Кошки, люди и чуть-чуть собаки. 55 коротких рассказов

Что может кот

Он может лежать и спать. Может лежать и не спать. Может хаотично носиться по квартире и вдруг, вцепившись в диван из кожи молодого дермантина, замереть без движенья с дикими глазами, как бы внутренне любуясь самим собой – «Я – барс!».

Может на окрик: – Брысь, тушканище блохастое! – смерить тебя невидящим ледяным взглядом и удалиться, гордо виляя задом, а хвостом «на 12 часов» показывая все, что он о тебе думает как в данный момент, так и в долгосрочной перспективе.

А может забраться на колени и блаженно мурча на мощности до полутора киловатт, греясь в тепле твоих ладоней и согревая душу тебе, лежать и спать. Или лежать и не спать.

Аццкие твари и непредумышленные водные процедуры

Я давно заметил, что кошки – это твари из самоей преисподней и «аццкой сотоны» дети, ибо если их обрызгать святой водой, то они в миг дают деру. Причем, это не зависит от концентрации в воде «гормона святости» – они просто априори предполагают, что вода может быть освящена и не желают эту гипотезу проверять на своей шкуре. Но вчера у моих питомцев был особенно кошмарный вечер с рубцами на сердце, выбросами адреналина и кратковременными остановками дыхания. Я же, со своей стороны, испытал глядя на это действо здоровый эмоциональный катарсис и множественные сарказмы.

Итак, преамбула:

В кухонном коридорчике, у нас всегда стояло с незапамятных времен ведро воды, на случай иссякания её в кране. Дислоцировано было ведро в одном и том же месте. Веками. В темноте, ноги уже сами обходили это место на уровне рефлекса. Но не в этот раз. История лукаво умалчивает, кому потребовалось его передвинуть, но как сказал русский классик Серебрянного века, «Если ведро передвигают, значит это кому-то надо». И его трагически для нашего семейства кошачьих, таки, передвинули.

Амбула (которая – фабула):

Кошки спали в своих коробках на кухне. Я выдвигался в полумраке на автопилоте в тот же квадрат на боевое задание – варить кошакам жратву. Уже тянулся рукой к выключателю, и на этом важном этапе, удачно вошел правой ногой в ведро. Сначала, на долю секунды, стало больно ноге, но развернувшиеся события сработали как анастетик, ибо я как в замедленной съемке, увидел их в мельчайших деталях. Сначала вспыхнул свет лампы в кухне, потом я понял что опрокидывается ведро, взгляд мой был устремлен вперед, и я отчетливо увидел как расширяются в ужасе зрачки у поднявших морды котеек от вида изливающегося на пол кухни водопада.

Стартовали они обе одновременно, но если Чернуха успела как-то почти по стенке ловко обежать стремительно разливающиеся 10 литров воды, то Серопуз, который немного инвалид, не смог завести привод заднего моста и начал бешенно грести своими мощными передними лапами, в беззвучном крике раззявив пасть и страшно вращая глазами. Это ему помогло придать ускорение тушке, но ровно до той степени, чтобы успеть выскочить из коробки прямо в поток воды, который уровнял его скорость до нуля. Серопуз некоторое время изображал сухогруз «Ссыкливый», проходящий сложную ледовую обстановку по северному морскому пути. Он греб на одном месте, пускал пердячий пар и громко подавал сигналы о помощи, пока напор воды не ослаб. Потом, невероятным усилием воли, Серопуз включил задний мост и набирая скорость, глиссируя и разрезая водную гладь, стремительным домкратом умчался в коридор искать убежище.

Пока я ржал и убирал воду, пока варил котам хавчик, пока рассказывал прибежавшей на шум супруге эту сагу о котах – боевых пловцах, кошки не обозначили своего присутствия в квартире, от слова «совсем». Потом они, чуя еду, завертели носами, но ужас перед водной стихией удерживал их от опрометчивого посещения кухни. На призывный стук мисок и запах вареной печени, твари отвечали криками «На кухню мы возвращаться отказываемся, век шенгена не видать!» и злобно шипели из-под диванчика в прихожке. Пришлось кормить зверьё там, в убежище. Они жадно, оглядывась по сторонам, уминали свои пайки, а затем снова забились под диван.

Воду пить не стали.

Об обмене опытом, реакторах и международных отношениях

Как-то приспичило нашей головной конторе в Алматы собрать IT'шников со всех наших подразделений в городах и весях РК и отправить на экскурсию в офис компании «Вимм-Билль-Данн» в нерезиновую столицу моей необъятной Родины для обмена опытом по внедрению корпоративных справочников. А так как все должно было быть упорядоченно, то решили лететь одной кучей рейсом Алматы-Москва. И хоть мне из Павлодара было ближе до Москвы, и я даже робко выступил с инициативой добраться самому, было сказано: «Нефиг, ибо мы – команда». Ну, команда, так команда. Сказано – сделано, лечу в Алматы.

Что бы занять себя в полете, я взял небольшую бухточку медного эмалированного провода и стал не спеша, виточек к виточку мотать интересную катушку для дросселя. По русски называется «дроссель насыщения», по вражески – «saturable reactor». Сижу, мотаю, никого не трогаю. Кладу уже третий слой, как смотрю дядька справа, через проход заинтересованно смотрит. Заинтересованно и как-то не доверчиво. Я, дабы разрядить обстановку, тихонько говорю ему: – Дроссель мотаю. – На что он мне на языке вероятного противника говорит: – What? Тут я как-то сразу внутренне пожалел, что начал дискуссию, но не молчать же теперь. Я возьми да и ляпни ему, мол, дорогой гость нашей страны, this is a coil for saturable reactor. И широко, по гагарински улыбнулся.

Чувак вопросов больше не задавал, посидел малехо, поерзал, затем решительно ушел в сторону туалета с видом В-52 летящего бомбить Ханой. Чуть погодя, ко мне подошла милая девушка, (как потом оказалось – офицер безопасности полета), профессионально так, цепко осмотрела меня, и, видимо, не изыскав причин зафигачить мне с ноги маваши-гери, слегка расстроилась, но вежливо поинтересовалась, чем это я испугал интуриста. Я уже понял в чем беда и честно показал и рассказал что делал, что говорил, как обгонял, как подрезал. Она сдержано поржала, попросила меня как в том анекдоте «сейчас же убрать и прекратить» и ушла. Вернулась с иностранцем и в моем присутствии что-то по английски, в пол-голоса кратко ему объяснила. Я только уловил то, что я, по её версии, был занят каким-то сугубо уважительным, традиционным национально-фольклерным занятием, опасности для полета на высотах до 15 000 метров не представлял и далее этой ерундой в самолете страдать не буду, дабы не создавать излишних напряженностей в международных отношениях.

Я, активным киванием головы, все подтвердил, и нам внезапно принесли по бокалу вина. Мы с этим чуваком чокнулись, выпили, но дальнейшие дискуссии с буржуином я категорически пресек имитацией глубокого, крепкого сна. Ибо, шотландский пони тебе собеседник.

Муха

У тёщи проживает собака Муха. Дворняга. Точная копия овчарки, но раза в два меньше. Этакое чудо собачьей генной инженерии. Зимой квартируется дома, а с середины весны по середину осени сторожит на даче лопаты и помидоры – несет службу. Дача у тёщи рядом с домом, в полутора километрах. Муха – собака умная, озорная и веселая. Всегда встречает нас на даче взрывами щенячьего восторга и требованием усердно чесать ей пузо. Когда ведет себя чинно, как подобает сознательной собаке – бегает по тропинкам и грядок не топчет, то она для всех «Муха», «Мушка», «Мушенция», «Муха-помогуха». Когда она охотится на пчел или сорок, то переходит на темную сторону собачьей силы. Тогда она летает сломя голову по всей даче и становится, не иначе как «Мухуярищем», «Ракетным крейсером Мусохранском» и прочими добрыми, но обидными словами.