость от слов странника, даже радость, соизмеримую с той, что он испытывал, только летая во снах. Что же это было, если не состояние гармонии? Приоткрывалась завеса непознанного, пугающего и манящего, толкающего на размышления и заставляющего сомневаться в том, кто всегда прав априори, – в самом себе.
День за днем он проводил в библиотеке, размышляя. Именно тогда сделал маленький робкий шаг, важный для самопознания и достижения гармонии. Он наконец выявил причину страдания – озлобленность и жестокое отношение к другим, как ни странно. Открытие удивляло и поражало. Альберт оглянулся. Посмотрел внимательно на склонившихся над пыльной бумагой книжных червей. Что-то изменилось. Бездушные марионетки ожили. Перед ним сидели такие же люди, как он, заинтересованные в поиске знаний. Потрепанный старик через мутные стеклышки кривых очков рассматривал древние карты. Бледная девушка с длинной косой, поглядывая на страницы пухлых книг, быстро записывала что-то в тетрадь. Выглаженный мужчина, прищурившись, вглядывался в газетные столбики.
Вот как это работает! Стоило осмыслить малую частицу внутри, как мир вокруг преобразился.
Следующие десять лет Альберт посвятил поиску гармонии. Сначала было неимоверно сложно. Искал, читал, анализировал… Снова искал… Сотни раз начинал и бросал. Но ежедневные труды не заставили ждать. В нем поселилось умиротворение. Устроился на великолепную работу, которая позволяла ему путешествовать по миру. Но вскоре восторженная новизна сменилась рутиной, чередой гостиничных номеров и «одноразовых» девушек.
Он возвращался в те страны и города, которые когда-то восхищали, но ничего не чувствовал. Однажды ночью брел по старым пражским улочкам. Бессонница гнала прочь от отеля. Гостеприимные кафе и рестораны до утра угощали многочисленных туристов. За спиной из общего гула четко донеслось: «Отказался от снов и поиска». Альберт вздрогнул и обернулся. Никого не было поблизости. Пьяная молодежь пыталась штурмовать забор старого еврейского кладбища. Моментально прибежали охранники и усмирили бунтарей. Свидетели толкались, снимая происходящее на фотоаппараты. Как вспышкой осенило вдруг – чтобы приобрести ту жизнь, которой Альберт бредил когда-то, необходимо отказаться от всего, что есть сейчас… Но отказаться невозможно! Чем больше имеешь, тем сильнее связан.
«Что, если мне суждено пройти другой путь, а я так и не узнаю об этом? Что, если я должен сделать что-то, чего так и не сделаю? Каково мое предназначение?»
Альберта выбросило из общего жизненного потока. Со стороны он удивленно разглядывал происходящее, которое напоминало театр. Вокруг – актеры, точнее, зомби, следующие какому-то слепому указу жить именно так. Большинство людей прозябают, не думая и не задавая вопросы. Как выбраться из замкнутого круга? Гармония оказалась совсем не гармоничной. Жизнь, внешне благополучная, не приносила радости. Долгие месяцы его терзала идея о необходимости что-то менять. Но что и как – не понимал… Вскоре жизнь преподала урок.
Тридцать пятый день рождения Альберт встретил прикованным к больничной койке. Да, вот так в один момент он из крепкого здорового мужчины превратился в нечто обездвиженное и беспомощное. Одиноко лежал, уставившись в окно, обколотый лекарствами настолько, что даже мысли посещали редко, но, несмотря на это, малейшее движение кончиком пальца вызывало нестерпимую боль, словно разряд тока пробивал все тело.
Вечерами двор госпиталя оживал. Через большое окно было видно, как друзья и родные спешили навестить больных. У него не было ни семьи, ни детей, ни друзей. Слезы стыдливо сбегали из глаз и таяли в подушке. Убивать себя на работе, чтобы потом комфортно болеть? Лежать в палате с телевизором, холодильником и душевой, которыми все равно невозможно воспользоваться? Нет, определенно надо что-то менять!
Утром нейрохирург вынес приговор:
– Оперировать однозначно! Прогнозировать исход не берусь, возможно, вам придется научиться пользоваться этим, – он похлопал по спинке инвалидного кресла. – Не торопитесь с ответом. У нас есть пара недель, пока пройдет острый период. В вашем случае восстановиться полностью консервативно, скорее всего, не удастся. Грыжа критично сдавливает спинной мозг.
Врач вышел. Пожилая медсестра наклонилась к Альберту и прошептала:
– Вера поможет…
– Кто? – не понял Альберт.
– Вы верите?
– Кому?
Медсестра распрямилась и уже в голос произнесла:
– Да не кому, а в кого или хотя бы во что-то… – она придвинула стул к кровати и, вздохнув, села. – Был тут случай…
Жил один мужчина, которому всегда светила «путеводная звезда». По крайней мере, он так думал. Подняв глаза к небу, всегда видел яркий свет, но больше никто не обращал внимания. Поэтому мужчина решил, что она светила исключительно для него.
Когда было грустно, обращался к ней, и становилось легче. Советовался с ней и в конце концов всегда находил решение проблем.
Он был счастлив, что у него есть «путеводная звезда», которая ведет по жизни и помогает справляться с трудностями.
Так он прожил до шестидесяти лет, когда серьезно заболел и попал в больницу. Он лежал в палате и смотрел через окно на небо. Когда стемнело, увидел свет. Это была его звезда.
– Как хорошо, что ты со мной! Верю, ты поможешь преодолеть и это испытание! Теперь чувствую, что силен!
– С кем ты разговариваешь? – поинтересовался сосед по палате.
– Видишь ту звезду на небе, что сияет ярче других? Это моя «путеводная звезда», она мне всегда помогает.
– Это не звезда, это спутник! Когда-то я запустил несколько таких! А теперь вот здесь, никому не нужный.
Наш герой упал духом. Все, во что он верил всю жизнь, оказалось бездушной машиной, светившей холодным светом с земной орбиты. Все кончено! Теперь нет у него «путеводной звезды», нет спасителя и помощника, нет пути…
С этими мыслями он вскоре умер.
Медсестра тяжело поднялась со стула:
– Кто знает, с верой он, возможно, прожил бы еще не один десяток лет, преодолевая различные жизненные трудности и благодаря свою «путеводную звезду». Вера помогала ему поверить в себя и не упасть духом. Неважно, во что мы верим, если это помогает нам выбрать путь и следовать ему.
– Я больше склонен верить в Бога, чем в звезды…
Альберт поймал жалостливый взгляд медсестры. Ну уж нет! На Бога надейся, а сам не плошай, как говорится…
Несмотря на замутненность сознания от сильных обезболивающих, он решил разработать стратегию по самовытаскиванию из сложившейся ситуации. Превозмогая боль, начал делать зарядку. Прямо в кровати. Следующая задача – добраться до туалета. После нескольких неудачных попыток он все же сел. Сердце бешено колотилось, стены прыгали. Спустил ноги на танцующий пол. Разряд тока.
Очнулся, когда двое санитаров его грузили в кровать. Медсестра, охая, металась по палате. Как увидела, что Альберт открыл глаза и застонал, защебетала:
– Миленький, потерпите! Сейчас я вам сделаю укольчик!
– Не надо, я в порядке! – слабо запротестовал он.
– Тогда пластырь вам обновлю!
– Какой пластырь?
– Как какой? На шее, сзади!
– Зачем?
– Как зачем? Это же наркотический анальгетик! Сразу полегчает!
– Нет! Отмените его совсем! Мне уже гораздо лучше!
– Вы уверены?
– Да! Уверен! Никаких больше наркотиков! Пожалуйста!
– Хорошо, но если заболит – зовите! Поставлю!
– Спасибо!
– И, если что нужно, не вставайте сами! Я помогу!
– Ладно. Спасибо!
На следующий день Альберт заверил врача в прекрасном самочувствии и попросил отменить медикаменты. Шаг за шагом, опираясь на стены, улиткой передвигался по больнице. Утром, днем и вечером делал зарядку. Даже боль не выдержала такого напора и сдалась. Вскоре, отказавшись от операции, покинул госпиталь.
Работать в полной мере не мог. Немели руки, периодически отказывали ноги. После каждой командировки приходилось неделю отлеживаться. Альберт точно решил, что пришло время полностью оставить эту жизнь. И начать все заново.
Сновидения вернулись. Более красочные, более реальные. Но уже не легкие и безмятежные, а жесткие и напряженные, полные странных загадок. Один тревожный сон с бегущим мальчиком повторялся чаще других. Что за мальчик? Куда он бежал? Или от кого?
Глава 4. Матрешка
Вечер в Наутилусе был в самом разгаре. Посетители ели, пили, громко разговаривали, смеялись, танцевали… Около уборных собралась толпа. Девушка в красном заняла очередь за пожилой дамой в вечернем кружевном платье и широкополой шляпе.
Альберт поднялся:
– Прошу прощения, мне надо отойти.
– Хорошая идея! Но мне пока рано! – ответил раскрасневшийся от выпитого спиртного дядя Глюк.
Альберт подошел к женщинам.
– Добрый вечер!
– Добрый вечер! – ответили они вместе.
– Я – Альберт.
– Нинель Давидовна, – протянула руку, увешанную бижутерией, пожилая дама и кокетливо улыбнулась, обнажая вставные зубы. Гигантская грудь заколыхалась. Казалось, она сейчас выпадет из глубокого декольте. – Приглашаю вас присоединиться к моему скромному обществу. Я сижу за тем столиком, – палец с наиболее громоздким перстнем указал направление.
Дверь туалета открылась, и выбежала девочка.
– Я вас буду ждать! – произнесла загадочно Нинель Давидовна и исчезла в уборной.
Альберт напряженно взглянул на девушку в красном. Старательно пытаясь скрыть улыбку, она отвела взгляд.
– Как вас зовут? – спросил Альберт.
– Как вам будет угодно! – приветливо ответила она.
– У вас нет имени?
– Кому-то приятно меня видеть птицей, кому-то – рыбой. Как вам нравится, так и называйте! – улыбнулась она.
– Странно…
– Не важно, как вас называют, важно, кто вы есть на самом деле. Мое имя ни о чем не скажет, лишь затеряется в глубине памяти, так зачем оно вам? Вы пришли поговорить об именах?
– Нет, хочу спросить о снах…
– О моих снах? – удивилась она.
– Нет, о своих. Приятель сказал, что вы умеете толковать сновидения.
– Значение ваших снов подвластно только вам.
– Но я не могу разобраться, мне нужен помощник!
– Можете! Разберитесь в себе, найдите свой путь, смысл… Возможно, наставника…
– Дайте хотя бы совет…
– Хотите искренний совет?
– Да!
– Хорошо. Вот совет: не спрашивайте ни у кого совета. Выслушивайте чужие мнения, но единственно правильное решение найдете вы сами.
Вышла Нинель Давидовна. Шляпа, слегка сместившаяся на бок, открыла забытую бигуди в жидких выцветших волосах.
– Не забудьте, вы мне обещали, – нараспев кокетливо произнесла она и медленно поплыла к столику.
– Но… – начал было сопротивляться Альберт.
– Ее прозвали «Матрешка». Не за колорит, конечно. И не за способность давать жизнь. Совсем наоборот. Но на самом деле она несчастная, одинокая женщина. Составьте компанию даме! – промолвила девушка без имени и упорхнула в уборную.
Нинель Давидовна замедлила шаг и оглянулась:
– Я угощаю! Все, что пожелаете! – прокричала она так, что проходивший официант присвистнул.
За официантом, покачиваясь, семенил дядя Глюк, требуя «немедленно повторить». Альберт, недолго думая, забрал свою кружку с остатками пива и направился к Матрешке.
На маленьком столике, покрытом белоснежной скатертью, пустели четыре бокала. В ведерке со льдом томилось шампанское.
– Не оглядывайтесь, никого больше нет. Я была одна, теперь нас двое! – радостно сообщила Нинель. – Я так люблю праздники!
– Для кого все эти бокалы?
– Для нас! Вы что, не знаете? Различные спиртные напитки пьют из разных фужеров, – по-детски удивилась она.
– Знаю. Но я, можно сказать, непьющий… Одного пива за вечер мне вполне достаточно.
– Не переживайте! Сейчас угощу вкусняшкой! – произнесла театрально женщина и подняла с пола на колени бесформенную огромную сумку. Забытая в волосах бигуди задрожала, намереваясь упасть.
Альберт усмехнулся.
– Ой, как вам весело! Поделитесь настроением! – усиленно копаясь в недрах саквояжа, воскликнула она. Через мгновение выудила измятую пластиковую бутылку, наполненную бордовой жидкостью. – Это домашнее вино. Соседи делают. Вы непременно должны попробовать! – она открутила крышку. На горлышке густым пятном рдел след от помады.
Она выхватила из рук Альберта пивной бокал и плеснула темное содержимое.
– Знаете, мне сегодня что-то грустно с самого утра. Работала над книгой моей дочери, которая давно погибла. Нахлынули воспоминания.
– Соболезную.
– Чтобы успокоиться, пошла на пляж. Погода была великолепной, на море – полный штиль. А горе мое до сих пор безутешное. Смотрела я на морскую гладь, по щекам катились слезы. И вдруг, вы представляете, выносят из моря парня… Не спасли… Умер… Такой молодой… Не понимаю, как при такой спокойной воде можно утонуть… Почему вы не пьете?
У Альберта пересохло в горле, и он машинально сделал глоток. Вино сразу же попросилось назад, но он настойчиво удержал его внутри.
– Вот, закусите! – протянула женщина конфету в ярком фантике.
Конфета оказалась крепче вина, так как была наполнена ромом.
– Хорошо, правда? – улыбнулась она. – Знаете, у меня такая прекрасная жизнь! Я много путешествую, люди со всего света приглашают! Я очень известная! – допивая содержимое мятой бутылки прямо из горлышка, встряхнула она головой. Шляпа съехала на затылок, а бигуди упала на грудь и скатилась на стол. Нинель Давидовна, не замечая этого, продолжала:
– А когда-то, можете представить, я была обычной домохозяйкой при муже с тремя детьми. Ох, и доставало это меня! Обслуживай всех, неблагодарных! Да еще права качать начинают! Старший-то в семнадцать лет объявил: «Художником стану, вы мне не указ!» Обнаглел совсем! А деньги кто зарабатывать будет? Выгнала из дому. Приползал пару раз с поджатым хвостом: жить негде, есть нечего. Ничего! Через несколько месяцев на стройку пошел. Потом смотрю, что-то еда исчезает. Мелкий ворует! Носит старшему! Предатель! Ну, я его быстро пинком под зад! Долго от них ни слуху, ни духу не было. Зажили спокойно. Дочка – умница: училась хорошо, родителей уважала. Муж возвращался поздно, молча проглатывал ужин, пялясь в газету. Как-то заявляется милиция домой: «Пройдемте для опознания. Ночью на кольцевой дороге ваших сыновей фура сбила». Ольга, дочь глупая, обрыдалась. А что рыдать-то? Так им и надо! Это их наказание!
– А супруг как перенес утрату?
– Читая газету. Ему все по фигу! Умер от инфаркта скоро. Потом Ольга чудить начала. Из такой хорошей девочки в такую дрянь превратилась! Еще наглость имела притащить подружку и заявить мне в лицо, что они любят друг друга! Представляете? Позорище! Схватила я швабру и давай их лупить что сил было! Выгнала. Сволочи они все! Так с матерью обойтись!
– Она тоже погибла?
– Да, в авиакатастрофе.
Альберт почувствовал, как его голову медленно сжимает нестерпимая боль. Шепот пчелиным роем жужжал откуда-то сверху: «Вы не будете наказаны за свой гнев, вы будете наказаны своим гневом».
– После ее смерти сохранилось много неопубликованных рукописей, я их теперь издаю под своим именем. Хоть какой-то толк.
– Значит, вы остались абсолютно одна?
– Почему же? У меня много друзей! Хотя их становится все меньше. Через год после утраты дочери умерла близкая подруга, затем заболела раком другая. В общем, за последние лет десять старых друзей не осталось. Зато появилось много новых, правда, у каждого свои дела. И у меня много дел. Поэтому сегодня пришла одна. Очень рада нашему знакомству! Надеюсь, мы подружимся! – хищно сверкнула выцветшими глазами Матрешка.
По коже пробежал мороз. Похолодели руки. Альберт хотел бежать, но не мог пошевелиться… Выручил дядя Глюк, еле стоявший на ногах:
– Вот ты где! А я обыскался!
– Извините, мой приятель перебрал я должен отвезти его домой, – нашелся Альберт, подхватил бурно возражающего риелтора и потащил его подальше от ресторана.
Дядя Глюк фонтанировал красноречием, широко жестикулируя:
– Мы пьем вино из красивых фу-фужеров, а ведь это не совсем… совсем не важно! Важно сы-дыр… со-дыр… со-дер-одер-жимое! А посуда не только не улуч-шает вкус, но и сры-скрывает истину! Так что нас-ла-лаждайтесь с-своей выпивкой! Ура!
* * *Утром Альберт проснулся разбитым. Две недели пролежал с высокой температурой. В спутанном сознании возникал образ Матрешки с ледяным взглядом. Она медленно поднимала руку и указывала на него пальцем. Эхом звучал ее голос: «Так ему и надо…»