Я всегда буду рядом

Глава 1

Бушующее море билось о скалы, разбрызгивая серую пену. Темные, почти черные тучи заволокли небо, сквозь которые местами пробивались солнечные, холодные лучи. На краю скалы, у самого обрыва, стоял человек, волосы которого развевал порывистый, пробирающий до самых костей ветер и задиристо играл с краями рубашки. Человеческое лицо было обращено к небу, будто искало спасения.

– Ты… очень красиво написала эту картину, – с восхищением проговорил Натан. Он аккуратно касался высохших мазков кончиками пальцев. Местами краска еще не схватилась, и парень рисковал где-нибудь да оставить свой отпечаток. – У тебя определенно талант.

– И что с того? – Мия держала в измазанной красками руке кисть, накладывая мазки на новый холст. Он был только-только начат. От ее коротких и точных движений материал холста слегка прогибался под ворсом кисточки. – Родители все равно не понимают моего увлечения, – усмехнулась она. – Ты ведь знаешь, как они относятся к этому: «Лучше бы ты училась вместо этих бесполезных картин», – голос она сделала неприятным, как делают обычно, когда передразнивают. – Отец хочет сделать из меня юриста, и я не могу этому сопротивляться…

Голова Мии слегка склонилась вбок. Она сосредоточенно смотрела на получавшиеся каракули, из которых потом сотворит шедевр.

– Когда мы были в галерее вчера, и ты вернулась поздно… – осторожно начал друг. Он снова повернулся к мрачной картине с морем. – Он ругал тебя?

Парень чувствовал вину, когда проговаривал это. Будто он подверг подругу опасности.

Мия отложила кисть, чем приковала внимание Натана к себе, и, повернувшись спиной к нему, задрала футболку и оголила спину. На бледной коже виднелись две фиолетово-синие полосы, по краям которых еще виднелись розоватые пятна.

– Ремень, – проговорила девушка и опустила футболку. Она повернулась к мольберту, но в глаза другу не посмотрела и, как ни в чем не бывало, продолжила делать свою работу.

– Почему ты не идешь в полицию? – внутри Натан чувствовал бессилие, смешанное со злостью и непониманием. Бессилие, потому что помочь девушке он ничем не мог, даже если бы вмешался, – то только усугубил бы ситуацию; злость – потому что отец подруги – редкостная сволочь, раз позволяет себе поднимать руку на собственную дочь; а непонимание – потому что на месте Мии он давно бы уже посадил этого мерзавца гнить за решетку.

– Тебе легко говорить… За это я получу еще больше. Тогда ты меня живой вообще не увидишь. У отца везде связи, ты же знаешь.

В глазах девушки блеснули слезы. Она быстро начала вытирать их руками и почувствовала, как Натан осторожно приобнял ее за талию, развернул и прижал к себе, поглаживая по спине. Ушибы отозвались слабой, ноющей и местами колющей болью, но девушка почти не обращала на них внимания. Ей нравились объятия друга. Кроме него так больше никто не утешал, а делал он это часто.

Они познакомились в песочнице. Натан играл со своим игрушечным трактором, а Мия строила замок из песка. Мальчик катал игрушку по воображаемой дороге и случайно, а может, специально (этого он уже не помнил) наехал на замок девочки. Та начала плакать, а он, немного испуганный ее реакцией, попытался исправить ситуацию, параллельно разговаривая, будто успокаивая девочку и строя для нее новый замок. Так началась их дружба. Они часто играли вместе, ходили друг к другу в гости, ведь жили в одном подъезде. Парень знал обо всем, что происходило в жизни Мии, а девушка – о его. У них не было друг от друга никаких секретов. Мама Натана полюбила веселую девочку, ставшую частой гостьей в их доме. Отца у мальчика не было. Мужчина ушел к другой женщине, когда Натану было три года, и ни разу не навестил сына. Родители самой Мии часто были строги, даже чересчур, а позже отец пристрастился поднимать на нее руку. Натан нередко оказывался рядом и утешал ее, чего не делала даже мать девочки. После избиений Мия часто хотела уйти из жизни, но благодаря Натану она до сих пор не сделала этого.

– Тан, я люблю тебя, ты же знаешь это? – прошептала Мия.

– Знаю, – улыбнулся парень.

Любовь Мии была сестринской. Об этом парень узнал на выпускном вечере девушки, будучи приглашенным. Она нравилась ему уже давно, но он никак не мог сказать ей об этом. В тот вечер он решил: сегодня или никогда.

Все выпускники находились на улице и смотрели салют. Стояла теплая погода. Сверкали звезды. С водоема доносился легки, прохладный ветерок. На водной глади мерцали огоньки развешанных на берегу гирлянд, а мотыльки, словно слепые котята, с характерным звоном бились крыльями о грушевидные лампочки. И тогда Натан аккуратно взял Мию за руки, обернул к себе так, чтобы видеть ее большие, блестящие глаза, и признался в своих чувствах.

И получил отказ.

Девушка растерялась и ушла, но напоследок произнесла, что больше не хочет с ним дружить. Тогда у Натана будто рухнул целый мир. Он ведь сильно любил Мию. Уже давно.

Парень пришел домой, напился до беспамятства, горько разрыдался и уснул. Следующую неделю Тан будто выпал из жизни: плохо ел, много спал, будто пытался убежать от реальности, которая причиняла ему боль, в мир сновидений. Ему звонили друзья, пытаясь завлечь в клубы, чтобы расслабиться, всячески приободрить, начиная с того, какой Тан классный парень и еще найдет достойную девушку, заканчивая тем, какая Мия неразборчивая и глупая девчонка, раз отшила такого шикарного, умного, красивого, очаровательного и сногсшибательного парня (от чего Тану становилось еще хуже, потому что они были неправы и перегибали палку с лестью, еще и практически оскорбляли дорогого ему человека); его мама позвала в гости своего брата – дядю Эда – чтобы тот поговорил с племянником и попытался утешить беспокойное сердце юноши. Они проводили вместе все вечера, обсуждая многое, но как только дело доходило до любовных тем, парень будто никого не слышал и не видел. Да, он кивал, когда с ним разговаривали, да, он отвечал на вопросы, но мыслями он переживал одно и то же – отказ. Как же это было тяжело. Раньше он неоднократно отказывал девушкам, а теперь отказали ему… Теперь он прочувствовал на себе все, что испытывали они.

Так дядя провел у них две недели (весь свой отпуск, взятый за свой счет по такому случаю), и ему удалось слегка ободрить племянника. Натану стало легче. Он принял случившееся. Теперь он готов был идти дальше, своей дорогой, уже без Мии.

Но одним утром, часа в четыре, раздался звонок в дверь. Натан поежился в кровати, спросонья посмотрел на время. В коридоре включился ослепительный свет.

– Кого там нелегкая привела в такой час? Опять кто-то напился и перепутал этаж?? – сокрушалась мама полушепотом, шаркая ногами по прихожей и кутаясь в теплый, махровый халат – новогодний подарок Тана.

У порога она остановилась, несколько секунд поколебалась, но дверь открыла.

– И-извините… – это был ее голос!

Натана будто облили ледяной водой. Сердце бешено заколотилось. Он мигом сел в кровати и защурился в дверной проем, где показались мама и Мия.

– Я хочу поговорить… – девушка выглядела плохо.

Мать Тана – понимающая женщина – оставила их и ушла спать. Мия еще стояла в проходе. Они смотрели друг на друга с минуту. Натан не мог поверить, что видит ее снова в своем доме. Не дождавшись приглашения войти, девушка аккуратно прошла в комнату Тана и села на краешек кровати, примерно в пятидесяти сантиметрах от друга. Ее позабавил его взъерошенный и полуобнаженный вид. Но Тан оставался серьезным.

– Прости… – шепот глухо ударился о стены.

И после него молодые люди все оставшееся утро проговорили. О чем – останется между ними. Так они решили. С того дня их дружба вернулась.

– Что будет на этом холсте? – глядя на новые мазки, спросил девушку Тан.

– Хочу нарисовать тебя, – Мия аккуратно высвободилась из его уютных объятий. – Скоро мы уедем, и я не смогу видеться с тобой так часто.

– Что? – Тан совсем не ожидал такое услышать. С самого детства, столько лет девушка жила рядом, и теперь все изменится… Они станут видеться реже, общение сойдет до минимума, и их дружба уже не будет такой крепкой, как сейчас. – Зачем?

– Отца перевели в другой офис, и он нашел квартиру поближе к новой работе, – Мия сделала пару штрихов, – чтобы не тратить на дорогу по два часа. Я увезу эту картину с собой, и ты будешь рядом, как и всегда. Встань сюда, – она аккуратно взяла Тана за предплечье и переместила его ближе к мольберту. – Постой тут некоторое время, я сделаю набросок.

Натан послушно последовал ее просьбе. Мия осторожно повертела его голову, подыскивая идеальный ракурс. Затем она взяла кистью краску с палитры и начала выполнять хаотичные штрихи. Девушка отмечала на холсте глаза, нос, губы, скулы и волосы. Натан все это время наблюдал: подруга внимательно рассматривала его лицо. В ее глаза попадали солнечные лучи, что придавало им небесно-голубого оттенка. Короткие волосы выбивались из хвостика и лезли на лицо, щекоча прямой, аккуратный нос, который она периодически почесывала. Над верхней губой уже образовалась разноцветная полоса. Натан издал смешок.

– Тс-с-с, – шикнула Мия, нахмурив тонкие бровки.

Закусив пухлую губу, она продолжила. Ее черты лица, не смотря на семнадцатилетний возраст, казались детскими, что придавало ей какого-то очарования.

– Долго еще? – не выдержал Натан. – У меня затекли ноги.

– Ноги у него затекли, – проворчала подруга. – У меня тоже ноги затекают целый день стоять перед холстом… Ничего, потерпишь пять минут.

– Скорей уж, полчаса.

– Не ворчи, как старая бабка у подъезда на лавке.

Парень скорчил лицо, сдерживая смех. На лице появилась ухмылка, из-за которой он периодически поджимал губы, чтобы убрать ее.

– Ну Та-а-ан! Будь серьезнее, пожалуйста, и смотри на меня!

– Хорошо, все.

– Расслабь лицо. Вот так. Брови не хмурь… Не хмурь брови, говорю.

– Так солнце же глаза слепит!

– Все равно не хмурь! У тебя складка некрасивая появляется вот тут, – пальчиком ткнула меж своих бровей.

– Ну спасибо, – усмехнулся он.

– Молчи, ничего не говори! – затопала ножками Мия.

Натан даже выпрямился, ведь совсем не ожидал от девушки такого серьезного подхода к делу. Ему редко приходилось наблюдать за тем, как Мия работает над своими произведениями. Можно сказать, это был первый раз, когда Тан в прямом смысле участвовал в работе над картиной в качестве модели.

– У тебя очень красивые глаза на солнце. Будто растопленная карамель. Такого… – девушка помедлила, подбирая слова. Она посмотрела в потолок, а секунду погодя продолжила свое дело, – нежно-коричневого оттенка, – затем вздохнула и, глядя на друга, сказала. – Почему это не мои глаза?

– Твои тоже очень красивы. – Натан с нежностью улыбнулся. Ему всегда казалось, будто он смотрел в океан, а в его центре видел бездонную глубину.

Мия смущенно опустила взгляд и, поджав губы, улыбнулась. Но тут же перевела тему:

– Эй, голову держи.

Парень знал, что девушке не нравились комплименты. Она не умела их принимать и часто переключала внимание на другие вещи, как, например, это было сейчас.

Мия снова набирала краску на кисть, выводила линии на холсте, вытирала ворс кисточки пестрой от красок тряпочкой и опять брала краску с палитры. Холст слегка продавливался под нажимами.

– Готово. Набросок сделан.

– Я могу взглянуть? – Натан неуверенно шагнул вперед, не сводя с подруги глаз, ожидая одобрения.

– Да.

Мия отошла от холста на пару метров и, довольная результатом, скрестила руки.

Натан посмотрел на картину и слегка удивился.

– Это я?

Там совершенно неказисто было нарисовано лицо с чуть раскосым подобием глаз, каким-то широким носом и непонятной формы губами. Скулы выглядели массивными, местами на лице красовались светлые и темные пятна.

– Это набросок, – ответила Мия. – Над ним еще нужно долго работать. Но я сделаю это чуть позже.

– Без меня?

– М, – девушка кивнула.

– И как же ты напишешь мой портрет без меня?

– Твой образ я запомнила, – улыбнулась подруга. – Я помню твои темные волосы, карамельные глаза, серьги-колечки в правом ухе и то, как падали тени. Все помню.

– Раз уж у тебя будет мой портрет, я хочу, чтобы и у меня был твой.

Девушка загадочно улыбнулась и ответила:

– Я об этом уже позаботилась.

Она подошла к стене, у которой стояли некоторые ее работы, достала из-под одной из многочисленных картин холст, обернутый крафтовой бумагой в несколько слоев, и вручила ее Тану:

– Можешь открыть здесь, – подруга подвинула к себе табурет, на котором лежали тюбики с краской и, убрав их на пол, села.

Натан аккуратно поставил картину на пол ребром и начал освобождать от бумаги. Спустя пару секунд он поднял ее на уровне глаз и стал рассматривать. Голова Мии, изображенная на холсте, чуть наклонена вбок. Каштановые волосы были прямыми, правая сторона заправлена за ухо, но короткие волоски падали на лицо по бокам. В мочке уха красовалась серебряная сережка в виде цветка. Их дарил ей Тан. На лице подруги присутствовал легкий макияж: в подведенных глазах виднелось отражение окна и пышных ресниц, губы выглядели чуть ярче, чем в жизни, а на щеках заметен легкий румянец. На шее красовалась цепочка с половинкой «Инь». Вторую половинку «Ян» Тан носил на своем кожаном браслете. Такой подарок ему очень понравился, и он уже решил, что повесит картину на стену напротив своей кровати.

– Спасибо, мне очень нравится, – Натан улыбнулся, посмотрев на подругу.

Она болтала ногами, опершись руками о сиденье, и улыбнулась ему в ответ.

– Похожа? – спросила подруга.

– Очень. У тебя талант. Может, ты все-таки еще раз поговоришь с отцом? Не хочу, чтобы ты зарывала свой дар в землю.

– Хватит, – девушка погрустнела. Она спрыгнула с табурета и подошла к картине с морем. – Узнаешь его? – подруга ткнула пальчиком в стоящую на скале фигуру и посмотрела на Тана.

– Нет. Кто это?

– Это – ты, – она улыбнулась. – Мы с тобой как-то гуляли вечером по парку и обсуждали планы на будущее. Как получим образование, вместе уедем куда-нибудь к морю, будем дружить семьями, по утрам завтракать друг у друга, а по выходным выбираться на природу и устраивать пикники. Тогда ты отошел вперед и встал, рассматривая звездное небо. Подул ветер, и твои волосы начали разлетаться во все стороны. Я запомнила твой образ и перенесла его сюда. Ты тут очень вписываешься.

– Да, я помню тот вечер, – друг улыбнулся. – Но почему картина такая мрачная?

Повисло недолгое молчание, после чего Мия тихо произнесла:

– Такая же, как и моя жизнь… Ты – единственная в ней радость.

Натану стало нехорошо от этой пессимистичности. У девушки и вправду не было даже одной подруги. Еще в школе все ровесницы смеялись над ее угловатостью и низким ростом, а парни унижали и обзывали девушку, из-за чего она закрылась в себе и стала чувствовать себя неуверенно. Натан часто заступался за подругу, пока не окончил школу. В колледже дружба у нее тоже не сложилась, – девушка оказалась слишком замкнута и тяжело шла на контакт. И только с Таном Мия могла быть собой.

– Мия, через три месяца я окончу университет, а еще через два тебе стукнет восемнадцать, и мы сможем уехать отсюда. Ты же знаешь, я всегда буду рядом и, что бы ни случилось, буду на твоей стороне.

Мия с надеждой и воодушевлением посмотрела на лучшего друга и бросилась обнимать его, обхватив талию тонкими руками и прижавшись к груди. Тан обнял ее в ответ. Сердце его сжалось. Он все еще был влюблен в Мию, и мысль о том, что не может рассчитывать на взаимность, медленно пронзала ему сердце. Но это пройдет. По крайней мере, ему об этом говорил дядя, и Тан начал в это верить.

– Тебе нужно идти, – она подняла голову и посмотрела на друга. – Родители скоро вернутся…

– Да, – Тан потрепал ее по волосам и улыбнулся.

Он осторожно высвободился из объятий девушки, взял портрет и направился к входной двери.

Мия последовала за ним в коридор.

Парень обулся:

– Не забудь смыть краску с лица, – улыбнулся и помахал рукой на прощание.

Девушка ответила тем же. Дверь захлопнулась. Улыбка мгновенно рассеялась. Ей не хотелось, чтобы Тан уходил, но еще больше она не желала возвращения родителей.

Мия быстро направилась в свою комнату и убрала картины в шкаф, чтобы те не попались на глаза отцу. Затем сложила кисти и краски в коробку и сунула под кровать, а мольберт поставила у окна и прикрыла шторкой. Так он практически не привлекал внимания. Взяв швабру, она начала оттирать следы краски с пола и табурета. На глаза начали наворачиваться слезы. «Почему я должна делать это? Почему не могу заниматься любимым делом? Когда я смогу жить так, как хочется мне?» Девушка часто задавалась этими вопросами и ненавидела свою жизнь. Оттерев краску, она хорошо промыла швабру и принялась умываться. Из коридора послышался шум замочной скважины: пришли родители.

Мия вышла из ванной комнаты и направилась в свою. С полки достала «Гражданское право» и, забравшись на постель с ногами, уставилась в книгу, делая вид, будто внимательно изучает ее содержимое.

В комнату заглянул отец:

– Была сегодня в колледже?

Девушка, не глядя на него, кивнула, тем самым солгав.

– Смотри, чтобы мне не пришлось, как в прошлом году, краснеть за тебя. Ты же понимаешь, что в этот раз мне не удастся уговорить директора не отчислять тебя за прогулы. Ты должна понять, что уже не ребенок. Хватит витать в облаках. Учись. Это надо тебе, а не мне.

Мию распирала злость. Ей? Это надо ей? Да плевала она на колледж и профессию юриста! Все, чего хотела девушка – писать картины. Она сжала книгу, и страницы скомкались. Отец скрылся в кухне, куда ушла и мать. Мия подавила слезы, которые вот-вот бы выкатились из глаз.

Телефон, лежавший рядом, завибрировал.

– Алло? – тихо проговорила в трубку. Она слезла с кровати и осторожно закрыла дверь.

– Я дома и уже повесил твою картину, – раздался веселый голос Тана.

– Куда ты ее повесил? – дрожащих губ коснулась легкая улбыка.

– У себя в комнате, перед кроватью.

– Она тебе не надоест? Ты будешь видеть ее каждое утро.

– Нет, – усмехнулся парень. – Ты все еще пишешь картину?

– Пока отложила работу. Ну, ты понимаешь…

Повисло секундное молчание. Натан быстро сообразил, в чем дело.

– Уже вернулись?

– Да, – подтвердила Мия.

– И чем ты занимаешься теперь?

– Делаю вид, что учу «Право», – прошептала подруга.

Снова молчание.

– Слышишь? – подала голос девушка.

– Да, – ответил друг. – Я просто подумал… Можно было бы прогуляться, но я сомневаюсь, что твоему отцу это понравится… Не хочу, чтобы тебе снова попало…

Девушка с грустью выглянула в окно. На улице стояла прекрасная погода: светило весеннее солнце, небо было чистое, звонко пели птицы… И только Мия сидела взаперти.

– Почему ты молчишь? – спросил Натан на другом конце провода.

Он сидел на краю кровати и рассматривал подаренный Мией портрет, который дополнил собой скучные сероватые обои и простой интерьер, добавив красок. Тан каждый раз улыбался, глядя на подругу с картины. В душе он был очень счастлив. Сердце молодого человека периодически сжималось от безответной влюбленности.

– Давай прогуляемся, – промолвила она.

– Ты уверена? Тебе снова может попасть… – Натан понимал, что это риск.

– Если мы вернемся через пару часов, ничего не будет. Я еще успею подготовиться.

– Хорошо. Тогда собирайся, я спущусь.

– М, – девушка повесила трубку и в спешке переодела шорты на джинсы и натянула розовую кофточку.

Она собрала волосы в хвост, но пара прядок таки упала на лицо. Девушка дунула вверх, и те разлетелись по бокам. Она вышла из комнаты, быстро надела весеннюю курточку и начала зашнуровывать кроссовки.

– Ты куда? – из кухни выглянула мама.

– Мне нужно в библиотеку, – соврала Мия.

– Надолго?

– На пару часов.

– Ну, иди…

Девушка схватила ключи с ключницы и хлопнула дверью. Ей повезло, что это была мать, а не отец. Тот не отделался бы одним вопросом, а вот мать не любила их задавать. Никогда. У лифта, опершись спиной о дверцы, тем самым удерживая их, уже стоял Тан.

– Куда пойдем? – он пропустил Мию вперед.

– Может, в кино? У нас есть пара часов, мы успеем.

Так и решили. На улице действительно была замечательная погода. Дул весенний ветерок, на детской площадке, местами еще не растаявшей, играли детишки, по велодорожкам, не смотря на пока еще прохладную погоду, уже вовсю ездили велосипедисты.

Друзья зашли в торгово-развлекательный центр, который был как раз недалеко, Тан купил билеты и попкорн, и они стали ждать своего сеанса.

– Когда и куда вы переедете? – осторожно спросил Натан, повернувшись к Мии.

– В выходные. В другой город. Почти полтора часа езды отсюда.

– Значит, через два дня…

– М, – кивнула девушка. Она обернулась, и Тан увидел, как блестят ее глаза. – Тан, я боюсь, что мы перестанем дружить… Что наше общение оборвется… Мне так страшно… Пообещай, что не бросишь меня, даже если между нами будут тысячи километров!

Брови Мии сдвинулись и слегка приподнялись, из-за чего лицо стало выглядеть жалобно. Натан внимательно посмотрел на подругу. Она и правда очень переживала по этому поводу. Он ободряюще улыбнулся и приобнял Мию за плечи, сказав:

– Не нужно плакать, – вытер скатившуюся слезинку. – Я обещаю, что буду часто навещать тебя и звонить каждый день.

Мия улыбнулась, шмыгнула носиком и прильнула к груди Натана. Зал, где должен проходить их сеанс, уже освободился, и друзья заняли свои места.

– Говорят, этот фильм очень грустный, – Мия запустила руку в коробку с попкорном.

– Эй, – Натан шутливо хлопнул девушку по пальцам и состроил недовольное лицо. – Он еще не начался, а ты уже вовсю трескаешь! Потерпи, на тебя так никакого попкорна не напасешься.

Тан улыбнулся.

Мия послушно сцепила руки в замок и уставилась на экран, где по традиции в самом начале показывали рекламу. В зал потихоньку наплывали зрители. Девушка покосилась на друга. Он смотрел то на экран, то на заходивших людей. Выждав время, она резким движением схватила горсть попкорна. Раздался звонкий смех Мии. Тан обернулся и снисходительно улыбнулся.

– Ладно, можешь есть, – тоже взял пару воздушных шариков и закинул в рот. – Может, сходить за напитками?

Девушка помотала готовой:

– Уже сейчас начнется.

И действительно, на экране появилось название киностудии и первые кадры. Натан сел поудобнее. Мия продолжала активно поглощать попкорн, и вскоре коробка опустела. А фильм и правда был очень грустный: это была история о кошке, которая проживала несколько кошачьих жизней и в последней сумела найти своего первого хозяина. Мия плакала на каждой смерти животного, а Тан давал ей носовые платочки, которые держал при себе как раз на подобные случаи.

– Как думаешь, если умрет человек, сможет ли он найти своего человека в другой жизни? – спросила Мия, выходя из зала.

Фильм закончился, и Натан с подругой медленно продвигались на выход сквозь толпу.

– Не знаю, – пожал плечами парень. – Может быть…

– Думаю, если вдвоем верить в это всем сердцем, то так и будет.

Они возвращались домой. На небе еще краснел закат, но оно уже окрашивалось в темные тона. Где-то в окнах домов горел свет. Друзья болтали обо всем и ни о чем. Натан проводил Мию до двери, а затем, когда девушка закрыла ее за собой, поднялся на лифте к себе.

Дома его ждал ужин, приготовленный мамой.

– Как прогулялись? – с улыбкой спросила женщина. – Положить тебе рагу?

Натан кивнул. Он вымыл руки и сел за стол.

– Хорошо, – ответил парень. – Сходили в кино.

– А чего к нам не пригласил? – она поставила перед сыном тарелку.

– У нас было только два часа… – взял ложку и принялся есть.

– Кстати, видела картину в твоей комнате. Это ведь Мия нарисовала?

Кивнул, улыбнувшись, и шутливо поправил:

-Написала.

– Да, грустно, что ее родители не прислушиваются к своей дочери. Ты знал, что они переезжают?

– Да, Мия мне рассказала сегодня.

– И где ты теперь время свое проводить будешь? – улыбнулась мама.

– Буду ездить к ней. Ты же знаешь, я – единственный ее друг. Как я могу бросить ее в такой момент? Ей и так тяжело, а на новом месте еще труднее будет…

Женщина улыбнулась. Она мягко похлопала Натана по спине и взъерошила ему волосы, после чего ушла в гостиную смотреть телепередачи. Тан доел рагу и, помыв за собой посуду, ушел к себе. Он лег на кровать и написал Мии сообщение:

-Как дела?

Ответ не заставил себя ждать:

-Как всегда. Сижу, делаю вид, что что-то учу.

-Ты поела?