Запрет на прошлое

Глава 7

— Ты что-нибудь видишь? Бр-р… — я невольно поёжилась, потирая озябшие руки. – Здесь чертовски холодно! Сейчас подсветим, — пообещала я, и между моих пальцев вспыхнул крохотный огонёк, едва освещающий пространство перед нами.

— Ариадна, остановись! — Никита предостерегающе сжал моё запястье, и искры веером рассыпались в кромешной темноте. — Мы в пещере, и будет лучше, если ты на время забудешь о своих способностях.

— Почему?

— Ты же слышала взрыв. В тупиковых ответвлениях могут скапливаться газы: метан и углекислый газ. Один твой огненный шарик, и мы взлетим на воздух.

— Так нам туда и нужно. На поверхность, — я улыбнулась, сама того не подозревая, что мы с Никитой угодили в переделку куда серьёзнее, чем показалось на первый взгляд.

— Нужно… Вот только хотелось бы в неразобранном виде.

— Ты прав. Шутка не к месту. Тогда п-попр… — я оборвала себя на полуслове, почувствовав под ногами лёгкую вибрацию. Из глубины пещеры донёсся скрежет, будто стальные когти впивались в камень, метр за метром, приближаясь к нам.

«Да сколько можно?! — мысленно возмутилась я и даже потопала ногами, стараясь заглушить ужасные, уже порядком поднадоевшие звуки. Страх смешивался с раздражением, а каждое новое царапанье действовало на нервы. — Нам нужно как можно скорее выбираться отсюда, а не стоять здесь и развесив уши слушать пещерные страшилки», — с трудом отогнав от себя мрачное предчувствие, я оторвала взгляд от каменного пола пещеры, усыпанного обломками породы, и выпрямилась.

— Если нельзя применить огненный шар, то можно открыть портал, так ведь? — я коснулась стены пещеры и вздрогнула. Пронзительный холод вонзился в кожу невидимыми иглами. Казалось, камень, словно живое древнее чудище, пытался вытянуть из меня тепло, будто я его законная добыча. Меня даже затрясло мелкой дрожью от таких мыслей.

— Нужно выбираться отсюда как можно скорее. Пещера нам досталась уж очень неприветливая. Здесь даже эхо звучит чужими голосами, — слегка поморщившись, я потрясла онемевшей рукой.

— Портал? Да, это мысль, — согласился со мной Никита. — Давай попробуем.

— Странно… — растерянно пробормотала я после неудачной попытки. Неужели привычный ритуал снова дал сбой? Не слишком ли много неожиданностей для одного дня?

— Не торопись. Попробуй ещё раз, — спокойно посоветовал Никита.

Упрямо мотнув головой, я устремила взгляд в пустоту перед собой, концентрируясь на проёме во времени. Энергия послушно забурлила в крови, заструилась по венам и собралась на кончиках пальцев. Золотистое свечение окутало мои ладони и я ощутила знакомую пульсацию, как вдруг мой тейррийский дар словно наткнулся на невидимую преграду. Меня передёрнуло от контраста – только что текучая энергия обернулась колючей болью. Ещё одна попытка открыть портал успешно провалилась.

— Ничего не получается! — я тихо чертыхнулась, чувствуя, как пальцы начинают дрожать от напряжения.

— Дай взглянуть, — Никита взял меня за руку, и его пальцы сжались вокруг запястья.– Ничего не выйдет.Похоже, проблема в «лунном камне». Он помутнел и почти не пульсирует, — парень понизил голос до шёпота. — Да и другой накопитель космической энергии едва теплится.

— Странно, — я нахмурилась, вспомнив недавний казус с перемещением в восемнадцатый век.

«Неужто снова те же грабли?! Добро пожаловать на второй сезон», — мысленно усмехнувшись, я медленно выдохнула, стараясь не поддаваться эмоциям, рвущимся наружу.

Никита повертел в пальцах моё кольцо с «лунным камнем», и его лицо стало задумчиво-серьёзным.

— На минерал явно что-то воздействует. Как будто… кто-то намеренно блокирует нашу «космическую батарейку».

— Да я уже догадалась, — я закатила глаза. — Это же хит сезона: «Как сделать мне очередную гадость. Расширенное издание с бонус-треком „Многоголосье мерзкого эха“. Ремейк, конечно, дерьмовый, — возмущённо фыркнув, я притопнула ногой, подтверждая сказанное. — Сначала восемнадцатый век с кринолинами и отсутствием душевой, теперь вот… — случайно наступив на камень, я с силой пнула его. — Пещера с разряженными „батарейками“. Поздравляю меня… Теперь я не только сама попадаю в ловушки, но и тащу за собой попутчиков. Никита, добро пожаловать в новый аттракцион: „Адский лабиринт для всего живого“.

— Да не расстраивайся ты так. Как только твои глаза привыкнут к темноте, найдём дорогу домой, а там и камень засияет.

— Думаешь, отсюда есть выход?

— В пещерах, как правило, существует несколько путей наружу, и мы их обязательно найдём. Начнём с первого – того, через который вошли. Второй прячется в тени, его мы оставим на потом. А сейчас… — кулак парня с глухим стуком ударил по стене, — я попробую пробить дыру в том месте, где образовался провал.

С этими словами Никита взмыл к своду пещеры и… оглушительный грохот разнёсся по туннелям. Но кроме нового камнепада, из этой затеи ничего не вышло.

— Ладно, — парень, сплюнув комок глины, обтёр рукой губы. — Переходим к плану «Б». Идём искать тот, что скрыт во мраке.

Мы обошли по кругу зал пещеры и установили, что вглубь ведут два узких ответвления. Выбрав левое, осторожно двинулись вперёд и вскоре упёрлись в тупик.

— Возвращаемся, — коротко бросил парень, разворачиваясь так резко, что задел плечом каменный выступ, сорвав со стены поток крошащегося камня. Мы едва успели отскочить в сторону. И всё же острая каменная крошка рикошетом впилась в наши ноги. Дружно чертыхнувшись, поспешили прочь.

Невзирая на кромешную темноту, возвращались с энтузиазмом. Адреналин гнал вперёд, а в ушах звучал настойчивый, полный надежды, шёпот: ещё немного и мы выберемся. Ещё несколько поворотов – и свобода!

Но пещера не собиралась нас отпускать. Холодные потоки воздуха пробирали до костей, просачиваясь сквозь джинсы и плотную водолазку, будто сама тьма хотела выпить из нас последнее тепло. Ни фонарика, ни спичек, ни капли воды… ничего для поддержания жизни. Если бы могли предвидеть, то подстраховались бы. Сейчас лишь голые стены, холод и бесконечный мрак.

Никита уже в который раз замер, пытаясь уловить воздушные потоки, единственные нити, ведущие к поверхности, но мы и здесь потерпели неудачу. Пещера, поймав нас в ловушку, словно затаила дыхание.

Я чувствовала, как липкий страх заползал под кожу, и его шёпот становился всё настойчивее: «Ты в ловушке. Навсегда. Смирись уже!»

«Нет! Ты врёшь! Врёшь!» — мысленно кричала я, прогоняя предательский шёпот, и упорно шла вперёд, напрягая зрение до рези в глазах. Вместе с Никитой я терпеливо искала выход из подземелья, не зная ни времени суток, ни отдыха. Время здесь потеряло всякий смысл: минуты растягивались в часы, а часы – в бесконечность.В далёких коридорах, где ещё не ступала нога человека, мы то и дело сворачивали, спускались, карабкались вверх по каменным уступам и снова петляли в нескончаемой темноте. А пещера молчала, как каменный зверь, затаившийся в ожидании своих жертв. Её холодное дыхание буквально обволакивало нас, будто пробуя на вкус. Каждый наш шаг отдавался эхом, словно где-то в глубине уже щёлкали чьи-то зубы в предвкушении скорого угощения.

— Мы заблудились? — голос сорвался на шёпот. Я остановилась, шатаясь от усталости, голода и сильной жажды.

— Заблудились? — Никита хрипло рассмеялся. — Мы просто идём другим маршрутом. Он сжал мою руку в своей и потянул за собой.

— Тебя изводит жажда. Потерпи… — его голос прозвучал приглушённо, но шаг стал твёрже. — Я почти уверен, здесь должна быть вода.

— Хорошо бы, — я хвостиком поплелась за ним, стараясь не отставать и в то же время не налететь на него в кромешной тьме.

Пещера с радостью раскрывала для нас свои каменные объятия, заманивая в новые ответвления и тупики.

«Ну-ка, угадайте, где сегодня прячется выход на поверхность?» — и гулкое эхо разносилось по всем тёмным коридорам, словно невидимое древнее зло глумилось над нашей беспомощностью.

— Сейчас снова предложит тридцать три варианта, и все неверные, — тихо пробубнила я, едва волоча ноги по скользкому камню. — Лучше бы тебе заткнуться! Всё равно ведь подавишься! Пожалуйста, заткнись! — прошипела я сквозь плотно сжатые зубы.

Каждый мой шаг эхом отдавался в висках: «кнись… кни-с-сь… ксин-н… — будто пещера, захлёбываясь от смеха, намеренно коверкала слова, издеваясь над нами.

Когда в сотый раз руки наткнулись на холодную каменную стену, во мне что-то надломилось. Пещера не просто играла, двигая жертвенными пешками, она наблюдала и изучала нас с присущей ей мрачным увлечением.

Дни и ночи слились в три цикла: жажда, поиски, тупик. Снова и снова. Мы уже не помнили, сколько раз возвращались к исходной точке, оставляя на стенах новые царапины – наш каменный календарь отчаяния.

Внимательно исследуя очередной коридор, Никита неожиданно остановился, и я всё же врезалась в него, не успев притормозить.

— Ариадна, замри, — он придержал меня за талию, не дав рухнуть от изнеможения. – Тише, — его дыхание стало едва слышным. — Вода… я слышу медленное стекание по стене пещеры. Я проверю! — он резко отпустил меня и исчез, растворившись в таинственном мраке подземелья.

— Вода? — не веря в везение, взволнованно прошептала я, застыв на месте. Одна посреди тёмного ужаса подземелья.

«А если он не вернётся? — сердце бешено заколотилось в груди. Я оглянулась по сторонам, и меня охватил панический страх: вдруг он не сможет найти дорогу назад?»

Не знаю, откуда взялись силы, но я рванула за ним, и тут же с шумом споткнулась и упала, разбив колени в кровь. Быстро поднялась на ноги, постанывая и чертыхаясь от боли. Отряхнула руки и джинсы от комочков земли, сделала шаг вперёд и… не почувствовала твёрдой опоры под ногами.

— Да ладно… — удивлённо выдохнула я и полетела куда-то вниз.— Никита! — тут же отчаянно взвизгнула я, размахивая руками, словно пытаясь схватиться за воздух. Безуспешно. Мир перевернулся: колени горели огнём, зубы сомкнулись на языке с привкусом крови, а где-то внизу ждал глухой и бездонный мрак.

— Ни-ки-та-а-а!

Имя разбилось о каменные своды, рассыпавшись на обрывки эха: кита… т-да… ни… аяр-р. Пещера вновь взялась за свою излюбленную жестокую забаву. Бездельница! Она снова дразнилась, собирая из фрагментов моего крика нечто иное, неподвластное мне.

Как правило, люди в панике куда-то бегут, мне же ничего не оставалось, как просто зажмуриться и… падать дальше. Хотелось бы ещё заткнуть уши, чтобы не услышать звук ломающихся костей, когда моё тело столкнётся с землёй. Увы. Я только и делала, что беспомощно перебирала руками неподвижный воздух.

«О чём я думаю?» — мысленно простонала я, сильно закусив губу, чтобы не орать от страха.

Мой «полёт», казалось, длился вечность или же всего мгновение…

«Вот и всё, — мелькнуло в голове. Уже не страх, а спокойная ясность: я больше никогда не увижу Дана. Не обниму свою маленькую дочку.Никогда…Я вас люблю!» — Едва успела попрощаться с родными, как оказалась в объятиях ветра. Моё падение замедлилось, а через пару секунд и вовсе прекратилось.

— Что… происходит? — мой голос, прозвучавший глухо и отрешённо, показался совсем чужим.

— Ариадна! Хватайся за меня! — скомандовал Никита, и мы стремительно поднялись наверх.

— О, боже! — дрожа всем телом, я мёртвой хваткой вцепилась в парня, как в мой единственный якорь в этом подземном кошмаре. — Я уже мысленно простилась со всеми.

— Прости меня, — его шёпот обжёг мне шею.

— Ты… едва не пропустил самое интересное, — хотела было пошутить, но голос сорвался на хрип, и слёзы градом потекли из глаз.

— Прости, я подвёл тебя.

— Сама виновата… — прошептала я, с силой сжимая ткань его рубахи. Казалось, стоит мне ослабить хватку, и он снова растворится в этой беспросветной темноте. – Просто забыла, что в экстремальных условиях нельзя терять бдительность. Злобные пещеры не прощают ошибок.

— Не спорь, вина на мне. Жаль, верёвки с собой нет, привязал бы тебя к себе. — Его смешок прозвучал нервно, но рука, сжавшая мою ладонь, не дрогнула. — Ариадна, — внезапно его голос стал тише. — Почему ты не видишь в темноте, как Дан, Мира или Вилен? Вы же тейррийцы. Значит, и у тебя должны быть такие способности.

— Они родились, когда меня ещё и в помине не было на земле, — мои пальцы непроизвольно сжали складки его куртки. — Их тейррийский дар успел раскрыться за эти годы. Мой же… только начинает пробуждаться.

— Понял. Тогда ещё вопрос.

— Давай, — я улыбнулась.

— Ты можешь одним движением руки соорудить огненный смертельный шар. Почему у них нет такой способности?

— Если честно… я не знаю. Это и для меня загадка.

— Понял, — снова повторил Никита, крепко сжимая мою ладонь в своей руке, будто боялся, что я испарюсь в холодном мраке пещеры.

Мы прошли несколько петляющих и мрачных коридоров, где стены, казалось, сжимались всё теснее с каждым шагом. И, наконец, остановились перед небольшим чернеющим отверстием. С трудом протиснувшись внутрь, мы оказались в нужном зале. Помещение напоминало каменный мешок – тесное и душное, но именно здесь была необходимая для нас живительная влага. Я тут же бросилась к стене, скользя пальцем по холодному камню.

— Ариадна, погоди! — Никита решительно схватил меня за запястье. — Его голос прозвучал резко, почти жёстко. — Эта вода может быть непригодна для питья. Не успел продегустировать.

Кивнув, я послушно попятилась назад. Пальцы парня разжались, и он приблизился к стене. Втянул воздух носом, принюхался, а затем кончиком языка стал собирать едва заметные капли жидкости.

— Пить можно, — через пару секунд объявил он, и мы принялись слизывать с шершавой поверхности живительную влагу, пытаясь мизерными каплями утолить жажду. Когда каменная стена окончательно «высохла», я поняла, что язык распух, а губы пересохли и потрескались.

— Жаль, что так мало… Это только усилило жажду, — прошептала я, с трудом размыкая пораненные губы.

Несколько минут на отдых, и мы снова на ногах. И так продолжалось день за днём. Две бесконечно блуждающие тени, как заведённые игрушки, только уже с заметно ослабленной пружиной, продолжали своё бесконечное движение по замкнутому кругу злополучной пещеры.

— Нам необходимо замедлиться, — хрипло проговорил Никита, прислонившись к стене. — Любое выделение пота и переохлаждение обеспечено. Можно замёрзнуть насмерть.

Парень вновь пытался предупредить меня о грозящей опасности, на что я лишь слабо кивнула, чувствуя, как моё сознание временами уплывает в туман.

«Что? О чём он говорит? Я и так еле плетусь, с трудом передвигая ноги. Ещё немного и придётся ползти на четвереньках… и поползу. Пусть на одном упрямом инстинкте, но я ещё повоюю с этим древним чудовищем».

А впереди… снова чернел очередной поворот. Такой же, как десятки до него. Такой же безнадёжный тупик. Но остановиться – значит сдаться… и моё тело, вопреки разуму, продолжало двигаться вперёд.

Когда нашли очередной зал, я просто упала без сил на холодный пол.

— Ариадна, встань. Камень вытянет из тебя последнее тепло, – голос Никиты, далёкий и лишённый всякого смысла, прозвучал словно из другого измерения.

Я больше не чувствовала ни холода, ни усталости. Мне было всё равно. У меня больше не осталось сил двигаться, шевелить руками, произносить слова и даже думать. Меня, как будто выключили. Запас моей жизненной энергии окончательно иссяк. Казалось, даже сердце замедлило свой ход. И в этом не было ничего удивительного – я ведь не вечный двигатель. Мне необходимо питаться, чтобы подзарядить мой внутренний «энерджайзер», а еды здесь нет. Ни крошки. Ни капли. Вот они и сдохли, мои жизненные батарейки.

— Всё… я пас, — сорвалось с моих потрескавшихся губ. Я уронила голову на грудь, и слипшиеся волосы, закрыли лицо.

Парень наклонился надо мной, подхватил моё обессиленное тело и прижал к своей груди.

— Хорошо. У нас небольшой отдых, — не выпуская меня из рук, он уселся на дно пещеры, дав нам возможность ненадолго забыться.

Проснулась от стона, сорвавшегося с моих губ. Открыла глаза и медленно сжала руки в кулаки от боли во рту, першения в горле и мучительной жажды, которая изводила меня до потери сознания.

«Еды здесь нет», — единственная мысль буравила мой мозг… сводила меня с ума.

Уже не единожды облазив подземелье вдоль и поперёк, мы заглянули в каждый закоулок, но так и не смогли найти воды, что уж говорить о еде. Такие пещеры называют мёртвыми – каменными могилами. Вот и мы медленно угасали, но не сдавались.

Короткая передышка, похожая на забытьё, и снова шли блуждать по тёмным, бесконечным лабиринтам. Я больше не надеялась на спасение, не ждала чуда. Мысли о Дане и маленькой дочери вытеснили всё остальное. В памяти всплыл день, когда Антонида произнесла своё первое слово. Мы с ней играли в нашу любимую игру: дочка произносила слоги, а я старательно повторяла за ней, ловя каждую ноту. Показывала картинки с животными и озвучивала, как они разговаривают. Вот тогда, среди этого веселья прозвучало то самое «мама», произнесённое с особой, ни с чем не сравнимой интонацией. То самое слово, что вызвало в сердце чувство радости, умиления и гордости. Слово, которое, возможно, я уже никогда не услышу. Это было невыносимо. Неправильно и несправедливо. Хотя… нас в прошлое никто не звал. Нам некого винить, кроме самих себя.

Никита крепче прижал меня к себе. Почувствовав заботу, я попыталась улыбнуться, и не смогла. Попытка растянуть распухшие, непослушные губы, вызвала острую боль, ещё сильнее повредив и без того воспалённую кожу.

Ещё совсем недавно за крепкий «дух» я нарекла четырёхлетнего мальчугана стойким оловянным солдатиком. Прошло триста лет, и сейчас этот мальчик вместе со мной пойман в ловушку. В кошмарных условиях ужасного подземелья Никита старается помочь, став мне надёжным щитом в холодном, беспросветном мраке.

Я думала о мужской силе и доброте, о крепком характере и дружеском единении. О парне и девушке, случайно оказавшихся в непростой ситуации. Никита был вампиром, а я ходячим источником пищи в этом подземном царстве голода. Но… он наотрез отказался от моего предложения, и вскоре заметно ослаб.

— В то время, пока я буду наслаждаться твоей кровью, ты будешь медленно умирать от голода и жажды. Такого исхода я не приемлю. Никогда. Только вместе. Вместе будем продолжать искать выход, вместе голодать и, если судьбе угодно, то и умирать будем вместе, — упрямо твердил он, сжимая пальцами мою руку.

Я смотрела на него – ослабевшего, с потрескавшимися губами, и понимала: его упрямство сильнее голода. Сильнее инстинкта и самой смерти. Вампир, выбравший человечность. Вампир, который предпочёл истощение – предательству. Стойкий оловянный солдатик…

Глава 8

Когда мы в очередной раз упали на холодный и неуютный пол пещеры, совершенно обессиленные, уставшие и голодные, я не выдержала и протянула ему свою руку.

— Пей! — выдохнула я, едва ворочая распухшим языком.

— Нет. Я всё сказал.

«Ага, он всё сказал, — мне так и хотелось топнуть ногой, да сил не было. — Посмотрел бы на себя со стороны. Когда-то его движения были бесшумными и стремительными, как у хищника. Теперь же он спотыкался о каждый камень, будто слепой котёнок. Тень, а не вампир».

— Пей. Хотя бы глоток, — как можно мягче повторила я, пытаясь придать голосу гипнотическое влияние. Ну раз уговоры не помогают… — Иначе вместе погибнем. Ты это понимаешь? Пусть силы останутся хотя бы у одного из нас. Когда ты восстановишься… то сможешь найти что-нибудь съедобное и для меня, — я попыталась улыбнуться.

Кожа на чудовищно распухших губах треснула, и я почувствовала, как по подбородку потекли струйки крови. Алые, манящие, живые.

— Найти хоть что-нибудь, — машинально пробормотал Никита, продолжая сопротивляться искушению. — Еды здесь нет! — вдруг резко вырвалось у него, и он с силой оттолкнул мою руку.

— Хорошо. Её нет… — тихо согласилась я, глотая солёные капли. – Но я здесь… и ты не оставишь меня, — мой голос сорвался на шёпот.

— Никогда, — прошептал он, вновь пытаясь отстраниться, но я упорно возвращала свою руку обратно, а из ранок на потрескавшихся губах продолжала сочиться тёплая кровь. – Я… не оставлю тебя… — повторил парень, словно загипнотизированный.

Запах свежей крови взбудоражил его сознание, и уже в следующее мгновение он вонзил свои клыки в мою руку. Жадно приникнув губами к запястью, Никита глубокими глотками утолял свою жажду.

Немного насытившись, он отпустил мою руку и притянул меня к себе.

— Неужели тебе не противно? Я сейчас выгляжу… — я бессильно провела рукой по лицу, ощущая под пальцами грязь и ссадины, — как… настоящее страшилище. Грязное, вонючее и страшное. Чего только стоят мои кровоточащие распухшие губы.

— Не говори так. Ты лучшая, — его голос прозвучал хрипло, но я различила тихую нежность в этих словах.

Бережно, будто совершая таинство, он аккуратно провёл языком по моим кровоточащим губам. В ту же секунду боль мгновенно сменилась долгожданным облегчением, будто на раны нанесли чудодейственный эликсир.

«Слюна вампира… — догадалась я, мысленно поблагодарив парня за заботу. — В ней есть вещество, способное заживлять ранки от укусов, а сейчас – кровоточащие трещины от обезвоживания».

Никита опустил меня на холодный камень пещеры, приподнял мне голову и подложил под неё свою руку. Когда он притянул меня ближе, всё его тело вдруг стало твёрдым, мускулы напряглись под кожей рук и плеч. Его пальцы больно впились в моё бедро, отвергая то, что мы оба старались игнорировать: вампирский обряд пробуждал не только целительные силы… Слюна, смешавшись с моей кровью, создала между нами опасную связь – древний инстинкт требовал завершить то, что было начато. Впрочем, я даже думать сейчас об этом не могла. И если уж желала слиться, то только с моим любимым Даном. Мысль о муже пронзила меня острой, почти физической болью. Даже сейчас я чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела, каждым биением сердца. Он всегда рядом со мной. Мы связаны навеки. Ведь у нас одна душа на двоих.

Но Никита… Его руки скользнули к моим плечам и сжали их. Парень резким движением развернул меня к себе спиной и плотнее прижал к своему телу, и вот тут я ощутила его напряжение. Твёрдое, горячее, вопреки вампирской природе.

— Перестань… — мои губы едва шевелились, а распухший язык с трудом формировал слова, но интонация голоса говорила яснее любого крика.

— Молчи, Ариадна, — тихо попросил он. — Потерпи, прошу тебя. Благодаря тебе, у меня появились силы. Ещё несколько минут, и я отправлюсь на поиски пищи. Возможно, в этом каменном лабиринте всё же найдётся хоть что-то съедобное и для тебя.

— Хорошо бы, — тихо согласилась я, чувствуя, как пересохшее горло сжалось мучительным спазмом. О съестном мы старались не упоминать с тех пор, как поняли, что пещера мертва. Ни плесени, ни насекомых – лишь холодный камень, мрак и тишина. Пришлось заблокировать все мысли о еде. — Только прошу, не оставляй меня надолго одну. Пожалуйста.

— Не волнуйся, я тебя не потеряю, — его рука с нежностью сжала мою ладонь. Он на мгновение сильнее прижался ко мне, и тут же поднялся на ноги.

— Я скоро, — произнёс он, растворяясь в темноте.

А потом – провал. Время расплылось между минутами и часами, между сном и забытьём, где не существовало ни жажды, ни голода, ни этого проклятого камня.

— Ариадна, — голос Никиты с трудом пробился сквозь моё затуманенное сознание. Парень поднял меня, рукой обхватил за плечи и легонько прижал к себе.

— Мне всё же удалось найти что-то похожее на молоко. Эта жидкость принадлежит живородящему виду тараканов. Как правило, этим питаются зародыши насекомых. Тебе наверняка не понравится, но им не отравишься.

— Мне всё равно, чьё это… — хриплый стон сорвался с моих губ. — Даже если это яд – мне плевать. Я не откажусь. Сейчас я готова съесть даже самих тараканов, лишь бы хоть немного утолить невыносимый голод и жажду.

— Увы… тараканы разбежались, и это будет гораздо полезнее.

Никита поднёс к моим губам свою ладонь.

— Пей, Ариадна.

— Хм, оно странно пахнет. Не скажу, что аппетитно. Хотя… неважно.

— Да, неважно, — подтвердил он. — Это твоё спасение. В нём есть белок, калий, цинк и витамины, в общем, содержится множество химических веществ и жидких элементов. Пей, — повторил он, прижав свою ладонь к моим губам. — Согласен, невкусно, зато не умрёшь.

После второго глотка желудок свело судорогой, но постепенно тепло разлилось по животу – первый признак того, что организм принял пищу.

— Нежная консистенция с лёгкой горчинкой, — я постаралась пошутить, облизывая последние капли с дрожащих губ.

Никита хрипло рассмеялся:

— Тараканы, наверное, голодали, как и мы с тобой, поэтому с горчинкой.