Русский до мозга костей

Предисловие и редактирование | Олег Каповани, Kasakovatraduzioni.it

Идея | Ольга Черемшенко

Фото | Архив Мадджи

©2023 – Все права принадлежат автору

Эта работа публикуется непосредственно автором через платформу исключительными правами на неё. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена без предварительного согласия автора.

Цитата:

«Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать -

В Россию можно только верить»

Фёдор Иванович Тютчев

Посвящение:

Всем тем кто, как и я, борется и не сдаётся перед лицом испытаний, которые преподносит жизнь. И даже в плохом находит возможность стать лучше.

Предисловие

Санкт-Петербург, 23/10/2023

Я ждал эту книгу много лет. Это не просто история Марко Мадджи. Это история всех нас, итальянцев, которые долгие годы живут в этой чудесной, очаровательной и сумасшедшей стране. Стране, где зима длится шесть месяцев, где неожиданность ждёт тебя за каждым поворотом, где быть итальянцем уже означает быть в центре внимания и олицетворением мечты, где история пишется ежедневно, где нет уверенности в завтрашнем дне, и где ваша жизнь становится похожа на жизнь героя книг и кинофильмов, хотите вы того или нет.

Произведение, которое вы собираетесь прочитать – это повествование ведущееся изнутри российского общества, из повседневной жизни, из эмпирического опыта. Речь пойдет об одном из нас, о том, кто покинул Италию в начале 2000-х с одним чемоданом, с множеством стремлений и надежд, с осознанным выбором «альтернативного» пункта назначения и путешествия туда, где всё возможно.

Классик просит не пытаться понять Россию, а просто верить в неё. Марко так и сделал. Наконец-то страна, о которой испокон веков так много пересудов и клеветы, будет показана «без фильтров», предрассудков и манипуляций. Я прочитал эту книгу на одном дыхании и почувствовал, что это моё, я увидел себя во многих описаниях из жизни Марко.

Итак, вы готовы отправиться в неизведанное!? Держитесь крепче, поехали!

Олег Каповани

Пролог

«Санкт-Петербург, добро пожаловать в ад» – таким был заголовок на первой странице приложения известной итальянской газеты, подробно описывающий, насколько опасен и грязен, находящийся в упадке город на Неве. Эту статью я прочитал за день до своего первого приезда в Санкт-Петербург, в марте 2001 года. Как оказалось, я летел в то место, которое впоследствии станет моим личным раем.

Накануне нового 2001 года в Праге, во время прогулки по Карлову мосту (одному из самых характерных и волшебных мест столицы Чехии),я познакомился с русской девушкой по имени Ольга, которая впоследствии стала моей женой и матерью наших девочек. Это было 1 января 2001 года (01.01.01) – волшебная дата для начала отношений, которые в дальнейшем изменили ход моей жизни. Я был в Праге с моими близкими друзьями, в поиске приключений, как мы часто делали в то время. Нам нравилось ездить за границу, чтобы, не буду скрывать, знакомиться с красивыми девушками, особенно из Восточной и Северной Европы. В последние два года Прага была постоянным пунктом наших путешествий. Здесь мы всегда останавливались в маленькой квартирке на окраине города, в районе Ржепы (Прага 6), у легендарного инженера Петры, который сдавал свою квартиру в аренду за несколько тысяч лир.

С друзьями из «Папагаллы», Карлов мост, Прага

Спустя всего несколько минут после наступления Нового года, который мы встречали на Карловом мосту, я увидел Ольгу и наши взгляды встретились. «С Новым годом!», – сказал я ей. «С Новым годом!», – ответила она. А через мгновение мы уже целовались. И больше мы не расставались. Несмотря на попытки моего друга Карло затащить меня в ночной клуб «Летна» на новогоднюю вечеринку. Невзирая и на возражения Ольгиной подруги, которая просила её держать себя в руках и быть осторожной. Между нами случилось какое-то фатальное влечение, мы провели вместе всю ночь в клубах Праги и это стало великолепным начало нового года. Домой я вернулся только в 8 утра, на, возможно, первом утреннем трамвае – трамвае номер 9, маршрут которого начинался с остановки, расположенной возле гостиницы Ольги и доезжал до съёмной квартирки в районе Ржепы.

Ряд совпадений и случайностей, приведших меня к встрече, изменившей мою судьбу, был невероятен. Мы не должны были находиться в то время на Карловом мосту. Но у нас изменились планы, так как Данило повстречал марокканскую девушку Азизу. Они были вместе уже пару дней, и она практически силой утащила его, чтобы провести новогоднюю ночь наедине друг с другом. Диана же – девушка, с которой я обычно проводил время в Праге, в тот год решила встретить новый год заграницей. У нас с ней были совершенно свободные отношения. В этот отпуск наш друг Франческо с нами не поехал, так как проходил обязательную военную службу в Орвието.

Так мы остались с Карло вдвоем. Было прохладно, и после потери Данило, нам пришлось пойти в обход, так как Карло хотел вернуться забрать куртку, которую оставил в машине. Все это позволило мне оказаться в нужном месте в нужное время!

Перед тем, как мы попрощались с Ольгой, она оставила мне адрес своей электронной почты. «Напиши мне!» – сказала она. Я написал, но прошло много дней, прежде чем она ответила. На её письмо я ответил через пять минут, она же на моё только через пять дней. Я думал, что она не особо заинтересована в отношениях со мной.

С Ольгой на Карловом мосту, Прага, 01.01.01

Но позже узнал, что ей просто требовалось много времени, чтобы писать на английском, так как она только начинала его изучать. И действительно, ведь при встрече мы разговаривали не так уж и много: она знала несколько слов на английском и практически ни одного на итальянском, в то время как для меня русский язык звучал как арабский, я был в нём абсолютный ноль.

В одном из писем она предложила: «У меня свободная квартира, хочешь приехать ко мне в гости, в Санкт-Петербург!?». Я, который с юности постоянно путешествовал по миру, не мог поступить иначе, как принять это приглашение! Россия была для меня чем-то новым и неизведанным, я был заинтриговал предстоящей поездкой. Так что уговаривать меня не пришлось, я сразу предпринял шаги по покупке билетов на самолет и по получению российской визы. Конечно же, с помощью Ольги, так как в то время для меня, впоследствии ставшего владельцем одного из крупных туроператоров, специализирующихся на поддержке в получении виз в Россию, это было ещё что-то новое и сложное. Моя первая поездка в Санкт-Петербург была запланирована на 5 марта 2001 года.

Возможно, неосознанно и не особо усердно, но я уже какое-то время искал место за границей, чтобы переехать, обосноваться и жить.

Раньше, в конце 90-х, я несколько месяцев жил в Чикаго с Бриджит, американской девушкой, с которой у меня случилась первая настоящая история любви. История закончилась плохо: дракой с её друзьями после того, как как-то вечером в баре я обнаружил, что с одним из них она мне «наставила рога». Другой мир, другие люди, у меня осталось очень негативное впечатление. Мне не нравилась фальшь людей, их лицемерие, то натянутое, поверхностное сочувствие, которое они всегда пытались выставить напоказ. Америка считалась родиной свободы, но, например, пока тебе не исполнился 21 год, ты там не имеешь право купить пиво в супермаркете. А если и можешь купить, то не можешь пить его на улице или в общественных местах, поэтому все ходят, как идиоты, с бутылкой, спрятанной в бумажных пакетах. Даже чтобы поцеловать свою девушку на людях, нужно было быть осторожным: PDA «Public Display of Love» – публичное проявление привязанности не одобряется.

Родители Бриджит были настоящими ханжами, которые водили нас в церковь по воскресеньям и читали нам лекции о важности воздержания от секса до брака. Они не знали или, что ещё хуже, делали вид, что не знают, что их дочь разделила со мной постель уже через несколько дней после нашей встречи. А после инцидента с дракой в баре из-за измены, её родители просто вышвырнули меня из дома. К счастью,мне помогли подруги Бриджит, которые приютили меня у себя дома до моего отъезда. Так же родители Бриджит потребовали от меня денежную компенсацию за мебель, поврежденную во время горячей дискуссии после случившегося в баре. Мне пришлось просить мою сестру Розамарию отправить мне деньги через Western Union, чтобы оплатить обратный билет и возместить ущерб за испорченный шкаф.

Скажу честно, меня не особо впечатлили города США, которые я посетил. «Даунтаун» всегда представлял собой массу небоскребов и многоквартирных домов, здесь не было ничего интересного с исторической или архитектурной точки зрения, а главной достопримечательностью всегда был какой-нибудь панорамный вид с верхних этажей этих гигантских зданий. Гуляя, нужно было быть осторожным, особенно вечером. Было опасно вторгаться в сомнительные районы. Самые популярные телевизионные программы были совершенно дурацкими, в основном это были ток-шоу в стиле Джерри Спрингера, где обездоленные и невежественные люди рассказывали свои абсурдные истории и заканчивалось всё тем, что они оскорбляли или избивали друг друга. Часто в местных новостях рассказывали о городских перестрелках, одна из таких даже произошла в нескольких кварталах от нас. Помню историю её подруги, которая как ни в чём не бывало рассказывала, что её бывший парень в порыве ревности поджёг ей квартиру. Среди негативных воспоминаний также бесчисленное количество бездомных и психов, встреченных мною во время поездок в чикагском метро «The L». Просто дикий ужас.

И подумать только, чтобы прилететь к ней я продал свою коллекцию культовых комиксов “Dylan Dog” в оригинале! В тот момент я был готов продать душу дьяволу, только чтобы найти деньги и прилететь к ней! Как и во всех поездках, которые я совершал в юности, билеты я покупал в агентстве Клаудио Микуччи «Volare» в Пинета Саккетти. Мой постоянный выбор для покупки авиабилетов. Спустя годы Клаудио приезжал ко мне в гости в Санкт-Петербург, мы вместе ходили смотреть «Зенит» на стадионе. Позже наши отношения безвозвратно испортились из-за противоположных взглядов на Путина и Россию. Он стал взаимодействовать с Amnesty International и, вследствие сотрудничества с этой неправительственной организацией, он практически стал русофобом.

По прошествию двадцати лет, проведенных в России, я рассматриваю свой горький американский опыт, как полезное приключение, которое помогло мне найти моё место на этой планете. Благодаря ему я осознал, что мне не нравится. Мой опыт путешествия в Штаты был очень полезен для сопоставления заокеанского образа жизни с теми ценностями, которые я обрёл, отправившись на Восток. Приехав в Россию, несмотря на первоначальные трудности, у меня не было сомнений, что я попал в контекст, почти идеально совпадающий с теми идеалами, в которые я верил.

Ранее я посещал Германию, Берлин, где встречал Новый 2000 год на Александерплац под ритмы «Fuck the Millenium» группы Scooter и «The Final Countdown» группы Europe. Однако немцы меня тоже не впечатлили: слишком жесткие, схематичные, почти роботизированные. Моя немецкая подруга Сабрина тогда была способна устроить истерику из-за тюбика зубной пасты, выдавленного сверху, а не снизу, или обидеться и не разговаривать со мной несколько дней, если я отказывался пробовать артишоки её матери. В то время я не любил артишоки, а от тех, что готовила её мама, меня просто тошнило.

Ещё раньше я также пробовал жить в Швейцарии, с милой Николь. Хорошая девушка, спокойная атмосфера, но жизнь там мне показалась довольно скучной и предсказуемой. Честно говоря, моей детской мечтой была Голландия. Мне очень нравились голландские девушки и я имел у них большой успех. Может быть, потому что меня зовут Марко, «как Марко Борсато!». Марко Борсато – голландский певец, добившийся значительного успеха на родине после того, как в 1994 году начал петь на голландском языке с песней «Dromen zijn Bedrog» («Мечты – это обман»), кавером на композицию Риккардо Фольи «Storie di tutti i giorni». Помню, как в 4 утра эту песню крутили в клубе «Лас-Вегас» в Бланесе, на побережье Коста-Брава, и как мы зажигали под неё! У меня были короткие романы с голландскими девушками, самый продолжительный из которых длился целых две недели, с Элиз в 1996 году.

Помимо этого, не стоит забывать бесчисленные каникулы, которые я проводил в путешествиях по Европе, между университетскими экзаменами. Эти приключения помогли мне узнать и оценить различные культуры и народности. Вместе с моим другом Франческо мы зарабатывали, раздавая «Facip» листовки о легендарном «Сеньор Клаудио». Целевое распространение мы обеспечивали, в том смысле, что оставшиеся листовки оказывались в мусорном ведре, когда мы метко в него целились.

Должна была быть причина, почему я остановился именно в Санкт-Петербурге. И я был не единственным, кто сделал этот выбор. Я знаю некоторых итальянцев с опытом, похожим на мой. После долгих рассуждений они все же решали остаться в России. Так же, как и я.

Моя первая поездка в Санкт-Петербург

5 марта 2001 года в Санкт-Петербурге был очень холодный день. По крайней мере, мне так показалось, когда я приехал, одетый в мокасины и кожаную куртку, без шарфа и шапки. Проще говоря, «настоящий итальянец», заботившийся о своей внешности, но ещё не считающийся с синуситом, который вскоре заставит его носить шапку, несмотря на испорченную причёску. У Ольги же была нелепая шуба, похожая на те, что носили в то время в Италии пожилые дамы, ходящие в церковь. До сих пор помню контраст этой коричневой шубы (так и не понял, была она из натурального меха или искусственного), с её аккуратно накрашенными голубыми ногтями, которые в свою очередь идеально сочетались с её прекрасными глазами.

Аэропорт Пулково в то время был крошечным, я не помню ни ресторанов, ни магазинов, всё было очень просто. На паспортном контроле была жёсткая, злая дама в военной форме и фуражке, которая говорила мне какие-то непонятные слова, внимательно рассматривая мой паспорт. Несмотря на трудности понимания, мне всё же удалось пересечь границу и, забрав чемодан с багажной ленты, я вышел в зал и наконец-то увидел Ольгу.

Мы вышли искать такси, а точнее «ловить машину». Дословный перевод русского выражения даёт лучшее представление о том, что мы делали. Мимо нас проезжали только Жигули (автомобили советского производства, похожие на ФИАТ 124) и несколько старых БМВ с тонированными стеклами. Обеспокоенный, я спросил её: «А нет ли здесь службы такси или номера, по которому можно его вызвать?». Она ответила, что в Санкт-Петербурге останавливают такси вытянув руку, а потом договариваются с водителем о цене. «Лучше, если ты встанешь за мной, так как, если они поймут, что ты иностранец, цена может сильно увеличиться»! В конце концов остановился полуржавый «Жигули» со шторками на окнах, за рулем которого находился иммигрант из средней Азии, то есть одной из стран бывшего Советского Союза, с юго-восточной азиатской стороны.

Мы направились к её дому по разбитым дорогам, слушая нелепые песни по радио. Пока мы ехали мне рассказали русскую поговорку «в России две беды: дураки и дороги».

Когда мы приехали по адресу, со мной случился первый настоящий шок. Перед нами была пятиэтажная хрущёвка в районе Звёздной. Хрущёвками в России называют дома, построенные во времена правления Никиты Хрущёва, но этот дом был более поздней постройки, 70-80-х годов. Как только мы зашли в парадную, меня сразил сильный запах мочи. Её дом был явно в аварийном состоянии: с трещинами на стенах, отсутствующей на полу плиткой, полуразрушенными ступеньками и грязью вокруг. Лифт был крошечным, шатким и скрипучим, весь изрисованный граффити. Когда мы добрались до третьего этажа, там нас «встретила» железная дверь, напоминающая дверь старой тюрьмы. Стоит отметить, что по итальянским меркам это был бы второй этаж, но в России нет понятия нулевого этажа, тут считают сразу с первого. Ольга вставила в скважину дверного замка очень длинный ключ, чтобы отпереть дверь. В этот момент в моей голове проносились разные мысли: «эта девушка очень бедна, и я для неё «билет в красивую жизнь». Или, того хуже, я подумал: «Сейчас она откроет дверь, а за ней будет пара бандитов, которые пустят меня на органы».

Но нет, она открыла дверь, и я оказался во вполне обычной квартире! Ничего роскошного, это была небольшая, но опрятная квартира-студия с гостиной, кухней и ванной (причем, туалет был отделён от ванны, так было принято в то время в восточных странах). По сравнению с подъездом сама квартирка выглядела, как дворец. Ольга предложила мне удобно располагаться, а сама спустилась вниз, купить что-то в магазине «продукты 24 часа» (продуктовые магазины, которые в России открыты круглосуточно и ежедневно, включая выходные и праздничные дни).

Гостем квартиры так же была кошка, которую перед отъездом Ольге оставила в наследство её сестра Наташа. Её звали Клеопатра, Клёпа для близких друзей. Со временем я понял, что это мы её гости, а не наоборот. Первые несколько дней мы спали в комнате с закрытой дверью, так как я боялся, что кошка прыгнет на меня, пока я сплю и, возможно, расцарапает мою руку, свисающую с кровати. Потом я привык к её присутствию и начал неистово любить кошек.

Ольга вернулась из магазина с продуктами, в тот день я впервые попробовал типичные русские продукты, такие как сметана и сгущёнка. «Это молоко», – сказала она мне, открывая консервным ножом что-то вроде консервной банки. Я подумал: «Что это, чернобыльское молоко!?». Чтобы меня как можно больше удивить, на следующий день она решила приготовить «варёную сгущенку», положив закрытую банку со сгущенкой в кастрюлю кипятиться, чтобы потом использовать потемневшую сгущенку для блинов (знаменитые типичные блины русской кухни). «Нужно быть осторожным, иначе она взорвется и придется перекрашивать кухню», – предупредил она. Банка не взорвалась, а блины получились очень вкусными.

В то время я ничего не знал о России. Я слышал только о Красной площади в Москве и, основываясь на американских фильмах (а я вырос на таких фильмах, как «Рокки IV»), представлял себе русских, людьми неприятными и злыми. Я был уверен, что за пределами Москвы нет ничего примечательного. И действительно, когда через пару дней моего пребывания в России мне позвонил брат и спросил: «А как там Невский проспект?» – Я ответил: «Невский проспект? Ну, кажется, так называется станция метро, на которой мы выходим, чтобы оказаться в центре». Каким же невежественным я был! Кто бы мог подумать в тот момент, что потом я стану владельцем туроператора и что Невский проспект станет центром моей жизни!?

В Петербурге я пробыл всего пару недель, за это время Ольга успела протащить меня по всем музеям и знаменитым местам города. Она всё организовала, даже заранее купила билеты на балет «Лебединое озеро» в Мариинский театр. Театрализованное представление было роскошным и блистательным, а атмосфера в театре незабываемой.

Однажды, мы пошли в кино, в очень особенный кинотеатр – «Дом кино» на Караванной улице. Он поразил меня не только своей неповторимостью и величием (великолепный дворец с мраморными колоннами и интерьером, достойным музея), но и своеобразной программой. Никаких фильмов-рекордсменов американского проката, только российские и европейские авторские фильмы.

С русским кино я знакомился и дома, просматривая старые советские комедии, такие как «Операция Ы» или «Бриллиантовая рука», а также фильмы «нового российского кинематографа», такие как «Брат 1» и «Брат 2», с легендарным Данилой, в исполнении Сергея Бодрова. Это культовые фильмы из постсоветской России. В них хорошо показана деградация и бандитизм Петербурга лихих 90-х, но одновременно с этим и стремление людей к искуплению, искреннюю веру в лучшее будущее для своей нации. «В чём сила, брат?» – спрашивал Данила. «Сила в правде!». «Тот, на стороне кого правда, тот и сильнее», – объяснял американцу Данила, победив всех своих неприятелей, в известной сцене из второго фильма.

Однажды вечером мы смотрели «Знакомьтесь, Джо Блэк» с неповторимым дубляжом Гоблина. Известный российский актёр озвучивал всех персонажей, будь то мужчины или женщины, совершенно бесчувственным голосом.

Чтобы я ни по чему не скучал, Ольга сводила меня в «итальянский» ресторан в центре, где нам пытались втюхать тарелку моцареллы, которую мы не заказывали, по астрономической цене. В русских ресторанах начала 2000-х нужно было очень внимательно относиться к деталям меню и к тому, что вам подают. Нас пытались обманывать и в Сочи, где мы заказывали рыбу, исходя из указанной цены, при этом была маленькая звездочка, обозначающая ссылку, где было написано, что цена указана за 100 грамм продукта. И порция была возмутительно большой.

У нас не было ни денег на оплату, ни даже документов с собой, мы предложили оставить что-то в залог, но они положились на «нашу честность», в надежде, что мы вернёмся и доплатим разницу. Больше они нас не видели. Конечно, лучше было пойти и съесть салат «оливье» (классический русский салат) или «бефстроганов» (типичное петербургское блюдо с говядиной и грибами в соусе на основе сметаны) в русских ресторанах, которые уже прошли испытания! Кстати помню, в то время на Малой Конюшенной было кафе «Богарт», где можно было недорого и вкусно поесть.

Много нового можно было попробовать с кулинарной точки зрения, даже то, что мне на первый взгляд было очень противно, например, холодец с хреном, который, впоследствии, я даже полюбил. Как тут не упомянуть русские супы: щи, борщ, окрошка, уха и другие. И типичные блюда, такие как «селёдка под шубой», бесчисленные салаты «столичный», «мимоза», «деревенский», «витаминный»… А также обязательная «каша», которую я так и не смог полюбить, даже после двадцати лет жизни в Петербурге.

Между Римом и Санкт-Петербургом

Несмотря на шокирующий эффект и ощущение попадания в некую параллельную вселенную, моя первая поездка в Санкт-Петербург была очень приятной. Вернувшись в Рим, я решил ответить на гостеприимство, пригласив Ольгу в мой родной город, в мае и в августе. Во время этих поездок я обращал внимание на её ощущения. Она была поражена тем, насколько в Италии всё чисто и аккуратно по сравнению с Санкт-Петербургом. Сколько нового она узнавала!

Она выглядела как любопытная маленькая девочка, впервые пробующая сладкое. Такое чувство возникало у меня каждый раз, когда я предлагал ей итальянское мороженое в баре или капучино на завтрак. Не говоря уже о паста аль форно, приготовленной моей матерью. Невероятным ей казалось и разнообразие свежих фруктов и овощей в Риме, по сравнению с тем, что было на рынке в Санкт-Петербурге в то время. Удивительно, как с годами ситуация изменилась, особенно с точки зрения порядка и чистоты. Но об этом мы поговорим позже.

Была одна вещь, которую Ольга не переносила – летняя римская жара! Когда наступил август, и температура повысилась до +35 градусов, Ольга могла целый день лежать в постели, в полнейшей темноте, с опущенными ставнями на окнах. «Я даже не думаю о том, чтобы выйти на улицу! И я никогда больше не приеду в Рим летом!». В последующие годы мы всегда старались приезжать на отдых в Италию в июне, в самом начале июля, в конце августа или в сентябре, чтобы избежать самых жарких периодов. Однако зимой возникла обратная проблема: ей было холодно! «Но как же русскому человеку может быть холодно в Риме?» – подумаете вы, и я вначале тоже так думал. Потом, после двадцати лет жизни в Санкт-Петербурге, я очень хорошо понял её чувства. Зимой в России помещения настолько хорошо отапливаются, что можно пить горячий чай в одной футболке и нижнем белье, а также ходить босиком по полу с подогревом, в то время как за окном всё покрыто снегом и столбик термометра опустился ниже минус 20 градусов.

Однако в Риме, особенно в последние годы, из-за зёленой политики и повсеместного энергосбережения, зимой дома можно окоченеть от холода, даже если на улице плюс 10 градусов. Ты вынужден сидеть на диване, закутавшись в одеяло. Это невыносимо для русского человека, привыкшего к совершенно другим условиям, не только к более эффективному и дешевому отоплению, но и к конструкции домов, обычно имеющих гораздо более толстые стены, хорошо изолирующие внутренние помещения. Но вернёмся в лето 2001 года. В августе, в поисках морской свежести, мы с Ольгой отправились на машине на Французскую Ривьеру, где неожиданно нам довелось стать свидетелями начала европейской деградации.