Принцесса и Светлячок

Глава 1

В столь ранний час Тигра улицы столицы Хэйан* ещё были пусты. Даже торговцы на рыночных площадях ещё не начали раскладывать свой товар.

Лучи восходящего солнца придавали городу налёт некой мистичности. Из-за чего столица приобретала сходство с таинственными городами сверхъестественных существ из старинных легенд и преданий.

В императорском дворце все его обитатели, кроме стражи, пребывали в сладких объятиях сновидений. Кроме маленькой принцессы Норико*[1]. Шестилетняя девочка рано пробудилась в своих покоях, обставленных изящной резной мебелью и расписными разноцветными ширмами.

Норико открыла глаза, лёжа на матраце-футоне под тёплым одеялом. Она снова закрыла глаза и попыталась заснуть. Но, увы, сон не шёл. Последние несколько дней Норико терзали мысли по поводу одной придворной дамы. И не успела она пробудиться, как они нахлынули на неё беспощадной волной.

Размышления касались госпожи Тамамо-но Маэ*, наложницы юного императора Коноэ. Девушка отличалась неземной красотой и незаурядным умом.

Говорили, что микадо[2] встретил её полгода назад на охоте, когда случайно забрёл на лесную поляну. Прелестница сидела на траве и играла на флейте. Звуки, исходящие от музыкального инструмента, буквально завораживали.

Император поинтересовался у прелестной незнакомки: кто она и откуда? Девушка назвала своё имя и сказала, что она дочь купца. Но, увы, он недавно покинул этот мир, равно как и его супруга, а всё имущество пошло на оплату долгов. Сама же таинственная красавица сейчас искала работу служанки и время от времени приходила на свою любимую поляну, дабы помузицировать и насладиться местными пейзажами.

Правителя так потрясла красота купеческой дочери, что он не раздумывая предложил девушке стать его наложницей. Конечно, для этого требовалось благородное происхождение, но императора в тот момент мало заботила подобная формальность…

Красавица же с радостью согласилась. Имя Тамамо-но Маэ она получила уже при дворе, оно записывалось иероглифами «драгоценный камень», «водоросли» и «прошлый, предшествующий» и означало «Предшествующая драгоценному морскому камню». Её же настоящее имя, Юэ, показалось императору слишком уж простым. Подходящим разве что для купеческой дочери, но не императорской наложнице.

Поначалу придворные относились к ней с некоторой надменностью, ведь новая наложница была низкого происхождения. Из-за неё император нарушил установленный веками дворцовый этикет и порядок.

Но вскоре все, в том числе и супруга микадо Фудзивара Масаруко*, признали, что по поведению и воспитанию наложница ничуть не уступает благородным девушкам, а во многом и превосходит. Поползли даже смутные слухи, будто бы она и не человек вовсе, а лесной дух.

Намедни маленькая принцесса гуляла по саду и увидела, как Тамамо-но Маэ играет на музыкальном инструменте бива. Наложница, поглощённая музыкой, не заметила, что девочка наблюдает за ней. Норико, очарованная звуками бивы, не сводила глаз с наложницы. И в какой-то момент ей показалось, что у неё на голове появились лисьи уши. А из-под длинных многослойных одежд показались кончики девяти хвостов!

Норико замерла, не в силах произнести ни слова. Она пребывала в полной растерянности. Лисьи уши и хвосты исчезли так же внезапно, как и появились…

Девочка испугалась и убежала в свои покои. Она никому не рассказала о странном происшествии, но решила проследить за госпожой Тамамо-но Маэ, дабы выяснить: кицунэ ли та или нет?

Норико слышала много историй о лисах-оборотнях от своей матери Фудзивары Сигэко*, наложницы старшего брата императора Масахито[3].

Женщина рассказывала дочери, что кицунэ обретают способность превращаться в людей по достижении ими столетнего возраста. Чаще всего они принимали обличья обольстительных красавиц, хотя порой оборачивались и в мужчин.

Лисицы-оборотни считались разновидностью сверхъестественного ёкая, могли также создавать огонь и иллюзии, вселяться в чужие тела, являться во снах. Поговаривали даже, будто бы кицунэ обладали способностью искривлять пространство и время, принимать фантастические формы: например, дерева до небес или второй луны.

Достигая тысячи лет, кицунэ обретали девять хвостов – чем старше и могущественнее лиса, тем больше у неё хвостов, они получали огромную силу, а их мех становился белым, серебряным или золотым. Лисицы-оборотни могли быть как доброжелательными, так и злыми по отношению к людям.

Существовало множество старинных историй, когда кицунэ принимали облик женщин, выходили замуж за смертного мужчину и жили с ним в браке. От таких союзов часто рождались дети, обладающие сверхъестественными способностями: например, небезызвестный колдун Абэ-но Сэймей*, мать которого считалась лисицей-оборотнем. Но, если лисья сущность супруги обнаруживалась, она покидала своего мужа…

Но более всего маленькую Норико испугало, что кицунэ питались жизненной или духовной силой людей, с которыми вступали в контакт.

В то же время существовало и положительное божество в виде лисицы Инари, которая покровительствовала изобилию и плодородию. А дождь, который падал среди ясного неба, назывался кицунэ-но ёмэири, или же «свадьба кицунэ».

Впрочем, Норико сейчас интересовали отнюдь не истинное происхождение и причины, по которым госпожа Тамамо-но Маэ решила стать возлюбленной микадо, а её возможные сверхъестественные способности. Ибо у принцессы были на них свои планы.

После недолгих раздумий принцесса выбралась из-под тёплого одеяла и позвала свою верную служанку, госпожу Киёхару Кагами, и любимую кормилицу Минами. Двадцатисемилетняя Кагами была привязана к своей маленькой госпоже, словно к дочери. У неё самой подрастали двое детей: двенадцатилетняя девочка и восьмилетний сын. Девочка решила пойти по стопам матери и тоже поступила на службу во дворец, к одной из малолетних племянниц императора. Мальчика же отец, служивший в страже, мечтал в будущем также пристроить на хлебное место…

Минами же и вовсе происходила из простых горожанок. Шесть лет назад она получила приглашение стать кормилицей новорождённой принцессы, когда её родной ребёнок скончался вскоре после появления на свет. Посему женщина просто души не чаяла в своей маленькой госпоже.

…Служанка и кормилица, занимавшие крохотные коморки рядом с покоями принцессы, явились так быстро, как только смогли.

– Госпожа Норико, вы сегодня рано пробудились… Все во дворце ещё спят… Только середина часа Тигра…[4] – с трудом сдержала зевок Кагами.

– Да, госпожа, вы сегодня ранняя пташка… – согласилась Минами.

Они обе едва успели привести себя в порядок, и сейчас их причёски выглядели не лучшим образом. Принцесса, не сомневаясь, что Кагами и кормилица, подобно большинству обитателей дворца, ещё несколько мгновений назад пребывали в мире сновидений, вдруг ощутила лёгкий укол совести.

– Помогите мне одеться и причесаться, – деловито отдала распоряжение девочка.

– Какое верхнее кимоно выберете сегодня? – Служанка подошла к плетёным сундукам и корзинам с одеждой, стоящим в углу комнаты.

– Ваше любимое, лиловое с цветами сакуры? Или же лазурное с цветами сливы? – попыталась предвосхитить дальнейшие вопросы Минами. Но не угадала…

– Нет, – отрицательно покачала головой маленькая госпожа. – Сегодня я хочу одеть простое, салатовое, с вышивкой в виде листьев по краям рукавов.

– Как пожелаете…

Вскоре Норико облачилась в салатовое верхнее кимоно и нижнее, на тон темнее. А также тёмно-зелёные широкие штаны-хакама. Девочка довольно покрутилась у зеркала, оценивая свой внешний вид. Мысленно она в очередной раз отметила, что завидует взрослым дамам, которые носят более сложные наряды.

Часто при дворе женский наряд состоял из недлинной накидки с широкими рукавами, карагину. Она была короче нижних платьев, и, как правило, шили её из цзиньских[5] тканей: парчи или шёлка. Цвет мог использоваться любой, кроме красного и синего, ибо их могли носить лишь очень важные особы.

Далее шло верхнее кимоно, от трёх до двенадцати нижних кимоно, широкие штаны-хакама, как правило, красного цвета, которые завязывались на талии шнурами. Дополнял подобный наряд складчатый шлейф-мо с вышивкой. Всё вместе это называлось дзюнихитоэ, то есть двенадцатислойный наряд. Очень часто за пазухой дамы носили листки тонкой бумаги для записей и прочих нужд, а в руках держали веер.

…Тем временем Кагами и Минами помогли причесать своей маленькой госпоже волосы, спускавшиеся чуть ниже плеч. К огромному сожалению принцессы, её волосы росли медленно и, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Она даже опасалась, что к совершеннолетию, то есть к двенадцати-четырнадцати годам, они так и останутся тонкими и короткими.

Мысленно принцесса во всем винила обряд обрезания волос, ками-соги. Он проводился по достижении ребёнком возраста трёх лет. После этого волосы Норико росли крайне медленно и выглядели безжизненно. И никакие притирания и косметические зелья не могли сделать их лучше.

А ведь волосы – один из главных показателей красоты! Чем длиннее волосы, тем прекраснее считается дама!

Принцесса печально вздохнула.

– Вас что-то беспокоит, госпожа? – обеспокоилась Кагами.

– Что мне делать, если к совершеннолетию мои волосы так и не отрастут? – понурила голову Норико.

Служанка и кормилица многозначительно переглянулись. Но Минами постаралась приободрить госпожу:

– Не волнуйтесь, всё будет хорошо… До вашего совершеннолетия ещё как минимум шесть лет. Тем более придворный парфюмер подготовил новый бальзам для мытья головы…

Девочка печально усмехнулась: это новое средство не принесло результатов.

Вскоре утренний туалет, а затем завтрак завершились. Маленькая принцесса отослала женщин, а сама направилась в сад.

Её путь лежал к Сливовому павильону, в котором жили императорские наложницы. Достигнув своей цели, юная особа притаилась в зарослях развесистого кустарника, росшего неподалёку (не зря ведь она выбрала зелёные одежды!).

Как принцесса уже успела разузнать, госпожа Тамамо-но Маэ каждое утро любила проводить в одном из укромных уголков сада, играя на флейте или биве. И Норико твёрдо намеревалась проследить за ней, дабы точно узнать, является ли возлюбленная императора лисицей-оборотнем. Появятся ли на её голове лисьи уши во время музицирования?..

Норико затаилась в кустах. Через некоторое время её ожидания были вознаграждены: из Сливового павильона вышла Тамамо-но Маэ. В руках она сжимала биву. Наложница направилась в дальнюю часть сада, где под сенью деревьев располагалась небольшая беседка.

Норико, стараясь остаться незамеченной, последовала вслед за ней. Наконец наложница достигла заветной беседки, удобно расположилась и коснулась пальцами музыкального инструмента.

Бива издавала столь чарующие звуки, что притаившаяся подле беседки Норико (из-за цвета одежды она буквально сливалась с растительностью) невольно заслушалась и даже забыла о своей первоначальной цели. Умиротворённая музыкой принцесса бросила невольный взор на наложницу… И чуть не подскочила на месте: у госпожи Тамамо-но Маэ на голове вновь появились очертания лисьих ушей, а из-под её длинного одеяния цвета аир[6] виднелись кончики девяти хвостов…

– Я так и знала! – победоносно воскликнула принцесса, выскакивая из своего укрытия. – Я видела лисьи уши и хвосты! Госпожа Тамамо-но Маэ, вы кицунэ!

Императорская наложница перестала играть и круглыми от изумления глазами воззрилась на появившуюся из-за кустов девочку.

– А… вы… принцесса Норико, вы… – растерянно промолвила она, пытаясь взять себя в руки.

Тут она спохватилась, и хвосты с ушами тотчас исчезли, словно никогда и не появлялись.

– Всё равно я их видела! – довольная собой, заявила девочка.

– Вы расскажете кому-нибудь, что я кицунэ?.. – печально вздохнула женщина.

К её удивлению, принцесса отрицательно замотала головой:

– Нет, если вы честно расскажете, зачем приняли облик человека, и поможете мне в одном деле…

«Какой предприимчивый ребёнок», – отметила про себя лисица-оборотень.

– Хорошо… – вслух ответила она. – С чего же начать? Вы озвучите свою просьбу или мне рассказать свою историю?

Норико на миг задумалась и после небольшой паузы промолвила:

– Мне интересно, зачем вы превратились в человека.

– Я решила принять это обличье, когда в середине прошлой осени встретила императора Коноэ… Тогда я в облике простой однохвостой лисицы прогуливалась по лесу, как вдруг случайно попала в охотничий капкан. Меня заметил микадо и принял за самую обычную лисицу, попавшую в беду. Пожалел и освободил из капкана…

«Да, это похоже на моего дядю-императора… Он бывает порой очень добрым… Наверное, после этого она влюбилась в него», – решила про себя принцесса.

Наложница тем временем продолжала:

– Тогда-то я заметила, что микадо болен. Ведь моему взору доступно гораздо больше, нежели человеческому… Мне стало жаль его, и я решила, что помогу ему исцелиться. Посему я и приняла человеческое обличье, дабы попасть ко двору… И привязалась к микадо гораздо сильнее, чем планировала сначала… Но, к сожалению, хоть я и обладаю сверхъестественными способностями, но я, увы, не всесильна. По возможности я пользую микадо травами, но его болезнь исцеляется крайне медленно… Да и травы он пьёт не всегда охотно…

– Император не поправится? – расстроилась девочка.

– Надеюсь, что ему станет лучше, если я останусь при дворе ещё на несколько месяцев… – Кицунэ выразительно посмотрела на свою собеседницу. – Скажите, принцесса, как давно вы узнали мою тайну?

– Недавно я увидела, как вы играете на биве. На несколько мгновений появились хвосты и уши…

– Ох… Такое иногда случается… Я слишком люблю музыку и порой чересчур увлекаюсь… Забываю обо всём на свете, вот и расслабляюсь. Уши и хвосты появляются сами собой.

Воцарилась тишина. Первой её нарушила Норико:

– Значит, вы не хотите сделать ничего дурного?

– Нет… Конечно, я не отрицаю, что некоторые лисы-оборотни недоброжелательно относятся к людям, но далеко не все.

– Тогда, если поможете мне, обещаю никому ничего не говорить, – хитро прищурилась принцесса.

– И что же вы хотите? – поинтересовалась Тамамо-но Маэ.

Она ожидала, что юная особа пожелает некий удивительный наряд, украшение, игрушку или вырасти красавицей. И почти угадала…

– Мои волосы жидкие и плохо растут, – грустно вздохнула Норико. – Можно сделать так, чтобы они стали густыми и длинными? Или вы не сможете это сделать?

– Уверяю, я смогу помочь вам, принцесса.

– Отлично! Тогда я хочу ещё кое-что…

– Что же? – Наложница рассчитывала, что теперь-то девочка точно попросит некий наряд или украшения. Но и на этот раз её предположение оказалось совершенно неверным…

– Моя старшая сестра по отцу, Акико, постоянно задирает меня из-за моих волос, – нахмурилась маленькая принцесса. – Всё время говорит, что они на всю жизнь останутся короткими и тонкими и у меня никогда не будет кавалера! И ещё дёргает меня за прядки! Хочу, чтобы у этой противной Акико рога выросли!

От таких слов Тамамо-но Маэ невольно вздрогнула. Наконец, после небольшой паузы, она произнесла:

– Госпожа Норико… Боюсь, что в случае с рогами вмешательство сверхъестественных сил будет слишком очевидным. Если вы желаете проучить свою сестру, возможно, стоит ограничиться более мягкими средствами?

Девочка насупилась, но, понимая, что кицунэ права, согласилась:

– Хорошо, пусть будет сыпь… Сыпь на лице моей вредной сестрицы!

Девочка засмеялась и захлопала в ладоши, представив, как хорошенькое личико Акико покрывают красные пятна.

После беседы Норико и Тамамо-но Маэ прошло несколько дней. Кицунэ провела специальный магический обряд над волосами принцессы, и их состояние заметно улучшилось. После чего лисица сотворила ещё один ритуал… И уже через несколько часов у принцессы Акико всё лицо покрылось крупной красной сыпью. Хотя сыпь не чесалась и не болела, девочка рыдала не переставая.

– Неужели я навсегда останусь такой уродиной?! – завывала она.

Обеспокоенная мать тотчас призвала придворных лекарей. Но учёные мужи лишь удивлённо разводили руками, не понимая, в чём дело. И в итоге прописали ей протирать лицо настоем из трав, посоветовали делать примочки и ограничили девочку в еде.

Как уверила принцессу госпожа Тамамо-но Маэ, сыпь у Акико пройдёт сама собой через пару недель. И этого времени юной особе, страдающей от подобной неприятной проблемы, вполне хватит, чтобы всерьёз задуматься над своим поведением.

Норико как ни в чём не бывало проведала сестру в её вынужденном затворничестве и от души позлорадствовала. Хотя понимала, что жестоко смеяться в подобных случаях и, вероятно, наложница была права: надо было отомстить сестре более мягкими средствами. Но тут Норико вспомнила, как Акико дразнила её… И сочувствие, и угрызения совести маленькой принцессы резко улетучились.

Однако от взора Акико не ускользнуло, что волосы младшей сестры выглядели на редкость пышными и длинными.

– Ты что с собой сделала, Норико? – завопила Акико.

Маленькая принцесса тряхнула густыми волосами.

– А это?.. – невинно спросила она. – Ты имеешь в виду мои волосы?.. Я пользуюсь новым травяным бальзамом для мытья. А ты что подумала?..

Акико хотела сказать, что тоже хочет такое же зелье, но вместо этого разрыдалась ещё сильнее.

Тем временем состояние императора Коноэ внезапно ухудшилось. Все придворные лекари сходились во мнении: у микадо случился разлив желчи из-за его пристрастия к острым хиндустанским[7] специям.

Маленькая Норико не понимала, что происходит с её дядей. Ведь Тамамо-но Маэ говорила, что желает помочь микадо!

Во дворце императора служил оммёдзи господин Абэ-но Кария. Оммёдзи называли людей, которые практиковали учение инь и ян, или оммёдо. Оно пришло в Хэйан около шестисот лет назад как система гадания. И теперь оно являло собой смесь даосизма, синтоизма, буддизма, ханьской[8] философии и естественных наук…

Особой популярности понятие оммёдзи достигло около четырёхсот лет назад. И было создано Оммё-рё – государственный департамент оммёдо. Оммёдзи в основном занимались гаданиями, составлением гороскопов, изгоняли злых духов и снимали проклятия. В своей деятельности они часто прибегали к астрономии, использованию календаря и «Книге перемен»*. Считалось также, что себе в помощь оммёдзи призывали сикигами, духов, заточённых в бумажном листе и не доступных взору большинства людей.

…Абэ-но Кария служил в Оммё-рё уже давно, более десяти лет. И страстно жаждал повышения. Однажды он увидел, как дочь господина Масахито в полном одиночестве направляется в глубь сада, и, повинуясь развитой интуиции и чрезмерному любопытству, решил незаметно последовать за ней. Вскоре девочка привела оммёдзи к беседке, излюбленному месту отдыха императорской наложницы. Там-то он и подслушал разговор принцессы и Тамамо-но Маэ.

– …Госпожа Тамамо-но Маэ, могу ли я с вами поговорить?

– Что случилось, принцесса Норико? – удивилась наложница и перестала играть на флейте.

– Почему микадо стало хуже? – прямо спросила Норико. – Разве вы не говорили, что желаете ему исцеления? Вы же кицунэ! Почему не поможете ему?

– Я стараюсь… – печально произнесла собеседница. – Но, как я уже говорила, увы, способности мои небезграничны… Я готовлю для микадо лечебное снадобье из трав. Оно отличается от того, что дают ему придворные лекари… И каждый раз прошу микадо быть сдержаннее в еде, иначе любое лекарство бессильно. Какое-то время император соблюдал диету, но на днях вновь отведал острых блюд с хиндустанскими специями. Если так пойдёт и дальше, то ему никто уже не сможет помочь.

Девочка понурила голову. Она прекрасно поняла, о чём говорит наложница: несмотря на свой юный возраст, принцессе уже приходилось сталкиваться со смертью. Она прекрасно помнила, как год назад прямо на её глазах одна из служанок её матери внезапно скончалась.

– Мне жаль микадо… – жалобно промолвила маленькая принцесса. – Я не хочу, чтобы он умирал.

Любопытство Кария, затаившегося в кустах, а он частенько подслушивал и подглядывал – это было его излюбленным занятием и нормой поведения в императорском дворце, было вознаграждено с лихвой: «Я был уверен: госпожа Тамамо-но Маэ – кицунэ! Как ловко она маскировалась! И наверняка травила микадо ядом! Теперь я знаю, как получить повышение… И спасти микадо!»

Кария бросился прочь от беседки в сторону дворцовых строений.