Новая философия глобального мира: проблемная репрезентация

© Старостин А. М., 2021

© ООО «Мини Тайп», 2021

Введение

Обращаясь к названию нашей работы, невольно фиксируешь внимание на некоторой ее претенциозности: «Новая философия глобального мира»! Однако такой подход заложен в проблемно-тематической структуре юбилейного доклада Римскому клубу (2018)[1], где имеется раздел «Новая философия». Естественно, что исследователи, занимающиеся происходящими на их глазах процессами «перезагрузки» глобальной динамики, так или иначе отвечают и на вопрос, поставленный основателями Римского клуба, ибо их полувековой исследовательский опыт вольно или невольно смещает акценты с естественнонаучной методологии к более широкому исследовательскому и мировоззренческому контексту.

Обращаясь прежде всего к этому философскому сюжету, как метасюжету современной глобалистики, обратим внимание на нетрадиционное понимание философии и философского подхода и авторов из Римского клуба и в значительной мере тех, кто идет по их колее или оппонирует им.

В традиционном понимании философия представляет систему общих идей, взглядов прежде всего мировоззренческого характера, помогающих собрать воедино ключевые факты и разноплановые теоретические подходы к значимому феномену и наполнить неким объединяющим смыслом, создать общую картину изучаемого разными группами исследователей и экспертов процесса. Если в нашем случае такой феномен, процесс, то формируется философия глобальных процессов.

Однако уже здесь заложено по меньшей мере два нюанса.

Во-первых, обычно философия «не разменивается» на осмысление отдельных, даже крупных феноменов, а предпочитает вписать их в уже имеющуюся картину действительности. В ином случае приходится говорить, например, о прикладной философии, несколько смещая акценты в интерпретации классического философского знания и понимания мира. Например, как это реализуется в науке, где выделяется фундаментальная, прикладная части и разработки. В таком случае философия понимается как интегрированная система мировоззренческих знаний и общих методов, позволяющих вести изучение и осмысление крупных (макро-, мега-, микро-) процессов в разной степени их конкретизации и применимости в дальнейшей теоретической и практической деятельности.

Таким базовым феноменом может выступать, например, глобализация (или точнее, социальная глобализация). В современной методологической практике уже сложилось несколько вариантов или моделей такого рода прикладной философии и достаточно объемные системы философско-прикладных знаний, таких как «философия жизни», «философия искусства», «философия религии». Или более конкретных: «философия физики», «философия языка», «философия глобализации» и т. п. заметим, что дальнейший ход познания и острая потребность в междисциплинарном, трансдисциплинарном знании запускает все более дробящийся интегративный процесс, сопровождающий традиционный для науки (и не только для науки, но и многих других видов деятельности) аналитический процесс его не менее важным систематическим дополнением.

Автор в течение более чем 10 лет разрабатывает концепцию современной прикладной философии как философской инноватики[2], придя в итоге к выводу о правомерности понятия «исследовательской философии»[3]. Именно последняя включает в себя разные версии фундаментальной философии и ее приложений.

Данные процессы «прикладывания» идут как в стихийном формате, так сказать «самотеком», так и в отрефлексированном виде. В стихийном виде процесс философского осмысления в чистом виде осуществляется, как правило, крупными учеными, имеющими опыт и знания междисциплинарных подходов в рамках своей проблематики (А. Эйнштейн, В. Гейзенберг, В. Вернадский, Н. Моисеев и др.).

Второй момент, который тоже нужно обозначить, в том числе и применительно к глобализации и глобалистике как теоретической области осмысления глобальных процессов, касается процессуальности и многоэтапности в формировании той или иной области философско-прикладных исследований.

В случае глобалистики по мере развертывания самого базового процесса глобализации на протяжении последних 50–70 лет наблюдается несколько волн «приливов» и «отливов» в этой области. Общая тенденция и вектор ее изменений могут быть выражены так: «от философии глобальных проблем» – к «философии глобализации» (или философии глобалистики). И если по поводу «философии глобальных проблем» за несколько десятилетий был наработан огромный исследовательский материал, значительную часть которого составили обобщения, прогнозы, международные регулятивы и опыт их реализации, базирующиеся на платформе почти полусотни известных докладов «Римского клуба», то касательно «философии глобалистики» или «философии глобального мира», где делаются шаги по сведению в фокус истоков и последствий мощной агрегативной системы глобальных проблем, сделаны лишь первые шаги. И сделаны они в том числе в юбилейном докладе Римскому клубу.

Авторы-руководители клуба – Э. Вайцзеккер и А. Вийкман – при участии других его членов обращают внимание не только на современный глобальный контекст, вводя понятие «полного мира», но и на когнитивные «пределы роста» не только в попытках его понимания, но и в бесперспективности предлагаемых стратегий, ведущих к релевантным результатам – стабилизации планетарного сообщества в существовании на планете Земля и перспективном развитии[4].

Авторы обращают внимание на необходимость формирования новой философии глобального мира, поскольку прежняя философия, лежащая в основе, в том числе нескольких десятков прежних докладов Римского клуба, является редукционистской, построенной на базе механического агрегирования различных (хотя и весьма сложных) фрагментов знания. Речь же идет об иной основе – холистском, органически-системном мышлении и выражающей его философии. Авторы идут и далее, полагая формирование целой субкультуры «нового Просвещения», которая позволит не только мыслить иначе, но и скоординированно действовать иначе на планетарном уровне.

По поводу такого подхода к проблеме существуют и позитивные, и критические суждения[5].

Высказывая наши авторские позиции и подходы к данной проблеме, которые будут развернуты в тексте монографии, подчеркнем, что речь пока не идет о решении ее, а скорее о репрезентации, осмыслении, в том числе и альтернативных подходов. А также структурировании составляющих столь масштабной проблематики.

Прежде всего обратим внимание на основные коллизии, связанные с подходами к постановке проблемы, или с проблемным контекстом.

Во-первых, следует отметить, что процесс социальной глобализации – это не только процесс, требующий междисциплинарного взгляда и последующего проектного подхода, но и межпарадигмальный, где в основе лежат натуроцентрическая и культуроцентрическая парадигмы, репрезентирующие этот процесс. И, соответственно, два комплекса дисциплин: естественнонаучные и гуманитарные. Поэтому речь идет о многоплановой междисциплинарности. До сего времени доклады Римского клуба были сконцентрированы по-преимуществу на подходах натуроцентрического плана.

Юбилейный доклад активно задействует и пласт гуманитарных знаний, относящихся к культуроцентрической парадигме. Не всегда это выглядит корректно. Впрочем большого опыта такого рода кросс-научных интегративных изысканий пока не накоплено. Хотя в отечественной традиции непревзойденными образцами и по сей день выступают работы В. И. Вернадского «Несколько слов о ноосфере» и «Научная мысль как планетное явление»[6].

Во-вторых, обращает на себя внимание необходимость состыковки хронотопических ситуаций, процессов, объектов разной метрики, что требует рефлексии не только применительно к онтологическому геоцентризму и макроцентризму, но и касательно калейдоскопичности и соизмеримости методов фрейминга онтологически разных объектов[7].

В-третьих, требуется соотнесение прежде всего в рамках культуроцентрической парадигмы разных и даже разнонаправленных социально-дискурсивных подходов к социально-глобальному развитию.

На наш взгляд, в отечественной литературе уже появились варианты обоснованных ответов на поставленные вопросы и призывы их решать по-новому. Прежде всего этому соответствует новое фундаментальное исследование в области современной глобалистики А. Н. Чумакова «Глобальный мир: столкновение интересов» (М.: Проспект, 2018) вкупе с его работой «Глобализация: контур целостного мира» (М.: Проспект, 2020. 3-е изд., доп.), где автор пристально изучает локально-цивилизационные интересы и возможности их согласования и балансирования: «В современном мире явно выделяются четыре вектора силы (глобальных тренда), которые в наибольшей степени воздействуют на развитие мировых процессов и имеют реальные возможности кардинально повлиять на облик глобального человечества в будущем – это Запад, Китай, Исламский мир и Россия. Каждая из этих культурно-цивилизационных систем столь самодостаточна и независима, что принципиальная интеграция с любой из них возможна только на платформах и условиях каждой из них»[8].

Следует также подчеркнуть, что несколько лет назад была высказана рекомендация методологического характера касательно развития одного из наиболее перспективных направлений исследований эволюции современной системы международных отношений, которая должна быть органично вписана в глобальную динамику.

В монографии «Российская наука международных отношений: новые направления» подчеркивалось: «…направлением интеллектуальной адаптации к условиям глобализации могло бы стать развитие российской наукой МО исследований и теорий культурно-исторических типов. Без осознания своей культурно-цивилизационной специфики Россия не сможет полноценно встроиться в глобальный мир и поэтому должна переосмыслить традицию своего культурологического мышления. У этой традиции богатые корни, связанные с “цветущей сложностью” К. Леонтьева, славянством Н. Данилевского, евразийством Н. Трубецкого, Л. Гумилева и других»[9].

Ныне данная рекомендация реализуется в полноценном формате факультетом глобальных процессов МГУ им. М. В. Ломоносова и рядом центров глобальных исследований, ориентированных не только на стратегию российских национальных интересов, но и на углубленное исследование современной глобальной динамики. Существенные изменения и подвижки следует отметить именно на этом уровне. В последнее время не только обозначился отход от западноцентристских глобальных процессов, но выдвижение новых концепций глобальной динамики[10].

Обстоятельные обзоры научных подходов и достижений в области, которую принято относить к глобалистике, даны в статьях монументального международного энциклопедического словаря «Глобалистика» под ред. И. И. Мазура и А. Н. Чумакова[11]. В статьях И. Мазура, А. Чумакова, М. А. Чешкова, А. И. Костина, А. И. Уткина, И. А. Василенко и др.[12], где дан анализ генезиса, этапов развития, современного состояния глобалистики в мире и в современной России. Примерно в этом же ключе анализируется феномен глобалистики в монографии А. Н. Чумакова «Глобализация. Контуры целостного мира» (М.: Проспект, 2020).

Вполне определенно можно сказать, что в рамках отечественной науки высказан еще в первой половине XX в. ряд оригинальных фундаментальных идей и подходов как в естественнонаучном, так и в гуманитарном ключе. Они связаны с именами Н. Ф. Федорова, К. Э. Циолковского, А. Л. Чижевского, В. И. Вернадского, Н. Н. Моисеева, В. С. Степина, А. Д. Урсула, П. Л. Капицы и др., которые мы разделяем.

Нельзя не отметить, что наряду с процессуальной глобально-эволюционной составляющей в глобализации и, соответственно, в глобалистике, всегда присутствовал, постулировался тот образ социальной целостности, который фиксировался на уровне представлений о «глобальной цивилизации».

На этот образ накладывались не только социально-мировоззренческие, но и идеологические предпочтения авторов. К их числу следует отнести такие концепты, которые доминировали в последние 50–70 лет, с которыми связывали глобальное будущее, глобальный этап развития человечества, как «коммунизм», «постиндустриальное общество», «информационное общество», «общество риска», «инновационное общество», «общество массового потребления» и др.

Идеологизация данных концептов, в смысловое русло которых пытались включить основные симптомы реальной глобализации, показала вместе с тем и смысловые, контекстуальные принципы, которые сдерживали развитие глобалистики как фундаментально-научной модели глобализации. Это зафиксировано в работах начала XXI в.

Так, в книге Бринка Линдси «Глобализация: повторение пройденного. Неопределенное будущее глобального капитализма» (М.: ИРИСЭН, 2008) предлагается волнообразно-циклический подход к феномену глобализации, в рамках которого проводится оригинальная идея о сдерживающем характере политико-экономических и идеологических начал в глобальной эволюции, которые «запускают» реальную глобализацию по второму и третьему кругу, но она не может реализовать свой потенциал из-за данных «пределов роста». Возможен вследствие этого переход на саморазрушительную траекторию.

В чем-то перекликаются с этим взглядом идеи польского экономиста Гжегожа Колодко[13], который в заключение своего труда настаивает на необходимости опоры на междисциплинарную методологию в современной глобалистике. Однако не предлагает таковой.

Уже состоявшийся экономический и социально-политический опыт глобализации в критическом ключе переосмысливает Гемавит Пенкадж[14]. По-существу он переформатирует тот список глобальных проблем, разрешение которых, казалось, откроет «шлюзы» подлинной глобализации, и которые были выдвинуты в 70–90-е гг. XX в. (Мир 1.0 и Мир 2.0). Он уповает на радикальный поворот к иному ценностно-гуманистическому контексту, который основан на солидарных началах, стремлении к глобальному сотрудничеству и преодолению барьеров, этому препятствующих.

К сожалению, как и у Г. Колодко, конструктивная программа здесь только названа, но не развернута, не обозначен инструментарий ее реализации.

Определенным шагом вперед стало фундаментальное исследование: Параг Ханна «Коннектография. Будущее глобальной цивилизации» (М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019), в котором автор репрезентирует с информационно-сетевых позиций контуры мира новой волны глобализации.

В отечественной глобалистике в последние годы последовательно реализуется программа ИМЭМО РАН под руководством академиков А. А. Дынкина и Н. И. Ивановой. В фундаментальной работе «Глобальная перестройка» под их редакцией (см.: Глобальная перестройка. М.: Весь Мир, 2014) и ряде других[15] также репрезентируется новый формат глобальных проблем, сведенных в несколько кластеров («Экономика», «Социально-политические процессы», «Политика и безопасность»).

Исследования в этой и ряде других работ[16] способствуют обозначению путей переосмысления современных проявлений глобализации. Однако и здесь недостает конструктива – новых образов глобализации, основанных на междисциплинарном подходе.

Выше уже отмечалась значимость публикаций и разработок, осуществляемых на факультете глобальных процессов МГУ им. М. В. Ломоносова.

Выделенные в обзоре отечественные и зарубежные работы не исчерпывают многообразие поисков в сфере современной глобалистики. Но они фиксируют вполне определенные когнитивные пределы, связанные и с мировоззренческими, и с методологическими «пределами роста», а также указывают на необходимость репрезентации новых направлений научного поиска, о чем и пойдет речь в данной монографии.

Глава 1. Исследовательская философия как методологическая и аксиологическая база анализа процесса глобализации и инструментарий междисциплинарного фрейминга в глобалистике

Характеризуя процесс развития современной философии, нельзя не отметить то обстоятельство, что ее развитие в целом опирается на несколько потоков: академический (фундаментальный) дискурс, диатрибический дискурс и исследовательский дискурс. Последний для нас выступает синонимом прикладных исследований и разработок, ибо по совершенно справедливому замечанию К. Поппера, истинно философские проблемы всегда коренятся в других проблемах, лежащих за пределами философии, и философия умрет, если лишится этих корней.

Конечно, исследовательский момент содержит и академическая (фундаментальная) философия. Но он очень специфичен, поскольку в фундаментальной части весьма медленно чувствуется продвижение к новому, и, конечно, в существенной мере зависит от того опыта, который обозначен в прикладных философских исследованиях и разработках, которые, в свою очередь, поддерживают общественное внимание и запрос на философию.

Как совершенно правильно отмечает известный норвежский философ Ларс Свендсен, характеризуя развитие академической философии: «В современной философии важную роль играет поиск решений и новых точек зрения на проблемы, которые интересуют исключительно философов, и именно таким путем можно сделать академическую карьеру и получить признание. Актуальность философии для окружающего мира при этом совершенно не важна. Превращение философии в профессию улучшило ее техническое качество, но также сделало ее более скучной и безжизненной»[17].

Есть еще один ракурс рассмотрения исследовательского и новаторского моментов, содержащихся в академической и прикладной сферах философии, на который указал в свое время Б. Рассел в «Истории Западной философии». Показательно, что данные суждения Б. Рассел сделал в начале главы под названием «Философский либерализм»: «Нужно остерегаться двух противоположных, но одинаково общераспространенных ошибок. С одной стороны, люди, которые больше знают книги, чем жизнь, склонны переоценивать влияние философов… И, наоборот, реакция против старой ошибки вызвала новую, заключающуюся в том, что теоретиков рассматривают как почти пассивный продукт обстоятельств, считают, что они вообще едва ли оказывают какое-либо влияние на ход событий… Со своей стороны, я полагаю, что истина – между этими двумя крайностями»[18]. Мы же, со своей стороны, вновь подчеркнем, что и первый аспект (теоретический) и второй (жизненно-практический) оказываются во взаимодействии, взаимосвязи через посредство системы философской инноватики – философских приложений и разработок. Если это посредствующее звено выстроено институционально и технологически, то взаимодействие эффективно, о чем говорят шесть этапов истории прикладной философии, описанные нами ранее[19]. Стихийный подход, экспромты, зачастую и приводят к тем крайностям, о которых пишет Б. Рассел.

Что касается отмеченной в начале главы диатрибической традиции, то речь идет о формировании субкультурного философского контекста, который обеспечивает как вхождение и первые шаги по ниве освоения академической философии (философскую пропедевтику в профессионализации), так и, в большей мере, создание смыслового и содержательного поля для понимания философии, «потребления философии» специалистами из других областей знания. Обратимся для более точных трактовок к классику разработки проблемы диатрибики в философии проф. А. В. Потемкину, введшему этот термин в наш философский лексикон еще в 70-е гг. прошлого века: «Слово “диатриба” у древних греков и римлян означало беседу учителя с учеником, студенческий конспект, а также проселочную дорогу, истоптанную в пыль ослами. Впоследствии, в течение веков, это слово у европейцев обросло множеством значений»[20]. Проще говоря – это традиция школярская, включающая элементарные (допрофессиональные) знания. «Будем впредь называть все, что относится к школьно-учебной метаморфозе философии: персоналии, учебники, справочники, методические приемы, логические схемы, основные провозглашаемые положения – словом “диатрибика”, а складывающуюся на этом уровне традицию в толковании специфики философии – «диатрибической традицией»[21].

Диатрибическая традиция эволюционирует, в особенности в наше время. В академическом аспекте в конце 80-х – начале 90-х гг. в нашей учебной литературе реализовался постепенный отход от философии марксизма: вначале осуществлялась этакая идеологическая чистка от оценочных интерпретаций социальных, экономических, политических трактовок. А затем, благодаря новым нормам и стандартам в учебный оборот были включены многие фрагменты немарксистских философских учений, включая и традиционную русскую философию. Данные изменения затронули всю «вертикаль» философского образования: от среднего специального и вузовского – до аспирантского. Впоследствии в аспирантские курсы вообще были включены в качестве основы курсов по философии и истории науки оригинальные тексты и их интерпретации из позитивистских и постпозитивистских концепций. Похожие процессы затронули подготовку паспортов научных специальностей по социально-гуманитарным наукам.

В настоящее время диатрибическая традиция эволюционирует в сторону прикладных философских концепций («Философия политики», «Философия образования», «Философия техники», «Философия информатики», «Философия управления», «Философия медицины» и т. п.)[22], что помогает сблизить философское обучение со специальной профессиональной подготовкой, расширив представления о различных сферах жизни общества, методологическом и мировоззренческом контексте деятельности специалиста, молодого ученого, конструктора, управленца.

Вместе с тем в рамках данного процесса подспудно или целенаправленно формируется представление о многоверсионной фундаментально-философской базе для осуществления философских приложений (философия науки, философия жизни и экзистенциализм, герменевтика и феноменология). Однако данные тенденции, также как и обучение методологии философских разработок, пока только зарождаются.

Диатрибическая традиция выполняет функцию в чем-то аналогичную коммуникативно-посреднической деятельности универсального языка общения (как английский язык) или создает возможности паритетного обмена, как это делает международно признанная валюта (доллар). Тенденции диатрибизации хорошо просматриваются как на академическом уровне, так и на прикладном. При этом печать схематизма, упрощения, даже известной примитивизации здесь присутствует.

В нашей философской и идеологической культуре, пока еще тесно связанной с философией марксизма, это хорошо просматривается. Марксистская диатрибика опирается на упрощенное понимание марксизма, сводит его к простым однозначным схемам. Прежде всего за такую монополию шла борьба. Она представлена нам в такой транскрипции как большевистская версия (действие идеологического фактора). Далее, нужно отметить процесс адаптации марксизма и его «составных частей» к уровню образования и культуры России начала XX в. В этом процессе существенно упрощались и прикладные функции марксизма, который претендовал на представительство сложных форм приложения гегелевской диалектики к воздействию на развитие разных предметных областей (экономика, политика, наука) и практики, которые и имели наиболее резонансные последствия.

В 50–60-е гг. XX в. началась интенсивная работа по реконструкции аутентичного марксизма по трем основным азимутам: деидеологизации; воссозданию сложного культурного и научного контекста творчества К. Маркса; попыток создания философски-прикладных творческих аналогов-концептов в логике, экономике, педагогике и др., сопоставимых по уровню творческим произведениям К. Маркса, которые как раз и характерны творческим сплавом диалектического метода и конкретной отрасли знания (политика, экономика, религия, история, даже математика).

Мы остановились на диатрибической традиции в философии, включая ее прикладные сегменты, имея в виду и то, что в истории естествознания (физика, химия, биология, астрономия) и гуманитарных наук достаточно много примеров (кейсов) обращения крупных ученых (А. Эйнштейн, Н. Бор, В. Гейзенберг, В. Амбарцумян, Б. Кедров, В. И. Вернадский, В. С. Выготский, А. И. Пригожин, Е. Вигнер, А. Б. Мигдал) к анализу своих научно-дисциплинарных областей, которыми они владели в совершенстве, с философско-методологических позиций, которые были реконструированы в том числе и по диатрибическим источникам. Известный отечественный физик академик А. Б. Мигдал по этому поводу опубликовал даже большую статью в журнале «Вопросы философии»[23].

Естественно, что и в этой статье, и в трудах упомянутых выше крупных ученых, связанных с востребованностью философских идей и методов, не содержится новых фундаментальных философских прорывов. Но содержится постановка стыковых, прикладных, прежде всего, философских проблем, решение которых способно привести к таким прорывам.

В современных диатропических образцах явно просматривается мотив к созданию конвергентной философской концепции, которая как бы впитала в себя и отразила наиболее важные идеи, принципы, проблемы, которые характерны для основных философских систем. Так сказать создать философско-мировоззренческую картину, базирующуюся на ансамбле философских универсалий. Автор сам приложил к этому немалые усилия, стремясь создать такую сводку для будущих специалистов и молодых ученых, обеспечив для них дорогу и к прикладной диатрибике («философия науки», «философия образования», «философия управления», «философия политики» и т. д.).