Госпожа адмирал

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Макс Мах, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Пролог

1. Время и место точно не определены

«Боже, какая благодать!»

Добравшись до каюты, Лиза первым делом освободилась от рваной, грязной и насквозь пропотевшей одежды. Разумеется, не обошлось без боли. Но боль нынче приходила к ней постоянно. И тогда, когда она совершала какое-нибудь непреднамеренно резкое движение, и тогда, когда нагибалась или просто хотела глубоко вздохнуть. Так что ничего нового, тем более неожиданного, не случилось. Рутина, обыденность, почти привычка.

Раздевшись, Лиза хватанула четверть стакана коньяка в качестве универсального болеутоляющего и проверенного на опыте антидепрессанта и полезла под душ. Срезала маникюрными ножницами бинты, посмотрела на едва успевшую затянуться рану, удовлетворенно кивнула самой себе и пустила воду. Рана, что отрадно, не загноилась и заживала куда быстрее, чем можно было ожидать, – «Прямо как на собаке!» – но мыться, не совершая ровным счетом никаких движений, практически невозможно. Оставалось терпеть, стонать и материться, что Лиза и делала. А материлась она так, что хоть святых выноси. Хорошо еще, никто ее не слышал, а то мог бы случиться конфуз. Но Лизе повезло и в этом, она на какое-то время осталась одна, предоставленная самой себе. Мария пошла устраиваться в каюте Рощина, а сам полковник в апартаменты капитана Браге переселиться еще не успел. Так что ругайся как хочешь, все равно никто не услышит!

«Да, если и услышат, что с того?»

Оставалось гадать, как Лизе удалось продержаться «в тонусе» все предыдущие дни. Экспедиция-то получилась не из простых и включала среди прочих удовольствий самодеятельный альпинизм без снаряжения и со сломанными ребрами. Но это, если разобраться, как раз в стиле капитана Браге: сжав зубы, терпеть и, не жалуясь, идти вперед. Как там, в «Двух капитанах»? «Бороться и искать, найти и не сдаваться»[1] Ну, где-то так все и происходило. Плохо ли, хорошо, но Лиза ни разу не остановилась. Так и шла. Потому, наверное, и дошла.

«Мы шли, шли и, наконец, пришли!»

«Откуда это? – задумалась Лиза. – Или там было как-то иначе?»

Очевидно, это опять-таки была какая-то цитата, и, скорее всего, снова из памяти Лизы Берг, а не Елизаветы Браге. Но что за цитата, Лиза сейчас, хоть убей, вспомнить не могла. Да и неважно, на самом деле! Не до того!

Она вышла из-под душа, вытерлась, стараясь не тревожить покопанный бок, выпила еще четверть стакана коньяка и, наконец, забралась в постель. Вытянулась под легким шелковым одеялом, вдохнула едва уловимый запах фиалок и попросту растаяла от блаженства.

«Боже, какая благодать!»

Так бы и лежала, не двигаясь и ни о чем не думая, но жизнь есть жизнь, и долго наслаждаться покоем ей не позволили. Первым «заскочил пошушукаться» Райт.

– Вы уж извините, Лиза, что я так, без приглашения, – начал он, всем своим видом изображая смиренное раскаяние и немереное количество сожалений по всем без исключения поводам, – но я так понял, нам есть о чем пошушукаться, ведь так?

– Согласна, только недолго, – Лиза прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, что было непросто, балансируя на границе сна и бодрствования.

– Коротко, – сразу же согласился арматор, – конспективно. Кто такая Мария и с чем ее едят?

– Есть ее не надо, Иан. Да и небезопасно. Маша девушка резкая, может и в лоб дать. Но не даст, если, конечно, сам не нарвешься. – Глаза пришлось открыть, так как говорить «сквозь сон» оказалось не только неприлично, но и затруднительно. – Можешь ей доверять, Иан. Версия, что она из другого мира, сущая правда, но детали позже. Потерпи!

Разумеется, Лиза не собиралась посвящать Райта ни в какие подробности касательно мира почившего в бозе социализма. Она об этом и вовсе не хотела ни с кем разговаривать, ну, кроме Рощина, разумеется, который и так уже практически все знает, а о чем не знает, о том догадывается. Другое дело Райт. Ему все эти «тайны мадридского двора» знать ни к чему. Но что-то рассказать все-таки придется. Да и «навигацию в сложных условиях неопределенности» обсудить придется тоже. Впрочем, не сейчас, когда Лиза едва способна оставаться в сознании, а когда-нибудь позже.

«Потом! Все потом!»

– Принято, – кивнул Райт. – Каковы наши планы?

– Я отдохну пару дней, – Лиза решила, что пары дней ей должно хватить, учитывая снадобья Тюрдеева и прочие удобства и преимущества цивилизованной жизни. – Вы наверх уже сходили?

– Нет пока, – покачал головой Райт, «поймавший» вопрос, что называется, на лету. – Там все непросто, капитан. Попробовали пару раз, но не смогли. Впрочем, это отдельный разговор. Так что нет, не были. Да и не до того было, если честно. Вас искали, ну заодно и стены кратера обследовали. Между прочим, много интересного нашли, но это я вам тоже как-нибудь потом, Лиза, в лицах и со всеми подробностями…

– Договорились. – Спать расхотелось, но и вылезать из постели Лиза не собиралась. Болеть так болеть!

«Может быть, еще удастся вздремнуть…»

– Значит, наши планы таковы, – сказала она, снова закрывая глаза. – Сходим наверх, посмотрим, что там да как, и домой. А пока суд да дело… Мы там, Иан, внизу сокровища нашли… несметные… – Лиза приподняла веки и посмотрела на Райта сквозь завесу ресниц. Рощин покажет. Там много всего и… всякого… Не меньше чем в Яруба.

– То есть мы снова богаты?

– Вроде того!

Райт разговором остался доволен и ушел после завершающего обмена репликами так быстро, словно его тут и не было. Как какой-нибудь, прости господи, Чеширский кот. Был и не стало, одно воспоминание.

«Разумный человек… и тактичный. Теперь можно и вздремнуть».

Однако поспать уже не получилось. Вслед за Райтом проведать командира пришли лучшие представители «Дамского клуба»: госпожа первый трюмный инженер Рейчел Вайнштейн и «дочь Оцеолы» – навигатор Анфиса Варзугина. Обе были «в смятении чувств» и, как ни странно, учитывая почти военную дисциплину, царившую теперь на борту крейсера, под градусом. Поэтому полезли целоваться и обниматься, хотя вроде бы успели уже обменяться нежностями, едва Лиза поднялась на борт. Ну, а где резкие движения, там и боль.

– Ох, ты ж! – выдохнула Лиза после особенно крепких объятий русской американки индейского происхождения. – Ты что творишь, Варза! У меня же ребра, на хрен, сломаны!

В ответ на отповедь последовали слезы раскаяния и пьяные объяснения в любви. Причем сразу от обеих.

– Не подумай плохого, – вытирала сопли Рейчел, я не в прямом смысле… В смысле, я, вообще-то, предпочитаю мужчин и пенсильванский темный лагер…

В следующие пять минут госпожа первый трюмный инженер пыталась распутать завязавшиеся морским узлом мысли, но ничуть в этом не преуспела. Варза, впрочем, тоже. Обе были в стельку пьяные и лыка толком не вязали.

– Девки, а вы что пили? – насторожилась Лиза, которой раньше уже приходилось видеть подруг пьяными, но никогда настолько.

Выяснилось, что пили они «трюмный самогон», который гнали умельцы из машинного отделения. Притом употребили девяностоградусный алкоголь впопыхах, чтобы пережить немереное счастье от возвращения Лизы с того света, на голодный желудок и в быстром темпе. Развезло их от такой неосмотрительности изрядно, а Лизе сейчас до полного счастья не хватало только выяснения отношений – в стиле «ты меня уважаешь?» – с двумя близкими, но сильно пьяными подругами. На счастье, вскоре в каюту своей теперь уже практически официальной любовницы пришел Рощин.

Поставил на пол чемодан и кожаный баул со своими вещами, выпроводил отправив протрезвляться, – «госпожей офицеров» и, вежливо спросив у Лизы разрешения «воспользоваться удобствами», отправился в душ смывать грязь. Пока он мылся, прибежала запыхавшаяся Мария, только сейчас сообразившая, что для начала у нее нет с собой ни белья, ни самых простых предметов гигиены, без которых не может обойтись «ни одна порядочная женщина». Лиза вставать по такому случаю не стала. Объяснила «лотарингской крестьянке», где что лежит, дождалась результатов, включавших в себя сетования на неразвитость в здешнем мире легкой и парфюмерной промышленности, и хотела было задремать, но тут с визитом явился доктор Аллен.

– У вас сломаны ребра, я не ошибся? – сказал он строго, не столько спрашивая Лизу, сколько утверждая видимый невооруженным глазом факт членовредительства. – Могу я вас осмотреть, капитан?

– Вы доктор, вам виднее, – ответила Лиза, выныривая из нирваны, в которую совсем уже собралась погрузиться с головой. Вы ведь все равно не отвяжетесь, Дейв. Так что – вперед!

– Извините за вопрос, капитан, – Дейв Аллен оторвался на мгновение от Лизиного бока и коротко взглянул ей прямо в глаза, – но где вы умудрились получить огнестрельное ранение?

Что ж, вопрос по существу.

– Имело место досадное недоразумение, – объяснила Лиза, – между мной и дамой, которая поднялась с нами на борт.

– Она в вас стреляла?

– Мы обе стреляли, и обе – не туда куда следует.

– Значит, недоразумение?

– Недоразумение, – подтвердила Лиза. – И хотела бы вам напомнить, Дейв, что капитан здесь я, и это я на борту «Звезды Севера» царь, бог и воинский начальник. Вы меня понимаете, доктор?

– Вполне, – кивнул доктор Аллен и отвел взгляд. – Рана практически затянулась,капитан!Впервые вижу такое быстрое заживление.

И опять Лизе почудилось, что интонация доктора Аллена подразумевает много больше, чем заключено в значениях произнесенных им слов.

– А такие шрамы, как у меня, видеть приходилось? – спросила она с внезапно нахлынувшим раздражением.

– Нет, пожалуй, – покачал головой мужчина, – но я понял, к чему вы клоните, чиф. Возможно, вы правы. Я читал кое-что о людях с необычайно эффективной регенерацией тканей.

– Меня обследовали лучшие специалисты Себерской военно-медицинской академии, – Лизе не понравился смысл сказанных Дейвом Алленом слов. Вернее, ее насторожил угадываемый за ними подтекст. – Они пришли к такому же выводу, доктор. У меня природная способность к быстрой регенерации тканей. Еще они что-то говорили об ускоренном метаболизме и врожденном иммунитете, но я их не поняла.

В конце концов, доктор Аллен ушел, унося с собой свои недоумения и недоговорки, и в спальне снова объявился Рощин. Он совершил ту же ошибку, что и Мария: отправился принимать душ, не озаботившись прежде приготовить хотя бы комплект нижнего белья, не говоря уже о прочем. Поэтому ему и пришлось прятаться в душевой, пока Лиза не останется в каюте одна. Перед ней он мог появиться и в чем мать родила, по известному принципу «плавали, знаем», и да, он был чертовски хорош. Высокий, мускулистый, атлетического сложения…

– Извини, Вадик, – сказала Лиза с неприкрытым сожалением в голосе, – но отдаться тебе я сегодня не смогу… никак… Ни так, ни эдак. Ребра болят!

Следующие три дня Лиза оставалась в постели. Вставала только для того, чтобы поесть или сходить в уборную. Иногда, правда, шла на компромисс: садилась, опершись на подушки. Тогда можно было выпить чего-нибудь крепкого или горячего и выкурить папиросу. Кок ее баловал, готовил специально для Лизы всякие полезные и необременительные в ее состоянии вкусности и присылал со стюардом красное тосканское вино – первейшее средство, по утверждению мэтра Тосканини, при значительных кровопотерях. Заходили – проведать – подруги и просто симпатизирующие Лизе все, как один, офицеры брига. И это не считая того, что с ней целыми днями «чесала языками» Мария. Женщина она была умная, с большим жизненным опытом и к тому же образованная, но и Лизе было что рассказать новой подруге. Рощин же большую часть времени бывал занят и приходил только спать. Впрочем, даже ночью толку от него было немного, вернее, не от него, а от нее. Превращать блуд в издевательство над организмом Лиза не хотела и, значит, «соответствовать» не могла. Хотя, видит бог, очень этого хотела. Но хотеть не всегда означает мочь!

Между тем «Звезда Севера» опустилась ниже линии «водяной взвеси», зависла над местом давней трагедии и высадила десант. Наземные команды Анны Монтенелли и Кумуша Сатчи под общим руководством Рощина и при поддержке легких машин – винтокрылов и геликоптеров – прошли за три дня вдоль дороги яруба, собирая сокровища разгромленного каравана. А караван, следует заметить, оказался действительно большим и богатым. На борт крейсера было поднято сорок семь килограммов драгоценных камней, в том числе и огромных – от пятисот до тысячи карат весом – алмазов, сапфиров и изумрудов, крупных рубинов и каких-то неопознанных, но очень красивых и твердых, как алмаз, темно-синих камней. И все это не считая десятков килограммов аметистов, бериллов и топазов. Ювелирные украшения из золота и серебра, холодное оружие – колющее и рубящее, предметы роскоши, типа бронзовых зеркал, костяных гребней и заколок для волос, броши и пуговицы из опалов, яшмы и других самоцветов, замысловатая расписная керамика, резная кость и два десятка огромных бивней, наверняка принадлежавших каким-нибудь ископаемым мастодонтам. В общем, как Лиза и обещала, настоящее сокровище.

Завершив сбор ценностей, принадлежавших по-прежнему неизвестной, но явно человеческой цивилизации, «Звезда Севера» прошлась над дорогой, что называется, от края и до края. Указательных знаков яруба, – а их обнаружилось целых восемь штук, – решили не трогать. На самом деле на этом настояла Лиза, имея в виду возможное возвращение в кальдеру тех, кто снаряжал караваны, подобные тому, который, по всей видимости, разгромили драконы. Но «торговый тракт» разведали основательно, проследив от того места, где Лиза со товарищи поднялась выше линии «туманов», до противоположного конца, где обнаружилась не менее впечатляющая система подъема по вертикальной стене кратера. Лестницы, вырубленные в скале или сколоченные из твердой черной древесины, блочные подъемники, подвесные мосты и узкие каменные тропы, полки и карнизы на голой скале, расселины и проходы сквозь цепи пещер. Однако в туннели, которые предположительно вели в другие миры, соваться не стали. Не все сразу, как говорится. Зато вволю поохотились, благо живности в местных лесах оказалось более чем достаточно. Так что коллекция драконьих зубов и когтей, не говоря уже о шкурах и клыках больших саблезубых кошек, получилась впечатляющая. Ну а свежая оленина и мясо кабанов в значительной мере разнообразили стол членов экипажа.

Лиза во время этих исследований, чередовавшихся с «активным отдыхом» и продлившихся четыре дня, уже проводила большую часть светлого времени суток в командирском кресле в рубке или стоя на открытом мостике. Ребра все еще болели, но уже не постоянно и не так сильно, как раньше. Стали возможны осторожные наклоны и другие не слишком резкие движения, хотя раздвигать ноги под Рощиным – или на нем – Лиза пока не рисковала. Даст бог, будет еще и время, и возможность. Однако, чем больше времени проходило с того момента, как она снова поднялась на борт «Звезды Севера», тем сильнее занимал Лизу вопрос, как она вообще дошла до стены и поднялась «в заоблачную высь»? По идее, новокаиновая блокада и плотная повязка могли объяснить то, как она продержалась первый день в той потусторонней Латвии, куда они с Марией и Рощиным сбежали на вертолете. На второй день, до перехода в кальдеру, Маша сделала ей еще пару уколов какого-то сильного анестетика, но все остальное время у Лизы под рукой не было никаких лекарств. Тем не менее дошла, проделав отнюдь не легкую дорогу по пересеченной местности, и это наводило на определенные мысли относительно новых и необычных возможностей ее организма. Заживление, к слову, тоже происходило в темпе «престо», то есть быстро или, вернее, очень быстро.

2. Время и место точно не определены

– Странный эффект, но здесь все не как у людей!

Все те дни, что Лиза путешествовала по «затерянному миру», и позже, когда она приходила в себя, вернувшись на борт «Звезды Севера», бригом командовали Райт и первый помощник Джейкобc, но в пилотажной группе «старшей по званию» все это время оставалась Надин Греар. Ей первой и предоставили слово.

– Мы попросту не добираем метров двести высоты!

– То есть, – уточнила Лиза, – ты хочешь сказать, что это не ошибка в калибровке приборов?

– Так точно, кэп! – невесело усмехнулась пилот. – Бриг ведет себя именно так, как и должен на высоте три километра четыреста метров. Мы добираемся до своего фактического потолка, притом, что все еще не дотягиваем до края кальдеры. Двести метров, что по приборам, что на глаз.

– Я физику давно учила, – пожала плечами Лиза, – но, кажется, это явление нарушает сразу несколько законов природы. Что скажешь, Рейчел?

– Ну, – наморщила лоб госпожа первый трюмный инженер, – я, вообще-то, не физик, а инженер…

– Оговорки приняты, – остановила ее Лиза, – переходи к сути!

– Я вижу только одно объяснение, не нарушающее физических законов. Для этого дно кратера должно находиться выше уровня моря. Ну, то есть выше уровня условного местного моря.

– То есть мы внутри горы?

– Это могло бы объяснить большинство возникающих эффектов. Кроме давления, разумеется. Разве что у них тут и вообще атмосфера тяжелее…

– И гравитация выше, – добавил свои пять копеек Райт.

– Значит, высокая гора, – задумалась Лиза, проигнорировав, как не поддающиеся немедленной проверке, гипотезы, касающиеся атмосферного давления и гравитации. – Что-нибудь вроде Цугшпитце…

– Цугшпитце ниже трех километров, – вмешалась Варза. – Скорее, эта штука должна быть выше вулкана Тейде на Тенерифе. И это бы заодно объяснило, куда девается вода, падающая вниз. Все эти водопады, ну ты понимаешь!

– А откуда тогда берется вода в водопадах? – возразила Лиза.

– Да, это вопрос, – вздохнул старший помощник Джейкобс. – Один из.

– Это не вопрос, а головная боль, – отмахнулся Райт. – Нам-то что с того? Что так, что эдак, а взлететь выше мы все равно не можем. Вот что важно. Остальное – ерунда!

– Но посмотреть-то хочется! – закончила его не слишком сложную мысль Рейчел Вайнштейн.

– Значит, остается один вариант – мой «Кокорев», – подвела черту Лиза. – У него потолок пять километров.

– Кого пошлем? – пыхнул трубкой Райт, по-видимому, и сам уже додумавшийся до этого.

– Меня пошлем! – довольно резко остановила готовую вспыхнуть дискуссию Лиза. – Лечу я, вторым номером пилот Аллен. Вылетаем завтра с утра. Стартуем с высоты две тысячи восемьсот.

– Со сломанными ребрами? – естественно, этот вопрос задал Рощин, которому Лизина резкость нипочем. Нигде и никогда.

Впрочем, это не походило на мелочную заботу Паганеля. Скорее, это напоминало «разумный подход к делу грамотного командира». Где-то так. И про ее ребра Рощин, как ни крути, знал куда больше, чем корабельный лекарь. Любиться с ним Лиза по-прежнему отказывалась, ссылаясь на сильные боли в боку, и, что характерно, отнюдь не лукавила, о чем полковник знал доподлинно. Потому и спросил.

– Мне уже лучше, – кисло улыбнулась Лиза.

– Ты командир… – пожал плечами Рощин.

– Вот именно! – препираться на тему своего здоровья Лиза не собиралась, тем более что через день-два ей все равно предстояло вести крейсер через тоннель к «Стоянке Лимана». Сможет одно, получится и другое!

– Завтра утром, – повторила она, завершая обсуждение, – и да поможет нам Бог!

Уйти из кальдеры, так и не заглянув через край, было бы обидно. Во всяком случае, Лиза бы точно расстроилась.

Взлетели, едва рассвело. «Звезда Севера» отошла к восточной стене кратера и поднялась на высоту две тысячи восемьсот метров. Здесь бриг развернулся и пошел, набирая скорость, на запад, так что где-то на полпути, то есть ближе к условному центру кальдеры, его скорость достигла шестидесяти пяти узлов. В этот момент Лиза вывела коч на стартовую линию, и башня дала отмашку на «взлет». При отсутствии встречного ветра «Кокорев» легко оторвался от взлетной палубы, и, заложив левый разворот, Лиза резко увеличила скорость и вошла в горку кабрированием под углом в тридцать пять градусов. При этом набор высоты сопровождался увеличением отбираемой мощности двигателя, так что, несмотря на довольно быстрый подъем, коч скорости не терял, а напротив – ее увеличивал.

Ощущения были феерические, и Лиза от восторга даже думать забыла о боли в боку или еще о каких-нибудь не стоящих внимания пустяках. Она летела, оседлав ураган, и по сравнению с этим пилотирование больших кораблей представлялось скучной ходьбой пешком. Лиза даже не знала, насколько ей не хватало вот таких полетов, но сейчас вспомнила и получала удовольствие от каждого мгновения, проведенного за штурвалом «дареного коня». Получалось, что группа патриотически настроенных себерских предпринимателей разобралась в психологии капитана 1-го ранга Браге куда лучше, чем она понимала саму себя. Подарок был подобран с умом и со вкусом, и, разумеется, он идеально подходил той, кому его презентовали.

Заложив плавный разворот и почти встав на левую плоскость, штурмовик стремительно преодолел оставшееся расстояние и взлетел над краем кальдеры. Пронесся километр или полтора, по-прежнему набирая высоту, и, поднявшись еще метров на четыреста, открыл перед Лизой совершенно фантастический пейзаж. Получалось, что кальдера являлась не кратером, подразумевавшим наличие хотя бы некоторого подобия горы, а провалом посередине мертвой пустыни – плоского унылого пространства, протянувшегося от горизонта до горизонта. Ну, что ж, на самом деле, интуитивно Лиза чего-то в этом роде и ожидала и, увидев сейчас воочию, даже не удивилась. Однако, как известно, первое впечатление зачастую обманчиво, поэтому Лиза подняла «Кокорев» еще выше и погнала машину по кругу радиусом в полтора десятка километров. С тысячи семисот метров, отсчитывая от края кальдеры, вид открывался на десятки километров во все стороны. Воздух был на удивление чист, скорее даже прозрачен. Видимость – отличная, и никаких преград в виде, скажем, горной гряды или пылевого облака. Смотри куда хочешь, лети куда вздумается. Но куда бы ни бросила она взгляд, повсюду Лиза видела одно и то же: мертвая изжелта-серая безводная пустыня без намека на жизнь и цивилизацию.

– Что скажешь, Турдус? – спросила, включив внутреннюю связь. – Это только мне кажется, что мы в пустыне?

– Мы в пустыне, – коротко ответила Нина.

– Посмотри в оптику!

В задней части кокпита, там, где располагалось кресло второго номера, были установлены бомбардирский и пушечный прицелы. Серьезная оптика с приличной кратностью и баллистической прицельной сеткой.

– Посмотрела! – ответила пилот Аллен. – Вокруг пустыня, внизу – развалины.

– Развалины? – насторожилась Лиза, вспомнив свой «вещий» сон. – Где? Далеко? Давай-ка, Дрозд, наводи! Хочу посмотреть!

– Слушаюсь и повинуюсь! – откликнулась Нина. – Может быть, дашь порулить?

– Может быть…

Вообще-то передавать управление совсем не хотелось, но это было правильное решение, и Лиза задавила свою жадность на корню.

– Принимай!

В результате уже через пару минут коч спустился к земле, снизил скорость и перешел на бреющий полет.

– Смотри вниз!

– Спасибо!

Ну, что сказать? Лиза этот пейзаж однажды уже видела. Правда, не сверху, как сейчас, а как бы снизу и не наяву, а во сне, но сухое русло реки, руины крепости и каменный мост – все оказалось именно таким, каким тогда ей и приснилось.

3. Координаты: 25°86′15″Ν 73°25′31″Е, Индийский океан, одиннадцатое марта 1933 года, 17:49 по меридиональному времени

На этот раз она пришла к Райту сама. Постучала в дверь, дождалась приглашения и вошла в каюту.

– Гостей принимаешь?

– Таких, как ты, даже ночью и в праздники! – хохотнул арматор, вставая из-за заваленного бумагами стола.

– Ты бы поостерегся, Иан, говорить про ночь! – усмехнулась в ответ Лиза, проходя в глубину каюты и садясь в кресло. – Не ровен час Рощин услышит, хлопот не оберешься!

– Да, это ты верно заметила! Главное, ведь не за что, но пойди ему потом объясни!

– Вот именно! – кивнула Лиза и достала свой кожаный портсигар. – Твою каюту ведь никто не прослушивает?

– Стенки стальные, не считая обшивки. И по моим наблюдениям, звук не пропускают. – Райт вопросу не удивился и, сев в кресло напротив Лизы, включился в серьезный разговор. В иллюминаторы тоже не подслушаешь. Закрыты, да и вряд ли кто осмелится спускаться к моим окнам на ходу. Так что можем говорить без опаски.

– Тогда объяснимся!

– Возражений не имею, – кивнул Райт и внимательно посмотрел на Лизу, приглашая быть первой.

Что ж, он был в своем праве, она сама пришла.

– Я чувствую пространство, – сказала Лиза, выдохнув дым первой затяжки. – Но это ты и сам, наверное, знаешь. Ощущаю расстояния, относительные углы, скорость, векторы движения, моменты силы, баланс… Чувствую еще какую-то хрень, хотя и не знаю, что именно, но оно там есть!