- -
- 100%
- +
Джейсон был сражен наповал неповторимой красотой и великолепием девушки, которая даже ввела его сначала в легкое замешательство, но быстро взял себя в руки.
– Очень приятно, мисс Каролина. Меня зовут Джейсон, – произнес он, слегка оробев от неожиданности, – искренне рад нашему знакомству! Должен заметить, что ваша восхитительная красота очарует кого угодно, и собьет с толку любого мужчину.
Он вскочил тут же со стула, подошел к ней, взял бережно за руку, и слегка наклонив голову, нежно поцеловал ее теплую мягкую, пахнущую жасмином изящную ладонь.
Курт сидел, и только довольно улыбался, глядя на эту трепетную картину смущенного знакомства. Он был рад, что ему удалось угодить своему другу, и видя, как тот увлеченно беседует с Каролиной, даже не стал прерывать эту щекочущую душу церемонию. Обменявшись любезностями с Каролиной, Джейсон выдвинул высокий стул, снова взял ее бережно за руку, и усадил между собой и Куртом. В этот момент, после легкого стука в дверь, в помещение вновь вошел Флавио со своими миловидными официантками, с нагруженными доверху подносами, от которых исходил большими клубами ароматный пар. Заметив, что на столе ничего не тронуто, а его гости лишь весело переговариваются между собой, он взглянул с укором на Каролину, и покачал недовольно головой.
– Каро, родная, ну дай же ребятам для начала, хотя бы перекусить немного, – обратился он к ней с подчеркнутой укоризной в строгом голосе, – они же сидят голодные, а ты все любезничаешь тут, и мешаешь им.
– Флавио, друг мой, – прервал его строгие нарекания в ее адрес возмущенный Курт, помня о том, что обещал Каролине вступиться за нее, – пожалуйста, не трогай Каро, и не приставай к ней по пустякам. Это мы заставили ее, присесть с нами за стол, и для нас это сейчас намного приятнее, чем вся эта еда и напитки. Очень прошу тебя, отцепись от нее! А если еще раз обидишь ее по такому незначительному поводу, то я больше не заеду к тебе!
– Как скажете, дорогой Курт, – ответил корсиканец, мгновенно сменив свой недовольный взгляд в сторону Каролины на прежнюю улыбку, – но вы ее незаслуженно балуете. Она плохо слушается меня в последнее время, и совсем отбилась от рук. Тогда, извольте, месье Райнер, хотя бы самому воздействовать на нее, и дать понять, что родного и единственного дядю надо слушаться во всем, и не перечить ему по всякому поводу. А вчера она даже надерзила мне, представляете, до чего мы докатились?!
Джейсон, с ревностью поглядывавший до этой поры на Флавио, тут же успокоился,
услышав, что Флавио является ее дядей, и заметно повеселел, посмотрев на него уже с улыбкой. Через несколько минут весь стол был с изыском обставлен вкусно пахнущими морскими деликатесами, от которых у всех сидящих за столом уже кружилась голова, вызывая обильную слюну. Флавио отправил своих красавиц официанток на кухню, сам откупорил бутылку, поднес пробку к носу, и радостно воскликнул: «Белиссимо!» Затем он разлил по бокалам любимое белое вино Курта под названием «Est», которое каждый месяц доставлялось на таверну спецрейсом и ограниченной партией из Лацио, пожелал гостям приятного аппетита, и вежливо улыбнувшись им всем, тихо покинул домик.
Курт поднял свой бокал первым, жадно втянул в себя аромат прекрасного вина, и
повернувшись к коллеге, который буквально впился глазами в Каро, громко произнес:
– Ты знаешь, Джейсон, что это за вино – «EST!!!» – самое забавное из официальных наименований вин в Италии? Связано оно с историей о походе Генриха V в Рим в 1111 году, посыльный которого делал отметки на дверях виноделен: «EST!!!». Восклицательные знаки означали, насколько хорошо вино этого дома, а три знака подчеркивали, что оно самого высшего класса! Здесь я позволяю себе, пить только это, одно из лучших белых вин Италии. И это, заметь, не твой «Джек Дэниелс» и не мой «Рислинг», а нечто совершенно другое, я бы сказал, даже божественное!
Он сделал маленький глоточек, задержал его на несколько секунд во рту, тщательно посмаковал, закатив от удовольствия глаза, и ласково погладил пальцами свой бокал.
– Предлагаю, ребята, выпить за надежных и верных друзей, без которых наша жизнь стала бы совершенно пустой, мрачной, не имела бы никакого смысла, и не представляла бы собой хоть какой – то ценности, – промолвил он, весело и с задором, и едва вновь поднес бокал к губам, как Каролина мягко перехватила его руку, и посмотрела на него ласковым взглядом.
– А как же любовь, – заявила она, несколько возмущенным голосом, – Разве без нее смогла бы существовать жизнь на земле и тем более дружба?!
– Пожалуй, ты права, Каро, – ответил Курт, виновато пожав плечами, – в таком случае, дорогие мои, пьем за крепкую дружбу и бесконечную любовь!
Все трое мелкими глоточками и не спеша опустошили до донышка свои бокалы, молча, переглянулись, и дружно принялись за аппетитные мидии и лангусты.
Посидев около часа с приятными гостями, и немного отведав с ними даров моря, Каролина провела салфеткой по своим алым пухлым губам, и встала из за стола. Она искренне поблагодарила обоих гостей за теплую компанию, вежливо извинилась перед ними за то, что вынуждена оставить их одних, и сославшись на то, что ждет в эту минуту звонка от своих родителей, направилась к выходу. Как только за ней закрылась дверь, Джейсон тут же повернулся к Райнеру, и уставился на него пронизывающим взглядом.
– Прости, Курт за столь деликатный и возможно не совсем уместный и откровенный вопрос, – произнес он, вполголоса, – но не задать его тебе я не могу. Скажи, пожалуйста, у тебя с этой женщиной есть что – нибудь такое…?
– Можешь не беспокоиться, братец, у меня есть любимая женщина, и это не Каролина, – ответил Курт, совершенно равнодушным тоном, – Я специально привез тебя сюда, чтобы ты немного расслабился, отдохнул после тяжелого дня, и познакомился с ней. Уж очень хотелось вывести тебя из состояния скуки. После загадочного убийства ее мужа, которое произошло четыре года назад, я перевез Каролину по просьбе ее родного дяди Флавио в США, и воспользовавшись своим служебным положением, легализовал здесь через нашу контору, оформив ей новые документы. А отношения у нас с ней абсолютно дружеские, я бы даже сказал, почти родственные. Так что, тебе не стоит себя сдерживать, она совершенно свободна. Да, должен предупредить тебя о том, что у нее на Корсике растет сын Антуан, которому скоро стукнет десять лет. Она безумно любит его, и при каждом удобном случае, сразу же улетает к нему в Аяччо. А Флавио ругает ее только из-за того, что он банально боится за ее жизнь. И поверь, небезосновательно. Убийцы ее мужа не раз угрожали ей ранее расправой за то, что она отказалась назвать место, где находится тайник своего покойного супруга. Всякий раз, когда она отправляется домой, к сыну, он заметно нервничает, переживает, и начинает звонить мне чуть ли не каждый час, с настойчивой просьбой обеспечить ей надежную охрану, чтобы она не попала в лапы к бандитам. Ей тридцать два года. Она очень умна, грамотна, предельно сдержанна во всем, и при том, действительно невероятно красива, что является большой редкостью в современном мире. Ум и красота, как тебе известно, обычно несовместимы у женщин. Но Каро, должен тебе заметить, здесь редкое исключение. Надеюсь, ты собираешься с ней только дружить, и не станешь заводить серьезных отношений?
Джейсон был явно удовлетворен исчерпывающим ответом друга, и почесав с улыбкой затылок, молча, разлил вино в два бокала, и придвинул свой стул к нему поближе.
– Спасибо, Курт, что привез меня сюда, – сказал он, с благодарностью глядя ему в глаза, – впервые в своей жизни мне безумно понравилась другая женщина. Поверь, я никогда и ни с кем не заводил никаких романов на стороне, и был беззаветно предан своей любимой супруге, хотя за время службы меня повсюду окружали очень красивые женщины. Не знаю, что со мной произошло, но, как только она вошла сюда, я сначала потерял дар речи. Какая грация, походка?! А взгляд, какой?! А голос?! Ни за что не поверю, что у нее никого нет! Какой нормальный здоровый мужчина пройдет мимо такой красавицы, не пожелав, хотя бы познакомиться с ней?! О серьезных отношениях я и думать не смел бы, но от дружбы с нею не отказался бы.
Курт вновь усмехнулся, сжал некрепко его руку, и прервав восхищенные возгласы своего друга, в которых появились сомнения, недовольно покачал головой.
– Говорю же тебе, Джейсон, у нее действительно никого нет! – заявил он уверенным голосом, – Она даже не выходит из этого гнезда без сопровождения Флавио. Каро уверена, что убийцы ее мужа, даже после четырех лет после его смерти, не оставили надежды найти украденную у них сумку с большой суммой денег. Она боится, что бандиты смогут достать ее и здесь, в Америке. А прилетев домой, она обычно запирается в квартире, и даже купаться на море ходит тайком, лишь под покровом ночи, и только со своей близкой подругой, с которой были неразлучны еще с детства.
Но Джейсон не унимался. Ему хотелось, узнать о ней, как можно больше, выяснить ее предпочтения, вкусы, и интересы, и страстно желал, получить все ответы немедленно.
– Значит, ее и пригласить то никуда не получится, раз она не покидает даже этой таверны? – спросил он, в надежде на то, что Курт сам предложит способ организовать ему встречу с ней. Курт ничего не предложил, но заверил, что этот вопрос для него не из самых сложных, и обязательно найдет для этого подходящий момент.
Трапеза была в полном разгаре, когда к ним в домик вновь вернулась Каролина, которая вся сияла от радости. От частого дыхания у нее вздымалась большая и упругая грудь, которая еле умещалась в платье. Ее зеленые искрящиеся глаза, казалось, стали еще больше, еще приветливее. Ее ослепительная, невероятно чарующая красивая улыбка притягивала к себе как магнит, нещадно пронизывая Джейсона насквозь.
– Прошу простить меня, господа, что так долго отсутствовала, – заявила она с порога, игриво закатывая вверх глаза, и присаживаясь рядом с Райнером, – мне надо было, поговорить со своим сыном, но пришлось ждать, пока он не придет с улицы, и не ответит на мой звонок. Кстати, Курт, тебе большой привет от моих родителей, которые ждут тебя с нетерпением к себе в гости.
Курт довольно улыбнулся, чмокнул ее в покрывшуюся румянцем щечку и, положив свою широкую ладонь на изящные пальцы ее руки, легонько сжал их.
– Спасибо тебе, Каро, – промолвил он, погладив себя по подбородку прошу передать им при случае большой привет и от меня, – Как – нибудь выберусь на твою родину, и обязательно навещу этих прекрасных и добродушных стариков и твоего сына, я ведь действительно обещал им побывать в гостях.
Наконец, отдышавшись, и выговорившись, Каро снова пересела на свое место между мужчинами и прекрасный вечер, изобиловавший возвышенными тостами, веселыми шутками, анекдотами и теплыми дружескими беседами, продолжился с удвоенной силой.
Джейсон увлеченно ухаживал за Каро, время от времени накладывая в ее тарелку то салат, то кальмаров с мидиями, то морской капусты, и постоянно подливал ей в бокал вина. Стоило ей только сделать очередной глоток, как он тут же хватался за бутылку, и восполнял этот глоток в ее бокале. Каролине, похоже, были по душе эти ухаживания, которые вызывали у нее трепетные вздохи, тихое веселое хихиканье, и пытливые взгляды на своего видного кавалера, который, казалось, буквально утонул в ее очаровательных глазах. В знак благодарности за каждый жест его внимания к себе, она прикладывала правую руку к груди, хлопала с улыбкой роскошными раскидистыми ресницами, а потом, с каким – то детским смущением на лице, отводила взгляд в сторону, и опускала голову.
Джейсон был в восторге от такого бесценного подарка судьбы, ничего и никого вокруг не видел, и даже не заметил, как откинув назад голову, тихо и незаметно, прикрыв лицо широким полотенцем, и положив руки на колени, задремал в своем кресле Райнер. Он словно был наедине с этой прекрасной и восхитительной женщиной, которая всего лишь за пару часов успела пленить его своей чарующей внешностью и звонким колокольным голоском. Он рассказывал ей различные истории из своей богатой на приключения жизни, не касаясь при этом ни работы, ни своей семьи. Описывал страны,
в которых ему довелось побывать. Читал выдержки из понравившихся ему романов, посвященных страстной любви. А Каролина слушала его с искренним восхищением, затаив дыхание, впившись искрящимися от удовольствия изумрудными глазами в его губы, давая своему кавалеру, разогретому хмельным напитком, высказаться от души.
Неизвестно, как долго продолжалась бы эта сказочная идиллия, если бы не Курт, который вдруг неожиданно открыл глаза, медленно выпрямил спину, огляделся по сторонам, и уставился на них с добродушной улыбкой.
– Рад видеть вас снова здоровыми и счастливыми, друзья мои, – сказал он, потянувшись лениво в кресле, – простите, что помешал вашей беседе. Надеюсь, что я не очень беспокоил вас своим молчаливым присутствием?
Джейсон и Каро нежно переглянулись между собой, дружно улыбнулись внезапно повеселевшему Курту, и ответили почти в унисон, что даже и не заметили, как тот уснул.
Тот помахал им с улыбкой рукой, налил себе полчашки кофе, поставил рядом стакан минеральной воды, и поднял глаза на циферблат настенных часов.
– О, уже без четверти одиннадцать, – произнес он, повернувшись к своему коллеге, который продолжал безотрывно пожирать Каролину глазами, – у нас завтра дела, друг мой, и, если ты не возражаешь, будем понемногу закругляться.
Коллинз многое отдал бы сейчас, чтобы задержаться с этой очаровательной дамой, хотя бы еще на один час, но прекрасно понимал, что серьезность предстоящих дел, и необходимость предстать перед солидной аудиторией в подобающем виде, не позволят ему этого. Он лишь, молча, пожал плечами, кивнул утвердительно головой, и посмотрел на Каролину, каким – то юношеским робким взглядом, в котором таилось сожаление.
Курт допил свой остывший кофе, положил на язык какую – то крохотную желтую таблетку, запил ее минеральной водой, и глянул вновь на часы.
– Ну ладно, ребята, – сказал он, поднявшись медленно из за стола, и взяв телефон в руки, – я пройдусь немного по двору, подышу свежим воздухом, а вы, пожалуйста, попрощайтесь, пока меня нет.
Едва за ним захлопнулась дверь, как Джейсон вскочил из за стола, взял Каролину бережно за руки, и потянулся было к ее губам, но та вдруг резко одернула руки назад, оттолкнула его от себя, покачав головой, и уставилась на него строгим взглядом.
– Простите, Джейсон, но я не готова к внезапным поворотам в своей жизни, – произнесла она, тихим, дрожащим от волнения голосом, – поэтому, прошу вас, не торопитесь. Вы мне тоже очень симпатичны, но завтра вы отрезвеете, и не вспомните, даже, как меня зовут. Не хочу привыкать снова к хорошему, не зная реально, мое это или нет. Так что, не обижайтесь на меня, пожалуйста, я же буду ужасно мучиться этой ночью, и не смогу даже сомкнуть глаз. Должна признаться вам, что на протяжение четырех лет я вообще не подпускала к себе мужчин, держась от них на расстоянии. Еще раз простите, но мне очень страшно. Давайте, немного подождем.
Видя недоуменный взгляд отверженного и растерянного, но не обиженного кавалера, она потянулась к нему сама, нежно поцеловала его, оставив на правой щеке темно – бордовый след от губной помады, а потом, улыбнувшись, поцеловала его в левую щеку.
– А позвоните – ка мне завтра вечером, если у вас, конечно, появится время, и расскажите о своем самочувствии, – попросила она, нежно поцеловав его уже в подбородок, – уж очень хочется узнать, каким будет ваше настроение после такого застолья, и каково будет ваше мнение обо мне, когда выйдет весь хмель.
Она взяла с подоконника блокнот, сделала из его листочка простенькую визитку, написала на ней свое имя и номером своего телефона, и положила ее на стол перед ним.
– Спасибо тебе, Каро, за этот прекрасный и незабываемый вечер, – произнес Джейсон, с трепетом в восхищенном голосе, – ты вдохнула в меня столько энергии, вдохновения и радости, что я почувствовал себя невероятно счастливым человеком. Не уверен, что смогу и сам уснуть сегодня, так что мы с тобой в одинаковом положении.
Ему очень хотелось в этот момент впиться в нее губами, поднять бережно на руки, и прижать нежно к своей груди, вдыхая исходящий от нее божественный аромат. Но не желая торопить события, и помня ее строгий взгляд, он схватил со стола визитку, опустил ее даже не глядя в нагрудный карман пиджака, и поцеловал ее нежную руку. Сердце полковника Коллинза забилось вдруг трепетной барабанной дробью. Внутри все заклокотало, зашумело, забегало. Душа его стала неудержимо рваться наружу.
– Ты разбудила во мне столько чувств и эмоций, что покоя мне теперь точно не видать, – сказал он, глядя с восхищением в ее очаровательные изумрудные глаза, – тебе удалось сковырнуть в моей душе то, что дремало много лет, и успело уже нарастить вокруг себя толстый непробиваемый панцирь.
Каролина продолжала молчать, сохраняя образ неприступной дамы, к которому она привыкла за четыре года, но в ее взгляде можно было разглядеть проявление нежных чувств к этому симпатичному господину, который весь вечер ни разу не отвел от нее глаз.
Заметив смущенное выражение ее лица, Джейсон взял ее за пальцы левой руки, слегка склонил голову, и нежно поцеловал их, как когда – то свою любимую Королеву. Глубоко вдыхая легкий аромат жасмина, он стоял с минуту, зажмурив глаза, и млея от удовольствия, пока в тот самый момент не вошел в домик бодрый и улыбающийся Курт.
– Ну, все, ребята, настало время прощаться, – сказал он, застегивая пиджак, и поправляя на рубашке покосившийся галстук, – а тебе, милая Каро, спасибо за теплую компанию. Надеюсь, мой друг не очень разочаровал тебя своим навязчивым поведением? Хотя, насколько мне известно, он очень деликатен, и воспитан.
Не дожидаясь ответа от слегка растерявшейся женщины, он подошел к ней, попросил сделать на своем галстуке новый узел, а затем, по – отечески обняв за плечи, поцеловал ее в розовую щечку, и погладил ласково по голове. Каро была заметно расстроена скоротечностью этой встречи, и впервые со дня смерти своего мужа, позволила себе, не задумываясь, нарушить данный когда – то обет. Она обязала себя в тот печально памятный день никогда больше не вступать в отношения с мужчиной, но встреча с Джейсоном вернула ей былые ощущения полноценной, страждущей безудержной любви и нежной ласки женщины. В ней стал просыпаться угасший некогда взрывной вулкан, бушевавших прежде пылких, знойных страстей.
– Что ж, ничего не поделаешь, надо, так надо, – сказала она, глядя то на Курта, то на Джейсона, – и мне было очень приятно посидеть с вами, господа. Надеюсь, что скоро увидимся вновь, и выпьем, хотя бы по чашечке кофе?
Она взглянула напоследок на своего статного кавалера, буквально впившись на миг своим чарующим взглядом в его сверкающие лазурным цветом глаза, и опустив голову, вышла грациозной походкой из домика, и направилась по дорожке в сторону кухни.
Чудный вечер, который впервые за долгие годы всколыхнул неприступное ранее для других женщин сердце Коллинза, подошел к концу, оставив в его душе яркий след. Друзья проводили взглядами необыкновенную женщину, молча, подмигнули друг другу, накинули на плечи пальто, и покинули со своими кейсами сказочный замок.
На улице пахло хвоей и сыростью. Стояла необыкновенная тишина. На безоблачном, чистом и темном небе сверкала огромная, похожая на подсолнух луна, окруженная со всех сторон яркими звездами, которые приветливо подмигивали им.
Перед входом их уже ожидало такси, заблаговременно заказанное Куртом, а рядом с машиной стоял Флавио, вышедший из дома, чтобы проводить своих дорогих гостей.
Они прошли по ярко освещенному стеклянному коридору, вышли на улицу, тепло попрощались с веселым и добродушным хозяином таверны, и уехали к себе.
Весь путь до родных пенатов Курта занял чуть более получаса. Сытые, довольные и радостные, но заметно подуставшие от наполненного незабываемыми эмоциями и впечатлениями удачно сложившегося дня, они с порога пожелали друг другу доброй и спокойной ночи, и пребывая в приподнятом настроении, разошлись по своим спальням.
Джейсон долго ворочался в постели, не в силах освободиться от навязчивых мыслей о милой и восхитительной Каролине, которая по-настоящему запала ему в душу, и невзирая на давящую усталость, заснул лишь под утро, когда за окном уже стало светать.
Несмотря на проведенный за городом насыщенный вечер и обилие выпитого вина, офицеры проснулись почти одновременно, и выглядели довольно бодрыми и свежими. Они не спеша приняли по очереди душ, позавтракали яичницей с ветчиной и сыром, выпили по чашке сладкого кофе с молоком, и вышли в сад на прогулку.
Солнце уже выглянуло из – за далеких холмов. Утренняя трава, покрытая инеем, искрилась яркими бликами. Полуголые деревья, словно здороваясь с ними, шуршали на легком ветру все еще не опавшей листвой, и перешептывались между собой. То тут, то там раздавалось звонкое пение ранних пташек, притаившихся в лапнике высокой сосны и на натянутых в два ряда между столбами электрических проводах. Настроение у друзей было превосходное. Беседуя вполголоса о прошедшем дне, и делясь впечатлениями от сказочного вечера, они медленно прохаживались по ухоженному саду, вдыхая свежесть прохладного зимнего утра, а затем, опустившись на лавочку, рядом с большой голубой елью, уставились на светлеющий с каждой минутой горизонт.
– Ну, как самочувствие, Джейсон? – спросил Курт, похлопывая его по плечу, – не полным оказался наш праздник вчера, к сожалению. Но ничего не поделаешь, ведь у нас с тобой еще есть обязательства, от которых никуда не деться. Не переживай, мы выкроим, как – нибудь пару часов, и проведем до твоего отъезда еще один, такой же бесподобный вечер, на котором будет непременно присутствовать и Каролина.
– Спасибо тебе, Курт! Вечер был просто восхитителен вчера, – ответил он, мечтательным голосом, – Честно говоря, я давно не чувствовал себя так хорошо, и должен тебе сказать, что эта прелестная дама прочно засела в моем сердце. Я обожаю свою жену, своих детей, но вчера, встретив Каро, я к своему стыду впервые забыл о родной семье, и ни разу не вспомнил о ней за весь вечер. Я долго не мог уснуть этой ночью, хоть и чувствовал себя довольно утомленным, а сегодня, едва проснувшись, стал ощущать двойственные чувства, которые не дают мне покоя до сих пор. И, что самое поразительное, у меня нет никакого угрызения совести перед своей супругой. Ты не поверишь, но все, что происходит сейчас в моей душе, кажется мне таким естественным, что я даже нисколько не удивляюсь этому необычному для себя состоянию.
– Да, сочувствую тебе, приятель, – сказал Курт, с какой – то грустью в голосе, – мне это хорошо знакомо. После расставания с женой я более двух лет не мог, даже заговорить с другой женщиной. Нет, надо признать, что прежней любви к ней у меня уже не было, скорее, это была привычка, от которой тяжело было избавиться, и мне ужасно не хватало ее, чтобы просто перекинуться, хотя бы парой слов. Но затем я встретил свою восхитительную Ингрид, и все вокруг вдруг резко изменилось. О, если бы ты видел ее! Это настоящая богиня! Она исландка. Еще в юном возрасте переехала с родителями в США. Закончила с отличием университет в штате Нью Джерси, и получила специальность микробиолога. В тот же год была принята на работу в лабораторию своего университета, где около шести лет занималась практическими опытами над какими – то мелкими грызунами. Она вела обычный образ жизни, увлекалась театром и волейболом, встречалась с парнями, но до серьезных отношений с ними дело так и не доходило. Ингрид предпочитала сильных, уверенных в себе самостоятельных мужчин, способных на поступки, а ей постоянно попадались то маменькины сынки, то спесивцы, или еще, какие – то неадекватные самцы. Если ей и встречался человек, подпадающий под ее стандарты, то он непременно оказывался связанным узами брака, либо открытым геем. Я познакомился с ней в Алабаме, будучи в командировке, рядом с отелем, где остановился накануне днем.
Как – то в конце лета, поздно вечером, после встречи с нашим сотрудником, я вернулся в отель, и поднялся к себе в номер. Принял ванну, перечитал пару газет, которых приобрел в киоске по пути назад, и собрался было, уже лечь в постель, но почувствовав сильнейшее чувство голода, оделся снова, и спустился в фойе. В надежде найти поблизости либо ресторан, или какой – нибудь продуктовый магазин, я обошел пешком прилегающие к отелю улицы. Но ничего не нашел, кроме ночных баров, где продавались лишь алкоголь и чипсы, и тогда я решил вернуться назад, и потерпеть до утра. Метров за пятьдесят до своего отеля я заметил группу высоких молодых девушек атлетического сложения, которые стояли у входа, и шумно обсуждали между собой какое – то событие. Как оказалось, это были волейболистки из университета Нью Джерси, приехавшие на полуфинальную игру с командой из Алабамы. Я подошел к ним, и как – то робко спросил: