Таэрион. Новое начало

— Смотрю

— Я тоже на него смотрю. Уже давно. Ещё когда строил. — Тариан помолчал. — Там можно поставить первые дома. Потом рынок. Потом — больше. Если захотеть.

Таэрион молчал.

— Это место лучше Харума для нового начала, — продолжил Тариан осторожно, не давя. — Харум — это традиции. Это память. Это хорошо — но это прошлое. А здесь — чистый склон. Здесь можно строить не поверх старого, а рядом. По-новому.

— Морея, — сказал Таэрион тихо. Не вопрос — просто сказал слово вслух.

— Да, — сказал Тариан.

Таэрион долго смотрел на склон. На долину. На горизонт.

— Я не готов это решить сегодня, — сказал он наконец.

— Я знаю, — сказал Тариан. — Я не тороплю.

— Но думать — думаю, — добавил Таэрион.

Тариан ничего не ответил. Просто стоял рядом и смотрел туда же.

— —

Старейшины появились к полудню.

Их было семеро — те кто помнил ещё времена Гаэриона, кто сидел на советах. Немолодые, прямые, в традиционных накидках с родовыми знаками. Они ждали во дворе — не в зале, не за столом. Во дворе. Это было знаком — они пришли не на совет. Они пришли говорить.

Таэрион вышел к ним один. Без Тариана — специально.

Говорил старший — Бергас, с белой бородой и тяжёлым взглядом.

— Кардон. Мы рады твоему возвращению. Рады победе. — Пауза. — Но есть вещи которые нас тревожат.

— Говори

— Нифльгардцы, — сказал Бергас. — Ты принял их как равных. Их старейшины в совете. Их люди в Корпусе. Теперь — и в Академии. — Он посмотрел прямо. — Это не наш путь, Кардон. Враг остаётся врагом. Доверять побеждённым — значит открыть дверь тем кто уже однажды нам навредил.

— Навредил Морген, — сказал Таэрион. — Не все кто жил за той рекой.

— Кровь одна, — сказал Бергас.

— Значит и мы с ними из одной крови, — сказал Таэрион. — Мартес и Нифель были братьями. Триста лет назад была одна Валхелла. Я просто возвращаю то что было.

Бергас молчал. Остальные тоже — но по лицам было видно что слова дошли не до всех.

— Есть и другое, — сказал Бергас тише. — Твой сын. Тариан. Он говорит вещи которые люди понимают неправильно. Про законы. Про суд. Слышим — будто традиции предков для него помеха. — Он посмотрел на Таэриона. — Это опасные слова из уст Расича, Кардон.

Таэрион выслушал. Не перебивал. Помолчал.

— Тариан говорит что думает, — сказал он. — Это его право. Мои решения — это мои решения. За них отвечаю я. — Пауза. — Ваш голос я слышу. Но последнее слово за Кардоном. Так было при моём отце. Так будет при мне.

Бергас смотрел на него долго.

— Надеемся что ты услышал и нас, — сказал он наконец.

— Услышал

Они ушли. Таэрион стоял во дворе и смотрел им вслед.

Тариан вышел из-за угла — он слышал всё.

— Они придут снова, — сказал он.

— Придут, — сказал Таэрион.

— И не только они. Народ тоже говорит.

— Уже говорит.

Тариан помолчал.

— Отец. Ты сказал им — последнее слово за Кардоном. Но ты ведь не уверен что я не прав.

Таэрион посмотрел на сына. Долго.

— Нет, — сказал он тихо. — Не уверен.

— Тогда почему—

— Потому что не уверен и что ты прав, — сказал Таэрион. — Пока. — Он повернулся и пошёл к воротам. — Идём. Нас ждут в Харуме.

Тариан постоял секунду. Потом пошёл следом.

Крепость осталась позади — с магистрами в залах и свитками на полках. Через три дня сюда придут первые ученики. А на пустом склоне под стеной ветер гнал сухую траву — туда-сюда, туда-сюда. Пока ещё пустой склон. Пока.

Конец пятой главы.

Глава 6. Приговор

Гуннар сидел в темнице уже восемь дней.

Темница была не жестокой — Таэрион распорядился об этом сразу. Не яма, не цепи. Просто комната с крепкой дверью и узким окном под потолком через которое видно было только небо — серое или синее в зависимости от погоды. Еда дважды в день. Вода чистая. Охрана снаружи — двое, молчаливые, без лишних слов.

Таэрион пришёл один.

Гуннар сидел у стены на деревянной лавке. Когда дверь открылась — поднял голову. Посмотрел на Таэриона. Не встал.

Таэрион вошёл. Остановился посреди комнаты. Они смотрели друг на друга — двое людей которые знали друг друга всю жизнь и не знали совсем. Двоюродные братья. Кардон и тот кто украл его место. Победитель и побеждённый.

Гуннар постарел. Таэрион это видел — не злорадно, просто видел. Щёки провалились, взгляд потух. Не от темницы — от того что случилось до неё. От осознания.

— Ты пришёл сам, — сказал Гуннар. Голос у него был хриплым — то ли от молчания, то ли от чего-то другого.

— Сам, — сказал Таэрион.

— Зачем?

— Хотел сказать тебе лично. — Таэрион помолчал. — Ты останешься здесь. Пожизненно. Никакой казни. Никакого суда на площади.

Гуннар смотрел на него. Молчал долго.

— Почему? — спросил он наконец. Не с благодарностью — просто спросил. Как человек которому важно понять.

— Потому что ты — кровь Каэрионов, — сказал Таэрион. — Как и я. Этого достаточно.

— Народ хочет моей головы.

— Знаю.

— Ты идёшь против своего народа.

— Я Кардон, — сказал Таэрион. — Это моё решение. Не народа.

Гуннар помолчал. Смотрел в пол.

— Ты не изменился, — сказал он тихо. — Я думал — восемнадцать лет в изгнании сломают тебя. Или озлобят. — Пауза. — Не сломали.

— Нет, — сказал Таэрион.

— Жаль.

Таэрион посмотрел на него.

— Жаль?

— Сломанного было бы легче понять, — сказал Гуннар. Не с насмешкой — устало. — Целый человек всегда непонятен. Всегда страшен. — Он поднял взгляд. — Ты страшен, Таэрион. Всегда был. Даже когда был просто мальчиком в Академии. Что-то в тебе — не гнётся.

Таэрион не ответил на это.

— Есть что-то что ты хочешь? — спросил он. — В пределах разумного.

Гуннар подумал.

— Книги, — сказал он. — Если можно.

— Можно, — сказал Таэрион. — Что-нибудь ещё?

— Нет.

Таэрион кивнул. Повернулся к двери.

— Таэрион, — сказал Гуннар за его спиной.

Он остановился. Не обернулся.

— Отец знал что ты выживешь, — сказал Гуннар тихо. — Морген. Он говорил мне — этот мальчик выживет. Я не верил. — Пауза. — Отец редко ошибался.

Таэрион стоял секунду. Потом вышел.

— —

На площади Харума собралось много людей.

Не все — но достаточно. Те кто хотел услышать. Те кто ждал. Таэрион вышел на помост — тот же простой деревянный помост что и в день возвращения. Харум замолчал.

— Гуннар останется жить, — сказал Таэрион. Без предисловий, без длинных речей. Просто сказал. — Пожизненная темница. Это моё решение. Окончательное.

Площадь не взорвалась — как в день победы. Зашумела. По-другому. Голоса — разные, в разные стороны. Кто-то крикнул что-то злое — слов Таэрион не разобрал, только тон. Кто-то возразил. Кто-то молчал.

Таэрион стоял и ждал пока стихнет. Не торопил.

Когда стало тише — заговорил снова.

— Многие хотели казни. Я понимаю почему. — Пауза. — Многие хотели суда. Я понимаю и это. — Ещё пауза. — Я принял другое решение. Не потому что мне легче. А потому что я Кардон. И я отвечаю за то что будет с Валхеллой после. Не только сегодня.

Площадь молчала — по-разному. Одни принимая. Другие — нет.

— Это несправедливо! — крикнул кто-то из толпы. Мужской голос, молодой, злой. — Он убил моего брата! Его люди сожгли наш кругосвет! А он будет жить?!

Таэрион посмотрел туда откуда кричали. Не нашёл лица — толпа.

— Я слышу тебя, — сказал он. — Твой брат погиб. Это правда. Это не вернуть никакой казнью. — Пауза. — Гуннар проживёт остаток жизни взаперти. Без власти. Без воли. Без будущего. Это не мало.

— Этого мало! — крикнул тот же голос.

— Возможно, — сказал Таэрион. — Но это моё решение.

Он замолчал. Постоял ещё немного. Потом ушёл с помоста.

— —

Орвас догнал его у ворот Кругосвета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.