Хорошие девочки тоже лгут

Karen M. McManus

Such Charming Liars

© Karen M. McManus, 2024

Школа перевода В. Баканова, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Глава 1

Кэт

– Юная леди желает взглянуть на варианты с жемчугом?

– С удовольствием, – киваю я.

Сейчас мой голос звучит иначе, чем обычно. «С элитным налетом», как выражается Джем, за которым должно угадываться детство, проведенное в британской школе-интернате, и последующий переезд через океан, в Новую Англию, почти полностью – и все же не до конца – избавивший меня от акцента. Конечно, вряд ли, сказав всего два слова, я сумела дать ему все это понять, но мужчина мило улыбается из-за витрины.

– Шестнадцать лет – важный возраст, – замечает он.

Согласна на все сто. Именно поэтому свой день рождения я провела у подруги Ханны – в горячей ванне с Ником Шериданом и бутылочкой текилы. Впрочем, сейчас не время делиться воспоминаниями.

– Особенный день для моей любимой малышки, – заявляет Джем, и я лишь скромно улыбаюсь в ответ.

Ее акцент безупречен, словно у какого-нибудь диктора с «Би-би-си», а внешний вид… Так могла бы выглядеть современная версия бабушки из сериала «Аббатство Даунтон». Когда Джем сегодня заехала за мной, я едва ее узнала и всю дорогу до «Пруденшл-Центра» в Бэк-Бэй не могла оторвать взгляда от ее нового образа – серебристого шиньона, скрывшего жесткие серо-стальные волосы, элегантного синего костюма, вполне уместного даже на королевской свадьбе, и волшебного макияжа, смягчившего черты морщинистого лица.

Глядя в зеркало за витриной, я едва ли узнаю и саму себя – блондинку с волосами теплого оттенка, в юбке с блузкой, которые смотрятся недешево, хотя на деле вряд ли дорого стоят. Образ дополняют очки в черепаховой оправе, настолько милые, что я, несмотря на отсутствие проблем со зрением, могла бы носить их постоянно. Сейчас мы с Джем изображаем из себя людей, способных просто забрести в «Беннингтон энд Мэйн» и в честь дня рождения купить какое-нибудь дорогое украшение. И продавец, надо сказать, ведется.

– Как вам это? – спрашивает он, доставая изящное кольцо из розового золота с единственной серой жемчужиной. Что-то подобное как раз купила бы внучке состоятельная, потакающая ей во всем бабушка, и Джем – пусть даже к ней неприменимы все эти эпитеты – царственно одобрительно кивает.

– Примерь, Софи.

Надев кольцо на правый указательный палец, я вытягиваю руку, любуясь его почти неуловимым блеском. Не мой стиль, но для Софи Хикс-Хартвелл подошло бы идеально. Это имя под стать моему новому образу и звучит слегка напыщенно. Но выбрала я его не только поэтому. Так звали девушку, чей взломанный аккаунт в «Инстаграме»[1] оказался замешан в запутанной истории с настоящим преступлением, которую я недавно смотрела в своем любимом подкасте. Маленькая шутка, смысл которой не уловила даже Джем.

– Какая прелесть! – восклицаю я. – Как тебе, ба?

– Очень мило. – Джем рассматривает украшение поверх бифокальных очков. – Только слегка мелковато.

Тонкий намек продавцу-консультанту с именем «Бернард» на бейдже показать нам более солидные кольца. Джем скользит по ним взглядом. Ее глаза, словно две камеры, фиксируют мельчайшие детали роскошных украшений, сохраняя их в памяти для дальнейшего использования. Пусть Джем уже за семьдесят, память у нее в тысячу раз лучше моей. Фотографическая, как выражается мама.

– Может, посмотрим что-нибудь с бриллиантами? – предлагает она.

С языка так и рвется «Еще бы!», но я сейчас не Кэт. Софи выражается иначе.

– Правда? Можно? – глупо улыбаюсь я.

Бернард достает еще один планшет.

– Похоже, бабушка решила вас побаловать. – В его глазах уже светится предвкушение крупной премии, которую он получит за такую продажу.

А у меня внутри что-то виновато екает. Когда Джем предложила прогуляться сюда, я с восторгом ухватилась за эту идею, ведь «Беннингтон энд Мэйн» – истинный кошмар для розничных торговцев. Некий наглый криптомиллиардер приобрел этот некогда бывший семейным магазинчик и превратил его в подражателя «Тиффани». Новый генеральный директор нанял начинающего дизайнера, чтобы обновить «консервативный» стиль компании, а после, едва разработанные ею изделия стали пользоваться успехом, взял и ее уволил.

Проще говоря, «Беннингтон энд Мэйн» – идеальная мишень для новейшего бизнеса Джем: продажи почти точных подделок шикарных ювелирных украшений, созданных из серебра и фианитов. В результате клиенты получают приглянувшуюся вещь по приемлемым ценам, а сомнительная компания теряет выручку. Таким образом выигрывают все стороны, ну, не считая криптоприятеля. Он-то, ясно, в пролете.

Но Бернард здесь ни при чем. Мы просто впустую тратим его время, пока Джем изучает новейшие образцы «Беннингтон энд Мэйн», откладывая в памяти мельчайшие детали, которые нельзя разглядеть на веб-сайте.

– Как изящно, – бормочет она, беря в руки кольцо с бриллиантовой виноградной лозой, сработанной настолько идеально, что она похожа на скульптурное изваяние на пальце.

Из наших поисков в интернете я знаю, что это колечко стоит больше двадцати тысяч долларов, так что даже Софи оно не по карману.

И все же, не в силах сдержаться, я наклоняюсь ближе, представляя, каково было бы владеть чем-то таким прекрасным. Махать подруге или проводить пальцем по экрану телефона, пока оно небрежно поблескивает на руке. Несмотря на то что мне всего шестнадцать и в карманах гуляет ветер, за свою жизнь я повидала огромное количество изысканных украшений, однако это… нечто особенное.

– Но не для тебя, – с лукавой улыбкой добавляет Джем. И хотя она всего лишь играет роль, от этих слов саднит внутри. Порой мне кажется, что определение «не для тебя» относится почти ко всему, что обычно есть у девушек моего возраста. – Может, когда тебе исполнится двадцать один.

– Мы придержим его для вас, – шутит Бернард, и я чувствую себя еще большей дрянью.

Мне хочется убраться из этого магазина и, что еще важнее, скинуть с себя образ избалованной Софи. Наверняка Джем уже хватило времени все рассмотреть. Я пытаюсь поймать ее взгляд, однако она все еще изучает кольцо с лозой.

– Ба, у меня кружится голова. Я еще не обедала и… – Проведя рукой по виску, отхожу от витрины. – Давай что-нибудь перекусим?

– Позвольте, я принесу вам воды, – заботливо предлагает Бернард.

Он делает знак рукой, и в следующий миг еще один сотрудник в черном костюме вкладывает мне в руку миниатюрную бутылочку «Эвиан». Открутив крышку, я делаю глоток. И Джем наконец-то поворачивается в мою сторону, мгновенно превращаясь в воплощение заботливой бабушки.

– Конечно, Софи, детка. Мне следовало позаботиться об этом в первую очередь. Ты ведь почти не завтракаешь. Большое спасибо. – Повернувшись к Бернарду, она протягивает ему кольцо с виноградной лозой. – Вы нам очень помогли. Вернемся, как только перекусим.

– Конечно. Что-нибудь для вас отложить?

Само собой, мы выйдем из магазина и навсегда исчезнем из его жизни, но, желая смягчить удар, я говорю:

– Мне очень понравилось первое колечко. То, с жемчужиной. – Самое маленькое и дешевое.

– Прекрасный выбор, – любезно улыбается продавец. Стойкий парень. – Приятного аппетита.

В несвойственной Софи манере я одним глотком допиваю оставшуюся воду. Коллега Бернарда тут же забирает у меня пустую бутылочку и куда-то уносит. Мы с Джем по мягкому ковру направляемся к выходу.

– Хорошего дня, дамы, – с улыбкой кивает охранник, открывая для нас сверкающие серебряные двери.

– Вам тоже, – в унисон отзываемся мы, переступая порог.

Очутившись за дверями, в коридоре торгового центра, я облегченно выдыхаю. Не потому, что мы занимались чем-то недозволенным – хотя, строго говоря, так оно и было, или могло бы быть, если бы мы выбрали в качестве жертвы не настолько бесчестную компанию. Просто Джем впервые попросила меня ей помочь. Пусть Джем Хейз вовсе не моя бабушка, но ближе у меня никого нет. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы двенадцать лет назад мама не познакомилась с Джем, но не сомневаюсь, что веселья в ней было бы меньше.

Так что я хватаю Джем за руку, притягиваю к себе и мелодичным голоском Софи признаюсь:

– Люблю тебя, ба.

Я говорю совершенно искренне.

Иначе никак. Попытайся я признаться ей в своих чувствах в обычных обстоятельствах, «бесчувственная старая кошелка», как называет себя сама Джем, либо закатит глаза, либо просто меня обругает.

Джем тихо хихикает в ответ – совсем непохоже на ее обычный грубый хохот.

– И я тебя, малышка Софи.

Мы спускаемся по эскалатору, и, когда оказываемся вдали от толпы, она интересуется:

– Ты в самом деле голодная? Найдем какую-нибудь кафешку?

– Нет, не надо. – Представив, как Джем в элегантном костюме и жемчугах обедает в «Панда экспресс», я подавляю улыбку. – Потерплю до дома.

И все же Джем настаивает: ведет меня в кафе для гурманов, специализирующемся на кофе мокко, и, пока мы идем к выходу из центра, я потягиваю нежный бархатистый напиток.

Стоит чудесный солнечный июньский день, и настроение не портят даже начинающие болеть ноги – просто туфли Софи не предназначены для длительных прогулок, а Джем смогла найти место для парковки лишь в шести кварталах от торгового центра.

Все происходит внезапно. Мы почти добираемся до машины Джем. И вдруг я осознаю, что лечу на землю головой вперед, разбрызгивая во все стороны остатки мокко – по милости Джем, толкнувшей меня с невероятной силой. Впрочем, нет, она сама налетает на меня, поскольку возникший из ниоткуда парень толкает ее и выхватывает сумочку у нее из рук. Точнее, пытается – Джем мертвой хваткой вцепилась в один из ремешков.

Судорожно ловя ртом воздух, я с трудом умудряюсь сесть. Нещадно болят содранные о мостовую колени. Джем и незадачливый воришка все еще борются за сумочку – будто в замедленном темпе перетягивают канат. По крайней мере, так это воспринимается в моем потрясенном состоянии.

– Отпусти, старая сука, или я тебя выпотрошу, – рычит парень.

Сердце подскакивает к горлу. У него есть нож?

Собравшись с силами, я ухитряюсь сесть на корточки. В этот миг Джем выпускает сумочку – и тут же, растопырив руки с похожими на когти ногтями, вцепляется вору в лицо, метя прямо в глаза. Вскрикнув от удивления и боли, он падает на колени и роняет сумочку. Я подбираю ее и вскакиваю на ноги, однако пару секунд спустя Джем грубо вырывает сумочку у меня из рук, бьет ею парня по голове так, что тот летит на землю, и опять сует мне. Потом достает из кармана ключи и бросает в мою сторону.

– Кэт, будь добра, открой машину.

Я как-то ухитряюсь их поймать и неуверенно нажимаю на брелок. Тем временем Джем в смертоносных туфлях на каблуках с силой пинает лежащего парня в голову.

– Даже не вздумай подняться! – рычит она.

Как ни странно, он подчиняется. Хотя, наверное, ничего странного, ведь Джем сейчас одним своим видом наводит ужас.

Я ныряю на пассажирское сиденье и захлопываю за собой дверцу. Сердце бухает в груди так тяжело, что кажется, будто оно пропускает удары. Бесконечную минуту спустя Джем садится за руль. Стоит ей закрыть машину, я тут же нажимаю кнопку блокировки.

– Охренеть, – выдыхаю я и вытягиваю шею, ища позади нас признаки парня. – Неужели все это было взаправду?

– Не с той старушкой связался, идиот, – усмехается она, включает зажигание и, даже не потрудившись взглянуть через плечо, выруливает на улицу. Раздается громкий гудок. – Ты как? Колени в жутком состоянии.

– Все нормально.

Я достаю из бардачка пару бумажных салфеток, чтобы промокнуть кровь. Тонкая бумага тут же прилипает к ране и рвется, стоит за нее потянуть, добавляя еще больше хлопот. Несмотря на комок страха, до сих пор стоящий в горле, я стараюсь говорить спокойным тоном, подражая Джем.

– Из меня просто вышибло весь воздух. А ты как?

Джем – самая крепкая из всех знакомых мне женщин и не один десяток лет посещает занятия по самообороне, однако же с этим взрослым отморозком провозилась больше минуты.

– Завтра будет понятно, – пожимает она плечами. – Ему все равно досталось сильнее. Чертов засранец. Ты, кстати, кофе пролила.

Я опускаю взгляд на испорченную блузку и подавляю усмешку. Хочется сказать: «Туда ей и дорога», но вряд ли Джем разделяет мое мнение о том, насколько ужасен прилизанный наряд Софи.

– Эта никчемная сумочка не стоила такой борьбы, – замечаю я.

– Никчемная? – восклицает Джем с притворным негодованием. – Как тебе не стыдно! В ней все только самое нужное.

Сумочки Джем – предмет вечных шуток среди ее знакомых. Какую бы сумку она ни брала с собой – свою обычную женскую, через плечо, или этот увесистый старушечий саквояж, которого я прежде никогда не видела, – та всегда под завязку набита таким количеством хлама, что Джем даже при желании не упихнула бы туда кошелек. Она и не пытается и все самое важное носит в карманах.

– Тебе виднее, – слабо улыбаюсь я и откидываюсь на спинку сиденья. Адреналин постепенно иссякает, и на меня накатывает усталость.

– И, кстати, не могла же я пустить псу под хвост все твои старания.

– Мои – что? – переспрашиваю я.

– Сбоку посмотри, – ухмыляется Джем.

– Сбоку…

Я оглядываю салон машины и вдруг понимаю, что до сих пор держу на коленях ее сумку. Заметив слева открытый боковой карман, просовываю руку внутрь и натыкаюсь кончиками пальцев на небольшой твердый предмет – рельефный и в то же время чересчур гладкий. Еще даже не достав его, я вдруг понимаю, что это такое.

И миг спустя убеждаюсь в своей правоте. В руке появляется кольцо с бриллиантовой лозой из «Беннингтон энд Мэйн», сверкающее, словно звездная галактика в лучах полуденного солнца.

Глава 2

Кэт

За всю жизнь я лишь дважды видела маму по-настоящему рассерженной.

Первый раз четыре года назад, когда ее бывший – «это жалкое подобие мужчины Люк Руни», как она выразилась, – стал набиваться к ней в друзья на «Фейсбуке», хотя до этого восемь лет даже не давал о себе знать. Люк был первым, с кем мама после ухода от моего кошмарного отца завела отношения. И последним, поскольку их короткий и на редкость неудачный роман убедил ее, что она совершенно не умеет выбирать себе мужчин.

А второй раз – сейчас, на Джем.

– Куда и для чего ты потащила Кэт?

– Расслабься, Джейми, – отмахивается Джем, живое воплощение спокойствия. Хотя, судя по напрягшейся челюсти, ей не нравятся подобные допросы. Но маме, в числе немногих, это сойдет с рук. – Она отлично справилась.

Я не успеваю подавить улыбку, и Джейми одаривает меня убийственным взглядом.

– Сотри эту дурацкую ухмылку! – рявкает она и вновь поворачивается к Джем. – Ты издеваешься? Никаких «отлично». Моя дочь вообще не должна в этом участвовать. Ни за что!

Мама обводит рукой контору Джем, разделенную на две части. Переднюю занимает аккуратный небольшой офис с табличкой «Чистюля» на одной из обшитых деревянными панелями стен. Клининговой компанией Джем управляет уже пару десятилетий, хотя ее название и адрес часто меняются. Когда мне исполнилось четыре, мама начала работать здесь уборщицей и постепенно дослужилась до должности бухгалтера. Сейчас она учится на вечерних курсах и совсем скоро получит степень младшего специалиста по бухгалтерскому учету.

Но это лишь фасад. Есть здесь и задняя комната, где ведется бизнес другого рода. На длинных столах громоздятся роскошные сумочки, электроприборы и дизайнерская одежда, ну и, конечно, множество драгоценностей. Часть из них поддельные и созданы прямо здесь, а остальные попали сюда нелегально, ведь «Чистюля» со всеми вариациями – только прикрытие для наиболее прибыльного бизнеса Джем: кражи ювелирных изделий.

К слову сказать, ее настоящего имени я не знаю. Еще задолго до нашего знакомства все, особо не мудрствуя, звали ее просто Джем[2].

– Поосторожней, Джейми, – резко бросает Джем. – Благодаря «этому» у вас с Кэт есть на что жить.

Джейми делает глубокий вдох. Я всегда называла маму по имени. Она старше меня всего на восемнадцать лет, и большую часть детства я воспринимала ее скорее как сестру. Ну, или няню, которая старалась изо всех сил, но при этом считала мгновения до возвращения домой родителей.

– Ты права, Джем, – уже более спокойно говорит она и морщит нос, покрытый россыпью веснушек. Веснушки у меня от нее. От матери мне также достались темные волосы, которые Джейми сегодня собрала в беспорядочный пучок на макушке, а мне пришлось спрятать под светлым париком. Нас часто принимают за сестер, особенно когда она одевается в том же стиле, что и лет десять назад. Впрочем, знай Джейми, что ей придется схлестнуться с Джем, она предпочла бы что-то посолиднее поношенных легинсов и старой толстовки с капюшоном с изображением утконоса Перри[3]. – И я благодарна. Да, ты заботишься о Кэт. Просто я думала, что ситуация изменилась. Копии уже пользуются спросом и…

– И приносят малую толику того, что нам нужно, – перебивает Джем. – Ради бога, Джейми, ты ведь ведешь бухгалтерию! Сама знаешь, сколько мы тратим на материалы и все прочее. И еще к нам нанимаются новые девушки. Неужели я должна сказать, что для них здесь нет места? А если бы двенадцать лет назад в Вегасе я так же отказала тебе? Где бы ты сейчас была?

Я вцепляюсь в край стола, на котором сижу. Джейми отшатывается, как будто Джем только что дала ей пощечину. Тема Вегаса для мамы болезненная и постыдная. Джем почти никогда ее не затрагивает. И обычно хватает одного лишь напоминания, чтобы Джейми отступилась от любого спора.

Но не сейчас.

– Кэт уже шестнадцать, – перестав морщиться, заявляет она.

– И я вообще-то здесь, – машу я рукой. – Мне можно сказать?

По-видимому, нет, поскольку Джейми продолжает:

– Это недопустимо. Мы о таком не договаривались, и если бы…

– Слушай, Джейми, я поехала в «Беннингтон энд Мэйн» вовсе не за кольцом, – поясняет Джем. – Хотела лишь еще раз на него взглянуть и сравнить с копией, которая, кстати, получилась безупречной. Так уж вышло, что подделка оказалась у меня с собой, а Кэт вовремя отвлекла продавца… Знаю, ты ничего такого не планировала, – добавляет она, поднимая руку, чтобы пресечь мои возражения. – И все же так сложились обстоятельства. А я только воспользовалась ситуацией, как сделал бы на моем месте любой мало-мальски разумный деловой человек.

Джейми переводит взгляд с Джем на меня и обратно.

– Так уж вышло, что подделка оказалась у тебя с собой? – переспрашивает она.

– И?

– По чистой случайности? Без всяких планов?

– Я вроде так и сказала. – В голосе Джем отчетливо слышится прохлада.

Они не сводят друг с друга глаз, и сердце начинает биться чаще. В последнее время такие противостояния между Джейми и Джем случаются все чаще, и меня отчего-то охватывает необъяснимый страх. Я понимаю, к чему клонит мама. Мне самой время от времени снятся кошмары о том, как Джейми сажают за решетку, или мучают приступы вины и стыда из-за того, на какие средства она оплачивает нашу еду, квартиру и одежду.

Хотя не знаю, как бы в противном случае мы потянули все эти расходы.

С другой стороны, Джем всегда осторожна и заранее просчитывает свои цели. Она гордится тем, что не ворует у тех, кто зарабатывает честно, а отбирает лишь крохи у воротил мирового бизнеса, наживающихся на захваченных компаниях.

– Я с радостью помогла, – выпаливаю я, соскальзывая со стола.

Выражение лица Джем смягчается, зато Джейми, не давая ей возможности что-то сказать, хватает меня за руку и разворачивает к двери.

– Посиди в приемной, – велит она, стиснув зубы. – Уходи сейчас же!

– Серьезно? Вы обсуждаете меня, а я не могу остаться? – протестую я, но она подталкивает меня к выходу.

– Разговор отнюдь не только о тебе. – Джейми выпихивает меня из комнаты и захлопывает дверь.

Зловещий поворот. Что она имеет в виду?

А сама-то я о чем говорю? Всерьез заявляю, что не против помогать? А как же бедный, незадачливый Бернард? Не хочу, чтобы он влип в неприятности. Ведь, признаться, в «Беннингтон энд Мэйн» мы с Джем не слишком-то скрытничали. Напротив, вели себя почти карикатурно, и нас наверняка запомнили. Да, мы изменили внешность, однако поможет ли это, если в случае обнаружения подделки кто-нибудь проверит камеры наблюдения?

Если бы я знала, чем все закончится, постаралась бы поменьше светиться.

– Эти двое снова сцепились?

Я резко оборачиваюсь на голос, но за столом перед монитором сидит всего лишь дочь Джем, Морган. Фух, можно расслабиться. Морган с мамой примерно ровесницы, даже почти близняшки, поскольку Джем всегда относилась к Джейми как к родному ребенку. Они и соперничают, как сестры, тем более что Джем порой отдает предпочтение Джейми.

– Ага. – Я опускаюсь в кресло напротив нее и начинаю крутиться, описывая полукруг.

– Это связано с твоей одеждой в стиле… – Морган вытягивает шею, чтобы лучше меня рассмотреть. – Кстати, кем ты вырядилась?

– Переселенкой, учившейся в частной школе-интернате.

– Ну, если такова задумка, то образ тебе удался, Кэт.

– Я не Кэт, а Софи Хикс-Хартвелл.

– Само собой, – ухмыляется Морган.

Странное дело: едва Джем предложила мне выбрать имя – «Любое имя», – заявила она, взмахнув рукой, как исполняющий желание джинн, – я чуть не ляпнула «Кайли Берк». Не знаю, что на меня нашло, ведь это имя я никогда не произношу вслух. И порой гадаю, знает ли Джем что-нибудь об этой девочке, давным-давно исчезнувшей в прошлом. Сегодня, впервые получив предложение поработать с Джем, я решила, что теперь вполне смогу завести разговор на эту тему, но все же так и не осмелилась. Нет, даже рядом с Джем, которой я доверяю больше всех на свете – ну, за исключением Джейми, – безопаснее носить личину Софи.

Или Кэт.

– И как прошел сегодня день Софи? – спрашивает Морган.

Я рассказываю о случившемся, и она заливается смехом.

– Вовсе не смешно, – бормочу я.

Мне не дает покоя выражение, появившееся на лице Джейми, когда она выталкивала меня за дверь.

Мама вечно предпочитает плыть по течению, и в нашей маленькой семье из двух человек именно я обычно решаю, в котором часу есть, что смотреть и кормить ли бездомных кошек, которые ошиваются у нашего дома (само собой, «да»). Так что решимость, с какой она захлопнула дверь у меня перед носом, была чем-то новым.

– Ну, как посмотреть. Вы с Джейми словно мошенницы из «Девочек Гилмор»[4].

– Почти не сомневаюсь, что для меня все закончилось, – выдавливаю я улыбку.

– Они насколько серьезно поссорились?

– Джем упомянула Вегас.

– Черт возьми. Да, дерьмово. – Морган косится на меня поверх монитора и добавляет: – Почему-то ты относишься к этой теме спокойнее, чем Джейми.

– Мне тогда исполнилось всего четыре, – напоминаю я. – В памяти мало что осталось. И ничего пугающего.

Наверное, потому, что я была не одна. Самое яркое воспоминание, что сохранилось у меня о тех выходных, – как я держала за руку пятилетнего сына Люка Руни, причем настолько крепко, что его ладонь стала казаться продолжением моей собственной. Джем не раз твердила, что нас пришлось буквально отрывать друг от друга.

Морган пожимает плечами – как всегда, преувеличенно резко, так что плечи почти касаются ушей. Высокая и жилистая, она много бегает, сама коротко стрижет себе волосы и любит замысловатые татуировки, которые покрывают уже всю руку.

– Ничего пугающего? Потеряться в Лас-Вегасе на шесть часов?

Порой кажется, что память меня подводит. Я верю, что у ребенка дошкольного возраста прогулка по Лас-Вегасу без присмотра взрослых должна оставить сильные впечатления. Но сколько бы я ни пыталась вспомнить подробности, ничего не выходит. Возможно, потому что даже в четыре года в моей жизни бывали вещи и похуже.

И вот о них я предпочитаю забыть навсегда.

– Мне помог успокоиться шведский стол в отеле, – беззаботно машу рукой. – В тот день я съела кучу сладостей. – И прежде, чем Морган успевает продолжить расспросы, киваю в сторону ее компьютера. – Чем занимаешься?

Она тут же мрачнеет и лишь кратко поясняет:

– Обычное дело. Техподдержка.

Как и положено ей по должности в клининговой компании. А неофициально Морган попросту грабит богатеев и вроде бы неплохо с этим справляется. Однако, если верить слухам, последнее дело она провалила, причем с таким треском, что Джем до сих пор видеть ее не желает. Подробностей не знает даже Джейми. И со мной Морган, само собой, не станет делиться деталями.

Достаю мобильный. О, несколько новых сообщений! Из всех городов, где мы жили, в Бостоне оказалось проще всего завести друзей. Что бы ни сотворила Морган, надеюсь, она не слишком облажалась и «Чистюле» не придется снова переезжать.