Я тебя нагадала

Пролог

– Опять мясо жесткое, – поморщился Вадим, безрадостно ковыряя вилкой только что разогретый ужин.

Соня грела его три раза. Вообще-то, она всегда старалась готовить, подгадывая как раз к возвращению мужа из офиса, но все чаще и чаще не угадывала со временем. Вадим не предупредил, что задержится, а потому ужин остыл. Когда, не вытерпев, Соня позвонила, Вадим лишь бросил сухое:

– Уже выехал, скоро буду.

Но «скоро» растянулось на час, и еда остыла. Потом, когда Вадим наконец-то приехал, Соня поспешила на кухню и подогрела ужин во второй раз. Однако муж заперся в ванной, где пролежал, расслабляясь, почти час. И вот, наконец, он соизволил явиться за обеденный стол, и первое, что Соня услышала от него, – это упрек.

– Сто раз тебе говорил: не разогревай еду в микроволновке, она становится резиновая, – безэмоционально произнес Вадим, будто ему не то что разговаривать с женой – даже упрекать ее было лень.

Соня наблюдала, как муж перемешал бефстроганов с гарниром, превратив блюдо в неприглядную тюрю, раздраженно отодвинул от себя тарелку и потянулся за другой, в которой был салат «Цезарь». Соня даже соус к нему сделала собственноручно, знала, что покупной лишь испортит вкус. В холодильнике ждал десерт – джелато из молока, сахара, черники и миндаля.

Вадим подцепил лист зеленого салата и тонкий ломтик пармезана, поднес вилку ко рту, со скепсисом попробовал и скривил кислую мину.

– Сухарики покупные, соус – тоже, – сделал вывод Вадим, – такой «Цезарь» я и в дешевой забегаловке могу попробовать.

Соня сидела напротив мужа, молчала и продолжала вертеть в руках нож, который до этого зачем-то положила на обеденный стол. Она смотрела на острое лезвие, на котором играли блики от потолочного светильника.

Вадим поднялся и направился к небольшому винному шкафчику, открыл дверцу и достал с полки початую бутылку коньяка. Все это Соня видела как бы в замедленном действии, будто кинопленку заело, и теперь каждое движение мужа растягивалось во времени. К голове Сони прилила кровь, в ушах шумело, а последовавшие далее слова мужа отбивались в ее сознании эхом.

– Соня, Соня, – устало произнес Вадим и покачал головой. – Сидишь столько лет дома, не работаешь, ничем не занимаешься, хоть бы готовить научилась. Женщина ты или что, в конце-то концов!

Поднеся полную рюмку коньяка к губам – Вадим пил его из старых хрустальных приземистых рюмочек с резными гранями, не признавая современные снифтеры, – он опрокинул ее содержимое в рот и, зажмурившись, откинул голову.

Соня сама не поняла, как оказалась позади мужа и со всей силы всадила ему нож под лопатку.

– Я умею готовить! Умею! – вырвался из ее груди вопль.

Вадим привалился к столу, вскрикнув, а Соня, больше не контролируя себя, выдернула нож и занесла его для нового удара.

– Я умею готовить! Умею готовить! Умею! Умею! Умею! – кричала она, нанося удар за ударом.

Соня не заметила, как Вадим затих и осел на пол, как рюмка упала, не разбившись, и закатилась под стул, как кровь из ран мужа плескала, окропляя все вокруг, а потом брызнула фонтаном: наверное, Соня перерезала артерию, и теперь темно-алая струя забила мощно, заливая столы, пол, усеяла мелкими каплями лицо и светлые волосы самой Сони. Ее руки, сжимавшие нож, словно превратились в липкие красные перчатки.

Не заметила Соня и того, что в квартире оказались посторонние люди, забрали тело Вадима, унесли его куда-то.

Потом Соня сидела в кабинете следователя и отвечала на протокольные вопросы. После следователя ее отвели на психолого-психиатрическую экспертизу, где две женщины стали расспрашивать ее о произошедшем.

– Я не сумасшедшая, – уставившись в одну точку, заявила Соня. – Я прекрасно понимала, что делаю. Я давно хотела. Очень давно, но все не хватало духу. А тут, видимо, я дошла до той точки, когда все – баста! – больше копить это в себе я не могла.

– Ваш муж бил вас? Издевался?

– Нет, – Соня подняла на женщину, задавшую этот вопрос, безразличный взгляд. – Не всегда нужно бить, чтобы унизить человека. Да и слово иногда бьет хлеще руки. Я терпела пять лет, но больше не могла смотреть на то, как он делает вид, что он идеальный муж, а я – плохая жена. Не могла больше готовить ему есть, гладить его рубашки, смотреть, как он жует, как он пьет, как он дышит. – Соня провела по лбу тыльной стороной ладони. – Он давно изменяет мне, но притворяется, что не знает, что я знаю. А я притворяюсь, что ничего не понимаю.

Соня посмотрела на свои ладони. Они почему-то до сих пор были в крови, свежей, даже не запекшейся. Она поднесла их к лицу, вдохнула, ожидая ощутить железистый запах, но вместо этого почувствовала аромат кофейных зерен и ванили.

Подняв глаза на женщин-психологов, Соня увидела, что они исчезли, а она уже сидит в зале суда. Судья начал зачитывать приговор:

– Суд установил, что гражданка Меркулова Софья Алексеевна виновна в совершении… – на этих словах судья поперхнулся и закашлялся.

Он прочистил горло, снова открыл рот, чтобы огласить приговор, но вместо слов по залу разнеслась веселая мелодия популярного хита: «Нелюбимая ждет меня у окна…» Соня удивленно вскинула глаза на судью, но тот продолжал извергать из себя слова песни.

Непроизвольно дернув ногой, Соня открыла глаза. В темноте комнаты ее мобильник разрывался входящим звонком с незнакомого номера.

– Алло? – спросонья хриплым голосом произнесла она.

– Сонь, я задерживаюсь на работе. Не жди меня, буду поздно. – Соня узнала голос мужа. Где-то вдалеке раздавался приглушенный женский смех.

– Насколько поздно? – спросила Соня безразлично.

– Не знаю. Поздно. У меня экстренное совещание, – сухо бросил Вадим и повесил трубку.

Соня отупелым взглядом посмотрела на мобильник. Почему он звонил не со своего номера? Экстренное совещание. Будет поздно. Она прекрасно знала природу этих совещаний. И Вадим знал, что она знает. Они оба притворялись. Уже слишком давно притворялись.

Потянувшись, Соня зевнула и встала с дивана, на котором прикорнула в ожидании мужа. С ее юбки что-то соскользнуло и глухо стукнулось о ковер. Соня нагнулась и подняла упавший предмет. Откуда здесь нож? Сердце пропустило удар, а Соня подумала: «Все же хорошо, что Вадим сегодня задерживается».

Вздохнув, она пошла на кухню, собрала со стола тарелки, засунула их в посудомоечную машину. Нетронутый ужин улетел в мусорное ведро.

И когда их брак успел превратиться в безвкусную жвачку? Ведь когда-то все было по-другому…

Глава 1

Пять с половиной лет назад

– Девушка, – окликнул Соню водитель, подъехавшего к тротуару автомобиля.

Она сделала вид, что не слышит, и пошла дальше.

– Девушка, – снова повторил настойчивый незнакомец, – вы не подскажете, как добраться до Лавры?

Соня наконец взглянула в сторону водителя. Он был молод, на вид лет двадцать пять, от силы двадцать семь, одет в деловой костюм. «Красивый какой парень», – отметила Соня.

– До Лавры? – переспросила она. – Да вон она, за поворотом, – и махнула рукой, указывая вперед. – Вы разве не знаете?

– Я не местный, – пожал мужчина плечами. – Приехал по делам на пару дней, и вот выдалась свободная минутка – решил посмотреть местную достопримечательность.

– Понятно, – кивнула Соня и добавила: – Доедете до конца улицы, там налево, увидите небольшую парковку. Ну а дальше пешком, вдоль монастырской стены до центрального входа.

Она тронулась было вперед, но настойчивый мужчина снова окликнул ее:

– А вы… Вы сами не туда, случайно, идете?

Соня обернулась и увидела на приятном лице незнакомца очаровательную и немного растерянную улыбку.

– Вообще-то, нет.

– Эх, жаль, а я подумал: «Вот идет красивая девушка, наверное, местная, и она все тут знает. Было бы здорово, если бы она провела мне экскурсию».

Поддавшись обаянию незнакомца, Соня тоже улыбнулась.

– Я не мастак давать экскурсии, – призналась она.

– А может, все-таки уделите полчасика приезжему москвичу? – У него был такой просительный взгляд и такая располагающая к себе улыбка, что собиравшаяся было отказаться Соня, подумала: «Почему нет? Утро теплое, нежаркое пока, да и дел у меня никаких нет».

– Ну, если только полчасика… – замялась Соня.

– Вот здорово! – искренне обрадовался мужчина и протянул руку: – Меня Вадимом зовут.

– София… Соня. – Она вложила свою руку в его широкую ладонь. Вадим легонько пожал ее.

– Поехали? – Он кивнул на свой автомобиль.

Соня помотала головой.

– Извините, но давайте вы доедете до парковки без меня, а я вас там подожду, – предложила она.

– Понимаю, опасаетесь садиться в машину к незнакомому человеку, – снова улыбнулся Вадим. – Тогда встретимся у въезда на парковку? Не убежите? Не бросите меня? – обаятельно улыбнулся он.

– Нет, я же обещала, – засмеялась Соня.

Вадим забрался в машину и поехал вниз по улице. Она здесь шла под уклон, переходила в совсем узкую дорогу, виляя между домами частного сектора, и выходила к парковке, что расположилась неподалеку от Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

Здесь часто бывали заторы, особенно вот в такие погожие субботние дни, когда посмотреть старинный город съезжались большие группы туристов.

Как и предполагала Соня, до парковки пешком она добралась быстрее, чем Вадим, которому пришлось постоять на светофоре. Однако вскоре она заметила его темно-серый «мерседес», а уже через две минуты Вадим присоединился к Соне.

– Ну, командуйте. Куда пойдем? – Он оглянулся по сторонам.

– Можно отсюда дойти до центрального входа, пройти на территорию Лавры, можно погулять у Келарского пруда, он как раз напротив, – объяснила Соня. – Правда, он маленький.

– А вы что посоветуете?

– Вы ни разу не были в нашем городе? – поинтересовалась Соня.

– Нет, не приходилось, – признался Вадим.

– Тогда предлагаю погулять по территории самой Лавры, это вам будет интереснее, – предложила Соня. – А пруд, он, конечно, тоже красивый, но в Москве вы наверняка видели и покрасивее.

Вадим согласно кивнул, и они медленно двинулись вдоль монастырской стены в направлении главного входа. Их обгоняли стайки прохожих. В основном здесь были приезжие, встречались группы иностранных туристов, но и верующих среди толпы хватало. Их можно было выделить по длинным платьям женщин и платкам, которыми они покрывали голову прежде, чем ступить на территорию обители.

Высокие деревья закрывали начавшее припекать июньское солнце, пропуская лишь рассеянные лучи. Легкий ветерок колыхал кроны, пел умиротворенную песню среди сочной зеленой листвы.

У высокого пятиметрового памятника Сергию Радонежскому, охранявшему вход в Лавру, ворковало целое воинство жирных голубей, которых подкармливали хлебными крошками прохожие. Вот кто-то из ребятишек пробежал мимо, спугнул птиц, и они взметнулись в небо серым облаком. Соня вскрикнула, испугавшись низколетящих голубей, и засмеялась. Вадим улыбнулся, с интересом взглянув на девушку.

– А вы, Соня, чем занимаетесь? – поинтересовался он. – Учитесь? Работаете?

– Я только что окончила колледж, – похвасталась Соня.

– На кого учились?

– На кондитера, – ответила она и тут же смутилась.

Вадим был высоким статным красавцем. Костюм вон у него какой дорогой. Ни дать ни взять бизнесмен с обложки какого-нибудь глянцевого журнала. А кто она, Соня? Кондитер. Не самая престижная профессия, и Соне тут же стало стыдно за те нотки гордости, которые только что прозвучали в ее ответе.

– Значит, умеете хорошо готовить? – будто бы не заметив ее заминки, улыбнулся Вадим.

– Ну да… – Соня стушевалась и опустила глаза. – В основном, десерты, торты, выпечку, но и обычные блюда, конечно, тоже.

– Это здорово, когда женщина, а тем более девушка умеет готовить. Я это очень ценю. Ведь в наше время все увлечены карьерой или саморазвитием и совершенно забыли о том, что действительно важно.

Слова Вадима Соне польстили, но на долю секунды ей показалось, что говорит он их не потому, что действительно так считает, а лишь чтобы подбодрить ее, Соню. И ей еще больше стало стыдно за эту свою тривиальную профессию. Москвича, разъезжающего на новеньком «мерседесе», вряд ли удивишь совершенно не популярной среди молодежи специальностью повара-кондитера. Хотя чего ей стесняться? Она была одной из лучших на курсе и пошла учиться в колледж не потому, что больше некуда было податься, а потому что так сложились обстоятельства, да и профессия эта ей нравилась. Когда-то, еще совсем юной девчонкой, Соня мечтала открыть собственное кафе, но сейчас, когда четыре года учебы были позади, а на руках у нее была старенькая бабушка, которая без чужой помощи уже мало что могла сделать, Соня понимала, что мечта так и останется детской мечтой. Они с бабулей едва сводили концы с концами, и лишь редкие денежные переводы от отца Сони позволяли держаться на плаву.

Мама Сони умерла рано, и бабушке пришлось взять на себя воспитание десятилетней Сони, потому что ее отец к тому времени уже лет пять как жил на Дальнем Востоке, где у него была новая семья. Забирать к себе Соню он не хотел, да и сама девочка ни в какую не желала уезжать из родного города. Бабушка Вера тоже была против. Так и остались они жить вдвоем. Жили неплохо. Бабушка Вера делала все, чтобы внучка ни в чем не нуждалась. И отношения у них сложились доверительные. Бабушка учила Соню готовить, печь, а главное – варить в турке терпкий насыщенный густым ароматом кофе, а еще – гадать на кофейной гуще.

Но в последние два года бабушка Вера совсем сдала, и Соня страшилась, что совсем скоро ей придется проститься с единственным по-настоящему близким человеком.

– О чем задумались, Соня? – посмотрел на нее Вадим.

– Да так… Подумала, что вам, наверное, кажется странным мой выбор профессии.

– Почему? – пожал плечами Вадим. – Каждому свое. Кто-то должен делать бизнес, а кто-то кормить это человечество, – улыбнулся он. На этот раз слова молодого человека показались Соне абсолютно искренними, и у нее потеплело на душе.

Кажется, именно в этот момент сердце Сони по-девичьи дрогнуло, и она влюбилась в нового знакомого.

– А вы бизнесмен? – спросила она.

– Не совсем. Я финансовый директор в одной крупной корпорации. Вот приехал в наш филиал разгрести дела. Думал, успею закончить до выходных, но не получилось, – развел он руками, – так что застрял тут у вас до следующей недели.

– У нас тут совсем не плохо, – улыбнулась Соня. – Есть что посмотреть, чем заняться, да и вообще…

– Я в этом абсолютно уверен. – Вадим одарил Соню восхищенным взглядом, и она покраснела.

Потом они почти два часа бродили по территории Сергиевой Лавры, заглянув в каждый доступный туристу уголок. Соня хоть и не была экскурсоводом, но многое рассказала Вадиму и о храмах, и об истории города, и о местах, которые могли бы быть интересны приезжему.

– Пообедаешь со мной? – предложил Вадим, когда они вышли из Лавры, к этому моменту незаметно перейдя на «ты».

Соня бросила взгляд на часы и ужаснулась – ей нужно было спешить домой.

– Не могу, – с сожалением отказалась она.

– Почему? – разочарованно спросил Вадим.

– Не могу. У меня бабушка… Она инвалид. Мне нельзя надолго оставлять ее одну, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Вадим. – Ну, может, тогда завтра? Должен же я как-то отблагодарить тебя за прогулку.

Соня улыбнулась.

– Хорошо, давай попробуем встретиться завтра.

Вадим взял у Сони номер телефона и обещал позвонить.

Обещание свое он сдержал.

***

К концу ужина, на который Соня согласилась на следующий за их знакомством день, ей уже казалось, что она знает Вадима всю жизнь. С ним было легко и приятно. Соня рассказала ему про свою жизнь, про плохое здоровье бабушки, про поиски работы. Вадим, в свою очередь, тоже делился с Соней историей своей семьи, своей карьеры, которой он по праву гордился. Так Соня узнала, что он быстро взлетел по карьерной лестнице и что стать финансовым директором в огромном холдинге доступно далеко не каждому двадцативосьмилетнему молодому человеку. Поделился Вадим и своими планами поднабраться еще чуть-чуть опыта и уйти в свободное плавание, основав собственную фирму, а может, стать партнером в компании, где сейчас работал. Он был из хорошей семьи, коренной москвич, и вообще, с первых же минут показался Соне замечательным человеком. Из тех, кого называют основательными, надежными.

Вадим вернулся в столицу через два дня, но на протяжении двух следующих недель писал или звонил Соне почти каждый день. Она хватала телефон, дергаясь от каждого звонка, радостно улыбалась, если сообщение было от Вадима, и грустно вздыхала, если сигнал оказывался ложным. Баба Вера замечала перепады в настроении внучки, качала головой и вздыхала.

Если и существовала любовь с первого взгляда, то Соня с уверенностью могла заявить, что это была именно она.

Через две недели Вадим снова оказался в командировке в Сергиевом Посаде, на этот раз приехав в город на пять дней. Днем он работал, а вечером они с Соней гуляли по городу, ужинали в ресторанах, разговаривали.

Соня подыскивала работу, но делала это неактивно: все ее мысли теперь были посвящены Вадиму и ожиданию новой встречи с ним.

Он звал ее в Москву, не завуалированно намекал, что если бы она жила в столице, то это только бы подстегнуло их отношения. Но что могла поделать Соня?

– Приезжай хотя бы на выходные, – предлагал он.

– Ты знаешь, я бы с радостью, но не могу оставлять бабушку надолго. Она почти не ходит, и если на пару-тройку часов я еще могу отлучиться, то на сутки, а то и все выходные – нет.

– И некому присмотреть за ней? – расстраивался Вадим.

– Нет, – мотала головой Соня.

Разве что съездить в Москву одним днем? Но этого было мало и ей, и Вадиму, который приезжал к Соне каждый раз, когда позволял плотный рабочий график.

Так пролетело два месяца, Соня нашла работу в небольшом кондитерском магазине рядом с домом, хозяйка которого позволяла ей отлучаться на минут двадцать-тридцать, чтобы быстренько сбегать к бабушке, помочь ей со всем необходимым и снова вернуться к работе.

К концу третьего первая эйфория от встречи с Вадимом, казалось, прошла, и их отношения приобрели более приземленный характер. Вадим уже не писал Соне каждую свободную минуту, приезжал исключительно по выходным, не задерживаясь лишнего часа, но по-прежнему баловал Соню цветами и небольшими подарками. Сердце Сони болезненно сжималось, когда она думала о будущем. Ей казалось, что так может продолжаться очень долго или, наоборот, все очень быстро закончится.

В начале сентября, однако, её жизнь изменилась кардинальным образом.

Глава 2

Пять лет и два месяца назад

Последние дни Соня просыпалась с неприятными ощущениями, о причине возникновения которых она догадалась сразу, но признаваться себе не хотела. Тем не менее, выждав еще неделю, она все-таки сходила в аптеку, купила тест на беременность, и он, без каких-либо сюрпризов, показал две полоски.

Потом Соня долго сидела в ступоре, уставившись в одну точку. Что делать? Как сказать Вадиму? А бабушке? Последняя совсем сдала и теперь уже даже не поднималась с кровати. Соне пришлось оставить работу и постоянно быть возле бабы Веры. Она кормила ее с ложечки, переворачивала с боку на бок, чтобы не образовалось пролежней, обтирала ее тело мыльной губкой, а потом полотенцем, смоченным в теплой воде.

– Замучила я тебя совсем, дева ты моя, – сетовала баба Вера.

– Что ты, бабушка. Все хорошо.

– А мне надысь Валя мой приснился, – вздохнула баба Вера. – Говорит, скоро свидимся, недолго ждать осталось.

– Ой! – схватилась за горло Соня, где стоял ком. Глаза моментально наполнились слезами.

Дед Валентин умер еще до рождения Сони, и она знала его только по рассказам бабы Веры да по старым фотографиям. А на днях Соня и сама видела его во сне. Подробностей она не запомнила, но на душу легла тревога.

Еще и беременность… Соня решила рассказать Вадиму о ней не по телефону, а при встрече. Так будет правильнее. Правда, вот уже вторую неделю Вадим не приезжал, ссылаясь на чрезмерную занятость. Соне казалось, что занятость эта – преддверие конца их любви. Вадим заметно отдалился, а она ничего не могла поделать, только по-прежнему вздрагивала от каждого сигнала телефона и улыбалась всякий раз, если весточка была от Вадима. Когда он исчез на три дня, она набралась смелости и сама позвонила ему, но оказалось – невовремя.

– Малыш, я занят, перезвоню, – сухо бросил Вадим в трубку и отключился. Голос его показался Соне раздраженным, даже злым, будто он отмахивался от нее, как от надоедливой мошки, что безустанно вилась вокруг.

Он так и не перезвонил ни в этот день, ни на следующий, а Соня больше не решалась делать первый шаг, да и не до того ей было. Бабе Вере совсем стало худо. Вызов врача ничем не помог. Участковый терапевт лишь недовольно пожала плечами, сказав:

– Что вы хотите? Старость! Я здесь ничем помочь не могу.

Соня чувствовала безысходность. Сложно наблюдать, как родной человек угасает на глазах, и никто не в силах помочь.

Накануне вечером бабе Вере вроде бы полегчало. Она даже попросила Соню повыше поставить подушки и помочь ей сесть.

– Залежалась я совсем, – качала головой баба Вера. – Завтра встану. Вот увидишь, встану, блинчиков нам напеку с утра. Помнишь, как раньше?

Соня помнила. Были времена, когда бабушка баловала ее блинчиками да оладушками чуть ли не каждое утро. Даже когда здоровье бабы Веры стало быстро ухудшаться, и она уже с трудом ходила, она часто ставила стульчик возле электроплиты и пекла блинчики сидя.

– Бабушка, давай я тебе голову помою? – предложила Соня и тут же одернула себя: – Хотя нет, прохладно дома, простудишься еще.

Потом баба Вера весь вечер вспоминала прошлое, рассказывала про свою молодость, про то, как за ней ухаживал дед Валентин, как умер через неделю после родов их первенец.

– Ты дитё-то береги, – баба Вера кинула красноречивый взгляд на Сонин пока еще плоский живот. – Мужики они что? Сегодня здесь, завтра там. А дитё – это твоя кровиночка. Себя в обиду не давай и детей своих тоже.

– Бабушка, да о чем ты, – смутившись, пробормотала Соня.

– О том, о том, моя милая. А давай-ка погадаем, – предложила баба Вера.

– Погадаем? – удивилась Соня.

– Да. Помнишь, как раньше? На кофейной гуще.

Как такое забыть? Баба Вера, считай, сызмальства приучала Соню к тайнам гадания. Той сначала нравилось, казалось игрой. Потом Соня повзрослела и стала считать, что гадание – это все неправда, так, баловство. Утверждала, что она не верит в предсказания и во всю эту сверхъестественную белиберду.

– А в этом нет ничего сверхъестественного, – возражала ей баба Вера. – Это, если хочешь, наука и умение мыслить аналитически.

Правда, не настаивала, чтобы Соня продолжала семейную традицию. Та и отошла, и даже отчасти забыла. Однако теперь, когда баба Вера предложила погадать, воспоминания, словно яркие картинки, предстали перед ней.

– Погадаем, а, Сонь? – откашлявшись, снова спросила бабушка.

– Бабуль, не надо бы тебе кофе, – возразила Соня.

– Я сама знаю, что надо, а что нет, – проворчала баба Вера. – Иди-ка свари в двух турках: себе и мне.

Соня послушалась. Пока она варила кофе, вспомнила, как она любила эти их с бабушкой кофейные посиделки в детстве. Тогда, маленькой девочкой, они ей представлялось загадочным таинством, и Соня, раскрыв рот, слушала бабушкины толкования. И почему она столько лет упрямилась и делала вид, что ей перестало быть интересно? Боялась нагадать себе плохую судьбу? Или, наоборот, боялась, что нагаданное не сбудется?

Сварив кофе, Соня разлила его по двум белым чашечкам и принесла в бабушкину комнату вместе с блюдцами. Пили медленно, смакуя каждый глоток. Ни сахар, ни корицу, ни молоко не добавляли – нельзя.

– Для гадания подойдет только чистый кофе, – учила баба Вера. – Горький, ароматный, обволакивающий. Пить нужно не спеша, обдумывая вопрос, на который хочешь ответ получить.

Допив, бабушка повертела кофейную гущу на дне чашки, а потом накрыла ее блюдцем и резко перевернула. Рука бабы Веры дрогнула – ей не хватало сил даже на такое простое действие.

Соня сделала то же самое. И ее руки тоже дрожали, а сердце сжималось в предчувствии неизбежного.

Затем они поставили обе чашки и блюдца на маленький столик, который Соня купила специально, чтобы кормить бабушку в постели, и стали всматриваться в образовавшиеся из кофейной гущи узоры.

– Вот, видишь эти зигзаги? – тихонько приговаривала бабушка. – Дорога, значит, ждет меня дальняя. Поеду куда-то, – засмеялась баба Вера, а у Сони защемило сердце.

– А у меня что? – Соня взглянула на свою чашку.