Соргемия

Корректор Елизавета Ерофеева

Корректор Карина Парфенова

© Гэбриэл М. Нокс, 2026

ISBN 978-5-0068-9330-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Дорогой читатель! Я хочу рассказать тебе необычную историю о другой планете, но не от лица землянина, а с точки зрения жителя далёкой системы, так похожей на нашу Солнечную и в то же время сильно от неё отличающуюся.

Диалоги инопланетян я любезно перевела на понятный нам, землянам, язык. Разумеется, некоторые понятия не имеют однозначного определения, поэтому их я расшифрую с помощью сносок и словаря в конце книги. Приятного путешествия!

Пролог

Земля. 2040 год. Евразийский континент

– Лена, поторопись. За нами приедут через считаные минуты, – послышался голос мужа из прихожей.

Молодая женщина замерла над грудой вываленных из шкафа вещей, соображая, что ещё могло бы ей пригодиться.

– Может, всё-таки скажешь, куда мы так бежим и что происходит? – спросила она.

Муж не отозвался. О его присутствии в доме напоминали лишь громкие шаги.

– Дорогой?

– Не сейчас. Просто… поверь мне.

Лена приложила ладонь к щеке, та пылала. От спешки и волнения женщина раскраснелась.

«Надо бы окошко открыть», – подумала она и обошла кровать, стараясь не задеть животом трюмо. На последнем месяце беременности Лена стала неповоротливой, как ей казалось, и чрезвычайно впечатлительной.

– Что ты делаешь?

В дверях стоял муж. Он был собран и одет в простые джинсы и тёплую зимнюю куртку, на плече висел походный зелёный рюкзак.

– Душно мне, хочу окошко открыть.

Муж устало вздохнул.

– Леночка, дорогая, у нас нет на это времени. Сумку собрала?

Его взгляд упал на кровать, заваленную одеждой.

– Это всё тебе не понадобится. Сейчас возьми, что потеплее, и пойдём.

– Ауи, если бы ты сказал мне, куда мы едем…

– Да, прости. Там будет холоднее, чем здесь, и много вещей брать не нужно. Все эти кофты… оставь их.

– Маме стоит позвонить?

Мужчина сделал над собой усилие.

– Нет. Всё хорошо.

Невзирая на возраставшее раздражение мужа, Лена какое-то время поковырялась в вещах, а затем, затолкнув в сумку любимую книгу, застегнула молнию.

– Можешь забирать. А где Джей?

– Внизу ждёт.

Как и обещал муж, минуты через три подъехал чёрный джип. Из-за перегородки водителя не было видно, а в дороге он не вымолвил ни слова. Это казалось Лене подозрительным. Ауи, как и прежде, молчал о цели поездки. Таинственным он был всегда, и Лену это не смущало, наоборот, порой ей казалось, что таинственность вкупе с его красотой привлекли её. Однако именно сейчас она бы с удовольствием узнала, куда они направляются и к чему такая секретность. Маленького Джея, их сына, похоже, ничто не тревожило. Каждую поездку он воспринимал как новое приключение, что нередко облегчало жизнь его родителям.

Вокзал, куда привёз их джип, в этот час пустовал. Ранним утром из города мало кто выезжал. Лена ожидала, что они сядут на электричку, но Ауи повёл их к скоростным поездам дальнего следования. Один из них шёл вглубь страны, на Урал.

– Ауи… – Вопрос застрял у Лены в горле.

– Ехать далеко, но к ночи мы будем на месте.

Мама всегда учила безоговорочно доверять мужу, даже когда все вокруг настроены против него или успех его идеи кажется призрачным: благодаря доверию семья никогда не расколется. И теперь в Лене боролись две силы: мораль матери, привитая ещё в детстве, и обычный животный страх перед неизведанным. Что ждёт их в той стороне? На Урале у неё нет ни родных, ни знакомых.

Ауи заметил сомнение на лице жены.

– Пойдём, тебе не нужно бояться, я позабочусь о вас. Всё будет хорошо.

Лена неуверенно кивнула и пошла следом, держа за руку Джея.

– Мамочка, а там, куда мы едем, будут самолёты?

– Спроси у папы, котик, сейчас он знает явно больше, чем мы.

Проводник поприветствовал их в пустом купе и уточнил, нужно ли что-нибудь принести. А затем, получив отрицательный ответ, удалился. Джей залез на верхнюю полку, где скоро уснул.

– Когда ты собираешься рассказать мне, куда мы едем? Я верю тебе, но мне тревожно. Это связано с твоей работой, верно? С чем же ещё… глупо было не догадаться. Чего они от тебя хотят?

Молчание Ауи затянулось, и Лена знала, что так он подбирал слова, не желая ни врать, ни рассказывать правду. Так было, когда муж впервые опоздал на свидание, а потом выдумал историю с поломкой электромобиля. Похожее случилось и после медосмотра Джея. У мальчишки обнаружили необычные отклонения в строении некоторых органов. Под давлением Ауи врачи оставили Лену в неведении, но на её прямой вопрос об осмотре он не смог убедительно соврать.

– Понимаешь, я не могу рассказать тебе всего, ты должна сама увидеть.

– Что увидеть, дорогой?

– Вспомни долгие семь лет нашей совместной жизни. Ничего странным тебе не показалось?

Лена удивлённо вскинула бровь:

– Ну, довольно много всего.

Ауи усмехнулся, а Лена продолжала:

– Если не считать частых отъездов в места, где ты постоянно находишься без связи… хотя я даже представить себе не могу, куда можно забраться, чтобы отрезать себя от мира в наше-то время. Разве что в жерло вулкана. – Она издала нервный смешок, но тотчас посерьёзнела. – Ты так и не познакомил меня с роднёй – сказал, что живут они очень далеко. Я практически не знаю твоих коллег, они никогда не были гостями в нашем доме. Ты дал нашему сыну какое-то… американское имя. И… на самом деле я так и не поняла, откуда ты родом.

Ауи кивнул, словно принимал сказанное, соглашался с ним и одобрял, лишая жену оправданий и пояснений со своей стороны.

– Ты всё это время верила мне, несмотря на множество тайн между нами, поверь и сейчас.

Лена пристально посмотрела на мужа.

– Обещай, что с нашим сыном ничего не случится.

– Я даю тебе слово, любимая.

Поезд прибыл на станцию глубокой ночью. Ауи помог подняться жене и взял сына на руки. На платформе семью ожидали четверо невысоких мужчин в пуховиках. Лена видела их лица, серьёзные и обеспокоенные. Лишь один из встречавших, по имени Вир, улыбнулся ей и Джею.

Ауи оставил сына с Виром и Леной, а сам с тремя мужчинами ушёл вперёд, бурно обсуждая что-то на неизвестном Лене языке. Оставалось только принять его поведение как должное. И всё же, пока Вир помогал им спускаться по лестнице станции, Лена решила его разговорить:

– Может, вы мне подскажете, о чём речь? Вы же коллега Ауи, верно?

– Верно, – ответил Вир с ужасным акцентом. – В некотором роде мы коллеги.

– Вы явно нездешний.

– И это тоже верно, Елена. Не переживайте, всё будет хорошо.

Новые знакомые вместе с Ауи ждали их около чёрно-белого вездехода. Вир помог Лене и Джею забраться внутрь, сам же сел за руль. Следом заскочили остальные.

Внутри просторной машины две скамьи располагались друг напротив друга. На одну из них сели Лена и Джей.

– Мальчику и женщине нужно крепко держаться, – заметил один из мужчин, – нас может сильно трясти, а ремни безопасности в этой модели отсутствуют.

Лена поискала глазами то, за что можно уцепиться. Ручки, привинченные к задним дверям, показались крепкими. Она ухватилась за одну из них, а затем свободной рукой прижала к себе сына.

– Стартуй, Вир.

Машина дёрнулась и поехала. Через крохотные окошки транспорта Лена не могла рассмотреть дорогу, тем более что на улице всё ещё царила ночь. Яркий свет фар уверенно резал тьму, выхватывая очертания голых деревьев и глубоких сугробов. Казалось, они неслись по снежной пустоши совершенно чужого Лене мира.

Спустя полтора часа пошёл снег. Вездеход покинул ровную дорогу и замедлился. Взбираясь по заснеженным холмам, он всё стремительнее удалялся от цивилизации. Пропали даже косвенные признаки присутствия человека. Ни одиноких столбов с обозначением километров и электронной навигацией, ни узких станций обогрева для случайных туристов.

Лена вытягивала шею и наклонялась, насколько позволял живот, чтобы хоть глазком взглянуть через лобовое стекло, но шуршащий пуховик то и дело скользил по чёрному дерматину сиденья.

– Ауи, скажи своей жене, чтобы сидела ровно, травмированных беременных нам здесь ещё не хватало.

– Повежливее, Асп, – отозвался Ауи, обращаясь к коллеге. – Я думаю, она тебя услышала.

Лена бросила возмущённый взгляд в сторону Аспа.

– Что? – развёл руками тот. – Вы и мальчишка не входили в наши планы. Ауи поставил нас перед фактом.

– Это его семья, Асп, – возмутился Вир, не отрывая глаз от дороги.

– Тебя не спросил, – огрызнулся тот.

– Хватит, Асп! – рявкнул Ауи. – Последнее предупреждение.

Мужчина замолчал и отвернулся.

Вездеход замедлился с характерным скрипом и урчанием. Вир подозвал к себе Ауи, показывая что-то на своём наручном устройстве. Лена снова не поняла, о чём они говорят, но предположила: мужчины что-то ищут на равнине.

В одно мгновение произошёл сильный толчок, и все, кто был в машине, слетели с мест. Вездеход, издав страдальческий стон металла, покосился.

– Началось! – закричал Ауи. – Врубай прожектор и гони!

И вот транспорт мчался по снежным рытвинам, то резко уходя вниз, то задирая нос так, что, казалось, вот-вот перевернётся. Ауи не отходил от Вира, крепко держась за поручень. Новые толчки сотрясали равнину. То там, то здесь обваливалась почва. Лена своими глазами увидела, как перед тупым носом вездехода образовался обрыв. Вир быстро сдал назад и понёсся в объезд. Мужчина мастерски выкручивал руль из раза в раз, спасая пассажиров от падения в бездну. Наконец Ауи указал вперёд – ткнул пальцем в точку на горизонте.

В предрассветном мареве показались очертания огромного механического монстра. Здания? Нет – корабля. Лена не смела раскрыть рта, не смела отвлечь мужа, но её горло жгли огнём десятки невысказанных вопросов.

– Без маскировки? – уточнил Ауи, глядя на объект.

– Экономят, – пояснил Вир. – Теперь нет смысла прятаться.

– По мне, так правилам нужно следовать до конца.

Прожектор выхватил из тьмы широкую платформу, до которой оставалось не более километра. Огни корабля вспыхнули, а на платформе загорелись лампы.

– Гони! Гони! – нервничал Асп, видя, как позади равнина превращается в движущуюся кашу.

– Мамочка, что случилось? – Очнувшийся от дорожной дрёмы Джей вжался в бок Лены.

– Всё хорошо, солнышко. Мы на месте. Потерпи ещё чуть-чуть.

До платформы оставалось около трёхсот метров, как вдруг вездеход резко повело и он на скорости перевернулся.

Асп первым открыл глаза. Шапка на голове промокла от крови, в ушах стоял шум. В темноте кузова сложно было разобрать, что где валяется. Только по тени пассажирского сиденья он понял, что вездеход лежит на боку.

Заднюю дверь заклинило, но верхняя поддалась, и Асп попытался выбраться наружу. Шквальный ветер заталкивал его обратно, однако с третьей попытки он вылез, отбросив холодный металл и надеясь, что тот не придавит ему ноги.

– Что там? – услышал Асп взволнованный голос Карта.

– Худшее, что могло с нами случиться, дружище! – крикнул он в ответ, стараясь пересилить вой ветра. – Проверь, жив ли советник!

– Пульс есть, дышит!

– Тащи сюда!

Асп помог мужчинам выбраться. Советник Ауи был без сознания.

– Несём его на корабль.

Карт остановился:

– Погоди, а как же остальные? Вир, женщина, Кеп, мальчик.

Асп стащил с вездехода Ауи и вплотную подошёл к напарнику:

– Ты знаешь свою задачу, Карт?

– Знаю, – нехотя ответил тот.

– Спасти советника любой ценой. Женщина и мальчик в этом списке не значились, к тому же они наверняка мертвы. Вира и Кепа мы нести вдвоём не сможем. Оглянись, этот мир скоро исчезнет. Если мы не спасём его, – Асп ткнул пальцем в Ауи, – то можем не возвращаться домой. Ничего хорошего нас не ждёт.

– Но ребёнок…

– Если тебе будет спокойнее, загляни внутрь и проверь, жив ли он и все остальные. Только не залезай туда, вытаскивать обратно я тебя не буду.

Карт подтянулся на вздёрнутый бок вездехода и заглянул в проём. Тишина. Вир и Кеп признаков жизни не подавали. Женщину он вообще не смог разглядеть в темноте. Карт собрался уйти, как из дальнего конца послышался жалобный плач.

– Эй, малыш! Лезь сюда. Можешь двигаться?

– Мама, где мама? Что с ней?

– Она здесь, малыш… Джей. Иди сюда.

Из темноты нарисовалось заплаканное лицо мальчика. На губе краснел глубокий порез, на лбу – ссадина. Одна рука висела как плеть.

– Больно… – плакал мальчик.

– Знаю, больно. Иди ко мне. Протяни ту ручку, которой небольно. Давай. Вот так. Молодец. Ты смелый малыш, выносливый. Умница. Ещё чуть-чуть.

Карт подтянул ребёнка, оттолкнулся от кузова и прыгнул в сторону. Аспа уже не было рядом. Тот тащил на себе Ауи, приближаясь к платформе. Карт вдруг подумал, что, если Асп доберётся раньше, их с Джеем ждать никто не будет, поэтому немедля побежал к кораблю.

К шуму бури добавился грохот турбин механического монстра, готовящегося к старту. Впереди Асп ступил на платформу, и та задрожала. Карт догнал его и перегнал. Оставив мальчика на одного из встречающих членов экипажа, он помог выбившемуся из сил Аспу дотащить Ауи.

– Где остальные? – Первый помощник капитана в белой форме агитаторов с группой медиков подбежал к прибывшим.

– Не выжили, – стараясь отдышаться, ответил Асп.

Помощник молчал, переводя взгляд с одного на другого.

– Карт, подтверди, ты же заглядывал внутрь.

– Всё верно, признаков жизни у остальных не было обнаружено. Вир, Кеп… жена советника…

Помощник не смог сдержать досаду и выругался.

– Так, – тут же собрался он, – по местам. Бегите к пассажирскому блоку транспортного отсека. Карт, раз уж принёс малыша, отвечаешь за него, пока Ауи не придёт в себя. Как только взлетим, окажем ему первую помощь. Советника тоже пристегните, чтобы не повредил себе ничего.

Платформа к этому моменту полностью захлопнулась. Массивные скрепы с гулом и грохотом плотно прижали её к корпусу.

– Первый помощник на связи, мы готовы к взлёту.

– Принято. Удачи нам.

Глава 1

Обычный лукс-торн1 на Сорге́мии для Кио́нисс Кору́ стал особенным. Она получила лицензию психолога-аналитика и назначение на корабль. «Психолог-аналитик» звучало слишком гордо для тех, чья работа несла пользы столько же, сколько прилипшая к подошве трава. Ими становились скорее от безысходности, предпочитая болтовню действию, однако у Кио имелись на то личные мотивы. И они далеко уходили от праздных пересудов за чашкой колидия2.

Выйдя за автоматические ворота Планетарной Космической Академии с группой таких же выпускников, как и она, Кио поспешила на монорельс.

– Эй, Кору! Есть свободный мо3? – позвал один из однокурсников, вытянув облепленную белой тканью комбинезона руку. Среди других студентов у него одного визор4 на глазах переливался красным цветом. Выпендрёж.

– Извини, я ужасно спешу! В другой раз! Ладно?

Ответ Кио не старалась расслышать: плевать. Кому нужны бессмысленные посиделки, когда вот-вот из космопорта отчалит главный шаттл в её жизни? Согласно периоду5, времени осталось не так много. И всё же об одной встрече она не забыла.

Миновав аллею голографических проекций, где под нереальными кустами и деревьями грелись в белых лучах Триэс вымершие виды животных, Кио вышла к крытой остановке монорельса. Пара её однокурсников тоже обогнала толпу и замерла в ожидании транспорта.

Неспешная соргемианская жизнь – дар от некогда сражавшихся со стихией предков. Они выбрались из каменных недр на поверхность, заявляя права на суровый мир со скудной растительностью и крохотными водными пространствами. Жестокая Триэс жгла их тела, но соргемианцы нашли способ защититься и медленно строили новые города, кусочек за кусочком осваивая территорию, пытались сохранить виды живых существ, сумевших, как и они, противостоять горячим лучам. В том далёком прошлом тенебре-торн6 был священным и почитался не меньше любого божества на заре возникновения человечества. А спустя пару сотен анно вокруг Соргемии плотным щитом выстроилось множество орбитальных экранов, дозированно пропускающих свет безжалостной звезды.

Суровые условия закалили Соргемию, сделали её обитателей теми, кто они есть сейчас: трудягами и исследователями, детьми науки, далёкими от веры в божественность тенебре-торн.

Но не только победы преследовали бывших подземных жителей. Как и любому исследователю, соргемианцам было присуще болезненное любопытство. В поисках методов самосовершенствования они не раз заходили в тупик, меняя лик общества. И Кио стала одной из тех, кто до сих пор расплачивался за грехи учёных.

Монорельс зашумел. Вдалеке показался блестящий, обтекаемой формы состав – он мчался со стороны жилых квадратов7.

Кио оглянулась: людей становилось больше, они прибывали, один за другим переступая границу платформы. Все в светлых комбинезонах, оснащённых системой охлаждения тела. Белые коренастые фигурки сливались с такой же белой, вычищенной роботами от коричневой пыли платформой. Лиц почти не было видно под плотно прилегающими к коже визорами и капюшонами. Лишь губы выдавали эмоции: плотно сжатые или с лёгкой улыбкой, расслабленные или каменные.

Салон транспорта встретил убаюкивающим гулом системы охлаждения и вентиляции. Соргемианцы собирались вокруг электронных панелей, чтобы идентифицировать себя гражданской картой и выбрать пункт назначения. Свободные места медленно заполнялись, и расслабленные пассажиры стягивали с себя визоры и капюшоны: корпус и светозащитные панели не позволяли ультрафиолету Триэс проникнуть внутрь. Кожа пассажиров на подбородке и под носом лоснилась от антигеля и каждый выглядел так, словно неопрятно поел хемо-супа8.

Скорый состав проезжал над многоярусными тротуарами второй Центрийской арии9, мимо заострённых стелла-станций, чьи звёздные панели жадно впитывали свет звезды для снабжения планеты после наступления тенебре-торн.

Внизу, под плотной сетью монорельсов, расположился старый голопарк, напоминавший тот, что окружал территорию академии. Соргемианцы с особой трепетностью хранили память о цивилизациях Земли и оцифровывали с помощью архивов всё, что удавалось отыскать в руинах разрушенных городов.

Загадочная и пленительная Земля долго будоражила учёные умы: только там соргемианцам удалось отыскать разумную жизнь. Они так и не вступили в открытый контакт и присутствовали на планете лишь сторонними наблюдателями. Но около двухсот земных лет назад катаклизм стёр население с поверхности родственной планеты. В соргемианских хрониках этот трагический ора10 был отмечен знаком высшей скорби.

У семьи Кио к истории Земли было особое отношение. Лиа и Телли Кору написали множество работ, проливающих свет на быт землян. Заражённая родительским энтузиазмом, Кио мечтала увидеть таинственную планету, где росли густые леса и текли полноводные реки, где люди не считали опреснитель и кислородный баллон важными элементами жизни, а в жаркий сезон ходили в тонкой одежде, едва прикрывающей тело. Позже она поняла: не только Земля манит её. Кио жаждала стать исследователем, открывать новые миры, быть первой, кто ступит на поверхность обнаруженной планеты. До сих пор она считала, что подобному не суждено было сбыться: стараясь уберечь дочь от жестокой процедуры подавления гена, семья Кору скрыла от Консилиума важный нюанс: Кио была телекинетиком, тем, кого в современной Соргемии считали опасным, деструктивным элементом. Забавно, ведь благодарить за генетическую поломку, или «совершенствование», как это бы назвали в далёком прошлом, стоило тот же Консилиум, правда, другой его состав.

Передатчик в ухе тремя короткими сигналами оповестил о входящем вызове. Бросив последний взгляд на блестящую стелла-станцию, Кио нажала на кнопку и услышала радостное приветствие друга и вполне ожидаемый вопрос.

– Ну что, могу поздравить тебя с лицензией?

Кио улыбнулась той искренней и быстрой улыбкой, которой встречают предсказуемые, но всё равно приятные слова.

– Да, Мик. Теперь я профессиональный бездельник, и спасает меня только новый соргемианский закон о психологах.

– Ты не передумала, да?

– Нет, не передумала. И всё ещё надеюсь на поддержку лучшего друга.

– То есть встреча в силе?

– Разумеется. Я не улечу без последнего веского слова Мика Ауса.

Друг нервно хихикнул, но затем издал тяжёлый вздох, словно взвалил на плечи операторский анализатор, за которым работал.

– Только не говори, что прямо сегодня собираешься в космопорт?

– Так и есть, не хочу ждать ещё десяток анно11. А подбираться на шахтёрское судно я пойду в крайнем случае, если затея не выгорит.

– А что родители?

– Мы уже всё обговорили, и не один раз. Они переживают, но иного выбора у них нет. В общем, поговорим при встрече.

«Квадрат три дробь два», — произнёс мужской голос из динамиков.

– Вот и моя остановка! Жди!

Кио быстро натянула визор и неряшливо заткнула тёмно-коричневые волосы под капюшон. Выскакивая из салона, она чуть было не снесла робота-уборщика. Ругательство Мик уже не слышал: он отключился первым.

«Новая модель», – отметила Кио, обходя желающую хорошего дня машину.

Гладкий корпус, человекоподобная структура: ноги, руки, голова, даже два изредка вспыхивающих серых глаза спрятаны под чёрным экраном. Последние модели делали похожими на людей. Социальные опросы показали, что пожилым соргемианцам так проще с ними общаться.

Работа на Соргемии делилась на несколько категорий, и четвёртую – тяжёлый физический труд или сложные математические вычисления – выполняли роботы. Высокоорганизованных синтетиков чаще внедряли на космические корабли дальнего следования. Искусственный интеллект считался весьма опасным изобретением, однако, умудрённые неудачным опытом землян соргемианцы подкорректировали разработки, исключив возможность любого вреда со стороны синтетиков, даже косвенного: роботам привили жёсткую мораль.

Полюбившаяся им с Миком закусочная расположилась в паре строений от монорельса. Перебежав через безлюдный мост, Кио с предвкушением прошла сквозь тонированные двери и заметила друга в дальнем углу. Тот просматривал данные на персональном устройстве12, потягивая голубой сок као13.

На крохотных прозрачных колёсиках взад и вперёд сновали роботы-официанты с ручными насадками в виде подносов. Где-то там, за барной стойкой и кухней, одиноко наблюдал за механическими подопечными оператор-человек. Он подключался в крайнем случае, если у робота случался конфликт в поведенческой программе: эта синтетическая модель отличалась примитивностью мышления.

Зал закусочной был наполовину пуст. В разгар рабочего дня, да ещё и в лукс-торн, соргемианцы не спешили покидать жилые сектора и рабочие места. А выпускники вроде Кио наверняка уже отправились либо в Оранжерею, либо на Малое море.

– На работе проблем не было? – уточнила Кио, увидев в ухе друга дополнительный передатчик. Мик уже как менсис14 трудился оператором на складе продовольственного бюро. Под его надзором функционировала примерно сотня роботов, похожих на местных официантов.

– Она вся здесь. – Улыбаясь, парень стукнул пальцем по экрану персонального устройства. – Сорок шестой барахлит, но я уже направил запрос механикам, так что всё отлично.

Кио рухнула на выскользнувший из напольной пластины гладкий стул. Мик забыл стянуть капюшон, и из-под тонкого белого обрамления выбивались вьющиеся тёмные пряди.

– Мне тебя не переубедить? – сделав последний глоток и маякнув роботу, спросил Мик.

– Точно, не переубедить. Такая возможность подворачивается редко. Это мой шанс исполнить мечту.

– Даже если пострадает семья?

– Закон не так жесток к родственникам, как к людям моего сорта. Ты и сам знаешь.

Кио тоже сделала заказ, избегая взволнованного взгляда друга. Мик был единственным, помимо родителей, кто знал о телекинезе. Они познакомились после перевода Кио с локального15 обучения на общесоргемианское. Поначалу парень испытал страх, но, подойдя к вопросу взвешенно и рационально, решил принять Кио без всяких «но». Сдержанная и справедливая соргемианка с авантюристскими наклонностями пленила его юношеское сердце. Они никогда не помышляли о романтике, но Кио была тем человеком, с которым он всегда знал, о чём поговорить, и на которого мог положиться. Ни разу она не позволила усомниться в её моральных качествах, и Мику этого оказалось достаточно. Иногда Кио делилась с ним переживаниями и порой возникающими странными мыслями, однако он умел её подбодрить и вернуть в умиротворённое русло.