Каратели времени

Пробой реальности № 4

Старый морской волк Абдулкасим Салад уже третий час безуспешно пытался оторваться от погони. Шансов не было никаких. Катер Абдулкасима «Морская раковина» был почти ровесником хозяина, недавно поставленный новыми друзьями двигатель уже вовсю чихал и кашлял, запоротый бестолковым механиком. А подаренные теми же друзьями великолепные новенькие русские автоматы (на самом деле автоматы были китайскими «АК-47») в руках стоящих на палубе абордажников были слабым аргументом против вражеского ДШК.

Висящий на хвосте катер конкурентов «Азраэль» не мог догнать Абдулкасима только потому, что старик умело маневрировал возле прибрежных камней. Но рано или поздно «Раковине» придется выйти на чистую воду. Салад мог надеяться только на спасительную темноту.

С катера в очередной раз ударила очередь крупнокалиберного пулемета. Конкуренты напоминали Абдулкасиму, что пора бы прекратить игру в салочки и сдаться. Но Салад не собирался так просто поднимать вверх лапки. Столько лет, столько долгих лет пробавляться дешевым разбоем и, получив наконец солидный куш, потерять все? Нет, Салад лучше выбросится на камни или подпустит «Азраэль» поближе и пойдет на таран. Двадцать килограммов денег, целых три миллиона долларов, лежавшие в трюме, сделали осторожного хозяина «Раковины» почти берсерком.

С «Азраэля» опять бухнул ДШК. «Нет, ну надо же, двадцать лет грабить местных рыбаков и каботажников и получать с этого сущие гроши! А взяв наконец на абордаж благодаря щедрой помощи славных парней, называющих себя «гвардейцами Чаки», настоящий сухогруз с белой командой, так глупо спалиться, – подумал капитан и злобно сплюнул за борт. – Наверняка эта крыса, Джама, опять накурился дури и разболтал всем желающим, что выкуп за этих белых свиней составит кругленькую сумму. Вот «Азраэль» и сел на хвост! Надо было гнать этого ублюдка Джаму из команды еще в прошлом году!»

Ярко-красный диск солнца слишком медленно катился к горизонту. Но вдруг небо стали заволакивать черно-багровые тучи. Абдулкасим понял, что у него появился крохотный шанс на спасение. Грозы в Аденском проливе были такими, что маломощные радары сомалийских пиратов начинали сходить с ума. А в темноте Салад наверняка сумеет оторваться от ослепших преследователей. Горизонт прочертили первые стрелы молний, раскаты грома заглушили очередной выстрел с «Азраэля». Ливень обрушился как камнепад. Возникшая неизвестно откуда, титаническая волна подхватила «Морскую раковину» и с огромной силой швырнула в сторону берега.

Внезапно залитые водой стекла рубки озарил яркий белый свет, который через мгновение с явно слышимым щелчком пропал. Ошарашенный Салад покрутил головой и присвистнул от удивления. Его старушка качалась на совершенно спокойной воде, под ясным синим небом. Двигатель окончательно заглох, и капитану в рубке было слышно, как матерится в машинном отделении механик. Оглянувшись, Абдулкасим не увидел преследователей. Встав на колени, Салад прошептал благодарственную молитву Аллаху за спасение.

Через час, когда удалось починить двигатель, «Раковина» снова тронулась в путь. Понаехавших в последнее время в здешние воды «охотников за пиратами» капитан не боялся. Эти белые свиньи очень кичились строгим соблюдением законности и никогда не трогали лодки сомалийцев. Не трогали до самого момента абордажа. А то вдруг в лодках окажутся совершенно мирные рыбаки, взявшие с собой автоматы исключительно для самообороны от акул. Поэтому с наступлением сумерек Салад позволил себе чуточку расслабиться и не заметил идущий полным ходом в его направлении большой военный корабль.

…Крейсер «Нахимов» из состава 3-й оперативной авиационно-ударной группировки Индоокеанского флота Российской Империи, осуществляющий дальнее прикрытие ядра основных сил АУГ, разрезал старую лоханку острым форштевнем, как консервный нож банку. Пираты погибли, не успев ничего понять. Через минуту вахтенный офицер записал в журнал: «26 июня 2010 года. В 19.30 прямо по курсу неожиданно появилось неопознанное судно. На радиозапросы и сигналы не ответило, опознавательных знаков не несло. В 19.35 неизвестное судно исчезло с экранов радаров».

Глава 1

На фуршете в честь годовщины издания в Нью-Йорке малобюджетного русскоязычного журнала «Эхо Америки» все разговоры вертелись вокруг темы недавнего разгрома американского флота в Персидском заливе[1]. Елену Старостину – молодую, но уже подающую большие надежды корреспондентку из известного московского издания, пребывающую в Нью-Йорке в командировке, – затащили на эту вечеринку недавние знакомые. Затащили и почти сразу бросили в одиночестве.

Мрачно выпив теплого выдохшегося вина, по недоразумению устроителей фуршета именующегося «шампанским», Старостина краем уха прислушивалась к основной теме беседы и уже подумывала об уходе. Но тут к порядком заскучавшей корреспондентке подошел шапочно знакомый дипломат из Российского консульства, который, будучи навеселе, пребывал в игривом настроении.

– Леночка! Со мной вчера произошел забавный случай, как раз по вашей части!

– И что же с вами случилось? – без интереса спросила Елена, отворачивая лицо в сторону, так как от дипломата несло перегаром.

– Звонят мне вчера из департамента полиции и просят подъехать в 26-й участок для освидетельствования личности якобы гражданина России. Ну, приезжаю я в участок. Их детектив тащит меня в местную больницу, и там молодой человек в гипсе, ну оч-чень героической наружности, – тут дипломат икнул, – объявляет мне, что он гражданин Российской Империи, и требует немедленно вызвать посла. Называет какое-то кодовое слово. Полный псих!!! Я так детективу из участка и сказал!

– Не вижу в вашем случае ничего интересного! – сухо сказала Лена.

– Обстоятельства появления этого героя довольно загадочны, автомашина у него какая-то странная, я видел ее во дворе, ни на одну модель не похожа и сильно покорежена. Да и по-русски он говорит чисто, но с каким-то непонятным акцентом! – дипломат сделал отчаянную попытку заинтересовать собеседницу.

– Спасибо за ценную, но бесполезную информацию, – сказала Лена и демонстративно отвернулась.

На следующий день Лене повезло – интервью с героем очередного очерка прошло, на удивление, быстро и конструктивно. До конца дня осталась целая куча времени, и Лена уже совсем было собралась лишний раз прогуляться по магазинам, но тут ее словно кольнуло. Интуиция подсказывала сенсацию.

– А что вчера плел этот пьяный идиот о каком-то загадочном русском? Надо разузнать об этом деле поподробней! – подумала журналистка и, достав телефонную книгу, принялась искать номер департамента полиции.

Войдя в здание 26-го полицейского участка, Лена поняла, что попала в филиал сумасшедшего дома. Мимо нее с папками в руках пробегали небритые мужики в пропотевших насквозь белых рубашках, увешанные кобурами со всевозможной стреляющей техникой.

То и дело во входную дверь вваливались еще более потные, красномордые, толстопузые патрульные, тащившие упиравшихся нарушителей правопорядка.

Во всем этом бедламе Лена с большим трудом нашла говорившего с ней по телефону детектива, который, узнав, что она русская журналистка из самой настоящей Москвы, согласился ей помочь и выдал разрешение на посещение задержанного.

На просьбу Елены посмотреть на загадочный автомобиль детектив ответил отказом, объяснив, что его сейчас изучают эксперты.

– Что вообще произошло? – в упор спросила Елена.

– Граждане, живущие в том квартале, услышали громкий звук, напоминающий взрыв. Приехавший патруль обнаружил на проезжей части искореженный мини-вэн. Но кроме этого, других следов взрыва обнаружить не удалось, – нехотя ответил детектив.

– Так в чем обвиняется арестованный вами человек? – продолжала напирать Елена.

– Он не арестован, а задержан до выяснения обстоятельств. А максимальное обвинение, которое мы можем ему инкриминировать, – нарушение общественного порядка, – устало пояснил детектив, уже явно жалея, что согласился помочь журналистке.

– А почему ваши эксперты так заинтересовались этим микроавтобусом?

– Он оказался бронированным электромобилем совершенно неизвестной нам конструкции. Набитым сложнейшей электронной техникой непонятного назначения. И устройствами, по-видимому, являющимися оружием, хотя совершенно на него не похожими, – детектив оживился, как будто эта тема его сильно интересовала.

Эта информация сильно подкрепила интерес Елены. Ей уже не терпелось увидеть этого «Гражданина Российской Империи».

Войдя в больничную палату и увидев искомую личность, журналистка не разочаровалась.

С ногами, закованными в гипс, полуприкрытый белой простыней, на больничной кровати, скрывающей его высокий рост, лежал мускулистый молодой мужчина, похожий на Шона Коннори в молодости.

Раненый, казалось, спал, но при появлении Старостиной открыл глаза.

– Добрый день, меня зовут Елена Старостина, я журналист, представляю газету «МК». Я хотела бы задать вам несколько вопросов по поводу вчерашнего происшествия! – сразу взяла быка за рога журналистка.

– Добрый день, мадемуазель, приношу свои извинения за то, что не могу встать, – учтиво ответил раненый. – Разрешите представиться: Владислав Аскольдович Косарев. Ваш визит для меня приятная неожиданность. А я опрометчиво считал, что знаю всех членов русской общины. Каким ветром занесло столь прелестное создание в этот богом забытый городок?

«Однако! – подумала Лена. – И это он о Нью-Йорке!» А вслух сказала:

– Я в командировке, а сейчас хотела бы узнать, что с вами произошло! – напористо, как учили опытные коллеги, продолжила Старостина.

– Извините, мадемуазель, но на эту тему я могу разговаривать только с представителями посольства, – с легкой извиняющейся улыбкой сказал Косарев.

– Из посольства никто не появится. Ведь оно находится в столице – городе Вашингтоне, – усмехнулась Лена. – а здесь, в Нью-Йорке, есть только консульство. Тот человек, который приходил вчера, как раз оттуда. Так вот, этот дипломат почти официально объявил вас сумасшедшим.

– Что-что? – удивленно переспросил Косарев и замолчал почти на целую минуту. На его лице лежала маска невозмутимости, но он явно напряженно обдумывал слова корреспондентки. Наконец он принял какое-то решение.

– Он тоже показался мне несколько странным, ну да бог с ним! – небрежно махнув рукой, сказал Владислав. – Ваше присутствие здесь для меня гораздо интереснее. А что означает название вашей газеты – «МК»?

– Это аббревиатура – «Московский комсомолец», – пояснила Лена.

– А что означает «комсомолец»? – продолжал расспрос Владислав.

Старостина почти не заметила момента, когда они с собеседником поменялись ролями – теперь интервью брал Косарев.

– Это член организации под названием «Коммунистический Союз Молодежи», – терпеливо разъяснила Лена.

– Надо же! – растерянно хмыкнул Владислав. – Я два года не живу на родине, но информацию оттуда получаю регулярно, а о такой организации мне не рассказывали. Вы тоже комсомолец?

– Нет, эта организация давно уже не существует, а у газеты старое название, – сказала Лена, подумав: «Шутит он, что ли? Говорит, что недавно из России, и не знает таких элементарных вещей!»

– Как интересно! – весело воскликнул Косарев. – А чем, если не секрет, вы занимались в Нью-Арке?

– Писала серию статей о русской эмиграции, – ответила Лена.

– Странно, насколько мне известно, единственный эмигрант в Нью-Арке – это я. Все остальные русские в этом городишке либо дипломаты, либо заезжие купцы. Так что вы должны были писать обо мне.

Это заявление собеседника чуть не вогнало Елену в ступор. Ей никогда до сего момента не приходилось иметь дело с сумасшедшими. Огромным усилием воли Старостина заставила себя вернуться к интервью. Хотя уже и сама не понимала – зачем? Расспрашивать психа о его бреднях?

– Ловлю вас на слове! – натянуто улыбнувшись, сказала Елена. – Расскажите немного о себе. Чем вы здесь занимаетесь?

– Я имею лицензию частного детектива и узкую специализацию охотника за головами, – веселым тоном, словно рассказывая анекдот, сказал Владислав и пояснил: – Ловлю объявленных в розыск преступников и сдаю их в полицию за вознаграждение. В таком городишке, как Нью-Арк, это очень прибыльное занятие!

– А чем вы занимались в России? – зачем-то спросила Елена.

– Служил в Армии! – гордо ответил Косарев. Причем в произнесенном слове «армия» отчетливо слышалась заглавная буква. – Мое последнее место службы – должность командира Особой сотни лейб-гвардии Атаманского полка.

– Ого! – делано изумилась Елена и, не удержавшись, добавила издевательским тоном: – Так зачем же вы покинули Родину?

– Меня выгнали из армии за дуэль с членом императорской фамилии! – вскинулся Владислав. – Неужели вы ничего не слышали об этом случае? В свое время история наделала в столичных кругах немало шума. Ах да! Я совсем забыл, что вы из Белокаменной – до Москвы слухи могли и не дойти.

– И с кем же из родственников императора вы сошлись в поединке? – продолжала глумиться Старостина.

– С зятем Великого Князя! – столько же гордо, как до того о службе в армии, сообщил Косарев.

– Наверняка из-за женщины! – насмешливо сказала Старостина.

– Зря иронизируете! – до Владислава, кажется, начало доходить, что над ним издеваются. Но понять причину этой издевки он не мог. – Этот мерзавец оскорбил мою сестру! Поединок начался прямо на балу в присутствии Его Императорского Величества! – Лене снова показалось, что в устах собеседника слова титула начинаются с заглавных букв – настолько торжественно он их произнес. Впрочем, видимо поняв, что пафос в данном случае излишен, Косарев добавил: – Со стороны зрелище должно было быть интересным – два петуха в раззолоченных мундирах рубятся на парадных шашках.

«Пора заканчивать разговор, – подумала Лена. – Веду с этим психом бесцельную беседу, а время идет. Надо все-таки узнать, что с ним произошло вчера, и прощаться».

– Может быть, вы ну хотя бы кратко расскажете о событиях вчерашней ночи?

– Ничего особенного не произошло! Ловил преступника в «Красной зоне», да налетел на мину-ловушку. Немного пострадал, – с легкой улыбкой, словно читая ребенку занятную сказку, начал рассказывать Владислав. – Тут, откуда ни возьмись, полиция! Представляете, ночью, посреди «Красной зоны» – полицейский патруль?! А потом, на удивление, карета «Скорой помощи» прикатила! Вытащили меня из машины, оказали первую медицинскую помощь и привезли сюда. Вот и вся история. Ничего интересного, если не считать героического поведения полиции и «Скорой помощи».

Лена, удерживая на лице остатки серьезного выражения, кивнула. «Прощай навек и подпись: твоя крыша!»

– А теперь, извините, но я вынужден попрощаться с вами – мне нужен отдых! – вежливо сказал Владислав, прикрывая глаза в знак того, что разговор закончен.

«Жаль, такой приятный парень, а несет полный бред!» – пожалела красавца Старостина и попятилась из палаты, опасаясь поворачиваться к больному спиной.

Уже в коридоре она решила как можно быстрее забыть об этом частном случае умопомешательства, но у стойки регистратора ее ждали уже знакомый детектив из участка и пожилой мужчина в белом халате, представившийся лечащим врачом пострадавшего.

– Вы говорили с ним? Что он вам сказал о причине взрыва? О своем оборудовании? О том, кто он на самом деле? – торопливо заговорил детектив.

– То, что он мне сказал, можно считать бредом сумасшедшего, по-моему, он настоящий шизофреник, – ответила девушка.

– Я бы не стал ставить столь поспешного диагноза, – вмешался в разговор врач. – Сегодня утром я осматривал этого пациента, и мне он показался совершенно психически здоровым. Он нормально реагирует на внешние раздражители, место своего пребывания и дату назвал правильно, проявил нормальный интерес к состоянию своего здоровья и, видимо, неплохо разбирается в медицине – вопросы задавал вполне профессионально.

– Cкажите, доктор, а на каком языке вы разговаривали?

– На английском, естественно. Уж извините, но на английском он говорит гораздо лучше, чем вы. К тому же прекрасно владеет французским и немецким – в этом я убедился сам. А также, по его словам, испанским, арабским и турецким. Этого я проверить не смог, так как этими языками не владею.

– Что он вам конкретно сказал о событиях этой ночи? – нетерпеливо заговорил полицейский. – перескажите, пожалуйста, даже если это была чушь, потому что с нами он говорить категорически отказался.

Весьма удивленная словами врача (псих-полиглот?), Елена не сразу услышала последний вопрос, и детектив повторил его. Старостина кратко пересказала весь бред о «Красной зоне», мине-ловушке и о героическом поведении полицейских. Детектив озадаченно хмыкнул и сказал:

– Действительно, бред. Восточная 13-я улица, на которой его нашли, – благополучный район. Откуда там взяться минам-ловушкам?! Но взрыв-то все-таки был! Док, а что вы скажете о физическом состоянии своего пациента?

– Сложные переломы обеих ног и легкая контузия от взрывной волны, но вот что удивительно – сегодняшний рентген показал, что кости уже хорошо срослись. Но вчерашний рентген и осмотр, который я проводил лично, говорили о том, что переломы свежие. А в чем, собственно, дело, офицер?

– Дело в том, док, что у нас возникло много новых вопросов. Поэтому мы бы хотели оформить задержание и забрать вашего пациента к себе.

– Это абсолютно невозможно, офицер! Рентгеновский снимок может оказаться ошибкой, а вчера, когда я накладывал гипс, его ноги представляли собой кровавое месиво. Я никому не позволю забрать больного до повторного осмотра.

– Хорошо, док, не кипятитесь, пока мы его трогать не будем, хотя, черт возьми, я бы задал ему пару вопросов!

– А что произошло, детектив, почему такая спешка? – вмешалась в разговор Лена.

– Час назад взорвалось одно из устройств, которое мы нашли в машине вашего соотечественника. Эксперту, попытавшемуся разобрать эту штуковину, оторвало руки. А сейчас, док, я хотел бы забрать тот костюмчик, в котором раненого привезли в больницу. Вот разрешение на изъятие.

Через десять минут формальности были улажены, и детектив прямо в коридоре стал рассматривать окровавленный комбинезон из матово-черной ткани, напоминающей шелк.

– Никогда не видел ничего подобного! – наконец сказал полицейский Старостиной, которая все время следовала за ним по пятам. – Здесь везде вшиты всякие микроэлектронные штучки, а материальчик хоть и мягкий, однако необычайно прочный – врачи «скорой» так и не смогли его разрезать, словно это кевлар. Даже в спецвойсках вряд ли найдешь что-нибудь похожее. А в вашей стране?

– Год назад я писала статью о спецподразделениях Российской армии, мне показывали разную технику, такого костюма мне не встречалось.

– Загадка за загадкой! Может быть, поговорите с ним еще раз?

– Я думаю, вряд ли он сегодня скажет больше. Может, завтра, когда он поймет, что помощи из посольства не будет, раненый станет посговорчивей.

– Хорошо, завтра, если это вас не затруднит, позвоните мне в десять часов.

Лена попрощалась с полицейским и, выйдя из больницы, потратила остаток дня на то, чтобы собрать информацию о Владиславе Аскольдовиче Косареве. Ее старания не увенчались успехом – человека с таким именем не существовало.

Чтобы развеяться, Старостина решила позвонить в Москву своей лучшей подруге Марии Качаловой. Мобильный был отключен, в редакции журнала сказали, что Качалова уволилась, пришлось звонить домой, но там ответили, что Мария в туристической поездке. Как раз в этот момент Маша пребывала в 1605 году, загружаясь в вертолет, чтобы лететь на поиски Михаила Суворова.[2]

Глава 2

На следующий день детектив из 26-го участка сам позвонил Елене и поинтересовался, планирует ли она визит к своему соотечественнику. Почувствовав в словах полицейского подвох, Старостина насторожилась.

– Что-нибудь случилось, детектив? – спросила журналистка.

– Дело в том, что ночью в лаборатории, исследующей аппаратуру вашего загадочного земляка, произошел новый взрыв. Опять при разборке рванула одна из хитрых штучек. На этот раз никто не пострадал. Эксперты сделали выводы из вчерашнего происшествия, и теперь все работы ведутся дистанционно. Утром я навестил в больнице нашего общего знакомого. И он опять отказался со мной разговаривать и потребовал представителя посольства. Тогда я показал ему бумагу из консульства с официальным отказом. Вот здесь и началось самое интересное – господин Косарев очень заинтересовался этой бумагой, причем, как мне показалось, особое внимание проявил к бланку и печатям, а не к содержанию. Потом пациент выразил желание ознакомиться с новостями. Я распорядился о телевизоре и свежих газетах. Вы бы видели лицо господина Косарева, когда в его палату принесли все это. Мне показалось, что вашего соотечественника хватит удар, настолько он растерялся, но быстро овладел собой. Ознакомившись с предоставленной информацией, Косарев попросил о встрече с вами.

– Хорошо, я сейчас приеду, – сказала Елена.

Уже через полчаса Старостина была в больнице. У дверей палаты теперь дежурили двое полицейских. Здесь же беседовали детектив и лечащий врач. Доктор выглядел сильно недоумевающим.

– Я буду настаивать на собрании консилиума. Это же нонсенс! – услышала Елена последнюю фразу врача.

– Здравствуйте, доктор! – сказала журналистка. – у вас тоже какие-то новости?

– Да, мисс, и весьма необычные. Сегодня утром я осматривал вашего соотечественника и делал рентген. На снимках видно, что кости уже полностью срослись. Сейчас я планирую собрать консилиум и обсудить со своими коллегами возможность снятия гипса с целью наружного осмотра. Скажите, в вашей стране все выздоравливают так быстро?

– Нет, доктор, в моей стране живут совершенно обычные люди. И лечение сложных переломов занимает несколько месяцев, – ответила Елена, – но мне кажется, что ваш пациент не совсем обычный человек.

Оставив детектива и доктора размышлять над ее последней репликой, Старостина зашла в палату. И сразу была поражена изменениями, которые произошли с Владиславом: вчера он буквально излучал ледяное спокойствие, а сегодня сквозь внешнюю невозмутимость проглядывало отчаяние.

– Доброе утро, Владислав Аскольдович! – сказала журналистка.

– Доброе утро, Елена! Прошу прощения за беспокойство, но в этой стране мне просто больше не к кому обратиться! – воскликнул Косарев. – еще вчера я думал, что попал в очередную переделку, а сегодня я узнал, что мое положение гораздо хуже. Вы можете мне не поверить и даже назвать безумным. Со мной случилось что-то невероятное: после того как мой броневик напоролся на мину, я очнулся в совершенно другом мире. Теперь становится понятна активность полиции и «скорой помощи» – видимо, здесь нет такой преступности, как у нас. Вот такое устройство, – Владислав кивнул на телевизор, – я видел только в музее инженера Зворыкина. А у нас, даже в такой отсталой стране, как САСШ, используются голографические стереовизоры. Газеты на бумаге не выходят уже лет десять, а журналисты распространяют свои материалы исключительно в электронном виде.

– Я даже не знаю, что вам ответить, – осторожно подбирая слова, сказала Лена, она еще не была готова поверить в такую фантастическую историю и не знала, кем считать своего собеседника. Сработал журналистский инстинкт – Старостина решила выудить у Косарева как можно больше информации и на ее основе делать выводы. – я тоже вчера заметила в вас некоторые странности и, уж простите, сочла вас сумасшедшим. Но местная полиция утверждает, что при вас было множество неизвестного для них оборудования. За попытку разобрать одно из ваших устройств поплатился здоровьем эксперт. Он стал калекой – ему оторвало руки.

– Вот этого я и боялся, теперь добром они меня не отпустят! Все мое оружие и часть приспособлений оснащены самоликвидаторами. Ведь по своей работе мне приходилось лазить по самым темным закоулкам города, – сказал Влад. – я бы принес местным стражам порядка свои извинения, но они зря сунули нос в мои вещи. Теперь мне понятна настырность этого инспектора.

– По утверждению вашего лечащего врача, Владислав Аскольдович, вы уже практически здоровы, а ведь в больницу вас привезли с множественными переломами обеих ног! Скажите, если это не секрет, как можно исцелиться за два дня?

– Два дня… – задумчиво протянул Влад. – Наверное, доктор что-то напутал, и у меня не было сложного перелома.