Вопреки вердикту Мойры

– Демидов! Хотел узнать? Да?

Её красные глаза с широкими зрачками просигналили мужчинам о настигшем припадке.

– Да, Свет, – постарался как можно спокойней, ответить Антон, – единственное, не хочу твоего срыва. Давай поедем домой.

Капитан швырнула в него ключи.

– Заткнись и открывай дверь.

Демидов не сразу понял, чего она хочет. Лишь после толчка Евгения, он прошаркал в сторону входной двери. Раз оборот, два оборот. И тут на два. Воронова скинула мантию, закатала рукава. Лихорадочный вздох и вошла. Антон заметил кобуру на левом бедре с пистолетом.

– Кто тебе оружие дал? – строго воскликнул полковник.

– Глок мой, – последовал твёрдый ответ, – я никогда не войду сюда без защиты. Никогда.

Воронцов нервно провёл ладонями по лицу и последовал вместе с майором за ней.

Они оказались в небольшой гостиной, переходящей в кухню. Интерьер вокруг простой, но со вкусом. В воздухе витал тяжёлый запах затхлости с тошнотворными сладковатыми нотками. Антона передёрнуло. Кровь… Походу убрали следы, навели небольшой порядок. Солнечный свет пробивал тонкую завесу пыли, толстые серые слои паутины по углам. Демидов остановился в середине гостиной. Воронцов внимательно огляделся, потом встал по левую сторону от крестницы. Она уставилась на стул, по другую сторону широкого обеденного стола, и снимала браслеты. Антон не смог скрыть потрясения. Теперь ясно что скрывают кожаные аксессуары. Её запястья представляли собой рубцы-полоски от глубоких ожогов. И это спустя 15 лет! По прошествии времени шрамы остались тёмно-коричневыми, местами сырыми, розоватыми, словно не затягивались вовсе.

– Мы сидели, всей семьёй, за столом, ужинали. Папка отпуск взял, первый день…

По мере рассказа о случившемся Демидов погружался в гипноз женского голоса, мозг сам строил картину. 15 лет назад. Часы на стене показывают 9 вечера.

– Мариш! Линка! Светик! Быстренько к столу, ужинать! – позвала Мария Романова детей, стоя у лестницы на второй этаж. Александр сидел во главе, не переставал любоваться женщиной своей жизни. Ни одной ссоры, тишь да гладь. После троих детей не потеряла стройности, наоборот, формы налились женственными, соблазнительными изгибами. Девочки со смехом сбежали вниз, наперебой споря о чём-то.

– Так, сороки, тихо! – воскликнул отец, притворно хмурясь. Маша села рядом с мужем, стала накладывать в тарелки рагу.

– Итак, какие оценки намечаются? Докладываем по очереди, – Романов ласково оглядел дочерей.

Хоть он знал об успехах своих чад, всё равно любил слушать пояснения лично. Глава цветника ценил блеск радости, задора в детских глазах. Неповторимая, живая, по-настоящему драгоценная красота. Маринка, с высоты старшинства, подтрунивала над сёстрами, легко разрешая вопросы по давно пройденным материалам. Алинка всегда ляпала что первое в голову придёт, а Светка выдавала много вариантов решений и терялась перед выбором. Впереди весь отпуск, он позанимается с детьми. Часы остановились именно в тот момент, когда Света, единственная, увидела появление из-за шторы чужого. Пятнадцатилетняя девочка не сразу среагировала. Александр понял по глазам ребёнка – за спиной кто-то стоит. Увы, не успел развернуться, к виску прижалось холодное дуло пистолета.

– Замерли на своих местах, руки на стол! – скомандовал искажённый мужской голос. Лицо высокого худощавого гостя скрывалось под очками и балаклавой.

– Девоньки мои, спокойно, – отец уверенным тоном обратился к домочадцам, после к незнакомцу, – чего вы хотите? Девочек отпустите, а со мной творите чего душа желает.

– Саша! – вскричала мать, смертельно побледнев.

– До тебя очередь дойдёт, а пока…

Незваный гость выхватил нож и с размаху воткнул в правую руку Романова. Затем прострелил ему левое плечо.

Поднялся невообразимый женский крик. Маша закричала:

– Бегите!

Света бросилась на второй этаж сразу. Там, в спальне родителей, оружие должно лежать. Алина, Марина с матерью к выходу.

Незнакомец не пошевелился даже. Торопиться некуда. Всё продуманно и связь он обрубил. Псих ударил по затылку Александру, а когда тот отключился, взял сумку и бросил в центр гостиной. Начнём смотрины. Целых 4 женщины, среди них одна именно та, кто ему нужен.

Маша с двумя дочерями, перебежала наверх. Входная дверь оказалась заперта снаружи, как и выход на заднюю террасу. Окна закрыты, ручки убраны, а стеклопакет за раз она не выбьет. Главное детей вывести из дома. Светка выскочила навстречу матери.

– Мам!! Ничего нет другого, держи ножницы! Я хотела выбраться через окно, двери открыть, но они заперты и ручек нет!

Женщина едва не разрыдалась и поцеловала в макушку младшую дочь. Вся в отца. Послышался звук шагов. Инстинктивно Мария завела за спину девочек, сжимая в руках ножницы. Ими слабо получится защититься, но попытаться надо. Жизнь детей в опасности. Что они сделают против мужика?

В проёме возник высокий чёрный силуэт. Так и у Маськи было… Но Депеш умер ведь. Кто этот тогда?

Маша подняла ножницы на уровне груди и процедила:

– Убирайся из нашего дома! Бери деньги, вещи да проваливай!

Он смотрел не на неё. На самую младшую. Девочка уставилась на неизвестного типа не моргая, без всхлипов, в отличии от двух девиц постарше. Только бешено колотящая венка на шее выдавала подростковый ужас. Он засмеялся.

– Ценю смелость в женщинах. Такая сильных детей родит. Вещи мне без надобности. Отдай младшую девчонку, и вы останетесь живы.

Мария едва не задохнулась от ярости:

– Вот, мразь… Думаешь, отдам своего ребёнка на откуп?! Я сказала, пошёл вон из нашего дома!!

Он пожал плечами:

– Я предлагал.

Романова кинулась на неприятеля, даже успела вонзить ему в плечо ножницы портного. Вместе с девочками они попытались повалить незнакомца. Не вышло. Мария, от хлёсткого удара по лицу, слетела по лестнице вниз. Алина, от толчка в грудь, ударилась головой об ручку двери и потеряла сознание. Свету ему ничего не стоило швырнуть в дверь на балкон. Вот Марине очень сильно досталось. Мучитель бил её до тех пор, пока старшая сестра не провалилась во мрак. В голове Светланы звенело, картинка перед глазами помутнела. Надо до отца добраться… Непрошеный гость двинулся к ней. Девочка побежала навстречу, ловко прокатилась до лестницы меж мужских ног и едва ли не кубарем полетела на первый этаж. Она успела подбежать к отцу, когда сильная рука вцепилась ей в волосы и грубо рванула назад. Нервы подростка сдали, она истошно заорала, махая руками, ногами, пыталась отбиться. Он легко с ней справлялся, довольно приговаривая в её ухо:

– Ничего… Ты юна. Я всему тебя обучу.

Последовало два удара по лицу, и он предплечьем сдавил ей горло. Света пиналась, пыталась вырваться. Силы стремительно покидали тело, захотелось спать… Светлана обмякла в его руках. Мужчина аккуратно опустил тело на пол. Синяки на лице появятся. Будем считать, боевые отметины. Пройдут.

Первое увиденное девочкой после – белый потолок гостиной. В висках пульсировала тупая боль, голова кружилась. Она хотела дотронуться до щеки, но что-то мешало. Изверг сидел рядом, на корточках и не упускал ни единого движения жертвы. Свете расхотелось дышать. Он привязал её по рукам и ногам к стулу скотчем, затем опустил на пол, чтобы до прихода в сознание лежала. Ладонь в перчатке погладила левую сторону её лица. Девочка зажмурилась. Мало ли что сделает.

– Боишься… Ты моя умница, – он склонил голову набок, – не кричит, рожи не корчит.

Ей резко придали вертикальное положение, в висках застучала кровь.

– Светочка! Солнышко! – вырывалась из оков Мария, срываясь на крик. Сёстры всхлипывали, а отец… Серый, взмокший сидел прикованный на том же месте.

– Ласточка, ты пропустила самое интересное. Я перевязывал твоего папу, попутно рассказывал, для чего пришёл к Вам в гости. Можешь называть меня Жрец.

Он ходил с камерой в руках, по очереди снимал каждого члена семьи, крупным планом.

– Я вас прошу, отпустите наших детей! С нами делайте что хотите, пощадите детей! – рыдала Романова.

– Мужик, – отец даже в таком состоянии, оставался спокоен, – если меня заказали, то спрос лично с меня. Бабы тебе зачем? Что они могут? Я вынесу всё, любые увечья, я весь твой, но семью отпусти.

Внезапно подонок начал избивать мать. Марина с Алиной завизжали.

– Ну, ни капли воспитания нет. Сбили меня с мысли, – психопат вытер окровавленные перчатки о платье Марии, – так вот, на чём я остановился? Ах, да. Александр, ты радоваться должен, я выбрал в жёны твою дочь. Давно и очень внимательно слежу за вашим выводком. Нет, вру. Начал, когда детей ваших даже в планах не наблюдалось. Не ту дочь ты именем сестры окрестил, не ту… Неужели не видишь?

Он встал за спиной Светы, начал поглаживать макушку, плавно переходя на плечи.

– Пап, о чём он говорит? – непонимающе уставилась старшая на родителя.

А самая младшая девочка закрыла глаза, по щекам покатились крупные беззвучные слёзы. Ей снится страшный сон.

– Но. Но. Но. Не пугайся, девочка моя. Поскольку, я человек особенный, то и супруга моя тоже должна соответствовать. Александр, твоя третья. Идеальный вариант, в отличие от двух сестриц.

Марина плюнула на пол:

– Тварина. Жрецом он себя назвал. Ссыкло поганое. Да что ты можешь? Кишка тонка с нашим отцом один на один выйти, так ты отрываешься на слабых, не способных дать тебе отпор! Ну, давай! Ударь меня, а сестру не смей трогать! Ничтожество!!

– Маришка, – простонал отец, – не слушай её! Она напугана, понимаешь?

Алина разревелась громче.

Садист медленно подошёл к старшей сестре, и с ноги ударил её в живот.

– Так я тоже потрясён. Таким грязным ртом. Девушка ведь. Ужасное воспитание.

– Остановись! – крикнула Света, – прошу тебя…

Девочка обратила внимание психа на себя.

– Пожалуйста не мучай никого… Жрец… За что? Что они тебе сделали? Оставь в покое мою семью! Тебе я нужна? Так забери, забери!

Её трясло. Подросток изо всех сил старался не выдавать ужас. Он присел напротив и ласково вытер слёзы, нескончаемым потоком катившихся из больших опухших глаз.

– Пожалуйста… – Света повторяла, глядя в чёрные очки.

– Очень трогательно, девочка моя, но нет. Не желаю делить тебя вообще с кем-либо. Ты моя. Без колебаний уничтожу всякого, кто посмеет даже рядом встать. Запомни, всякого, где бы ты не находилась. Из-за тебя умирают вокруг, если не слушаешься. Никто не должен касаться тебя, кроме меня. Никто не общается с тобой без моего дозволения. Вообще. Не плачь, ну что ты? Это не страшно. Твою сестрицу нужно просто поучить хорошим манерам. Сейчас ты смотришь за моими действиями, дабы запомнить и не повторять ошибок. Сегодня вечер новых правил, новой жизни, любимая.

Света отрывисто покачала головой и получила две пощёчины, вызвавшие новый приступ истерии у сестёр.

– Я беспрекословно подчиняюсь моему мужу. Повтори.

– Не буду, – она плюнула ему в лицо кровью от разбитой нижней губы.

Он со вздохом поднялся.

– Хорошо. Характер – это хорошо. Я не ожидал покорности сразу. Поступим иначе.

Минут 5 он избивал Марину, пока она не перестала кричать. После освободил и бросил на пол, лицом вниз. Девушка пыталась уползти. Изувер сел на неё сверху и вытянул левую руку над её головой. По дому разлетелся душераздирающий вопль. Обе руки Марины Александровны он прибил к полу, громко восклицая о вине Светы, раз старшая страдает от отвратного поведения младшей.

Света сорвала голос от истерики.

– Смотри и слушайся, я тебе сказал, иначе продолжу, – перекрикивал Жрец.

Светлана на всю жизнь запомнит полный боли взгляд старшей сестры. Когда он понял – жертва отключилась, то остановился и достал из сумки сигареты. Мучитель тяжко вздохнул, потом затянулся.

– Всё-таки я немного ошибся. Тебя надо тоже воспитывать. Начнём немедленно. Если хоть один звук вырвется из твоего рта, я убью мать. В её смерти виновата останешься только ты. Поняла?

– Марина права, – дрожащим голосом вторила Светка, – уродец и трус. Что ж ты в маске пришёл? Боишься, запомнят? Найдут?

Вместо ответа он сделал вторую затяжку и прижал бычок к левой руке девочки, чуть ниже локтя. Света выгнулась дугой от боли, зажмурилась. Он выполнит угрозу. Надо терпеть… Ради мамы. Ни единого звука. Так он повторил раза два.

– Ублюдок, я достану тебя! – кричал связанный Александр.

– Молодец, Ласточка моя. Знаешь, ты меня очень сильно обидела. Сигарета так… Ерунда. Ты легко справилась. Условия те же, солнышко. Не думал я, что у тебя настолько грязный язык. Ну да, жила-то с кем? Я всё исправлю… Всё исправлю…

Мужчина за волосы оттянул голову подростка влево и достал нож.

– Нет! – захрипел отец, – нет! Не смей!

Алина и Мария наперебой умоляли оставить в покое девочку и убить их.

Он хохотнул.

– Сколько мучениц сразу нашлось. До вас дойдёт очередь. Не беспокойтесь.

Под линией челюсти, последовательно, появились три глубоких длинных пореза. Издеваясь, он с возбуждением наблюдал крепкое сжатие девичьих челюстей, как глаза опухли от слёз, она сжала, до белых костяшек, ручки стула. Жрец кровь не останавливал, он не задел ничего важного. Голова Светы обессиленно упала на грудь. Садист опять присел напротив, не без удовольствия, поглаживал её по волосам, взмокшему лбу.

– Вот, видишь, оказывается не сложно выполнять мои просьбы, Ласточка, верно?

Вдруг руки с головы переместились к плечам, коснулись груди, а губы оставили цепочку поцелуев от щеки до ран на шее. Она вскрикнула – Жрец впился зубами в порезы, слизывая красные ручейки.

– Даже кровь сладкая. Хочу тебя… Но не сейчас, – зашептал он ей на ухо, – сам себе не прощу, если возьму тебя до нашей свадьбы. Традиция семьи – приводить невесту к алтарю невинной, с особыми метками на руках. Не смею пренебрегать. Помни, я следил за тобой.

Не дав опомниться, он обрушил град ударов на среднюю сестру, а после потащил её на диван. Она не выдержала воплей боли, унижения Алины, терпящей насилие, провалилась в глубокий обморок. Очнулась девочка на диване, на боку, за спиной тепло. Тишина. К своему страху и отвращению, она лежала связанная по рукам с маньяком позади. Часы на его запястье показывали 6 утра. Кошмар не закончился. Марину он оставил на полу, гвозди вытащил, растянул морской звездой меж вбитых в пол крюков. Изувеченная Алина, вся в крови, со стеклянными глазами сидела на стуле, рядом с матерью. Александр оставался за столом, накрепко привязанный. Света не двигалась, осмотрелась. Голова кружилась, тело ослабло. Взор упал на большую керамическую вазу для цветов. Опасение пробуждения изувера по началу пересилило. Подросток столкнулся глазами с отцовскими и кивнул на предмет интерьера.