Соло для капитана с оркестром

Глава 1, о комиксах и кукурузе

Труд комиксиста оплачивается плохо и мало. Но все-таки получше, чем труд уборщика, а в некоторых обстоятельствах только того и надо. Володька Крестоносец твердо пообещал себе, что он выберется с проклятой богами Мирабилис, что бы от него ни потребовалось. Даже малевать порно.

Впрочем, порно он не малевал, всего лишь художественно приукрашивал действительность. И, если уж совсем начистоту, рисование полураздетых женских фигур доставляло ему удовольствие.

– Куда ж тебя загнать на сей раз, мерзавец ты эдакий… – устало пробормотал Володька и принялся в третий раз очинивать карандаши, надеясь, что вдохновение как-нибудь осенит его само собой.

За последние месяцы он привык разговаривать сам с собой, потому что больше было не с кем.

Очень сильно пахло кукурузой: значит, соседи опять будут гнать местный самогон и опохмеляться после вчерашнего. Володька потратил много часов, налаживая самопальные печати кондиционирования. В результате в его комнате можно было дышать, и температура держалась комфортная, однако от соседских запахов спастись никак не удавалось.

За окном, выходящим во внутренний дворик доходного дома, шаркала метла: дворник убирал остатки фестиваля. Фестиваля, на котором комикс Володьки, говорят, занял первое место.

– А толку-то… – продолжил бубнить под нос Володька, сверля взглядом чистый лист бумаги. – Денежного приза-то нет…

Известность можно было бы монетизировать, перезаключив контракт с нормальным издательством, если бы не одно «но»: Володька не знал, как продолжать.

Это же вам не «пра любовь» и не какая-то там философская история! Героем Володьки был лихой красавец-эфирник, на которого пачками вешались дамы, а мужчины вызывали на дуэль на каждой второй странице. Значит, его нужно было тащить по приключениям без пауз, желательно – не отвлекаясь на сон и еду. И вот с придумыванием этих приключений у Володьки приключились проблемы. А именно: у него закончились сплетни об одном знакомом, из которых он черпал вдохновение.

Володька снова вздохнул и в неудобном, меркнущем свете начал набрасывать атлетический силуэт протагониста – и пусть рядом стоит на коленях какая-нибудь грудастая девица… что там у него последнее было – роман с девушкой-пилотом с его же собственного корабля? Списать ее на берег, что ли, чтобы не возиться с ней дальше?..

Последние главы Володька придумывал сам или, лучше сказать, высасывал из пальца. Судя по тому, что ему отказались платить даже те крохи, что платили обычно, высасывал неудачно.

– Может быть, придумать ему симпатичного маскота? – вслух спросил Володька сам себя. – Например, корабельного кота.

Володька любил кошек. Но не заведешь же животное в тесной полуподвальной квартирке, пропахшей вареной кукурузой!

Да и к тому же, он все-таки надеялся свалить как можно быстрее.

– Ага, свалить… – стружки карандаша падали на чистый лист. – Этак я не успею оглянуться, как стану старейшим жителем Мирабилис.

Сплошная достоевщина. Или это больше булгаковщина?..

За окном появились две пары ног, незнакомые. Ноги побольше носили кожаные открытые сандалии, над которыми виднелся обтрепанный край слегка коротковатых джинсов, ноги поменьше были обуты в высокие ботинки со шнуровкой. Раньше ни тех, ни других Володька здесь не видел. Новые жильцы, что ли?

…Ладно, если не продолжать сюжетную линию с пилотом, то что тогда?.. Может, какой-нибудь эфирный монстр? У них в Академии ходили разные завиральные истории о существах, живущих в дальних стримах.

Дощатая дверь в его квартирку громко бухнула и распахнулась, ударившись об косяк. Во все стороны полетели пыль и штукатурка: прихожая отсутствовала, шагнув с лестницы, ты оказывался прямо напротив видавшего виды Володькиного стола, под одну ножку которого, чтобы тот не шатался, он подкладывал пиратский репринт собственного комикса.

– Кто тебе нас заказал, мразь?! – с ходу взревел вошедший.

То был высоченный – особенно здесь, в подвале с низкими потолками – парень почти богатырского сложения (ну, худоват для богатыря – ладно, скорее на пловца похож). Светловолосый, голубоглазый красавец – такой, что ни пером описать, ни тушью нарисовать, с серьгой эфирника в ухе – в общем, прямо герой Володькиного комикса.

Кошмар каждого автора – чтобы твой герой вышиб с ноги дверь твоего жилья. Героям обычно есть что сказать своему создателю. Этому точно было:

– Отвечай, на кого ты работаешь?!

– Сашка?! – поразился Володька.

Потому что именно он, герой, это и был. То бишь, его прототип. Сашка Белобрысов, Володькин однокурсник по Санкт-Петербургской Военно-эфирной Академии.

С тех времен Сашка сильно изменился. Володька помнил его легкомысленным баловнем судьбы, которого ничто не могло вывести из себя. А стоял перед ним вкрай обозленный, крутой даже на вид мужик – небритый, с красными глазами, как будто ночь не спал.

В Академии Сашка считался щеголем, носил кадетскую, а потом мичманскую форму с этаким шиком, словно на сцену всходил. Сейчас же он был одет в гражданское и крайне небрежно: обычные обтрепанные джинсы и безрукавка на голое тело. И при этом – красная капитанская накидка! Короткий такой плащ с капюшоном типичного для торгового флота фасона.

Ну, ни хрена себе! В его-то возрасте!

Тут же Володька сообразил, что машинально оценивает в категориях военного флота. В торговом флоте капитанство – совсем другое дело: можно и в пятнадцать лет стать шкипером, были бы деньги корабль купить или нанять. Но все же…

Впрочем, Сашка не выглядел молодо. Как будто попал во временную аномалию и добрал где-то декаду-другую. Вообще, если бы не серьга в ухе в форме Сатурна, Володька, может, его бы не сразу и узнал. Мало ли светловолосых качков на свете!

– Мы что, знакомы? – от неожиданности Сашка нахмурился и опустил занесенный было кулак.

– Да! Это я, Володька Костомаров! Ты что, меня не помнишь?

– Косто… А, Крестоносец! – Белобрысов удивленно моргнул. – Мать твою, какого хрена ты тут творишь?!

Настал Володькин черед хмуриться: он терпеть не мог это прозвище.

– Я ничего не творю! А вот ты что тут делаешь? Ты же вроде бы служил на… – Володька запнулся, потому что не помнил, на каком корабле Сашка ходил последнее время. На «Очакове», вроде?

– Ничего не делаю, – буркнул Сашка. – К сожалению.

За его спиной маячила какая-то незнакомая девица – тоже красотка, хоть сейчас на обложку. Сиськи третьего размера в вырезе рабочего комбинезона особенно радовали, и Володька тут же начал машинально прикидывать, как бы половчее изобразить на бумаге такое богатство. Вот только взгляд у девицы был чересчур недобрый – это не героиня, а скорее уж роковая злодейка.

Тоже эфирница, это ясно. Кто она – старший абордажный мастер?

– Это Сандра, – Сашка махнул рукой в сторону девицы. – Кормчий на нашем корабле.

– Кассандра Куликова, очень приятно, – ответила предполагаемый абордажный мастер. Она с интересом оглядывала комнату, особенно иллюстрации на стенах, скрывавшие побитую штукатурку. – То есть вы в самом деле автор комиксов про Белобрысого, Сашка не ошибся?

– Автор, – согласился Володька. – Но мне их никто не «заказывал», если вы об этом! Просто надо же было про кого-то рисовать. У меня хреново с фантазией, ты должен помнить по Академии!

Володька стабильно заваливал все «творческие задания» по практическому чародейству и иллюзиям, и тот же Сашка периодически делился с ним идеями. Хотя чаще его выручала Ульяна…

– А откуда ты про мои приключения узнал?! – спросил Сашка с подозрением. – У тебя в комиксах было много такого, что на самом деле происходило!

– Общие знакомые, – торопливо пояснил Володька. – Мы с Женькой тут пересеклись на Завитке, она за твоей карьерой долго следила – влюблена была в тебя, помнишь? Плюс – слухами земля полнится. Ну, и еще кое-какие дела я тебе приплюсовал.

– Ладно, а почему вообще я-то?!

– Мне нужен был подходящий герой – глуповатый, простодушный и харизматичный.

«Блин, – тут же испугался Володька собственных слов, – за языком-то следи! Это уже явно не тот Сашка, который спокойно реагировал на любую пургу в свой адрес!»

Но ожидаемого взрыва не последовало.

– Ах, глуповатый? – Сашка смерил его усталым взглядом. – Ну ладно, пусть. Shit happens.

– Я же сказал: харизматичный! – поправил Володька, понемногу отходя от шока, связанного с появлением Сашки сотоварищи. – Погоди, а почему ты решил, что вас кто-то заказал?

– У нас неприятности, – объяснил Сашка. – Очень крупные.

– Или не у нас, – многообещающе заметила эта волчица-Сандра.

И только тут у Володьки в голове сложились два и два.

Капитанская накидка. На Сашке – капитанская накидка! Это значит, что он капитан. Не важно, чего – да хоть корыта. Главное, чтобы это корыто могло летать.

– Ладно, извини, что побеспокоили, – продолжил Сашка. – У нас взлет скоро, а до него еще многое нужно успеть.

Взлет! Скоро! Эти слова прозвучали музыкой для ушей Володьки. Правда, тревожной музыкой.

– Благодетель! – Володька подумал, не упасть ли ему на колени, хватая полу красного плаща. – Пожалуйста, помоги мне убраться отсюда!

– В смысле? – не понял Сашка. – Что у тебя случилось? За тобой кто-то гонится?

– Никто не гонится, кроме моего невезения! Я… – Володька помедлил. – Ну, ты помнишь, что я ушел с последнего курса? Без выпуска? – Сашка кивнул. – Я не думал работать в эфире, но столько лет прошло, и я… – он запнулся, не зная, что сказать. Да и как о таком расскажешь? – В общем, я улетел с Земли, чтобы обстановку сменить. С одним капитаном не повезло, у другого не заплатили… И вот я здесь – без денег, без связей, и никуда меня не берут.

Показалось ему или на лице Сашки в самом деле появилось сочувствие?

– У вас же комикс популярный, – не поняла Сандра. – Здесь, на фестивале все только его и читали!

– Если бы они еще за него и платили, – горько усмехнулся Володька. – Я тоже думал, что хобби решит мою денежную проблему. Но оказалось, что продавать я умею еще хуже, чем выбирать корабли для найма.

– А кем ты был по судовой роли? – Сандра резко перешла на ты.

Володька, впрочем, не возражал.

Пусть хоть бьет его молотком по голове, лишь бы не запрещала Сашке его нанять. Ведь дураку ясно, что она Сашкина правая рука… и как бы не голова. Володька не удивился бы. Рядом с Белобрысовым всегда вились красивые девушки и заодно, как правило, умные и волевые. Притягивало их к нему что-то – знать бы, что. Сам бы притянул тогда.

– Штурманом, – сказал Сашка поперед Володьки. – Он был лучшим штурманом на курсе, пока не отчислился. Наш препод его называл самородком.

Надо же, вспомнил.

– Навигатором, в основном, – согласился Володька. – Пару раз – пилотом.

Сандра и Сашка переглянулись.

– Саш, – сказала девушка-кормчий, – Нам все равно нужен человек, раз Княгиня пропала.

Боже! Им нужен человек! Неужели?! Прощай, запах вареной кукурузы; прощай, вот это вот все!

– Кто такая Княгиня? – спросил Володька.

– Наш капитан, – вздохнул Сашка. – Настоящий капитан.

Глава 2, о фейерверках и почтовой службе

Есть ли что-нибудь прекраснее фестиваля на Мирабилис, особенно когда ты молод и влюблен?

Сашка был уверен: не бывает и быть не может!

Бурлила вокруг пестрая, разряженная толпа, фантастически пахло непривычной едой и сладкими, пряными специями, над головами взмывали разноцветные бумажные фонарики и самые разнообразные иллюзии – кто на что горазд. Стилизованные ягуары раскрывали пасти и выдыхали пламя, взмывали высоко к звездам райские птицы…

Люди танцевали прямо на улицах, втягивая проходящих в веселые хороводы, обрывки песен перерастали одна в другую, какая-то девушка бросилась Сашке на шею и горячо поцеловала в губы прямо под ироничным взглядом Княгини, а потом с хохотом унеслась прочь, увлекаемая за руку подругой.

– Смотрю, штурман, вы даже в полумраке неотразимы, – улыбнулась Марина Федоровна Балл.

– Мне было бы спокойнее, если бы только вы так думали, – галантно проговорил Сашка, беря своего капитана за руку и бережно прижимая эту руку локтем к собственному боку. – Пойдемте, я днем нашел тут чудесное местечко.

Отыскать то же самое место теперь оказалось той еще задачей: ночью все выглядело по-другому. Впрочем, Сашка не зря носил титул старшего штурмана «Блика»: в конце концов он преодолел последние ступени до огражденной балюстрадой площадки, что нависала над обрывом.

Под обрывом тьма боролась со светом: море огней, неподвижных (окна и уличные фонари) и шныряющих повсюду (светящиеся украшения в руках и на шеях), разбивалось о темные узкие клинья полудикого парка. Круто сбегающие вниз улицы, увешанные гирляндами, терялись в молчаливой, таинственной громаде леса.

– Хороший обзор, – с одобрением произнесла капитан Балл. – И отличный вид на фейерверк.

– Я давно хотел вам сказать… – произнес Сашка, с замиранием сердца глядя на Княгиню.

Есть, есть вещи прекраснее фестиваля на Мирабилис, особенно когда ты влюблен! Это лицо твоей возлюбленной, окруженное ее рыжеватыми волосами; это ее тонкий стан – легкий, воздушный, в таком же воздушном голубом платье…

– Что именно, штурман? – Княгиня вернула за ухо выпавшую из косы прядь, и у Сашки сердце рухнуло куда-то в пятки.

– Я люблю вас, – произнес он, как будто падая в сладкую бездну.

Княгиня поглядела на него нечитаемым взглядом.

– Вы очень храбры, штурман.

– И ваш ответ?..

– Вы не задали вопроса.

– Вы не… – Сашка отвернулся, пытаясь справиться с горечью, которая вдруг захлестнула с головой и плеснула в глаза предательским теплом.

– Штурман, – легкая смуглая рука накрыла его, куда более светлую. – Давайте отложим этот разговор до конца маршрута. Мое отношение к вам – исключительно теплое, но я не готова пока назвать это любовью. И вам советую еще раз подумать. Наши отношения хороши, пока мы не требуем друг от друга большего. Но если перейдем определенные границы – останется ли возможной эта связь? Мы слишком разные.

– Мне плевать! – горячо ответил Сашка, повернувшись к ней и схватив ее за руки.

Запястья были гораздо меньше его ладоней.

Сашкино сердце затрепетало так, как будто он и не спал еще с этой женщиной, а лишь робко надеялся на первый поцелуй.

– И все же подумайте, штурман, – Балл говорила серьезно, даже чуть устало. – Вы стали мне дороги… я такими словами не разбрасываюсь. Но решите для себя, чего вы хотите от этих отношений, и только потом возвращайтесь к нашему разговору.

– А чего хотите вы?

Балл только улыбнулась краем рта.

– Сейчас я хочу посмотреть фейерверк. Смотрите, они уже начинают.

В самом деле, в небо взлетела первая предупреждающая ракета – лимонно-зеленая.

Затем снаряды начали рваться один за другим, распуская в черном небе диковинные соцветия, очертания кораблей – морских и эфирных, – диковинных чудовищ и даже букв ацтекского алфавита.

Разноцветные сполохи бегали по лицу Балл, она казалась моложе и ближе, чем когда-либо прежде.

«Кто не рискует, тот не…» – подумал Сашка, осторожно привлекая ее к себе за талию.

И она не отстранилась, даже положила голову ему на плечо!

Сашка замер, в крови пульсировал сладкий триумф. Лишь бы только этот вечер не кончался, лишь бы, лишь бы… и похрен все эти разговоры об их неясном будущем, о разнице между меншем и вампиром, в конце концов, – а то Сашка на примере своих родителей не знал, как тяжело создавать такие семьи и растить детей! Особенно если ребенок родится меншем, а не вампиром; вампиреныша-то обычно охотно принимают в клан, а вот маленькому меншу в вампирском замке тяжело приходится – не из-за недружелюбия родственников или предрассудков, а из-за того, что жилища вампиров, с их сквозняками и постоянной полутьмой, плохо приспособлены для меншевских малышей…

Но, подумал Сашка, обмирая от близости Балл, он ведь пока и не планировал семью. Он планировал ходить в эфир, пока это возможно, и еще немного сверх того. Семью можно завести и потом, лет в пятьдесят или шестьдесят. Если доживет, конечно.

А пока Сашка готов был принимать своего капитана целиком, как он ей и говорил когда-то. Со всеми увертками и недосказанностями.

На следующий день Сашка вспоминал эту мысль и клял себя последним придурком.

Дело в том, что накануне вечером Княгиня на борт не явилась.

Хватились ее не сразу: большая часть экипажа мучилась похмельем, а у тех, кто не мучился – Берг, например, которая не пила вовсе – хватало обязанностей, не требующих присутствия капитана.

Однако когда она не появилась и к обеду, а связаться с ней не удалось, экипаж начал слегка тревожиться. А Сашка – так даже и не слегка.

– Кто видел ее последней? – Сашка нервно расхаживал туда-сюда по кают-компании, хотя маленькой комнаты хватало всего-то на три или четыре его шага.

Бэла морщилась: ей хотелось попросить, чтобы он не мельтешил так перед глазами. Или хотя бы чтобы не нервничал так прямо перед идолом корабельного духа. У того и так характер не сахар, нервные встряски ему на пользу не пойдут.

– Наверняка вы и видели, штурман, – Людоедка откровенно зевала, растекшись по дивану. – Вы ушли вместе.

– Она отделалась от меня на ярмарке! Сказала, что у нее остались срочные дела на вечер, и велела, чтобы я развлекался без нее! – рявкнул Сашка.

На лице у него читались обида со смущением пополам.

– Мы договорились встретиться в одной таверне – которая «Морские блики».

– О, знаю ее! – подала голос Сандра. – Хорошо там вчера посидели!

– Да? – удивился Сашка. – Я тебя там не видел… Короче, я пришел туда, а ее там не оказалось – она только позвонила по телефону и сказала, чтобы возвращался без нее.

– Ну, значит все в порядке, – зевнула Санька.

– Кстати, как она проделывает этот фокус с аппаратом? Тогда же, в Пирс-Ардене, ты мне с ее подачи позвонила? – спросил ее Сашка.

– Когда в Пирс-Ардене?.. А, перед самым рейсом. Да, это Марина Федоровна устроила – я понятия не имею, как взламывать телефонную сеть. Наверное, какой-то старый вампирский фокус, у них вечно куча секретов…

– Вампирская магия не про это! Это обычно всякие иллюзии и контроль сознания!

– Ну, не знаю – значит, лично Кня… капитана фокус. Какая тебе разница? Важно, что она предупредила. Значит, скоро вернется.

– А если что-то случилось?

Санька закатила глаза.

– Златовласка, с Княгиней не «случается», это она случается со всяким.

– На Аль-Кариме вы тоже как-то так говорили. И что?

Сандра и Людоедка переглянулись. На секунду воцарилась тишина, и стало слышно, как громко тикают ходики. Да, решила Белка, корабельный дух явно раздражен. По звуку часов иногда можно понять.

– На Аль-Кариме было исключение из правил, юноша, – наставительно произнесла Берг. – Даже молния дважды в одно и то же место не бьет.

– Молния не бьет, а этот… дурной вампир, как его там, Дюрак… может, он опять Княгиню выследил! Надо разыскать!

– О, Helvete! – раздраженно воскликнула Сандра. – Ну ладно! Давай объединим разумы, разберем местный астрал по досточкам и убедимся, что с ней точно все в порядке!

Со стороны объединение разумов выглядит ни капли не эффектно: Сашка и Сандра просто сели друг напротив друга на пол, взявшись за руки. Белке показалось, что если напрячься изо всех сил, то можно увидеть, как вокруг них пляшут какие-то тени, образы планетарного астрала; может быть, разворачивается золотая тропа, которая должна привести их к Княгине – Белка читала, что это так должно выглядеть.

Скорее всего, впрочем, она себя обманывала. Ее слабых оборотневых сил не хватило, чтобы почувствовать магию высоких уровней.

Людоедка тем временем отошла в уголок, отведенный под камбуз, и поставила чайник.

– Хочешь? – спросила она Бэлу. – У меня ягоды можжевельника есть, могу кинуть.

– Я лучше с чабрецом, если можно, – попросила пилот.

– Нет, нельзя, – фыркнула Людоедка, заваривая ей чабрец. – Только по талонам!

Они не успели допить каждая свою чашку, когда Сашка и Сандра расцепили руки, тяжело дыша. Сашка взмок от пота, Сандра морщилась.

– Ее нет на планете, – устало сказал Сашка.

Рот Людоедки приоткрылся от изумления.

– Не может быть! – воскликнула она. – Марина никогда не оставила бы экипаж без предупреждения.

Едва он договорил, приоткрылся люк, ведущий в рубку, и оттуда выглянула Катерина. Она как раз стояла вахту – то есть полулежала в пилотском кресле и читала любовный роман, одновременно поедая местный сушеный инжир (Белка очень отчетливо слышала его запах).

– Народ, почтальон пришел! Стучится в люк.

– Странно, – нахмурилась Берг. – Кто-нибудь ждет писем?

– Вообще-то, я жду! – воскликнула Катерина. – У меня есть почтовый маячок, муж мог прислать по нему.

Белка знала о таких маячках: когда кто-то не знал точно, где будет, но хотел получать почту, он оплачивал специальный маячок, на который и ориентировались почтальоны. Так, правда, письма шли дольше и могли долго искать адресата. Не говоря уже о том, что этот прием работал только в тех почтовых сетях, которые сотрудничали друг с другом. Например, между Аль-Каримом и ОРК такой договоренности не было, то есть если бы Катерина купила маячок на Земле, в Пирс-Ардене или в Москве, то на Аль-Кариме почту получить не могла бы.

Но Мирабилис, кажется, входила в большую почтовую сеть.

– И мне сестра может письмо прислать, – кивнула Сандра. – Я ей давала наш маршрут, она как раз могла написать на Мирабилис, чтобы я ей открытку прислала.

– Открытку? – заинтересовалась Белка.

– Ага, она их собирает. Открытки с Мирабилис у нее пока нет. Она могла мне написать, чтобы я точно не забыла.

– Я схожу, – вызвался Сашка.

Вернулся он донельзя озадаченный, держа в руках три конверта.

Один был помятый, потрепанный и оклеенный кучей марок – он ожидаемо оказался адресован Катерине. Другой, узкий и девственно-белый, с пометками Санкт-Петербурга, был адресован Сандре – похоже, Психея Свенсдоттир и в самом деле решила проконтролировать забывчивую сестру.

Третий представлял собой пухлую бандероль и, судя по штемпелю, отправлен был с главного почтамта Порто-дель-Мирабилис вскоре после полуночи. Отправителем значилась М. Ф. Балл. Адресатом – А. И. Белобрысов.

– Странные дела, – пробормотала Бэла, машинально принюхиваясь к конверту.

Он пах оберточной бумагой, сургучом и… пергаментом?

Она немедленно озвучила это наблюдение.

– На пергаменте пишут официальные бумаги, в том числе магические контракты, – нахмурилась Берг. – И в самом деле, странно… Ну же, штурман, вскрывайте!

Сашка послушался. Коричневая оберточная бумага полетела клочками.

Сашка, растерянно моргая, начал просматривать документы – обычное бумажное письмо и три пергамента. Вдруг рот его отчетливо приоткрылся.

– Да не может быть! – воскликнул он.

– Что там? – нетерпеливо спросила Санька.

– Читайте! – он веером бросил содержимое пакета на стол.

Белка удивилась – надо же, при своих отношениях с Княгиней не боится показывать письмо от нее! Но письмо оказалось совсем коротким, всего несколько строк. Не удивительно, что Сашка продемонстрировал его всем.

В нем Марина Балл извинялась за столь спешное решение, сообщала, что, к сожалению, не сможет явиться к моменту старта и оставляла распоряжение следовать далее утвержденным маршрутом без нее. Капитаном назначался Александр.

Одним из трех пергаментов в бандероли оказалось как раз нотариально заверенное назначение. Другим – паспорт «Блика», где Сашка был указан как шкипер, а Балл – как судовладелец. Ну, и третьим была судовая роль, тоже заверенная подписью Балл (нотариальное заверение для нее не требовалось).

Впрочем…

– А письмо не могли подделать? – спросила она.

В конце концов, и письмо, и пергаменты пахли не только Балл, но и еще кем-то. Скорее всего, нотариусом с помощниками, но все может быть.

– На нем ее личная печать, – растерянно проговорил Сашка, поворачивая в руках толстый конверт.

– Больше всего меня удивляет, что она какого-то нотариуса подняла с постели, не поленилась, – растерянно проговорила Людоедка.

– Больше всего меня удивляет, что Златовласка теперь капитан! – схватилась за голову Сандра.

– О нет, как раз этого от Марины можно было ожидать, – криво улыбнулась Берг.

Глава 3, о бесплодных поисках

Когда объединяешь разумы в надежде отыскать в астрале нужные сведения, очень трудно разыскать и интерпретировать нужную информацию. Особенно если твоя цель – конкретный человек. Люди в большинстве своем – создания довольно скрытные и надежно путают следы, часто неосознанно.