- -
- 100%
- +
Поприветствовав пару молоденьких горничных, подготавливающих первый этаж к приёму гостей, Манис вышла во двор. Дом Викъянко окружал дивный цветущий сад, за которым круглый год ухаживала парочка пожилых садовников, старых знакомых давно отошедшего в мир иной деда. Три круглых фонтана циклично посылали ввысь тонкие водяные струи, осыпая брызгами окружающие их цельные мраморные скамьи. Фонтаном, как и прочими коммуникациями в доме, управлял маг. К слову, Манис увидела его медитирующим в тёмно-зелёной гуще кустарников. Это был невысокий мужчина лет сорока с редкой рыжей бородкой, увенчивающей узкий подбородок. Манис сделала правильно, что не поехала вниз на лифте: порой во время медитации маг засыпал, и электричество вместе с водой резко прекращали поступать в дом.
Обычно Манис не здоровалась с ним, злясь на рыжего чудака как на продукт сложившейся системы. Несправедливое осуждение, но такой уж была Манис Викъянко. Каждый раз видя его самодовольную рожу, она вспоминала о двух годах жизни, в течение которых строила самолёт, чтобы доказать людям внутренних и внешних кругов: существовать без магии возможно, летать без магии возможно, жить без магии возможно, нужно только включить мозги.
За забором, толстые прутья которого оплёл декоративный плющ, открылась городская улица, полная разодетых людей и транспорта, поражающего клоунской расцветкой и дикими декоративными деталями. Охранник на пропускном пункте кивнул Манис, затворив за её спиной ворота.
По чистым выложенным бордовой брусчаткой тротуарам гуляли парочки. Мода на одежду во внутренних кругах не могла не удивлять и даже ужасать Манис. Столь сильный разброс в фасонах выглядел комично. Рядом с мужчиной в отутюженных брюках и жакете на одну пуговицу, гордо подняв голову, шла давно не молодая дама с голыми бёдрами и глубоким декольте. На голове её ютилась тирольская шляпа едкого малинового цвета, с трудом закреплённая на пышной шевелюре. Следом за этой парочкой шагала другая, где мужчина ограничился широкими брюками, по форме напоминающими меха гармошки, а его пассия укуталась в накидки с головой, оставив на виду лишь крохотный овал лица. Всё бы ничего, но эти пары явно испытывали дискомфорт: дама в шляпке постоянно поправляла декольте, откуда то и дело норовили выпасть груди, а закутанная в дорогие ткани женщина раз за разом спотыкалась, стоило полам одежды попасть под туфли на высоченном каблуке. Мужчина с массивными гармошками в качестве брюк был вынужден широко расставлять ноги, чтобы не упасть, а тот, что гулял в жакете, сильно вспотел, ведь на улице стояла летняя жара. Но сколько же гордости несли они на разукрашенных косметикой лицах!
Манис вспомнила мамин наказ выглядеть достойно к приезду Вирты Феса – а ведь этот парень наряжался примерно так же. Когда она видела его последний раз, его холёное лицо сияло стразами.
Подавляя приступ отвращения, испытываемый каждый раз при выходе на улицу, Манис, закинув на каждое плечо по тяжёлому рюкзаку-цистерне, отправилась в сторону отцовского завода, на котором работал техник Правид.
Она ловила осуждающие взгляды от беззаботных богатых жителей внутреннего круга Разнана, в своё время удачно попавших в коммерческую струю. Наверняка их возмущал вид девушки и едкий запах цистерн на её плечах, при том, что многие из дам, попадавшихся на пути, душились цветочными парфюмами до степени газовой атаки.
Промышленники делили уровень с моделями и актёрами, чья заслуга заключалась лишь в том, что родились они с приятной физиономией и понравились одному из магов кру́гом выше. Актёрский талант сошёл на нет с появлением магических спецэффектов в кино, поэтому теперь эти люди представляли собой лишь красивую картинку на экране. Модели так и вовсе превратились в набор дорогих компаньонок и компаньонов. И все они лезли вверх, поближе к правительству, поближе к верховному магу. Вот и отец Манис хотел, чтобы дочь отправилась в Центральную башню магов, но её отвратительный характер и не самое красивое лицо, с которым она отказывалась что-либо делать, нарушили его планы.
Улица делала плавный изгиб вдоль заборов огромных частных домов. Между тротуарами по гладкому полотну дороги курсировали магомобили. Овальные, квадратные и круглые задекорированные ящики на отшлифованных и позолоченных колёсах перевозили благородных пассажиров из одной точки внутреннего круга в другую. На корпусе одних магомобилей расцветали тканевые цветы, на других – соединялись абстрактные узоры. От всего этого разнообразия у Манис рябило в глазах.
Сначала она не хотела ловить такси, но поняла, что быстро на двух ногах к заводу не доберётся. Первым попавшимся магомобилем стало многоместное такси с квадратной крышей, на которой из двух лент был составлен пышный бант. Внутри сидела молодая парочка. Увидев летящие к дальнему сиденью цистерны, они брезгливо поморщились. Мужчина хотел было что-то сказать, но, увидев, как Манис вытаскивает пачку пэйсов, чтобы расплатиться с магом-водителем, тут же отвернулся.
Всю дорогу парочка отворачивалась, закрывая нос рукой с платком, Манис же улыбалась с чувством выполненного долга. Она обожала ставить жителей внутреннего круга в неловкие ситуации. Те же, в свою очередь, почему-то боялись заявить о неудобстве, что раздражало Манис ещё сильнее. Цистерны воняют, и это факт, так почему бы не попросить её выйти и сесть в другое такси? Ответ один – страх показаться грубыми и невоспитанными по отношению к человеку с пачкой пэйсов, даже если он явно нарушает ваше право на приятную поездку.
Магомобиль проехал несколько жилых кварталов и повернул в торгово-промышленный район. Здесь улица пестрела яркими вывесками магазинов одежды и украшений. Модницы Разнана рассматривали новые костюмы и платья, обильно усыпанные камнями и блёстками, такими модными в этом сезоне. Популярнее, чем магазины одежды, были только продуктовые ряды и рестораны. На идеально протёртых витринах блестели золотые и серебряные подносы с кондитерскими изысками. Ярусами располагались аппетитные блюда от лучших кулинаров круга.
Хуже всего приходилось родителям маленьких детей возле магазинов игрушек. Крохотные бестии падали ниц на входе, громко рыдая, словно им отрезали руки и ноги. Таким образом они доносили родителям своё полное разочарование их решением не покупать очередную дорогую вещицу в дополнение к сотням, уже лежащим дома. Были и те, что пытались облизать витрину кондитерской, а когда подобное им не позволялось, звучно заявляли о негодности горе-воспитателей и их тираничном настрое. Правда, основная масса родителей испытывала умиление, глядя, как их чадо крушит декоративного гнома, загаживая вычищенную до блеска улицу, или целится камнем в прилавок с фруктами, стоит торговцу отвлечься на покупателя. Когда Манис видела подобное, ей хотелось подойти к одному из балованных отпрысков, чтобы отвесить ему смачный подзатыльник, а затем поглядеть на реакцию владельцев экспоната.
Магомобиль остановился в конце торгового квартала, завершив стандартный маршрут. До отцовского завода оставалось идти не более десяти минут. Улыбнувшись напоследок одуревшей от запаха паре, Манис устремилась к пропускному пункту завода.
Огороженный высокой стеной комплекс состоял из трёх крупных зданий. В первом выплавлялись и выпиливались детали, во втором происходила их сборка, в третьем на конструкцию наносили авторский декор. Третье здание считалось самым важным, поскольку с появлением магии научная сторона конструирования летательных аппаратов потеряла прежнюю значимость. Маголёты не имели двигателей, не имели крыльев, только обтекаемый корпус оставался в приоритете. Полёты на себя брали маги высшей лётной категории. Они поднимали уродливые махины в воздух и заставляли их двигаться в нужном направлении.
У ворот Манис встретила пара охранников. Одного из них она знала, второй же, по-видимому, только недавно устроился на работу. Именно он обратился с вопросом: «Кто такая и чего угодно?»
– Пропусти, это дочь директора, – из-за спины сообщил второй.
– Какого директора?
– Завода! Дурень. Отойди.
Манис кивнула знакомому и прошла, ненамеренно задев новичка цистерной.
– Чудно она как-то выглядит, – тихо сообщил новенький опытному охраннику, – я думал, дамы внутреннего круга в платья красивые наряжаются, а эта выглядит как бродяга.
– Она со странностями у них, не обращай внимания.
Манис привыкла к перешёптываниям, они даже веселили её. Эпатировать публику она любила не меньше, чем бросать саркастичные фразочки на званых вечерах, считая такое поведение протестом. Правда, в дни депрессии, когда на неё накатывала жуткая тоска, она понимала, что всё это выглядит даже хуже, чем наряды жителей её круга.
Манис свернула к административному зданию, где они с Правидом условились встретиться. За грандиозной дверью, скорее напоминающей ворота магического храма, открылся широкий коридор, по которому в костюмах и узких платьях сновали работники завода. Они занимались бумажками, поэтому выполнять обязанности неудобная одежда им не мешала. В большом зале, следующем за коридором, расположились сотни столов. Клерки увлечённо заполняли бумаги или переговаривались с партнёрами по телефонам, предлагая воздушные пустышки другим городам. Возле одного из таких столов стоял Правид, держа в руке красивую деревянную трубку. Он только собирался запалить её, как увидел Манис.
Правид занимал высокий пост на заводе, поэтому в любое время мог беспрепятственно покинуть рабочее место. Возрастом он обгонял Манис лет на десять или пятнадцать, девушка никогда не интересовалась точной цифрой. Он носил тонкие чёрные усы и собирал волосы в гладкий пучок на затылке. Одевался всегда строго: в чёрные костюмы и тёмно-фиолетовые рубашки с высоким воротом. А на руках блестели золотые перстни и часы с гравировкой.
– Ты так собрался идти со мной? – с ходу небрежно бросила Манис, оглядев техника с ног до головы. Проходящий мимо клерк ужаснулся, услышав столь фамильярное обращение к своему непосредственному начальнику.
– И я рад тебя видеть, – беззаботно улыбнулся Правид. – Честно говоря, я думал, ты пошутила. Мне хватило и пары спусков в тот гадюшник.
– Я заменила винт, а проверить его не могу, – чуть тише сообщила Манис.
– А пассажирское сидение, надеюсь, не забыла прикрутить? Я…
– Да не забыла, не забыла, – отмахнулась Манис, словно от назойливой мухи. – Так что, переоденешься? Или хочешь, чтобы тебя без перстней внизу оставили?
– Ты просто невыносима, тебе говорили?
Правид вытряхнул содержимое трубки в ближайшее мусорное ведро и убрал её в трубочную сумку, что висела у него на поясе.
– Ладно, идём в раздевалки. Найду там что-нибудь более подходящее.
С Правидом Манис познакомилась два с половиной года назад на родительском вечере, какие они устраивали по несколько раз в месяц. В тот год отец повысил Правида до главного инженера-техника и весь вечер пел ему дифирамбы как одному из лучших сотрудников завода. К Манис же Правид подошёл первым, осторожно сообщив, что она поставила масляное пятно себе на платье. В тот вечер Манис изрядно набралась и поделилась с техником своей дикой идеей по созданию настоящего самолёта. Будучи человеком учёным, пусть и редко применяющим полученные из семейных архивов знания, Правид заинтересовался девичьим полётом фантазии, попросив держать его в курсе дела, а также обещав, что о дерзком плане никому докладывать не станет.
Правид провёл Манис к промышленным помещениям через склады. На огромных стеллажах друг над другом ждали своего часа шаблонные детали для маголётов. От одной стеллажной конструкции к другой сами собой передвигались лестницы со складскими работниками наверху.
– А какого рожна эти тут делают? – возмутилась Манис.
– Маги? Отца твоего обязали иметь на заводе десяток таких специалистов.
– Как это – обязали? А что с теми, кто раньше тут работал?
Правид потемнел:
– Что-что? Уволили, конечно. Вернули бедняг на круг ниже.
– Так ведь эти, – Манис ткнула пальцем в одного из магов, – могут себе работу в куче сфер найти, зачем сюда переться?
Правид грустно усмехнулся:
– Для контроля, дорогая, для контроля. Центральной башне больше сфер подавай. Они этих магов пихают везде, а зарплату требуют для них в два раза выше, дескать, они же могут поднимать предметы намного тяжелее, чем обычные рабочие, они экономят время на погрузке и разгрузке, травм виртуозно избегают… но, к слову, если балка полетит на его соседа – не мага, он её удерживать не будет. Знаешь почему? Потому что за это ему не платят.
Манис расстроенно вздохнула, смерив складского работника взглядом глубокого презрения.
– Как мой отец допустил такое?
– А что он мог? Приказ пришёл сверху. Тебе сказали – делаешь. Не нравится – закрывай лавочку. Не ищи справедливости в законах Центральной башни.
– Учили бы их медицинской магии. Вон, во внешнем круге снова эпидемия. Опытный маг в два счёта бы всё прекратил, а политики их туда не посылают, видите ли, они у нас на вес золота. А сами маги сидят и думают: «Что я, дурак какой – к больным лезть?»
– Понимаешь, если бы люди, оставшиеся без работы из-за магов, получали хорошие пособия, то тут можно было бы говорить о прогрессе или что-то вроде – сильные оберегают слабых, не дают им перетруждаться, – но пособий нет, живите как хотите. Магам и правительству плевать на проблемы малообеспеченных слоёв.
Манис поправила съехавший с плеча рюкзак.
– Меня больше всего пугает то, что, не будь у моего прадеда столько денег, сейчас бы вся наша семейка сидела во внешнем круге и торговала палёным топливом с шестерёнками.
Правид согласно кивнул:
– Мне тоже повезло – сюда устроился по связям.
Остальную часть пути они прошли в молчании. Пока Правид переодевался в робу, Манис ждала его у служебного выхода, изредка поглядывая в окно зала сборки. Сотни пока ещё абсолютно одинаковых маголётов один за другим сходили со сборочного конвейера, направляясь в следующий зал, где их превратят в цирковых чудовищ.
Мало кто из рабочих понимал всю абсурдность их деятельности, ведь сама Манис прочитала о прошлом компании в прадедовских дневниках. Такой подробной и обличительной информации больше нигде не было. Маги давно стёрли историю человечества из хроник. А если бы магия возникла в эпоху средневековья, они бы и по сей день ездили в каретах, используя для общения голубей и письма.
Магия заморозила научный прогресс и даже откатила его назад. Кто теперь вспоминает о космосе и звёздах? Кому интересно, можно ли сконструировать двигатель? У них есть всё здесь и сейчас. Еда – пожалуйста, творчество – в достатке, грязные утехи – да где их нет. А что обычные люди? Они работают, обслуживают, платят налоги в непомерном количестве и боятся магии как огня. А чтобы завуалировать этот страх, заставим их выполнять ритуалы поклонения, желательно каждодневные, чтобы не оставалось времени думать о том, чего у них нет. Да ещё праздников добавим с барского плеча, чтобы они могли напиваться в эти дни до беспамятства и забывать о тяготах жизни.
Правид бодро вышел из раздевалки, попутно расплетая ухоженную гульку. С распущенными волосами, обрамляющими скуластое лицо, он больше напоминал простого рабочего с внешнего круга. Манис протянула ему один рюкзак.
– В этот раз нужно принести побольше, – пояснила она.
***
Высотные канатные линии, словно паутина, оплетали весь Разнан. В основном ими пользовались средние слои, ведь у богатых надобности спускаться во внешние круги не было. Этот вид транспорта считался более дешёвым, поскольку магу требовалось не держать вагон с пассажирами в воздухе, а лишь толкать его по линии. На такую работу принимались маги слабые и низкооплачиваемые – хотя и они получали больше обычных рабочих не магов в других промышленных сферах.
В тесноте вагона вонь цистерн распространилась быстро. То и дело Манис получала гневные оклики от пассажиров, на что, как и прежде, отвечала широкой улыбкой и кивком. Правида веселила её выдержка и настрой.
– Они тебя бранят как последнюю… а ты улыбаешься, – констатировал он усмехаясь.
– Да ты смотри, сколько эмоций, сколько жизни они вкладывают в заготовленные оскорбления. Как складно у них получается, словно дома готовились, – с восторгом отметила Манис. – Но они ограничиваются только словами. А вот когда мы проедем первый внешний круг, пинка от местных мне не избежать.
Правид рассмеялся, инстинктивно потянувшись к трубке, но вовремя вспомнив, что та осталась в сумке на заводе.
Вагон быстро набрал скорость, скользя по плотному сплетению металлических канатов. В передней части, отделённой от пассажиров, в мягком кресле сидел маг. Сконцентрированный на движении, он смотрел прямо перед собой, изредка бросая взгляд на соседние ветки канатной дороги.
Внизу сменялись круги города. Чем дальше от центра уходил транспорт, тем грязнее выглядели улицы и беспорядочнее двигались её обитатели. Размеренность жизни там, наверху, не шла ни в какое сравнение с суетливостью внешних кругов. Одежда людей тоже становилась проще. Пышные платья сменялись лёгкими сарафанами с накидками, статные пиджаки и брюки – растянутыми штанами и майками. Социальное пространство между людьми сокращалось донельзя. Выходя из вагона, Правид и Манис наваливались на впереди идущих, а те в свою очередь пихали шедших перед ними. Движение сопровождалось бранью и толчками. Манис сжимала в кармане пачку пэйсов, чтобы не стать жертвой случайного транспортного воришки.
– Самое дно, как и заказывали, – произнёс Правид, отряхивая ботинок, на который ему наступили в толпе.
– Нам сюда.
Манис повела Правида прочь от лифта канатной дороги к первому торговому ряду местного рынка. Крытые грязными навесами продовольственные ларьки чередовались с жилыми пятиэтажками. Уставшие зазывалы подпирали спинами деревянные балки торговых палаток. На прилавках томились полусгнившие фрукты и овощи, а где-то претерпевали надругательства со стороны мух куски утопленного в мутный лёд мяса.
Правид кривился, видя всё продуктовое многообразие здешних мест.
– Да-да, всё лучшее уходит вверх, – отметила Манис, проследив за взглядом спутника. – И это при том, что производство находится на внешних кругах.
Толпы людей преследовали Манис и Правида на каждой пройденной улице. Люди громко разговаривали, вызывающе смеялись или причитали. Они небрежно проходили мимо, задевая сумками зевак, наступали на ноги тем, кто решил остановиться и пообщаться прямо посреди дороги.
Со всех сторон играла незатейливая музыка, с преобладающими духовыми инструментами, призванная, по-видимому, возбуждать интерес покупателей к товарам. По дороге проезжали редкие магомобили, простые на вид, без бантов и цветов, привычных внутреннему кругу. Чаще же на дорогах можно было встретить рикши и повозки, запряжённые худыми лошадьми. Хотя маги пытались искоренить этот вид транспорта, заявляя, что он травмоопасен и загрязняет город, люди внешних кругов продолжали его использовать. Местным жителям такой заработок помогал расплачиваться с долгами за коммунальные услуги, куда также входила магическая энергия.
Обойдя пару зданий со стенами, облюбованными плесенью, а позже небрежно замазанными коричневой краской, Манис и Правид вышли к центральной площади. Можно тысячи раз бывать во внешнем круге, но ты никогда не перестанешь удивляться и ужасаться жизни здешних людей. По правой стороне открылся вид на уличные душевые, где пара мужчин в одних трусах намывали тела дырявыми губками. Держать домашнего мага мог не каждый, месячные выплаты на специалиста превышали заработную плату, поэтому такие семьи сидели без электричества и воды, мыться ходили на центральную площадь раз или два в неделю. Успешные же бизнесмены, держатели уличных душевых, могли себе позволить нанять мага для закачки воды из недр и подачи электроэнергии. Цена на помывку была в разы меньше той, что запрашивали маги по контракту обслуживания одного жилища.
Среди заваленных хламом окон покошенных хибар выделялась вывеска с предложением зарядить магией телефон, бытовой прибор или детскую игрушку.
Очереди бедняков занимали тротуары перед пунктами правительственного питания, где в этот момент бесплатно выдавали еду – этакая подачка сверху, чтобы люди не устроили голодный бунт. Такие же очереди стояли к главному лечащему магу круга. Каждую неделю им становился новый высланный из внутреннего круга специалист. Отправка во внешний круг расценивалась магами как наказание за серьёзный проступок.
Манис потянула Правида за рукав, чтобы он не вступил в очередную кучу мусора, засмотревшись на растянутые между домами полотна. На некоторых зданиях красовались нецензурные фразы, адресованные Центральной башне магов. У подножия одного из таких зданий детвора в дырявых обносках агрессивно забавлялась с уличной собакой, которая то и дело норовила укусить одного из сорванцов.
Дойдя до первого перекрёстка, Манис и Правид свернули в переулок, чтобы выйти к магическому храму, ограждённому высоким забором. Центральная башня магии относилась к своим заведениям с бережностью, поэтому сразу за забором открывался небольшой, но чистый парк. Его украшали высокие статуи и ровно подстриженные зелёные кусты. Кунаи адепты – так называли последователей магии, не имеющих к ней способностей, – толпились около входа в храм в надежде получить совет от служащего сегодня мага или зарядить бытовой прибор бесплатно.
Манис опустила глаза и увидела под ногами яркое объявление, вероятно сорванное с забора храма: «История возникновения магии и первые целители. Как соединиться с магией после смерти. Лекцию читает Джито Видж, третий ученик верховного мага Джаду Халнаика».
Стоило ей дочитать, как кто-то позади начал гневно жаловаться собеседнику:
– Построили свой долбаный храм прямо перед моим окном. Каждое утро они читают заклинания и громко охают, наблюдая за тем, как творятся чудеса, но я-то сплю! И мне ещё работать целый день!
– Манис. Манис. Мани-ис! – Правид слегка хлопнул девушку по плечу. – Далеко идти? Я уже не помню дороги.
Манис освободилась от размышлений, спровоцированных бумажкой на земле и репликой прохожего.
– А… нет, вот тут свернём, и ещё пара кварталов.
Перекупщик Виапари владел маленьким магазинчиком хозяйственных товаров. Чаще всего у него покупали дрова на растопку и свечи, но особые клиенты, такие, как Манис, заказывали то, что в городе найти непросто. Виапари вёл дела с бродягами, выбирающимися за пределы Разнана. В Пустых землях они находили детали от древних машин, которые через подпольную сеть реализовывали среди бизнесменов внешнего круга. Манис познакомилась с Виапари через бывшего служащего дома Викъянко.
Увидев девушку издалека, Виапари широко улыбнулся и, не говоря ни слова, поманил рукой к себе в дом.
– По-моему, он сильно похудел, – тихо заметил Правид, пропуская Манис вперёд перед входом в ветхое жилище.
– На здешних харчах сильно не отъешься, – ответила Манис, следуя за бородатым перекупщиком.
Они прошли по узкому коридору, комнаты от которого были отделены тряпичными пологами. Виапари спустился в подвал, предупреждающе указав на низкий потолок.
– Я получил ваше письмо, госпожа. Всё готово, очищено, – сообщил он по пути.
– Просила же не называть меня так. Разница лишь в том, что у моих родителей денег куры не клюют.
– Простите, забыл. Давно вы заходили.
В подвальном помещении свет горел приглушённо. Первое время рассмотреть что бы то ни было не получалось. Однако глаза вскоре привыкли, и Манис с Правидом увидели стеллажи с провизией и очередную дверь.
Виапари попросил рюкзаки-цистерны и скрылся за той самой дверью, оставив покупателей в одиночестве.
– А как понимаешь, что он тебе не помои какие-то всучил? – поинтересовался Правид, снова машинально потянувшись к поясу за трубкой.
– По запаху, в основном. Хотя кого я обманываю, мне-то откуда знать. Просто заливаю эту бурду в бак и надеюсь на лучшее. В прошлый раз получилось.
– Интересно, чем он руководствуется, когда стряпает своё зелье?
– Как я поняла со слов нашего бывшего слуги, многие люди во внешних кругах пользуются знаниями своих дедов и прадедов. Иначе выжить здесь было бы проблематично. По-моему, отец Виапари в молодости собирал такие узкие машины, педы или как они там назывались. Не вспомню сейчас. А потом и их запретили, остались только магомобили.
– Мопеды, – чётко выговорил Правид, и в произношении чувствовалась нотка превосходства. Инженер-техник оставался жителем внутреннего круга. – Их называли мопеды. Ещё были велосипеды. Потом же вышел закон об опасности транспорта с механическими, самодвижущимися деталями.
– Да, а следом уйма штрафов за их использование.
– Ты, кстати, не заметила, как мало магов общественной безопасности бродило по улицам?
– Не обратила внимания, да и плевать, если честно. Главное, что они нас не трогали.
– Подожди, вот сейчас обратно в верхний круг поедем – натерпимся. Это они оттуда всех легко выпускают.