Звери у двери

© ЭИ «@элита», 2016

Часть 1. У двери

– Уже придумал, что мы подарим Маринке на днюху? – осведомился Илья, оживлённо орудуя зубочисткой во рту.

– Мы? – изумился я, разглядывая товарища так, словно видел его в первый раз.

– Ах, ну да, – он вынул острую щепку изо рта и повертел в пальцах, – наш пылко влюблённый решил растопить холодное сердце эксклюзивом. И это будет ну чисто его собственный дар.

– Илья, – проникновенно сказал я и показал товарищу средний палец, – не пошёл бы ты в задницу? Причём, пожалуйста, выбери самую тёмную и глубокую.

Мой собеседник довольно захохотал и отшвырнул зубочистку прочь. Какое-то мгновение я размышлял: не испортить ли ему настроение, напомнив про Ольгу, но не стал: слишком подлый приём. Хорошо этому здоровенному балбесу, который все вещи в мире (кроме одной) воспринимает так легко, а каково мне? Понять мои чувства мог бы разве что Витёк, если бы мы оказались способны поговорить, не испытывая взаимного желания вцепиться друг другу в горло. А спрашивается, зачем? Оба в одинаковом положении.

– Ну и ладно, – Илюха махнул рукой и похлопал ладонями по шероховатому срезу пенька, на котором сидел, – сами с усами. Если не сумею придумать, спрошу у Оленёнка, подскажет…

– Ты и её надумал взять? – испугался я, представив, какой дурдом может получиться. – Марина ничего не говорила…

– Галька звонила, – Илья достал из кармана джинсов телефон и показал мне, словно это как-то подтверждало его слова, – уточнила список гостей и место проведения торжеств. Похоже, очень веселилась.

– Дурному радоваться – что с горы катиться, – пробормотал я и вдруг изумился: – Каких таких торжеств? Планов громадьё?

– Ого-го! – Мой друг вскочил на ноги и дёрнул головой, сбрасывая с глаз чёрные кудри. – План Барбаросса, мон шер. С утра едем к речке и умеренно потребляем слабоалкогольные отравляющие вещества. Умеренно, заметь. Потом отправляемся в резиденцию виновницы, где состоится торжественная часть с вручением подарков, задуванием свечей и прочей водкой. Уцелевшие ползком перемещаются в «Фараон» и гуляют на последние… Как тебе диспозиция?

– Шикарно, – я поморщился, – печень уже радуется. Кстати, – я замялся, – список гостей… Нельзя ли подробнее?

Илья сунул руки в карманы и замер, покачиваясь с носка на пятку. На смуглом лице появилось досадливое выражение.

– Дружище, – негромко пробормотал он наконец, – ну ты же не думал, что Мариша продинамит его? В конце концов, это же её день рождения.

– Давай-давай, – угрюмо буркнул я и опёрся спиной о ствол корявой акации, – сыпь соль на мои раны.

Илья только плечами пожал.

– Паша и Наташа, – сказал он, загибая пальцы, – Витёк, смотрите, не поубивайте друг друга; Галя, есессно; мы с Олей, прошу любить и жаловать; один мой поэтичный дружбан, ты его должен знать; дама его сердца, и некто Валентин. Полегчало?

Стало так тоскливо, словно солнце разом перекрасили в чёрный цвет. Опять получится чёрти что! Я оторвался от акации и, завалившись на лавку, закрыл глаза, представляя. Сначала Маришка будет всех развлекать, перемигиваясь со своим Валиком. Ей будет казаться, будто она делает это незаметно, а её говнюк начнёт подкалывать меня или Витьку. Понятное дело, придётся избегать общества счастливого избранника – не портить же праздник. Поэтому мы, рано или поздно, сцепимся друг с другом. Галчонок целый день мило прощебечет в телефон, а когда мы направимся в клуб, растворится в ночи. К тому времени Ольге надоест медвежья галантность Ильи, и если я буду ещё не слишком пьян (а я буду!) начнёт приставать ко мне. Илюха разобидится на весь белый свет и упьётся вусмерть. Пашка с Наташкой, почти муж и жена, мирно отправятся спать, а именинница исчезнет в компании Валика. В результате в клуб пойдут три абсолютно синих тела, которые, скорее всего, начнут задираться ко всем подряд и обязательно отхватят порцию тумаков. Как я могу так точно предсказывать будущее? Ха! Это не будущее – это прошлое.

– Почитай, из своего. Свеженькое, – попросил Илья, пересаживаясь на спинку лавочки.

Я открыл один глаз и покосился на него.

– Ты хоть представляешь, какой минор я тебе сейчас задвину? – Он согласно кивнул. – Ну, слушай, сам попросил:

– Жесть! – выдохнул Илья. – Подари мне. Я его Оленёнку прочитаю, у неё сердечко растает, и она будет вся моя!

– Ну-ну, – неопределённо протянул я, – забирай. Может, хотя бы тебе поможет. Мне не помогло.

Листья над головой шелестели так умиротворяюще, что меня тянуло закрыть глаза и задремать. На некоторое время забыть обо всех проблемах: о хвостах, которые никак не желали подтягиваться перед сессией; о вечной ругани с родаками; о постоянной нехватке денег; ну, и о самом главном… Что же ты делаешь, девочка с морским именем? Почему у меня нет сил бросить это безнадёжное дело и заняться кем-нибудь другим? Илья в шутку называет меня сорокалетним девственником, хоть сам точно так же нарезает круги вокруг своего драгоценного Оленёнка. Знал бы он… Нет, нет, пусть лучше не знает!

– Пошли, по пиву, – предложил я, принимая сидячее положение. – Подготовим, так сказать, организм к завтрашним испытаниям.

– Не-а, – с грустинкой в голосе откликнулся Илья и отряхнул рубашку, – мне вечером предстоит променад, посему не могу я прованиваться этими вашими пивами. Сам знаешь, она этого терпеть не может.

Угу, если бы дела обстояли так просто. Настроение окончательно испортилось. Естественно, в одиночку я пить не буду.

– Тогда: у меня нога, мне – домой, – сказал я и пожал протянутую руку. – Желаю тебе удачи и здоровья в личной жизни. Трахнешь Ольгу, позвони – порадуемся вместе.

Илья подозрительно покосился, но промолчал. Иногда мне казалось, будто он подозревает некую нездоровую фигню, но помалкивает, опасаясь ещё больше усложнить ситуацию. Хоть, куда уж… Тут и так сплошная Санта-Барбара.

Просто, наверное, только Пашке с Натахой: любовь-морковь с первого класса школы. Сколько лет, а они всё вместе. Жениться вот собираются. Хорошие ребята, во всех отношениях.

Пашка весь рыжий и конопатый, вечно с ворохом смешных анекдотов, которые в моём изложении почему-то превращаются в унылое говно. Менталитет, должно быть.

Ната выше своего парня на полголовы – эдакая нордическая красавица, с тёмным каре, обрамляющим широкоскулое лицо. Кажется неприступной льдинкой, а на самом деле – хохотушка, каких свет не видывал.

Следующей в нашем списке идёт Галя – сестра Марины: крохотная девчонка и очень большое динамо, исхитряющееся одновременно крутить шашни с полусотней парней. Подарки, приглашения в рестораны и клубы приветствуются, но на этом – финиш. Девственность, дескать, исключительно для законного супруга. Как ей это удаётся – хрен его знает. Скуластое смуглое лицо и длинные чёрные волосы, постоянно накрученные на указательный палец.

Угу, Витёк, одного роста со мной – плотный бутуз, продолжающий расширяться, пока лет через десять не превратится в соломенноголового толстячка. Как и я, безнадёжно влюблён в… Чёрт! А ведь когда-то мы были друзьями.

Ну, с Ильёй всё ясно: высокий красивый парень с греческими корнями. От далёких предков получил в наследство кудрявую голову и классический профиль. Нетрудно догадаться, что объектом бесполезного приложения сил данного индивидуума является некая Ольга.

А вот и она – девушка, имеющая все внешние данные для модельного бизнеса: длинные ноги, идеальные пропорции и слегка стервозный характер. Зелёные глаза на бледном лице всегда горят огоньком превосходства, а рыжие волосы никогда ничего не слышали о причёсках. Как ни странно, но все её парни имели некие изъяны. Очевидно, для контраста с её совершенством. Когда девушка первый раз начала флиртовать со мной, я решил, что у меня крыша едет. Как же я ошибался! Теперь вот стыдно перед товарищем, и кажется, будто я предал свою настоящую любовь. Но как же хочется опять обладать этим прекрасным телом! Всё-таки я в чём-то ошибся. Понять бы ещё, в чём.

Ну и, наконец, гвоздь программы: любимица особо ударенных пациентов – Марина. Прошу любить и жаловать. По странной прихоти матушки-природы абсолютно не похожа на свою младшую сестру. Когда я пытаюсь её описать, мысли путаются в голове. Это как… Похожа на… А лицо… Ну, в общем, вы меня поняли. Наверное.

– Ты уснул? – поинтересовался Илья и дёрнул меня за рукав. – Жениться вам надобно, барин. А то всё козы да коровы…

– Сам дурак, – огрызнулся я. – Я думал, ты уже свалил. Может, передумаешь? Пиво такое холодное…

– А водка ещё вкуснее, – протянул товарищ и продемонстрировал вселенскую скорбь. – Ну, не могу! Пойди к Витьку, сделайте вид, что вы не хотите друг друга прикончить.

– Как скажешь.

Мы прошли по аллее, между акаций разного возраста и роста, после чего, обогнув полузаброшенную детскую площадку, где полтора карапуза резвились под присмотром строгих бабушек, вышли в переулок, упирающийся в Илюхин дом. Подул холодный ветер, и я поёжился. Вот ведь жизнь: то – погода скверная, то – на душе дерьмово. Хочется чего-то хорошего.

– Едем в Турцию? – внезапно спросил Илья, и закурил, скосив на меня хитрый карий глаз.

– Приглашаешь? – осведомился я с подозрением. – Или так, очередной прикол?

– А вид у тебя такой, – пояснил товарищ, – как будто сейчас обернёшься простынёй и заорёшь: на волю! В пампасы!

– Хочу в пампасы, – грустно подтвердил я, – хочу на волю. В Турцию не хочу, там – турки.

– Странно, – согласился Илья, – русских там, правда, больше. Ну и куда же ты желаешь, расистская морда?

Я задумался. А, действительно, куда? Куда-нибудь, подальше от самого себя. Чтобы не болело в груди. Чтобы тепло, светло и мухи не кусали. Я уже как-то сделал попытку удрать в том направлении. Был, правда, весьма пьян, и друзья успели затащить обратно. Хорошие у меня друзья.

– Домой хочу, – решил я, – давай-ка я ещё раз пожму твою трудовую ладошку.

– Тебе понравилось, – констатировал Илюха и, обвиняя, ткнул меня пальцем в грудь, – я знаю: ты – лицо нетрадиционной ориентации и притворяешься влюблённым в Марину, дабы быть ближе ко мне. Поцелуемся?

– Ты меня раскусил, – устало буркнул я, – но ещё слишком рано для серьёзных отношений. Нужно как следует подумать. До завтра.

Маршрутка довезла почти до самого дома, и пройтись оставалось всего ничего. Единственный поворот – в супермаркет. Возьму пива, и хрен с ним, с Ильёй. Меня сегодня никто не ожидает, кроме мамки, которая устроит очередной нагоняй – за пиво, за вчерашний поздний приход, да мало ли ещё за какие прегрешения!

В лифте я перекинулся парой слов с соседом – он недавно вернулся из рейса и щеголял добротным загаром на счастливой физиономии. Расчувствовавшись, собеседник пригласил попить абсента и покататься на новеньком Форде. Я только не понял, в каком порядке предполагалось проводить мероприятие. В одном случае это было бы законнее, в другом – интереснее.

Я попытался незаметно прошмыгнуть в комнату и, естественно, мне это не удалось. Граница оказалась на замке, и пограничник в цветастом халате преградил дорогу.

– Что хочешь сказать? – поинтересовалась мать, сведя брови воедино. Видимо, это должно символизировать крайнюю степень раздражения, но на деле никак не вязалось с добродушной круглой физиономией.

– Ничего, – кротко ответствовал я, – устал и хочу спать.

– В обнимку с бутылками! – съязвила мама. – Сопьёшься. Вон, посмотри на соседа – дядю Сашу. Глянь, во что он превратился! А ведь кем был…

– Я обязательно посмотрю, – пообещал я, с тоской разглядывая портрет Вахтанга Кикабидзе, висящий на стене. Портрет готовился качать головой и грозить мне пальцем. – Мам, поговорим зав… Нет, послезавтра. Завтра я иду на день рождения.

Мама упёрлась кулаками в бёдра и набычилась. Ну, всё, сейчас выдаст.

– И когда ты уже приведёшь свою девушку? Мы хотим видеть её не только на фотографиях.

О чёрт!

– Мама, – тоскливо сказал я и начал протискиваться вперёд, – ну сколько раз можно повторять: Марина – не моя девушка. Она просто мой друг.

– Вот и приведи к нам своего друга! – крикнула мама вслед и продолжила, уже через закрытую дверь. – Водишь же ты сюда этих своих – Илью, Витю и Рому.

До свидания, подумал я, выставляя бутылки на стол и одновременно включая компьютер. Если до этого настроение было ниже плинтуса, то теперь оно и вовсе просочилось в подвал. Видимо, способа сделать всё ещё хуже просто не существовало.

О, я ошибся!

Зазвонил телефон. Марина. Я даже не знал: радоваться мне или идти за мылом и верёвкой.

– Привет, – сказал я и опёрся рукой о стол, – как дела?

– Лучше всех, – голос звонкий, с приятной хрипотцой, как послевкусие шоколада. – Подарок уже приготовил? Жду от своего верного рыцаря истинный дар, идущий от сердца.

– Иначе и быть не может, – я непроизвольно коснулся маленькой коробочки, перевязанной красным бантом. – Не хочешь сегодня прогуляться? Я – абсолютно свободен.

– Ха, какое счастье! – в голосе прорезалась нотка сарказма. – Ещё один абсолютно свободный. А я вот – нет. У меня, представляешь, завтра – день рождения, и я должна немного приготовиться.

– Помочь? Всегда готов.

– Кто бы сомневался… Нет, спасибо, не нужно. Я, собственно, звоню с официальным приглашением. Извещаю вас, милостивый сэр, что вы приглашены на торжественный вечер имени меня. Это – огромная честь, доступная лишь избранным. Цени.

– Ценю, – серьёзно сказал я и переложил трубку в другую ладонь, – а почему – вечер? Как же утро?

– А, эта засранка успела уже открыть все карты, – в Маришкином голосе прорезалась нервозность. – Ну и утро, конечно. Вы только не наберитесь до вечера. Угу?

– Постараемся. Слушай…

– Да?

Я замялся. Один раз я уже говорил, но тогда Марина свела всё к шутке. А у меня, честно говоря, ноги подкашивались.

– Я тебя люблю, – горло перехватило, и липкий пот по всему телу.

В трубке слышалось хриплое дыхание. Потом несколько отдалившийся голос неуверенно произнёс:

– Давай пока не будем об этом. Не нужно. В другой раз. Не надо портить мне праздник. Хорошо?

– Хорошо, – послушно сказал я и опустился на стул: ноги меня больше не держали, – больше не буду.

– Хороший мальчик, – в голосе звучало облегчение. – И вот ещё что… Ты прости меня. Ни о чём не спрашивай. Просто извини, и всё. Я знаю, как ты ко мне относишься, поэтому верю: сердиться не станешь. По крайней мере, долго. Не хотелось бы потерять хорошего друга. До завтра.

Я не успел ответить, а в трубке уже вовсю хозяйничали гудки. Отключённый телефон улетел в угол дивана, а я дрожащими руками откупорил бутылку и сделал длинный-предлинный глоток. Какого хрена это было? Я признался в любви, а мне зарядили какую-то непонятную фигню. Простить? За что?

Я посмотрел в глаза Миле Йовович, но старушка только пожала плечами с плаката и отморозилась, будто ничего и не было. Хм, и когда это бутылка успела опустеть?

Я думал погонять в Батлу, но понял: в таком состоянии это не имеет смысла. Тупо глядя в экран монитора, я допил вторую бутылку и выключил комп. Странно, но за окном успело стемнеть. Время, похоже, ускользнуло в какую-то норку и спряталось там, затаившись.

Я взял мятый кусок бумаги и старательно разгладил. Потом нацелился в сероватую поверхность так, словно собирался её прикончить. В каком-то смысле так и было. Словно рухнув в прорубь, быстро набросал несколько строк и принялся их изучать, будто это накалякал кто-то другой.

В написанном присутствовало нечто до боли знакомое. Поразмыслив, я сообразил, что это – Реквием Стивенсона, только вывернутый наизнанку.

– Ни хрена не можешь своего написать! – с ненавистью выдохнул я, и, скомкав несчастный листок, запустил им в угол комнаты, где уже отдыхали его многочисленные собратья.

В голове шумело. Поднявшись, я несколько секунд размышлял: раздеваться или нет. Нет, это слишком большая роскошь. Махнув рукой, я рухнул на неразобранный диван.

Снилась всякая фигня. Похоже на универ, но с пустыми коридорами и готичными потолками. Я пытался кого-то отыскать, но всё время оказывался в подвале, где мы сдавали лабы. В конце концов я понял, кого пытаюсь поймать. Себя. И тотчас проснулся.

Перед носом перебирал длинными лапками паук-косиножка, спустившийся с потолка на золотящейся в сиянии солнца паутинке. Я взмахнул ладонью, и проклятое создание шустро удрало вверх, дёрнув ножкой на прощание. Хорошо, мать не видела: она этой фигни терпеть не может.

Попытавшись подняться, я оказался вынужден слушать объяснения собственного тела. Конкретно, о том, как нужно правильно спать, дабы не болели бока, а шею не сворачивало в сторону. В башке зудело, и деловито побулькивал мочевой пузырь. Утро начиналось крайне бодро.

По дороге к двери меня перехватил телефон. Звонил Илюха. Пришлось выполнять необходимые процедуры, используя одну руку, а второй нажимая необходимые кнопки.

– Ты в курсе, сколько времени? – осведомился друг, с хорошо различимой угрозой в голосе.

Я посмотрел.

– Теперь в курсе, – даже как-то неловко, – я быстро. Где вы?

– Под твоим подъездом, мля! Уже двадцать минут! У тебя телефон, от старости должно быть, глуховат стал. Поменять не желаешь?

– Обязательно, – мой несостоявшийся смартфон лежал на столе в коробочке с красивым бантиком. – Чуть раньше, чем скоро. Сейчас, побреюсь и…

– Офигел?! На приём собрался? Вечером наведёшь марафет. Пулей сюда.

Ну да, в его словах присутствовала суровая сермяжная правда. Какого чёрта? Всё равно меня никто не станет разглядывать. Там же будет Валик! Твою мать…

Я натянул потёртые джинсы, не менее потёртый джемпер и пулей выжужжал наружу. Дома, кроме меня, никого не было. Оно и к лучшему. Завтра огребу за свои прегрешения ото всех и по всем больным местам. А голова-то будет бо-бо! Охо-хо… Из всех пьяниц и дураков бог почему-то не любит именно меня.

Пашина «девятка» скучала около трансформаторной будки. Илья показывал мне кулак, а на веснушчатой физии Паши цвела широкая улыбка. Одновременно он пускал разнокалиберные дымные колечки. Никогда не видел его в дурном настроении. Классный пацан! Таких нужно носить с собой. На счастье.

Натаха стояла, опёршись локтями о спину своего грядущего супруга, и помахивала мне ладошкой. Спокойная и доброжелательная, как всегда. К ним замечательно ходить, если у тебя скверное настроение – лучше всякого психолога.

Ольга была рядом с Ильёй, но слегка отстранясь. На её лице цвела загадочная улыбка и предназначалась она именно мне. Оля, Оля, чего ты хочешь? Я же явно не тот, кто нужен тебе: не богат, не красив… Отвалила бы ты, а?

– Засранец! – поприветствовал меня мой лучший друг и ткнул в пузо кулаком. – А ну, дыхни, говнюк. Пиво пил? Пил, я тебя спрашиваю? Говори!

– Пил, – сознался я, – и буду пить.

– Россию пропили! – сокрушённо произнёс Илья и одобрительно похлопал по плечу: – Молодец, продолжай в том же духе.

– Рада видеть, – Наташа чмокнула меня в губы и дёрнула за нос. – Ты бы появился, хотя бы на лабах, Семёныч лютует.

– Отвяжись от человека, – Паша крепко пожал мою ладонь, и его солнечная шевелюра вспыхнула в лучах утреннего светила, – занят он, слышишь? Пиво пьёт. Если учёба мешает пить пиво – к чёртовой матери такую учёбу!

– Тоже очень рада, – поцелуй Ольги был почти таким же, как у Наташи. С нюансами, – почему не звонишь?

– Прости, – я перехватил Илюхин ревнивый взгляд. – Ну, поехали?

– Угу, – Паша выстрелил сигаретой, под неодобрительным взглядом какой-то бабули, и полез за руль, – занимайте места согласно купленным билетам.

Наташка тотчас заняла кресло рядом с водителем, а мы полезли назад. Чёрт его знает, как, но я почему-то оказался посредине. Кроме меня, этим нюансом оказался удивлён только один человек. Угадайте, кто? А эта чертовка только довольно ухмылялась.

Ощущая, как наманикюренные ноготки пробираются в мой карман, я достал телефон и попробовал позвонить имениннице. Оператор радостно известил: дескать, абонент временно недоступен, чем вогнал меня в ступор.

– Я уже пытался, – в голосе Ильи появилась нотка напряжённости.

Ещё бы! Я в подобной ситуации начинаю сходить с ума.

– И не только я. Вот уже часа полтора, как у неё телефон не принимает. И домашний молчит.

Барометр моего настроения начал стремительно опускаться. А вот Ольгу это только веселило: её рука уже полностью пролезла в мой карман, и там… О-ох! Зараза!

– А Галя с Витьком? – быстро спросил я.

– Виктор доставит даму на своей карете, – чопорно ответствовала Натаха, – ему там на скутере пять минут по просёлочной. Сказал, что пиво будет обязательно.

– Дец, как мала, – проворчал я, – убьётся, дурень.

– И я хочу пива, – жалобно проскулил Паша и покосился на подругу.

– Хоти, солнышко, – она погладила его по рыжим кудрям, – хоти. Хотеть, говорят, не вредно.

– Поворот! – завопил Илья, и «девятка», клюнув носом, проскрипела нечто неприятное о своём водителе.

– Тшорт побьери! – Паша крутил баранку, одновременно уворачиваясь от затрещин, отпускаемых Наташей. – Я всё понял, прекрати!

Воспользовавшись суматохой, Ольга склонилась к моему уху и прошептала:

– А если ты сегодня не напьёшься – получишь бонус. Приятный.

Не знаю, хотел ли я этот подарок. И, тем более, не был уверен в том, что не нажрусь, как скотина. Скорее, присутствовала уверенность в обратном.

Машина, глухо ворча, преодолела небольшой пригорок и, поскрёбывая днищем по густой траве, вползла в лесополосу. Здесь имелся один небольшой секрет, обнаруженный нами прошлым летом. С виду строй деревьев казался монолитным, но вблизи различался узкий проезд. Если проследовать по нему, то, миновав несколько хитрых поворотов, попадёшь на обрыв, под которым медленно бежала наша местная речечка.

Секретное место находилось чересчур далеко для пешеходов, и было слишком скрыто от глаз быстро едущих автомобилистов. Посему, кроме нас, других туристов здесь никогда не наблюдалось. Чисто, пустынно и комфортно.

– Приехали! – каркнул Пашка и вывалился из автомобиля. – Кр-расота!

– Засранец, – откомментировала Наташа и отправилась догонять благоверного. – Стой, тебе говорю!

– Я пока не буду выходить, – Оля утомлённо откинулась на спинку, – голова разболелась просто ужасно.

– Наверное, укачало, – Илья выглядел встревоженным.

– Не обращай внимания, – девушка выглядела умирающим лебедем, – иди к остальным. Веселись. Я позже подойду.

Не в силах смотреть на этот фарс, я вышел наружу и отправился к нашей сладкой парочке. Чем хороша Марина, так это тем, что никогда не откалывает подобных стервозных номеров. Если не хочет тебя видеть – так и скажет.

Вот так обычно и говорит.

Пашка с Натахой стояли на обрыве и смотрели вниз. Там, на середине склона, росла мощная ива, чей ствол нависал над водой подобно необычному мостику. Можно влезть на дерево и наблюдать за медленно скользящим потоком. Можно прыгнуть в реку под укоряющий визг девчонок. Можно…

– Гляди-ка, берег ещё больше подмыло, – пробормотал Паша и сделал вид, будто пытается спихнуть Нату вниз.

– Ай, дурак! – девушка пнула его под зад, и парень сбежал вниз, расставив руки, словно крошечный рыжий самолёт. – Осторожнее, балбес!

– Ещё немного, и дерево упадёт, – зачарованно глядя на бурый поток, прошептал я, – что-то тогда закончится…

– Всё в порядке? – спросила Натаха и повернула мою голову к себе. – Ты мне совсем не нравишься последнее время. Идиотских мыслей больше нет?

– Нет, – грустно ответил я, – только идиотские стихи.

– Читай, – приказала Наташа. – Давай-давай.

Я пожал плечами:

– Ага, значит, меня спихнула вниз, а сама тут стишочки слушает, – пропыхтел Паша, выкарабкиваясь наружу. Его нос оказался измазан жёлтой глиной, – подлая изменщица!