Офицерский клуб. Остросюжетный роман, смесь детектива, приключений и лав-стори
- -
- 100%
- +
Шур вздрогнул, как-то странно посмотрел на нее и вдруг растерялся.
– Может, лучше коньяк? А сухое оставим на потом?
– Я не пью коньяк.
– Самое время отметить им наше перемирие и попробовать начать его пить.
– Нет, не хочу, не настаивай, – откинулась на подушку. Длинно и томно посмотрела на охранника.
Перехватила его затосковавший взгляд, сделала вид, что ничего не заметила.
– Открывашка в баре, вон там, – она помахала в воздухе рукой.
Шур достал из бара бокалы, поставил их на маленький поднос. Обернулся к Юльке.
– Может быть, все-таки коньяк?
– Потом… может быть.
Охранник принялся колдовать с бутылкой. Он уже доставал пробку, когда Юлька, не одеваясь, подошла к нему сзади, обняла.
– Замерзнешь, – он через плечо посмотрел на нее, и она опять увидела его тоскливый взгляд.
– Ты согреешь, – она прижалась к нему всем телом, пробежала по нему руками, подлезла под тонкий свитер, вытянула из джинсов рубашку и замерла руками на груди.
– У тебя великолепная фигура, – копируя подхалимский тон Шура, сказала она.
Он бросил открывашку, повернулся к ней, стянул с себя свитер, сбросил рубаху. От его недавнего самодовольства не осталось и следа.
Медленными ласкающими кругами Юлькины пальцы продвигались вниз, наткнулись на выпуклую неровность под ребрами. Осторожно потрогали ее – похоже на шрам. У ее мужа шрамы тоже присутствовали в большом количестве. Боевое прошлое? Как у ее мужа? Или что-то другое? Хотя, зачем гадать? Шрамы на теле военного – не редкость. А она от кого-то слышала, что они оба: Барель и Шур, когда-то вместе воевали.
– Боевое ранение? – спросила она шепотом.
Он не ответил, замер под ее ласками, приобняв Юльку за попку. Глаза его были полузакрыты, взгляд из-под полуопущенных ресниц – мутный от желания.
– Ты ведь уже согрелась? – он нетерпеливо погладил ее чуть шершавой ладонью, поцеловал в губы быстрым жадным поцелуем. Еще немного, и его будет не удержать.
– Я хочу выпить, – медленно произнесла она, откидывая назад голову.
Теперь, Юлька поняла это интуитивно, игра пошла по ее правилам – женским, и страх постепенно отступал прочь.
– Давай выпьем потом, – голос его был глухим, он терял над собой контроль. Точеное смуглое Юлькино тело сводило его с ума.
Она чуть было не поддалась этому соблазну. А почему бы и нет? Его страсть пьянила ее. Но разум кричал – остановись. Она тряхнула головой, прогоняя слабость.
– Нет, пожалуйста, давай выпьем. Или я одна, если тебе не хочется, – Юлька протянула руку к налитому вину. Шур забрал у нее бокал.
– Ну что ж, пить, так пить, – бодрым голосом сказал он, доливая в бокал вино до краев.
Вот теперь началась игра со смертью, ставкой в которой была ее жизнь.
– Ты не боишься, что сюда могут зайти в самый неподходящий момент? – Юлька улыбнулась и кивнула в сторону двери.
– Да никто… – Шур хотел что-то сказать, но вовремя одумался. Уставился на Юльку.
– Закрой, пожалуйста, дверь на ключ.
Он сразу и не сообразил, механически сделал всего полшага в сторону выхода. Ей хватило этого мгновенья: локтем она осторожно крутанула поднос с бокалами, локтем же остановила, контролируя его перемещение в зеркальной стенке бара. Поднос, сухо вжикнув по лаковой поверхности, развернулся почти на сто восемьдесят градусов. Шур обернулся.
– Я точно помню, что запирал ее.
– Это хорошо, – Юлька улыбнулась, попятилась к кровати, откинулась на спину и, вытянув руку вверх, щелкнула выключателем светильника. Комнату наполнила серая предсумеречная мгла.
– Пусть будет ночь, – тихим шепотом проговорила Юлька.
Уличные фонари сегодня так и не зажгли. Моросящий дождь шуршал по крыше. Полутемная комната съела почти все краски, люди и предметы в ней стали одинакового мрачного серого цвета.
Шур взял бокалы, один протянул Юле, примостился рядом с ней на кровати. Чокнулись. Юлька потянулась к охраннику, и он, обняв девушку другой рукой, прильнул к ее губам. Поцелуй был долгим и страстным, но и этот миг закончился.
– Выпьем, – осипшим голосом попросил Шур, не желая оттягивать долгожданный миг.
Он не заметил подмены, да и не ждал ее: сам наливал спиртное, сам забирал бокалы, – и одним глотком опрокинул в рот горячительную жидкость. Удивленно-непонимающим взглядом уставился на опустошенный фужер в руке. Перевел взгляд на Юльку.
– Мерзавец, – беззлобно, почти ласково, прошептала она и поднесла свой бокал с коньяком к губам. Она еще не успела сделать и глотка, а Шур уже заваливался на бок.
Чудные напитки имеются у ее мужа, но петь ему дифирамбы и даже разбираться – отравлен Шур, или с ним произошло что-то другое, было некогда. Она помнила, что на все про все ей оставалось ровно полчаса. «В семь тридцать на середине озера», – сказал ее муж. Будь по-твоему, любимый, что-нибудь да придумаем!
Юлька быстро оделась – плотная хлопковая футболка с длинным рукавом, спортивные короткие лосины и легкие тенниски. Осторожно вышла из комнаты, в случае опасности каждую секунду готовая ринуться обратно в опостылевшую комнату…
Широкая лестница, ведущая вниз, располагалась точно в центре коридора. Напротив нее – лифт. Возле него, на деревянной панели, горела зеленая кнопка ожидания вызова.
Нет, лифт нам сейчас ни к чему. Юлька им и раньше почти никогда не пользовалась: старой конструкции, он ползал между этажами слишком медленно, поэтому все обитатели особняка предпочитали передвигаться по лестнице собственными силами. Разве что, иногда кастелянша с тяжелыми стопками белья или уборщица с громоздким тяжелым пылесосом поднимались-опускались на лифте.
До первого этажа Юлька добежала без приключений. Осмотрелась. Нет, в особняке – никого: ни людей, ни животных. На улице тоже тишина. Серая мглистая тишина. Дождя уже нет, но небо затянуто серыми тучами, и лунный свет, с трудом пробиваясь сквозь них, весьма скудно освещает территорию особняка.
Обходя нагромождения мокрых кустов, девушка двинулась к берегу озера и вышла к пирсу. Она понимала, что ее бегство из особняка все равно будет обнаружено и, значит, сейчас самое важное – сбить погоню со следа.
Как и в прежние времена, возле пирса стояли две моторные лодки. Прыгнула в первую попавшуюся. Поскользнулась на мокрых досках и чуть не свалилась за борт. Попыталась завести мотор. Дохлый номер! То ли нет бензина, то ли полетел мотор. Аккуратно передвигаясь по мокрым доскам, перебралась во вторую лодку.
Суденышко, тяжело плюхая, словно нагруженное чем-то тяжелым, закачалось на воде. В передней части лодки угадывалось что-то громоздкое, по очертаниям похожее на большой тюк. Следовало бы сбросить все лишнее за борт. Она попыталась быстро его спихнуть – тюк тяжело завалился на бок. Ладно, пусть лежит: уже некогда возиться – поджимает время. Слишком долго она играла с Шýром в страсть.
Где-то вдали над верхушками деревьев послышался стрекочущий звук, и у Юльки тоскливо защемило сердце. Она завела мотор и на малой скорости двинулась к центру озера.
Рев мотора приближался с бешеной скоростью. Над лесом обозначилось большое черное пятно, с каждой секундой растущее в диаметре. Все четче проступали очертания летящего в сторону озера вертолета. Вместе с ним к озеру приближался и овал тусклого света, бегущий сейчас по вершинам деревьев.
До противоположного берега далеко – не успеть. Все равно заметят. Барон сказал, что лодка с Шýром должна быть примерно в это время посреди озера. А может быть, господин Барель решил избавиться и от своего любимого телохранителя, как от ненужного свидетеля? И этот вертолет – по его душу?
Юлька заглушила мотор и заворожено следила за его приближением, не зная, что предпринять. Вот пятно света побежало по озеру, ближе, еще ближе. Она привстала и в тот последний миг, как раз перед тем, как овал света заполз на лодку, какая-то неведомая сила швырнула ее за борт. Она почти выпрыгнула из моторки, неуклюже взмахнула руками и плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. В последний миг сгруппировалась, ушла вглубь озера. Рука некстати запуталась в пучке водорослей, мешая движениям. Юлька сразу и не смогла избавиться от него: долго отпихивала и распутывала его тонкие упругие нити и, только отодрав с руки водоросли, осторожно поплыла к поверхности.
Вода в озере оказалась теплой и мутной. Вообще-то, это было не озеро, а очень большой искусственный водоем в торфяниках, облагороженный у берега возле особняка насыпным галечным дном и золотистым песчаным берегом. По утрам, в купальный сезон, воду возле пляжа чистили, но здесь, в центре озера она казалась грязноватой из-за плавающих в ней темных взвесей торфа.
Юлька скользила под водой с открытыми глазами, пытаясь подплыть как можно ближе к моторке. В кромешной водяной темноте, конечно, разглядеть что-нибудь было невозможно, но Юлька видела пятно света от прожектора вертолета. Вот оно пробежало по воде, и впереди вырисовался черный силуэт моторки. Через секунду яркое пятно быстро убежало влево, но девушка уже успела определиться с направлением.
Пора. Юлька без единого всплеска вынырнула возле лодки, уцепилась за ее днище. Вертолет, на миг зависнув над кромкой леса, пошел на второй круг, к центру озера. И Юлька, набрав в легкие побольше воздуха, поднырнула под лодку, прилепилась к ее днищу всем телом, обхватив его ногами и руками, словно висящий вниз головой ленивец – ствол дерева, замерла.
Только бы сверху ничего не кинули в лодку! И в воду, желательно, тоже… Нет: кажется, обошлось. Рокот мотора, хорошо слышимый даже в воде, удалялся. Вертолет явно разворачивался, ложась на обратный курс.
Юлька еще немного поплавала возле лодки, поджидая, пока вертолет не скроется за верхушками деревьев. Потом, подтянувшись на руках, забралась обратно в моторку и направила ее к противоположному берегу.
С вертолета в этот момент радист отправлял в эфир одну-единственную фразу: «Железка под водой»… Но Юлька, конечно, об этом не знала. Несколько минут спустя она услышала отдаленный гром, но, увлеченная своим бегством, решила, что это – гроза, забыв, что осенью гроз обычно не бывает.
Днище лодки заскрежетало, пропахав под водой толстую корягу. Лодку сильно качнуло. Юлька, не сбавляя скорость, направила моторку прямо на берег, и лодка рывком выпрыгнула на сушу. Травянистая поверхность мгновенно осела, ушла под воду под тяжестью лодки: твердого дна здесь не было – лишь плотный толстый слой дерна плавал на поверхности воды. Однако впереди виднелись кусты и хлипкие деревца, значит, там уже можно будет пройти и человеку. Не мудрствуя лукаво, девушка стянула с себя тенниски, забросила ближе к темнеющим кустам – пусть думают, что она здесь сменила обувь, туда же кинула мокрую футболку и пустой полиэтиленовый пакет, который нашла в моторке. Прошла в конец лодки, медленно спустилась в воду, чтобы не дай бог, не напороться в темноте на какую-нибудь прибрежную корягу и быстро поплыла к противоположному берегу, туда, где стоял красивый особняк ее мужа.
Ночь в особняке
Воды Юлька не боялась. С раннего детства она, выросшая недалеко от моря, научилась отлично плавать. Летом ее вместе с бабушкой отправляли к морю к дальним родственникам, живущим недалеко от Варны. Морское дно в тех местах было каменистым, а спуск к нему – неудобным. Но зато Юлька научилась нырять с небольшой скалы, торчащей метрах в десяти от берега. И делала это не хуже многих мальчишек-сверстников.
Очень некстати накатили воспоминания детства. И Юлька, пока плыла обратно, вспомнила, как в их семью неожиданно пришло богатство и достаток.
Тогда они с бабушкой уезжали отдыхать на западное побережье Болгарии – на молодежные курорты страны или отправлялись на все лето во Францию. Рыночные отношения, сменившие привычный размеренный социалистический уклад страны, позволили ее отцу, простому банковскому клерку, резко продвинуться по служебной лестнице и сколотить огромное состояние. Все эти перемены внесли коррективы и в их семейную жизнь. Отец женился на своей секретарше, моментально забыв и бывшую жену, и дочь. Юлина мама, немного погоревав, вышла замуж и уехала во Францию – начинать свою жизнь «с нуля». Хорошо хоть квартиру родители оставили Юльке с бабушкой – с жильем проблем не было…
Юлька – на голом теле только мокрые лосины, зашла в особняк. Тишина стояла абсолютная. Свет в доме горел там, где и горел до ее ухода – только на третьем этаже. Она начала осторожно подниматься вверх по лестнице и просто-таки вздрогнула от неожиданности, когда сверху раздался крик, более похожий на рык взбешенного тигра, за которым последовал неуклюжий топот. Не раздумывая, Юлька кинулась вниз и притаилась за дверью на выходе из особняка.
Словно раненый циклоп, нецензурными словами проклиная все на свете, пошатываясь от еще действующего снотворного, Шур пробежал в полуметре от Юльки. Лицо его было перекошено от страха. Таким напуганным она его еще никогда не видела.
Шур, без рубашки, в одних джинсах, через кусты и клумбы бежал к озеру, не разбирая дороги. Один раз он поскользнулся на влажной земле, неловко упал, также неловко поднялся и дальше уже бежал, сильно хромая и беспрерывно матерясь.
Юлька воспользовалась моментом и проскользнула в особняк. Света на втором этаже не было, но на полу от уличных фонарей возле торцевого окна коридора лежало большое неровное пятно. Его продолжение – концентрическая бледная полутень лениво доползла почти до дверей ее бывших апартаментов.
С улицы донесся новый взрыв потока нецензурных слов – это Шур, обнаружив возле пирса отсутствие одной из моторок, громко возмущался.
Охранник долго вертел головой по сторонам, туго соображая, что же все-таки случилось, и наконец, решившись, бросился к другой лодке. Юльке было слышно, как судорожно взрыкивает мотор, не желая заводиться. По всей видимости, любимый телохранитель господина Бареля собрался нагнать неосторожно упущенную узницу. Хотя и дитю понятно, что по такой темноте делать это абсолютно бесполезно.
Девушка зашла в свои апартаменты, ожидая дальнейших событий. Так… лодка все-таки урчит и всхлипывает, значит, завелась. Юлька осторожно выглянула из окна своей шикарной комнаты на втором этаже – Шур, сильно припадая на левую ногу, бежал к особняку. Ругаться, конечно, не перестал, но уже на чем свет стоит костерит самого себя. Что ему здесь так срочно понадобилось? Может, бензин? Нет, мотор сердито кудахчет, и, вроде бы не пытается заглохнуть. Ну, конечно, как она не догадалась сразу – фонарь, без которого погоня просто немыслима.
Шур, протопав по первому этажу, и недолго пошумев в одной из комнат, выбежал оттуда с мощным снопом света в руках. На выходе из особняка еще врубил на всей территории уличное освещение.
Юлька быстро переместилась поближе к стене возле окна, хотя в темной комнате с улицы заметить ее было невозможно. Да и Шур не смотрел в эту сторону. Нацеленный на погоню, телохранитель несся к озеру, не замечая ничего вокруг себя. Через несколько секунд он уже бежал по мосткам, и сноп света от его фонаря разбивал темноту над водой.
Нервный рокот моторной лодки постепенно удалялся от берега. На всякий случай, перемещаясь вдоль стенки, чтобы ее не заметили с озера – береженого бог бережет, она прошла в душ.
– Ладно, – пробормотала она, – думаю, у меня есть полчаса, чтобы согреться, собраться и спокойно отсюда уйти.
Яркого уличного освещения как раз хватило, чтобы, приоткрыв дверь в ванную комнату, недолго постоять под душем, бросить в спортивную сумку сырую одежду в полиэтиленовом мешке, в ту же сумку кинуть сухое белье и запасные кроссовки. В своем шкафу она нашла джинсы, кашемировый свитер и легкую кожаную курточку – хорошо, что за время заточения ее вещи остались здесь нетронутыми. Было бы неплохо обуть ноги в резиновые сапоги, но их у Юльки не было, и она натянула кожаные кроссовки. Торопясь, забежала на кухню: положила в сумку зажигалку, нож, металлический ковшик, растворимый кофе, пару буханок хлеба и какие-то консервы – все, что быстро попалось под руку.
Полчаса, отведенные Юлькой самой себе, походили к концу, а ей необходимо было исчезнуть из особняка до возвращения Шýра.
На улицу она проскользнула через служебный вход на кухне и оказалась на неосвещенной территории заднего двора. Осторожно двигаясь вдоль стены, девушка обогнула особняк и, обходя светлые пятна под фонарями, подошла к воротам. Дальше ей предстояло пройти километров двадцать по размытой дождями, а кое-где и разбитой лесовозами дороге. Вспомнив свой путь сюда, в особняк, на вездеходных джипах, Юлька все-таки не решилась на ночной переход в кромешной темноте.
Она переночевала в сторожке охранников, недалеко от ворот. Сквозь сон ей послышалось урчание мотора. Она осторожно подкралась к окну – черный джип Шýра выезжал с территории особняка. Ноги стали ватными, Юлька отпрянула вглубь комнатушки, пропитанной запахом псины и пыли, и успокоилась, только услышав лязг запираемых ворот. Она приказала поспать себе еще два часа, чтобы проснуться с рассветом и незаметно уйти как можно дальше от этого места, пока здесь не появится охрана.
Поход по размытой дождями дороге оказался тяжелым. Сначала она пыталась обходить глубокие лужи, но пару раз, поскользнувшись на осклизлой мокрой глине, в результате чего приобрели абсолютно нетоварный вид не только кроссовки и джинсы, но и кожаная курточка, Юлька пошла напролом, не разбирая дороги. Комья мокрой глины налипали на обувь, наматывались на джинсы, и каждый следующий шаг давался ей с огромным усилием. Она пыхтела, вытягивая ноги из густого месива, пару раз теряла кроссовки и все-таки на обочину не уходила. Тропинок вдоль дороги не наблюдалось, а уйти глубже в лес Юлька не решалась – здесь в лесу водились рыси.
Как ни странно, ни одного лесовоза в этот день не было – то ли день у них был выходной, то ли наблюдался простой в работе. Но и то и другое было Юльке на руку: не нужно прятаться от них в лесу и терять драгоценное время, отведенное на марш-бросок до ближайшей деревни. Только один раз, услышав среди привычного шума леса рев моторов, она переместилась в спасительную чащу леса и, лежа на сумке под кустом, наблюдала за дорогой. В сторону особняка проехали два внедорожника. В них сидели ребята в камуфляже. Она повалялась еще немного, давая себе небольшую передышку, достала из сумки хлеб, перекусила и снова двинулась вперед.
Начал накрапывать дождь, который постепенно перешел в затяжной. До небольшой деревушки Юлька добралась только к ночи, вымокшая, замерзшая и голодная. В темноте она бродила между домами, пытаясь найти себе убежище, где могла бы согреться и высушить одежду. Наконец ей повезло. Большой солидный дом почти в центре деревни стоял, погруженный в темноту ночи. Не мелькал экран телевизора в его зашторенных окнах, изнутри не было слышно голосов – хозяев, скорее всего, не было. Лениво забрехала соседская собака. Юлька, обдирая ладони, перелезла через занозистую ограду палисадника, чтобы подобраться поближе к окнам, прислушалась. В доме стояла тишина. Теперь осталось совсем немного – попытаться попасть внутрь него.
Крытый двор деревенского жилища находился за громадными дубовыми воротами, под одной крышей с домом. Нечего было и пытаться забраться внутрь со стороны улицы. Юлька подошла к забору со стороны огорода. Обдирая руки и засадив дюжину заноз из неотесанных досок, с трудом подтянулась – сказывалась усталость дневного перехода. Тяжело перевалилась через забор и упала на мягкие грядки огорода.
В дом она так и не попала. Зато подобралась к окну на втором этаже сарая, пристроенного к задней стене дома, приставив найденную возле стоящей в огороде баньки длинную доску. Окно было закрыто чисто символически, и Юлька, толкнув его, залезла внутрь. С крыши сарая текло, пахло сыростью и плесенью. А внутри оказался настоящий старый хламужник: повсюду валялись ржавые инструменты, по полу разбросана намокшая ветошь, пара колченогих стульев грозила развалиться от малейшего прикосновения. Осторожно передвигаясь по мокрому полу и разгребая хлам под ногами, Юлька обнаружила лаз на первый этаж. Лестницы, чтобы спуститься, конечно, не было, но и высота оказалась небольшой. Юлька вернулась к окну, отбросила в сторону огорода доску, по которой забралась в сарай, потом, подойдя к лазу, встала на колени, осторожно сбросила сумку вниз и спрыгнула сама.
Она попала на территорию крытого внутреннего двора. Слева теперь находились ворота, и сквозь щели в них с улицы проникал слабый свет электрических фонарей.
Юлька тряслась от холода, зубы выбивали мелкую дробь. Хотелось поскорее скинуть все мокрые вещи и выпить горячего кофе. Она подошла к входу в жилое помещение – на дверях висел увесистый амбарный замок, пара врезных, английских, запирала вход в жилище. С отчаянным упорством девушка побрела вдоль стен двора и чуть не подпрыгнула от радости – нашла небольшую мастерскую.
В узком длинном помещении у стены стояла широкая лавка, заваленная старыми кожаными куртками. Юлька отбросила куртки в сторону, под ними оказался вполне приличный сухой матрац, покрытый армейским одеялом. Посветив себе зажигалкой, в глубине комнаты она обнаружила полки с инструментами, а на каменной подставке – небольшую плитку.
– По-моему, это маленькая удача, – пробормотала Юлька, скидывая с себя вымокшую одежду и аккуратно развешивая ее на предварительно выдвинутых с полок инструментах.
В мастерской оказалось сухо и тепло. Юлька, стоя на одной из кожаных курток в одних трусиках, достала из сумки сухую футболку, потом, порывшись в куче старых вещей, выудила трико, мужскую рубаху – старые, застиранные, но чистые; в углу мастерской нашла галоши и болотные сапоги.
Она еще немного повозилась, устраивая себе постель. Потом сунула ноги в резиновые сапоги, натянула чужую кожаную куртку, взяла зажигалку и отправилась на поиски воды. Как она и предполагала, из крытого внутреннего двора на огород вела крепко сколоченная дверь. Юлька отодвинула тяжелый железный засов, вышла на улицу. По широкой тропинке, выложенной битым кирпичом, прошла к бане – небольшому строению посреди огорода. В предбаннике в небольшом жбане нашла чистую питьевую воду. Вернувшись в спасительное тепло мастерской, вскипятила воду на плите, и впервые за этот день спокойно поужинала хлебом, консервами и горячим кофе. Потом нырнула под армейское одеяло, накидав поверх побольше курток и заснула, чутко прислушиваясь ко всем внешним звукам, готовая в любой момент сорваться с места и, схватив сумку, бежать через огород подальше отсюда.
Разбудил Юльку петух. Ей показалось, что он нагло орет над самым ее ухом. Часов у Юльки не было, но она была уверена, что еще очень рано – с улицы даже не доносились голоса деревенских жителей. Зато она услышала, как мимо дома прошло стадо коров. Коровы громко мычали и позванивали колокольчиками.
Весь день Юлька провела в мастерской. Иногда бродила по внутреннему дворику, исследуя его, но ничего интересного не обнаружила. Ее удивило только, что деревенский дом оставлен хозяевами совсем без присмотра или маломальской охраны. Но и это недоразумение быстро разрешилось, когда недалеко от ворот остановилась компания местных жителей. Юлька рассматривать их не рискнула: вдруг кто-нибудь, да и заметит торчащие из-под ворот ее ноги или в зазорах между досками рассмотрит стоящего за ними человека.
– А что это Гавриловы так и не приехали на выходные? – спросил женский голос.
– Да у них Михалыч собирался в эти выходные на охоту, а куда ж они без него? Дарья Степановна машину не водит и на автобусе не поедет, а со своим водителем Михалыч и сам жену не отправит – ревнивый, говорят, очень.
– Ревнивый-то ревнивый. А как надерется, ни одну юбку не пропустит, – мужской голос хрипло рассмеялся и тут же сорвался на кашель.
– Да все вы, козлы, одинаковые, как нажретесь под завязку, – сварливо возразили ему женским голосом.
Дальше Юльке слушать стало не интересно, и она вернулась в мастерскую. Значит, это не жилой дом, а чья-то дача. Тем лучше. Она безмятежно растянулась на лежанке и заснула, набираясь сил.
Из гостеприимного дома Юля вышла, когда стемнело. Осторожно перелезла через забор, поминутно оглядываясь по сторонам. Деревенька уже спала. Опять шел дождь. Юлька, наученная предыдущим опытом, натянула на ноги чужие галоши, тем более что кроссовки, в которых она путешествовала, так и не высохли. Копну светлых все еще окрашенных волос – свой первый и главный опознавательный признак, спрятала под вязанную спортивную шапочку, найденную все в той же куче старых вещей в мастерской.
Немного поплутав по деревне, Юлька, решительно двинулась в сторону каменных пятиэтажек и, в конце концов, вышла к автостанции – небольшому одноэтажному домику напротив рынка. И над тем и над другим заведением крупными буквами были аккуратно выведены названия «рынок» и «автостанция». Ни то, ни другое, конечно, уже не работало, зато рядом проходила автотрасса, и Юлька, совсем недолго простояв у обочины дороги, остановила громадный рефрижератор, который к утру довез ее до Екатеринбурга.