Конец Антропоцена: Аберрация в багровых тонах
- -
- 100%
- +
– Это все.
Когда Георг закончил говорить, воцарилась тишина и все присутствующие осуждающе смотрели на Георга.
– Ну что же. Мы передадим информацию руководству. А сейчас тебе необходимо сделать уколы и поставить капельницу. Устраивайся поудобнее. Доктор Вьюгов сейчас все сделает. Это поможет тебе. Успокаивайся. Ты молодец! Все рассказал. Все хорошо, Георг! Все хорошо!
Успокаиваясь, Георг опять лег на каталку и закрыл глаза, позволяя доктору Вьюгову и медсестре проделать все, что необходимо.
Арина уже подошла обратно к Бейдеру и остальным, чтобы обсудить дальнейшие действия. Но не успела она и рта раскрыть, как послышался истошный крик Георга. Он кричал так, как будто с него сдирали кожу или растягивали его на дыбе. Его голос не утихал, а, казалось, становился все громче и истошнее. Все, кто находился в данный момент в отсеке, бросились к Георгу, но почти все тут же остановились, не в силах понять, что же вызвало у него такую реакцию. Быстрее всех сориентировались Арина и Бейдер. Подойдя ближе всех к Георгу и врачу, который и сам стоял как вкопанный, они практически одновременно задали вопрос:
– Что произошло?
Врач развел руками:
– Мы поставили капельницу, и, как только лекарство достигло вены, у него началась такая реакция.
– А что вы поставили?
– Совершенно обычный коктейль для снижения температуры и интоксикации. Не понимаю, что произошло.
– Вы хотели меня убить! – заорал Георг. – Вы ввели мне раскаленный свинец!
– Не говорите глупостей! Где мне взять этот свинец и, самое главное, где я мог его раскалить?
– Я не знаю! Я не знаю, что это было! Но я знаю, что вы чуть не убили меня! Что вы мне пытались ввести?! Господи, как больно!!!
Арина, смотря на мучения Георга, подошла к врачу:
– Доктор, посмотрите на меня! Что вы ему пытались вколоть?
– Господи! Подполковник Грик! Я ничего не пытался ему вколоть, кроме того, что я озвучил. Нужно было снизить температуру, убрать интоксикацию и хотя бы немного затормозить воспаление! Это все! Больше я ничего не пытался сделать. Я даже антибиотики еще не донес. О боже, да смотрите сами!
И доктор, подобрав пакет с лекарствами для внутривенного вливания, который незадолго до этого выбил из его рук Георг, протянул его Арине:
– Смотрите сами!
Арина достала нож, взяла рядом стоящую миску и спросила:
– Я могу вскрыть?
– Конечно, да. Вскрывайте. Этого добра у нас достаточно! Я могу себе капельницу поставить внутривенно, чтобы вопросов не было.
С этими словами, доктор достал новый пакет, проделал несколько нехитрых манипуляций и воткнул иглу себе в вену на кисти. Из капельницы медленно закапало лекарство. Арина же тем временем вскрыла пакет и коснулась жидкости пальцем, потом понюхала и даже лизнула. Показав это все Бейдеру и остальным, она сказала:
– Явно не свинец.
– Я все равно не дам себе это вколоть! – закричал Георг.
Состояние его все больше и больше вызывало опасение: лицо, бывшее до этих пор багровым, начало местами становиться темно-синим.
Бейдер вышел вперед и приказным тоном сказал Георгу:
– Так, давай-ка попробуем еще раз. Ты же видишь, все нормально себя чувствуют. Ты очень плохо выглядишь, так что нужно немедленно начать твое лечение! Не глупи! Ты же не хочешь умереть?
Георг посмотрел на генерала затуманенным взглядом:
– Хорошо, но пусть доктор ставит тот пакет, который поставил себе.
– Не вопрос, – сказал доктор Вьюгов, ловко вынув иглу капельницы и поменяв катетер на новый.
Взяв еще несколько заранее приготовленных шприцов и игл для капельниц, он обратился к Георгу:
– Давай так, я ставлю капельницу и, если в этот раз все пройдет нормально, попробуем вколоть остальные лекарства. Как смотришь на это?
– Пойдет. Делай.
Георг вновь откинулся на кушетку и подставил руку для установки катетера. Доктор Вьюгов все подготовил и пустил лекарство. Но как только первая капля достигла вены Георга, он с воплем выдернул катетер и отшвырнул доктора на несколько метров с такой силой, что доктор, отлетев к стене, сильно ударился головой и затих.
– А-а-а!!!! Суки позорные! Вы хотите меня убить! Твари! Я вам, твари, не дамся! – Георг соскочил с кушетки и двинулся в сторону Бейдера и остальных, стоящих недалеко офицеров. Арина тут же достала оружие. Спустя три секунды после Арины оружие достали Герман и Ковальский.
– А ну-ка, успокойся, полудурок! Все проверили при тебе! У тебя есть какая-то непереносимость лекарств? – крикнула Арина.
– Это не лекарства! Это отрава! Вы хотите меня убить! – заорал Георг.
Глаза его были выпучены. Он судорожно хватал ртом воздух, видно было, что он паниковал. Арина сделала движение, чтобы медсестра проверила доктора: жив ли последний. А сама снова обратилась к Георгу:
– Георг, скажи, у тебя есть аллергия на медикаменты?
– Что?
– У тебя есть аллергия, мать твою?!
– Нет у меня аллергии, твою мать! Нет!
– Уже хорошо. Успокойся, никто не будет больше делать тебе уколы и капельницы.
– Но мне хуже.
– И что?! Ты, возможно, убил доктора. Сестра, что там? Доктор жив?
– Пульс очень слабый. Возможно, сломаны шейные позвонки. Нужно обследование и госпитализация, – ответила со страхом медсестра.
– Господин Бейдер, нужно связаться с врачом третьей медицинской бронемашины, чтобы они забрали доктора Вьюгова себе. Медлить нельзя!
Арина совершенно не озаботилась своим тоном, она действительно беспокоилась за доктора. Георг тут же взвизгнул:
– Почему нужно забрать его, а не меня? Это мне плохо! Мне!
И тут Арина огрызнулась:
– Идиот, возможно, ты убил доктора! Одного разорвали, второго убил ты. Может, вообще всем остаться без медицинского персонала, ибо нужно тебя убогого обслужить? Дадим тебе таблетки, если на уколы у тебя такая реакция. И не перечь мне! С тобой одни проблемы.
– Да я дяде на тебя пожалуюсь!
– Вперед! До дяди еще дожить нужно! А ты на уколы реагируешь хуже истеричной бабы.
– Да как ты смеешь!
– Смею! Сестра, подготовьте к транспортировке доктора Вьюгова, а после – подберите пациенту Коневу медикаментозную терапию в форме таблеток. Хоть что-то дайте этому человеку из лекарств. И воды, чтобы запить. Убогих тоже нужно спасать.
Бейдер все время, что Арина давала указания медсестре, внимательно следил за нею. Ни слова не сказал поперек, позволив ей самой распоряжаться судьбой Георга.
Медсестра с опаской приблизилась к Георгу, встала чуть поодаль, вплотную подойти не решалась. Она поставила на тумбочку два стакана: в одном были капсулы и таблетки, во втором – вода. Затем она осторожно подкатила тумбочку к Георгу и отошла. Тот недовольно заметил:
– Кажется, ты должна сама дать мне в руки мои таблетки и проследить, чтобы я все запил?! – он злобно ухмыльнулся.
– Обойдешься, – сказала Арина. – Запивай таблетки и, простите мой французский, не е…и нам всем мозг! Она тебя боится!
Георг недовольно скорчил рожу и протянул:
– Ну, дай мне сама таблетки. А то я пожалуюсь на тебя дяде.
– Это в тридцать лет ты будешь жаловаться дяде? Ну, вперед! А я пожалуюсь президенту, что вынуждена была пытаться сохранить тебе жизнь, но не смогла, потому что ты захотел сдохнуть!
Георг зло уставился на нее, затем запихал сразу все таблетки и капсулы в рот и взял стакан с водой. С набитыми таблетками ртом он сказал:
– У, ха ебя, хука!
Арина громко похлопала и сказала:
– Пей уже, полудурок!
Георг поднес стакан с водой к губам, но почему-то не мог пересилить себя и сделать глоток. Он пробовал снова и снова, но у него ничего не получалось. Казалось, что какая-то невидимая сила отталкивала этот стакан с водой прочь от его рта. Арина понаблюдала за этим минуту, а затем показала Герману и Ковальскому, чтобы они ее подстраховали. Как только они поняли, что нужно делать, и приготовились в случае слишком неадекватной реакции броситься на Георга, Арина подбежала к Георгу и опрокинула стакан на его лицо. Как только вода достигла рта Георга, он взвился и, выплевывая таблетки, начал совершать какие-то неимоверные телодвижения. Сначала он попытался достать Арину рукой, но она оказалась проворнее и вмиг отпрянула назад, попутно вытаскивая пистолет из кобуры. Затем с истошным криком Георг начал метаться по отсеку, ударяясь и отскакивая от стен, углов, предметов. Он кричал так, что у присутствующих, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Крики Георга были настолько отвратительными, что Субботин, не выдержав, подскочил к медсестре и закричал:
– Что было в стакане?! Что ты дала ему?!
Медсестра, трясясь от страха, начала плакать и показывать на стоящую в углу отсека упаковку – бутылки воды, скрепленные полиэтиленом. Одна из бутылок стояла на столе, расположенного у стены. Бутылка была открыта, крышка лежала рядом. Арина подошла к столу, схватила бутылку и вернулась к медсестре:
– Ты готова отпить? Как еще доказать, что ты не хотела его отравить?
Медсестра с непониманием и страхом посмотрела на бутылку:
– Я не хотела его отравить, но я боюсь, – сказала она.
Арина вылила немного воды себе на руку и поднесла к носу: никаких резких запахов. Жидкость вообще ничем не пахла.
– Пусть она глотнет! – потребовал Субботин.
Арина кивнула, затем сказала медсестре:
– Открывай рот, я волью немного воды. Это будет доказательством, что ты не травила его.
Медсестра, плача и дрожа, открыла рот и зажмурилась. Арина влила ей немного воды и, дождавшись, когда медсестра проглотит всю воду, проверив ее рот, обратилась к ней:
– Как себя чувствуешь?
– Нормально. Кажется, это просто вода.
Арина повернулась к Субботину, а затем и ко всем остальным:
– Это просто вода, господа. Сейчас проведем еще один эксперимент.
– Мне опять что-то пить? – спросила медсестра.
– Пить, но не тебе.
С этими словами Арина схватила новую бутылку из упаковки и прежде, чем кто-то понял, что она собирается предпринять, отвернула крышку и сделала большой глоток воды. Затем обернулась к остальным и торжественно сказала:
– Господа, простите, но это обыкновенная питьевая вода.
– Но на что же тогда реагировал Георг? – изумился Бейдер.
Арина, не говоря ни слова, перелила воду в новый стакан, который стоял неподалеку, и молча, подойдя чуть ближе к Георгу, плеснула тому в лицо воду. Он снова завертелся волчком, закружился юлой, завизжал ультразвуком и принялся метаться по отсеку. Арина развернулась вполоборота к остальным, чтобы не упускать Георга из вида, и выдала заключение:
– Он реагирует на воду, как человек, у которого запущенная форма бешенства. Возможно, это она и есть.
Встреча
Когда Георг немного успокоился, Арине вместе с Германом, Ковальским и еще тремя офицерами удалось его обездвижить, обмотав в несколько слоев военным скотчем. Затем этим же скотчем им удалось прикрутить его к каталке. Пока они справлялись с буйствующим пациентом, с тем происходили непонятные метаморфозы. Сначала он выкрикивал много ругательств в адрес Арины, Бейдера и медсестры, затем речь его превратилась в нескончаемый мат, а дальше Георг стал будто бы забывать слова. Он начинал говорить, но что-то сломалось внутри него. Текст, лившийся из его нутра, стал прерываться, как будто бы заедать. Разобрать можно только несколько слов из предложения. Затем и это было утрачено. Георг только вращал глазами и бессвязно мычал, дергаясь на каталке из стороны в сторону. Постепенно цвет кожи начал меняться, а температура тела – еще больше подниматься. Георга подключили к датчикам, но стало ясно, что, скорее всего, живым он не доедет.
Когда колонна начала подъезжать к метро «Ленинский проспект» и скорость движения значительно замедлилась, Бейдер подошел к окну и сказал:
– Ну, вот мы и въехали в пробку. Перед нами идет много военных колонн. Вот это да! Я вижу, что часть едет по встречке. Все двигаются туда, и никто не едет обратно. Очень интересно!
Все, кто мог, прильнули к окнам. Арина же осталась стоять на месте. Она не сводила глаз с Георга, все еще опасаясь, что он выкинет какую-либо дикую штуковину. Но Георг внезапно затихнув, только неподвижно глядел прямо перед собой с каким-то животным страхом. Глаза его наполнились слезами, и через секунду датчики громко запикали, а на экране показалась длинная линия. Георг умер. Ни старательные действия медсестры, ни разряды электрошока результатов не принесли.
Бейдер стоял и молча смотрел на тело Георга, медсестра была отправлена вместе с доктором Вьюговым в другой медицинский броневик, чтобы проверить повреждения, которые были им получены при падении. Георг лежал, все еще перемотанный военным скотчем и прикрученный им же к каталке. Бейдер не осмелился размотать его, решив сделать это, когда они приедут. Все-таки, скорее всего, тогда на месте будет дядя Георга, генерал-лейтенант Ничипоренко. Бейдер знал всю историю, связанную с младшим сыном Ничипоренко, которую он в свое время услышал от Арины, знал и о других темных историях, связанных с этим именем. А перед бункером докопался и до правды о темном прошлом самого Ничипоренко-старшего. Правда была пострашнее иного фильма ужасов. Что отец, что младший сын – оба были настоящими монстрами с почти неограниченными правами и чуть ли не лицензиями на убийство. Но загадкой оставалось то, каким образом Ничипоренко-старший достиг той должности, на которой он находился сейчас. То, что этот человек был далек от военных подвигов, а также то, что тактик и советник из него был хуже некуда, знали все. Он очень долго добивался звания генерал-майора. Помогли только связи его отца, который, и правда, был выдающимся военным.
На должность заместителя Воргана тогда претендовало множество достойных кандидатур, включая самого Бейдера. Ворган в свое время даже сказал, что Бейдер мог бы просто идеально вписаться в эту должность, если бы только он хоть сколько-нибудь был Воргану симпатичен. Но Ворган Бейдера, мягко говоря, недолюбливал. И все же… однажды он сообщил Бейдеру, что несмотря на то, что тот ему не нравится, когда-нибудь он, безусловно, поднимется выше и, скорее всего, все-таки станет одним из его, Воргана, заместителей. И вдруг как гром среди ясного неба – назначение Ничипоренко-старшего. Повышение последнего до генерала-лейтенанта и тут же – назначение.
«Так не бывает», – думало окружение Воргана и Бейдер, конечно же, тоже. Что-то здесь не так. Но что именно не так – сейчас Бейдеру было знать не дано.
Размышляя над всей этой ситуацией, Бейдер теперь внимательно рассматривал Георга Конева, прокручивая раз за разом предстоящий разговор с Ничипоренко-старшим. Возможно, когда они прибудут на место, там будет и отец Конева – Сидор. Последний являлся паршивой овцой в довольно многолюдном роду Ничипоренко-Коневых. Дело в том, что тот был настолько глуп, насколько это вообще было возможно. Нет, он не был болен, не получал травмы головы, не болел ничем в детстве. Он просто был наиглупейшим человеком. Наиглупейшим и крайне некрасивым. Поэтому, чтобы продолжить род, Ничипоренко-старший практически купил ему жену. Он нашел девушку, которая согласилась за достаточно внушительную сумму денег выйти замуж за Сидора Конева. Молодая женщина прожила с ним ровно до того момента, как их общему сыну, Георгу, исполнился один год. И потом, не подавая на развод, но подписав документы о том, что на наследство претендовать не будет, она испарилась из жизни и Сидора, и Георга. Конев-младший вырос вполне смышленым мальчиком, в том числе и благодаря дяде, который взял воспитание будущего военного исключительно на себя. Поэтому и с дядей, и с двоюродными братьями у Георга были отношения отличные.
Бейдер обернулся посмотреть, где Арина. Он хотел, чтобы она не показывалась на глаза Ничипоренко-старшему. Он был более чем уверен в том, что Сергей, сын Ничипоренко-старшего, рассказал о природе возникновения своего уродливого шрама отцу. Об этом шраме судачили долго. Ничипоренко-младший бесился, ругался с огромным количеством военных, но поделать ничего не мог. Поэтому, чтобы закрыть шрам, он сделал на нижнюю половину лица татуировку части черепа. Теперь он выглядел еще более безумно и угрожающе.
Наконец, обнаружив Арину около одного из окон, Бейдер поманил ее к себе. А затем, повернувшись к Георгу, вздрогнул. Тот лежал с раскрытыми глазами. Бейдер помотал головой и уставился на Георга. В этот момент к Бейдеру подошла Арина:
– Что случилось? Что с вами, господин генерал-лейтенант?
– Посмотри на него.
Арина перевела взгляд на Георга. Глаза его были открыты. И – это было невероятно! – они начинали меняться. Радужка потихоньку обесцвечивалась, а зрачок с каждым мгновением увеличивался. В разные стороны от огромного зрачка, расходились черные линии сосудов, как будто распространяя сам зрачок на весь глаз. Выглядело это, по правде говоря, жутковато. Когда распространение черных линий закончилось, белок глаза начал желтеть и через несколько минут сделался грязно-желтым. Вслед за этой трансформацией начало меняться тело. Сначала цвет его сделался темно-серым. Затем, сопровождаясь судорогами конечностей, стало трансформироваться все остальное. Кости черепа не слишком значительно, но тоже начали изменяться. Довольно заметные изменения коснулись носа. Он немного удлинился и вытянулся вперед. Но сильнее всего преобразились ноздри. Они постепенно начали расширяться и все более шумно втягивать воздух. Самыми последними трансформациям подверглись ногти. Они немного уплотнились и стали выпуклыми, цвет их изменился и сделался темнее кожи, почти черным. Ногти также удлинились и стали похожими на когти. Губы потемнели, сузились и задвигались. Повторяющиеся их движения напоминали шевеление рыбьего рта, когда рыба пытается схватить корм в аквариуме. Наконец, трансформация закончилась.
И Арина не могла поверить…
Георг был жив! Или это был уже не Георг? Нет, это было оно из тех самых существ, которые напали на роту Георга, на самого Георга, убили доктора Лория, сожрали младенцев и разорвали женщин и мужчин. Именно существо сейчас извивалось перед Ариной и Бейдером, пытаясь разорвать военный скотч, которым оно было обмотано. К счастью, ему это никак не удавалось.
Арина и Бейдер отступили назад и, не сговариваясь, отошли к стене, чтобы существу не было видно, кто находится около него. Но это ничуть не изменило поведения существа. Оно сопело, жадно втягивая ноздрями воздух, и пыталось освободиться от оков.
Через час толканий по Большой Якиманке, а затем и по Каменному мосту, часть колонны генерала Бейдера прибыла на место, которое указал президент. Остановившись напротив большой площади, Бейдер приказал всем, кроме бойцов, которыми руководила Арина, оставаться в бронемашинах и не выходить наружу. Безопасность людей была превыше всего.
Непосредственно у входа в метро располагалась огромная бронированная машина, куда Бейдера пригласили пройти. Взяв с собой часть бойцов в спецэкипировке и оставив Субботина наблюдать из главной машины, Бейдер выдвинулся вперед. Подойдя ко входу, Бейдер получил приказ оставить там основную часть бойцов и взять с собой только двух человек. Выбрав своего заместителя Хохлова и Арину, Бейдер вошел внутрь. У входа Арину и Хохлова попросили сдать оружие. С неприятным чувством Арина отдала оба своих пистолета и модифицированный военный нож, незаметно оставив у себя электрошокер. Арина шла слева от Бейдера и осматривала помещение. Это был огромный броневик, больше напоминавший хороший дом, нежели передвижной штаб. В ширину грузовик занимал, скорее всего, четыре полосы, а это означало, что не все дороги России были ему доступны. Высота броневика тоже поражала воображение. На первый взгляд, машина достигала уровня третьего этажа стандартного дома в Москве. Когда-то ходили слухи, что у президента России имеется самолет Судного дня, а также броневик Судного дня. Так вот… Похоже, это были не слухи.
Арина ухмыльнулась: приятно было увидеть то, что раньше считалось легендой. Еще приятнее было оказаться в этой «легенде». Ей будет, что рассказать детям.
Они сделали несколько шагов и оказались еще в одном проходном помещении, где их тщательно осмотрели, забрали все колюще-режущие предметы, а также Аринин шокер, который не забрали на предыдущем посту. Затем заставили снять перчатки и шлемы: взяли отпечатки пальцев и просканировали сетчатку, измерили температуру тела, давление и взяли кровь на анализ. Затем, получив результаты, тот, кто был главным, сказал кому-то по рации:
– Все трое чисты. Можно пропускать.
Чуть впереди открылась светящаяся дверь, оттуда вышел человек в таком же костюме, как и у Арины, и пригласил их пройти.
Они вошли в коридор, по обеим сторонам которого проходили две лестницы, ведущие на другие уровни машины. Всего уровней было четыре.
Арина задержала свое внимание на этих лестницах, гадая, по какой из них им предстоит подняться. Но их пригласили вперед. Пройдя метров пять, они оказались перед дверью, которая отворилась, едва они подошли ближе. За ней находились мониторы, каждый из которых демонстрировал свою, отличающуюся от того, что выводилось на другие экраны, картинку. Посреди всего этого стоял огромный стол, за которым сидели президент, министр обороны и еще несколько человек, которых Арина не знала, но понимала, что это сидят высокопоставленные военные. Перед тем, как пройти сюда, Арина надела обратно свой защитный шлем и решила оставаться в нем и здесь, не снимая. Это было тем более просто, что все бойцы в спецэкипировке, находившиеся здесь, были в закрытых шлемах.
За столом оставалось несколько свободных мест. Одно из них занял Бейдер, перед этим отдав честь главнокомандующему и министру обороны.
– Наконец-то, генерал-лейтенант Бейдер, вы прибыли к нам! Очень рад. Вас не хватало. Долго вы добирались!
– У нас произошло ЧП.
– Да, наслышан, наслышан. Но давайте не об этом, а сразу ближе к делу. Нам необходимо очистить метро от тварей. Спасти людей, вывести их наверх. Часть людей успела эвакуироваться, но часть остается где-то там. Самый лучший способ проникнуть в метро, на участки в центре, – сделать это отсюда. В некоторых местах тоннели метро завалены. Сейчас составляется карта, на которой будет все это обозначено. Мы отсюда отправляли людей по всему глубокому метро, но стало понятно, что отправлять можно только бойцов в специальной экипировке, иначе не получается. Существ слишком много, они набрасываются всем скопом и не погибают от пуль. В общем как-то так. По остальным веткам уже направлены люди. В центре же мне нужны лучшие бойцы. В том числе и ваши.
– Я понял вас. Помимо моих бойцов будет кто-то еще?
– Конечно, вы даже не представляете, что творится и как много этих существ!
– Расскажите, откуда они появились? – спросил Бейдер.
– Сложная история. Мы сейчас это активно выясняем. Это пока все, что могу сказать. Нападающих тварей два типа: агрессивные, которые двигаются достаточно быстро, и медлительные, бредущие в неизвестном направлении. Укус и тех, и других смертелен. Это все, что вам нужно знать о них.
– Мы уже столкнулись с ними, Вячеслав Александрович. И потеряли много людей. Может, это не все, что нам нужно о них знать?
– В каком плане – столкнулись?
– В самом прямом и тесном.
– Как получилось, что вы столкнулись? Вас не кусали?
– Нет, меня не кусали. Но части роты, их родственников и персонала целого медицинского броневика больше нет. К сожалению, призвать к ответу за это тоже некого. Было прямое нарушение моего приказа, самоуправство и откровенная халатность при остановке.
– И кто же отличился? – президент нахмурился.
– Мне сейчас назвать фамилию командира роты, который обманным путем добился того, чтобы ехать в первом броневике, прокладывающем дорогу? В конечном счете, именно эти его действия привели к гибели почти половины его роты. Назвать вам его имя?
– Конечно, назовите командира-подлеца!
– Георг Конев!
– Как вы смеете оскорблять моего племянника! Он отличный мальчик! Отличный военный! Получше многих! И особенно – лучше вас! – вскочил человек, в котором Арина узнала Ничипоренко-старшего.
Арина стиснула зубы, стараясь удержаться от комментария. Но напрягалась она зря. Александр Бейдер не был бы собой, если бы не подготовился тщательнейшим образом к нынешней встрече. Бейдер достал из папки, которая у него была с собой, аккуратно сложенные и подписанные листы, положил рядом несколько флэшек, затем что-то написал на бумажке и пододвинул это все ближе к президенту. Выждав паузу, Бейдер высоко поднял голову, посмотрел на Ничипоренко-старшего и произнес своим великолепно поставленным голосом следующее:
– Николай Николаевич, прошу ознакомиться с материалами, которые я подготовил. Здесь – пятьдесят шесть заявлений, подписанных в присутствии свидетелей. В них рассказывается о том, что произошло, как произошло и кто передал людям, написавшим заявления, поддельные документы.