Церковная архитектура и изобразительное искусство. Учебник

Рекомендовано Ученым советом СФИ

Рецензенты:

О. С. ПОПОВА, доктор искусствоведения, профессор кафедры всеобщей истории искусства исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова

ИГУМЕН АЛЕКСАНДР (ФЕДОРОВ), кандидат богословия, кандидат архитектуры, профессор Санкт-Петербургской православной духовной академии, доцент кафедры истории архитектуры Академии художеств

Предисловие

Там, где отношение к Богу понимается серьезно, оно выражается в культе… преобладающее число всех значительных художественных созданий мировой истории представляет собой культовые сооружения и культовые образы.

В современном мире поток прагматической информации заметно возрастает. Однако это в основном количественный прирост. К тому же он достается дорогой ценой, поскольку находящаяся на противоположном «полюсе» духовно-эмоциональная сфера жизни, наоборот, сужается и отодвигается на второй план. В контексте урбанистической культуры понятие «прекрасного», которое Платон определял как «сущность»2, вообще снимается нарочитым смешением самых противоречивых форм – художественных и нехудожественных, духовных и бездуховных – в культуре постмодерна. Чрезвычайно важным поэтому является приобщение обычного человека, а не только будущего профессионала в этой сфере, к подлинно прекрасным образцам мирового искусства. Для этого нужно, с одной стороны, не свести восприятие прекрасного к субъективным эмоциям, а с другой – не превратить его в еще один поток информации.

Сделать это сейчас труднее, чем когда-либо. На смену эпохе «кризиса искусства», о котором ярко писал в 1918 г. Н. А. Бердяев3, пришла эпоха «конца искусства» или даже «смерти искусства». Исследователи, употребляющие этот термин, утверждают, что теперь «…роль искусства в нашем обществе в его традиционных проявлениях непонятна, а его дальнейший курс непредсказуем»4.

Однако, начиная с эпохи «кризиса искусства» и до сегодняшнего дня, происходит существенный в сравнении с предыдущими веками рост интереса к памятникам храмового искусства, особенно к христианским иконам и храмам. Становится все более ясным, что сама возможность получения эстетического наслаждения от собора Парижской Богоматери или «Троицы» прп. Андрея Рублева обусловлена в первую очередь их духовным и церковным содержанием. Христос сказал о Своих учениках: «…если они умолкнут, то камни возопиют» (Лк 19:40). Действительно, сейчас все больше и больше слышен голос церковных «камней».

То, что произведения храмового искусства, прямо связанные с верой в Бога и поклонением Ему, оказались наиболее востребованными в современном секулярном мире, – не случайно. Именно в них с наибольшей яркостью и последовательностью выражено откровение Бога о Себе Самом, о сотворенном Им мире и его венце – человеке, о том, что все творение изначально было не только «хорошо весьма» (Быт 1:31), но и «прекрасно весьма»5 и что эта красота, несмотря на страшные последствия грехопадения, не утрачена навсегда.

По мере изживания схематизма и идеологических клише в изучении церковного искусства светский и церковный подходы к нему сближаются. Это способствует преодолению существующего греховного разделения между светским и духовным в человеке и обществе. «Светское, – пишет свящ. Георгий Кочетков, – прежде всего, не всегда и не во всем мирское.» – т. е. принадлежащее исключительно «миру сему». «…Светское может иметь и иные, более духовные и высшие основания». Без светской культуры, по его мнению, «…даже ученый монашеско-аскетический духовный мир как бы страдает и может редуцироваться, так же как без духовной культуры страдает и редуцируется светский мир»6. Поэтому представляется ошибочным категоричное противопоставление средневекового церковного искусства и искусства ренессансного (а фактически – всего послесредневекового искусства), когда последнее отождествляется исключительно со светским мировоззрением и наделяется антицерковным содержанием, как это имело место, например, у о. Павла Флоренского7.

Снятие идеологических барьеров после изменения политической системы в России в начале 1990-х гг. позволяет, в отличие от многих предшествующих десятилетий, объективно и всесторонне рассматривать произведения церковного искусства. Для этого недостаточно изучения их только по сюжетам и символике. Необходимо целостное, одновременно духовное и художественное их восприятие. Но его невозможно обрести по отдельным, чаще всего случайным, книгам, лекциям и экскурсиям. Недостаточно будет даже изучения средневекового искусства в русле истории мирового искусства, если церковное рассматривать, как это иногда было раньше, формально-стилистически, не выделяя его из мирового, нивелируя специфику богослужебного назначения храмовых зданий, икон и фресок, утвари и одежды.

Изменение этой ситуации не может произойти иначе как через последовательное и постоянное просвещение, в частности, через специальный учебный курс, предполагающий знакомство студентов с «синтезом искусств» в христианском храме. Соединение различных видов искусства в богослужении наиболее органично, поскольку идет из самой глубокой древности. Именно тогда «зарождается нерасчлененное целое, которое таит в себе зародыш всех позднейших видов искусства»8.

Основой для создания этого курса в Свято-Филаретовском институте послужил предмет «Церковная археология», непосредственно связанный с почти пятивековой традицией изучения христианских древностей, среди которых главное место занимали памятники искусства. Сейчас этот предмет называется «Церковная архитектура и изобразительное искусство», поскольку словосочетание «церковная археология» для современного человека звучит архаично и к тому же допускает неоднозначные толкования 9. Традиционные произведения церковного искусства нередко представляются чем-то «ископаемым», связанным исключительно с глубокой древностью и далеким от жизни. Это, к сожалению, отчасти верно, поскольку сейчас в церкви и обществе процветает далекий от подлинного почитания святынь эстетизированный культ старины.

Преподобномученица Мария (Скобцова) иронически называла его «археологизмом»10, а выдающийся религиозный философ Владимир Соловьев даже считал такой культ одной из уловок Антихриста 11.

Но обращение к искусству прошедших времен само по себе не есть движение назад. Как писал известный историк искусства В. Н. Прокофьев: «Даже то, что кажется умершим, может с течением времени возродиться из забвения и обнаружить прежде невиданную актуальность»12. Так происходит и сейчас. Но чтобы церковное искусство смогло укрепить свои изначальные связи с богослужением и достойно противостать распространению техно- и антикультуры, болезням стилизации и модернизма, посредственности и обыденности в искусстве13, потребуется многое. Прежде всего, необходимо глубоко войти в творческое наследие древних богословов, архитекторов, иконописцев, создателей церковной одежды и утвари, а также в труд современных церковных и светских ученых: историков искусства, археологов и т. д. Не случайно писатель, драматург и философ XVIII века Генрих фон Клейст призывал вновь вкусить от древа познания в конце мировой истории, на этот раз – «чтобы обрести невинность»14.

1 Зедльмайр Г. Искусство и истина: Теория и метод истории искусства. СПб.: Аксиома, 2000. С. 121.

2 Платон. Собр. соч.: В 4 т. Т. 1. М.: Мысль, 1990. С. 413.

3 Бердяев Н. А. Кризис искусства. М.: Интерпринт, 1990. 48 с.

4 Belting H. The End of the History of Art? Chicago; London: University of Chicago, 1987. P. XI.

5 Аверинцев С. С. Предварительные заметки к изучению средневековой эстетики // Древнерусское искусство: Зарубежные связи. М.: Наука, 1975. С. 372.

6 Кочетков Георгий, свящ. Преодоление раскола между светским и духовным в человеке и обществе // Он же. Церковь и мир: Сборник статей. М.: Православное просветительско-благотворительное братство «Сретение», 2004. С. 13, 14, 16.

7 Флоренский Павел, свящ. Обратная перспектива // Он же. Собр. соч.: В 4 т. / Под общ. ред. Н. А. Струве. Т. 1: Статьи по искусству. Paris: YMCA-Press, 1985. С. 134–135.

8 Мелик-Пашаев А. А. Опыт приобщения подростков к художественной культуре // Искусство в школе. 1992. № 1. С. 32.

9 Беляев Л. А., Чернецов А. В. Русские церковные древности: Археология христианских древностей средневековой Руси. М.: Фонд археологии, 1996. С. 4.

10 «…Эстетический тип благочестия стал почти подавляющим и определяющим собою очень многое. <…> Эстетизм всегда связан с некоторым культом старины, с некоторым археологизмом» (Мария (Скобцова), мон. Типы религиозной жизни. М.: СФИ, 2009. С. 32; др. изд.: Вестник РХД. 1997. № 176. С. 21).

11 См. слова Антихриста: «Любезные братья!.для которых всего дороже в христианстве его священное предание, старые символы, старые песни и молитвы, иконы и чин богослужения. <…>.Сегодня подписан мною устав и назначены богатые средства Всемирному музею христианской археологии в. Константинополе с целью собирания, изучения и хранения всяких памятников церковной древности, преимущественно восточной.» (Соловьев В. С. Три разговора. // Он же. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1990. С. 752–753).

12 Прокофьев В. Н. Художественная критика, история искусства, теория общего художественного процесса: их специфика и проблема взаимодействия в пределах искусствоведения // Советское искусствознание, 77. 1978. Вып. 2. С. 250.

13 Седакова О. А. Морализм искусства, или О зле посредственности // Наше положение: Образ настоящего. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2000. С. 54–66.

14 Клейст Г. О театре марионеток // Памятники мировой эстетической мысли: В 5 т. Т. 3. М., 1967. С. 323.

Раздел I

Общее содержание курса

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.