- -
- 100%
- +
Раздел 1. Глава 1
Я думала, так в жизни не бывает.
В кино, сериалах, книгах – пожалуйста, но только не в жизни.
Права оказалась моя мама, которая с юности предупреждала: жизненные повороты дадут фору любой истории на экране…
Неделю назад я застала любимого мужа в объятиях другой женщины.
Я постоянно плачу. Заедаю горе калорийной пищей. Почти не выхожу на улицу. Не общаюсь с друзьями. Маме сказала, что заболела гриппом и пропал голос, так что пишу ей сообщения и бросаю селфи с наигранными улыбками, тонируя красные пятна на лице от слез.
Чувство нереальности происходящего не покидает меня…
Я хочу верить, что этот кошмар – сон, а я никак не проснусь.
Ведь это не могло случиться со мной!
Только не со мной!
Не с нами.
Дамир любит меня. Любил…
Это был обычный рабочий день. Я должна была вернуться в семь, закончив обновлять список недвижимости для нашей риэлтерской компании. Но под самое закрытие мне позвонили из клиники, в которой я сдавала кровь… Дальше все как в тумане. Я попросила коллегу прикрыть меня, чтобы поскорее добраться домой, поделиться с мужем новостью, обрадовать его. Мы так долго ждали и так старались…
Я не бежала по улице, а парила над землей. У нас получилось! После стольких разочарований у нас будет ребенок. Не помню, как добралась до дома. По дороге я представляла, что скажет Дамир, его реакцию. Представляла, как он рассмеется, поднимет, закружит на руках. Я строила планы, краткосрочные и масштабные. С рассеянной улыбкой планировала заказать пиццу и гамбургеры на вечер, а завтра засесть за детские магазины, сделать себе с десяток важных закладок и записаться к гинекологу.
Открыв двери первого этажа, я проигнорировала все тревожные звоночки, и помчалась наверх. Когда я сейчас вспоминаю об этом, мне хочется сказать себе: «Нет, Виталина, пожалуйста, не надо!» Но горькое воспоминание проигрывается до конца, я нажимаю на ручку двери и вхожу в нашу спальню.
Я сразу вижу их в зеркале, которое мы с Дамиром установили над туалетным столиком. Когда это было? Кажется, в прошлом декабре. Перед самым Новым годом мы спонтанно купили зеркало и Дамир предложил повесить его здесь, чтобы я смотрела в него по утрам, а он – на меня, «самую красивую и любимую жену».
Сейчас я вижу в зеркале девушку с огненно-рыжими волосами. Мужские руки обнимают ее, прижимают к себе, ласкают, скользят по ее коже. Я замираю на пороге и сдуваюсь, как воздушный шарик.
Может быть, это ошибка?!
Не тот дом?
Не тот район?
«Не тот город?» – тихий грустный смех оседает на губах.
Как в «Иронии судьбы». И будем потом с Дамиром рассказывать ребенку, когда подрастет, о смешном случае, когда мама…
До меня доходит, что женщину обнимает мой муж и никакая это не ошибка. Я узнаю кольцо. Боже, он даже не снял обручальное кольцо с пальца, которым сжимает ее тело. Я приваливаюсь к стене, едва не потеряв равновесие. Шок и отчаяние бродят по коже. Я не хочу на них смотреть, но глаз оторвать не могу… Кто она? Кто эта женщина, которую Дамир бессовестно привел в нашу постель?!
Время замирает, их движения замедляются, я впадаю в ступор.
Нечем дышать.
Я теряю способность анализировать, принимать решения.
Мне больно.
Лезвие предательства проворачивается в груди, оставляя физическую рану.
Я могла бы крикнуть: «Дамир!»
Позвать мужа, все еще любимого…
Могла бы эффектно появиться, запрятав в дальний уголок души обиду и отчаяние. Но я не сильная женщина. По крайней мере, не сейчас. Я предстаю перед мужем и его любовницей эмоционально голой в горе, надломленной, ошарашенной и преданной.
Из горла вырывается истошный крик.
Он проносится по комнате, отбивается от стен, вынуждает застыть людей на кровати. Теперь я в центре их внимания.
– О боже, Дамир… – восклицает девушка. – Это она?
Рыжая смотрит прямо на меня. Она прикрывает грудь одеялом, слезает с коленей моего мужа и моргает, как загнанный зверь. Но Дамир… Мне кажется, что я до смерти не забуду этот взгляд. Его черные глаза впиваются в меня, в них ни капли страха, сожаления или вины.
Он выглядит разочарованным, не больше.
Разочарованным, что жена узнала о любовнице или… Прерванным актом соития?
– Виталина, – вздыхает он. – Только не устраивай сцен, ладно?
***
Его слова бьют по лицу.
Будто брошенный в меня камень.
Я все еще опираюсь о стену. Руки на груди, комкают маленькую серую сумку. Ноги слабые, колени дрожат. Едва ли смогу сделать шаг, не упав, а сделать шаг необходимо. Я увидела и услышала достаточно, сейчас хочу убежать из дома.
«Не устраивать сцен».
Это все, что его волнует?
А перед кем устраивать сцены? Перед его любовницей?
Может быть, стоит подумать о моем комфорте?!
Мне надо уйти. Убежать.
На край света.
На край Вселенной.
Хочу убежать и стереть себе память. Стереть из головы два с половиной года семейной жизни. Его «Я люблю тебя», мои «ты моя жизнь», вечера и утра. Теперь все это видится мне под другим углом, наполненное фальшью, обманом, изменами.
– Вит, – он поднимается. – То, что ты увидела…
Прикрывается подушкой.
Муж голый. Я вижу, как по его виску стекает капелька пота. Начинаю дышать быстрее. Он подходит ко мне, но я отстраняюсь и врезаюсь в стену, будто ко мне хотел прикоснуться сам дьявол.
– Не касайся меня! Больше никогда не касайся меня! Предатель!
– Виталина…
– Что?! Что «Виталина»? – голос срывается. – Как ты это объяснишь?!
– А нужно? – он дергает плечом. – Вроде бы все предельно ясно.
Невозмутимый.
Рыжая дамочка, надо отдать ей должное, подбирает одежду и спускается по лестнице на первый этаж. Я успеваю заметить в ее руках кружевные черные трусики. Она стучит пятками по ступенькам, останавливается внизу, наверное, начинает спешно одеваться.
Сколько раз Дамир делал это здесь?
Она была единственной?
Есть и другие?
В нашей кровати.
– Как давно? – шепчу я, не поднимая взгляда от пола.
– Виталина, мне жаль, что ты узнала об этом так… Честно. Ты, наверное, сейчас, думаешь, что я вселенское зло, но…
– Если ты действительно не хотел, чтобы я узнала об этом так, мог бы не приводить ее в дом, в спальню, в нашу с тобой постель! – из меня потоком вырывается смертельная обида. – Мог бы не изменять мне. Я не верю, что ты не хотел… Ты наплевал мне в душу!
– Виталина, ты не видела очевидного… Не замечала.
– Чего конкретно?
– Наш брак был неполноценным… Ты просто закрывала глаза на проблему!
– Что? Каким? – Я не удерживаюсь и распахиваю глаза. Смотрю на своего мужа, пока перед глазами не начинает расплываться. – Ты считаешь, что наш брак был неполноценным? – ужасаюсь я.
Он приподнимает руку, как бы подтверждая свои слова.
Второй сжимает горе-подушку.
– Ты понимаешь, о чем я говорю. Ты не могла забеременеть.
– Я… Но мы… Я думала, что ты веришь в лечение и в…
Голова начинает кружиться.
– Верил сначала. Но у тебя не получалось. И ты стала такой холодной.
– И как… Когда… – я делаю все больше пауз между словами.
И в глубине моей души рождается понимание, что я больше не хочу ничего знать. Я дала Дамиру шанс, так работает чертова любовь. На что я надеялась? Думала, что он упадет передо мной на колени и поклянется, что такого никогда не будет? Какая я дура! Он старается обвинить меня в своей измене! Как будто я была плохой женой. Я поднимаю руку и надавливаю на переносицу, чтобы сдержать слезы. Не собираюсь плакать перед ним.
Дамир вздыхает.
– Несколько месяцев, – говорит он.
Его слова эхом звучат в моей голове.
Я киваю.
Но не могу найти дня, часа или конкретной минуты, когда это случилось. Не могу принять, что Дамир взял и спланировал затащить в постель какую-то девушку. Когда он сделал это? После того как поцеловал меня? Между делом на работе? Во время завтрака за столом?
Ложь Дамира накладывается на его образ и искажает его.
Тыльной стороной ладони смахиваю одинокую слезу, скатившуюся по щеке.
Он отходит, чтобы надеть штаны.
Буднично поднимает с пола одежду, скинутую в порыве страсти с другой девушкой. Не могу на это смотреть. И на него. Собрав всю волю в кулак, я отстраняюсь от стены и шагаю к дверям.
Переступаю порог, хватаюсь за поручень, и шаг за шагом, спускаюсь.
Вспоминаю, с каким вдохновением поднималась.
Вспоминаю, что…
Боже.
Понимание, что я ношу под сердцем ребенка Дамира, отнимает у меня вдох. Желанный ребенок, без которого наш брак развалился, уже растет во мне.
Поздно.
«Несколько месяцев назад», – сказал Дамир.
Почему мы не смогли зачать раньше? Этого кошмара могло бы и не произойти.
– Вита, постой, ну ты куда? – он догоняет меня у дверей.
Уже одетый. Внешне тот же самый человек, но чужой.
– Поживу… у родителей, – бросаю я.
По правде говоря, я не собираюсь к ним идти. Только не к маме с папой, которые обожают Дамира, как сына, и даже не поверят, вероятно, в его предательство.
Мое будущее кажется расплывчатым и неопределенным.
И мне не хочется с ним разбираться.
– Виталина! – зовет.
– Ты достаточно сказал, Дамир.
– Вит, я не выгоняю тебя. Можешь остаться, пока мы…
Я останавливаюсь, но не за тем, чтобы рассмотреть предложение.
– И спать на постели, на которой ты развлекался с другой?
Он поджимает губы.
Но в нем по-прежнему нет вины.
Открыв дверь, я быстрее и увереннее спускаюсь с крыльца.
Прохладный воздух освежает разгоряченное от эмоций тело. Возле ворот я разворачиваюсь и бросаю взгляд на наш особняк. Нашу первую совместную инвестицию. Он навсегда останется местом, где мы начали нашу общую историю с Дамиром. Я всхлипываю, но сдерживаюсь и не позволяю себе разрыдаться.
Забрасываю сумку, опускаю руку на живот и ухожу из своего дома.
***
Мы с Дамиром живем в спальном районе возле реки, который отличается красивыми плиточными дорожками, большим количеством детских площадок в парках… И не в меру любопытными соседями.
– Виталина, – окликают меня. – Виталина, солнышко…
Кстати, о «любопытных соседях»…
Ко мне семенит Валентина Степановна из дома сорок семь. На плечах у нее бледно-розовая шаль, а в руках рожок мороженого. Она подходит ко мне и шутливо грозится пальчиком, мол, иду вечером «не в ту сторону, что обычно».
Я смотрю в ее светло-голубые глаза, неприлично долго молчу, борясь с желанием упасть ей на грудь, разрыдавшись. Она вдвое меня старше, успела всякого повидать в жизни, но поймет ли она чувства преданной женщины?
Если в ее браке и были измены, о них она не рассказывала…
Слезы душат меня несколько минут. Раз за разом накатывает волна обиды. Я знаю, что однажды она смоет попытки «удержать лицо». Нет. Валентина Степановна не тот человек, которому я хочу довериться.
– Подругу вызвали на работу, я посижу немного с ее малышкой, дождусь ее возвращения, – говорю, умудряясь улыбнуться в первый раз за последние полчаса. – Вы не переживайте за меня.
– Когда уже у тебя будет свой ангелок, Виталина? – наклоняется ко мне Валентина Степановна. – Вы с Дамиром будете прелестными родителями. А ваши гены…
Без ножа ранит.
– Если родится девочка, будет разбивать все мальчишечьи сердца.
– Ох, Валентина Степановна, я бы с вами поговорила, но…
– Я понимаю. Беги, беги, солнышко.
Я коротко обнимаю ее и отхожу.
– Заходи на выходных, выпьем чаю, поговорим! – предлагает она мне в спину.
Я не планирую возвращаться, но соглашаюсь с фальшивым энтузиазмом.
Из-за неудобных туфель безумно болят ноги. Но я шагаю дальше, прохожу однообразные дома и магазины, стараясь ни на что не смотреть. Район, по которому я иду, мы с Дамиром выбирали для ребенка. Он предложил купить недвижимость в безопасном районе, чтобы рядом был хороший детский сад, лучшая школа, много детских площадок. Мы даже спортивные секции высматривали по соседству. Из-за этого мне физически тяжело здесь находиться с тех самых пор, как врач сказал, что я не смогу забеременеть из-за гормональных проблем.
Каждый день я смотрела на счастливые семьи с детьми, которые точно так же, как мы, подобрали хорошее место для безоблачного будущего детей. Мы с Дамиром были белыми воронами. Молодые, крепко стоящие на ногах, и бездетные.
Меня вгоняли в депрессию вопросы любопытных соседей: «когда же вы с Дамиром обзаведетесь малышом?». Валентина Степановна не первая, кто начинал разговор с вопроса в лоб.
Но я оставалась здесь и верила.
Верила, что стану мамой.
Глубоко задумавшись, я прохожу две остановки и оказываюсь возле крупного городского парка. На улице настолько холодно, что с каждым выдохом изо рта вырывается облачко белого пара.
Вокруг ни души. И неожиданно меня сжимает в стальные объятия еще одно неприятное чувство – страх. Уже поздно и рядом нет никого, кто мог бы защитить меня. Дамир, которому я звонила в такие моменты, наверное, общается со своей ненаглядной рыжей любовницей. Мерзость.
Я достаю телефон, нахожу контакт Карины.
«Вита, соберись», – приказываю себе.
Карина была моей лучшей подругой с самого детства, сколько себя помню. Мы с ней учились вместе в школе, потом в университете. К моему большому счастью жизнь не развела нас после моей свадьбы. Если бы развела, то я бы сейчас осталась абсолютно одна, в окружении людей, которые души не чаяли в муже и автоматом становились на его сторону в спорах.
– Алло? – я слышу ее голос на фоне музыки. – Алло, ты где?
– Погоди, сейчас выйду…
В микрофоне появляется шуршание.
Пока Карина выходит из помещения, в котором громыхает музыка, я вспоминаю, какой сегодня день. Бог мой. Двадцать седьмое сентября. День рождения ее парня Аслана. Я забыла. Забыла, ведь Дамир выбил меня из колеи начисто.
– Фух, – вздыхает Карина. – Теперь я тебя слышу. Прости, дорогая, когда вместе собираются друзья детства Аслана, то… Такое чувство, что они специально включают музыку на всю громкость, чтобы не слышать никого, кроме себя.
– Да, ты говорила, что у них натянутые отношения…
– Не знаю, не скажу, что натянутые… Кстати… Влад, который с кудряшками, пять минут назад вылил Аслану на штаны текилу. Представь, какой был спектакль. Думала, поубивают там друг друга.
– Весело, как всегда.
– У тебя все нормально, Вита? Проверить звонишь?
Иногда я делаю так называемый «контрольный звонок», чтобы убедиться, что подруга в порядке и успешно добралась домой. В другие дни Карина поступает так же, проверяя меня.
– Карин… – я набираю воздух в легкие. – Карин, я могу пару дней пожить у тебя?
– Стоп. Стоп, – она делает внушительную паузу. – Что случилось? Боже… Я так и знала, что что-то случилось. Моя интуиция, она… Когда я взяла трубку, у меня мурашки по коже побежали, веришь? Конечно, ты можешь пожить у меня – сколько хочешь. Неделю, месяц, хоть год.
– Спасибо, Карин.
– Ты сейчас где находишься?
– Недалеко от дома, я приеду к тебе…
Она обрывает меня на полуслове:
– Нет. Оставайся там, я через пять минут буду. Я не пила.
– А Аслан? Он же, наверное, будет не в восторге…
Представляю его реакцию.
– Я что-нибудь придумаю, – уверенно говорит Карина. – Не унывай, подруга, что бы ни случилось. Я скоро. Скинь мне в мессенджер точный ориентир, идет?
– Конечно, спасибо!
Я сбрасываю вызов и несколько секунд рассеянно улыбаюсь. Печатаю ей название остановки, отправляю в мессенджер и выключаю экран. По крайней мере, я теперь знаю, где буду ночевать сегодня.
Глава 2
Карина подъезжает через пятнадцать минут, сигналит.
Я встаю, перехожу дорогу и сажусь в ее ярко-красный «Мерседес».
– Сейчас поговорим или дома?
– Давай дома, – чуть приподнимаю губы.
Карина не пытается спорить. Может быть, я слишком плохо выгляжу. Или она заметила, что я мелко дрожу. Холодными руками я пристегиваю ремень и бросаю на заднее сидение маленькую сумочку.
В машине тепло, кондиционер работает на полную.
Отъехав на приличное расстояние, Карина тихонько включает радио, а я поворачиваюсь к окну, смотрю куда-то, но ничего перед собой не вижу. Эта ночь будет первой без Дамира за два с половиной года. Карина всегда твердила мне, что мы были не разлей вода. «Даже слишком», – тихо добавляла моя подруга.
Она желала мне только добра, я знаю.
Я смотрю на свою жизнь ее глазами и осознаю, что у меня ничего не осталось, кроме Дамира. Ну, еще работа в риэлтерской конторе. Машина. И все. У меня нет увлечений и планов на выходные, которые бы не касались мужа. У меня не осталось друзей, кроме Карины.
Я – классический пример женщины, полностью растворившейся в мужчине.
Не знаю, как дальше буду жить, потому концентрируюсь на бытовых вопросах. Думаю, стоит ли завтра заехать в дом, пока Дамир будет на работе, и забрать немного вещей, средств гигиены, косметичку? Измена не является достойным оправданием, чтобы не прийти на работу.
Но если я вернусь в дом, заново переживу весь сегодняшний ужас.
– Милая, Дамир знает, что ты со мной? – спрашивает Карина.
Она бросает на меня осторожный, наполненный сочувствия, взгляд, словно по минному полю шагает. Я присматриваюсь к ее лицу. Красная помада, которую так любит ее Аслан, стерлась ближе к середине губ, но дорогая подводка и стойкие тени на месте – делают ее глаза большими и даже темнее, чем обычно.
– Нет, не знает.
– Я могу отправить ему сообщение.
– Не надо.
– Слушай, тебе все-таки стоило ему сказать…
Нет. Нет, я не вынесу этого. Если Карина начнет убеждать меня позвонить и рассказать Дамиру, что я еду к ней (словно ему не все равно), я клянусь, что сейчас что-нибудь разнесу в салоне.
– Он мне изменил, – я впервые признаюсь в этом вслух.
Слова задерживаются у меня во рту, горькие, неприятные.
Я не собиралась вываливать это на нее по дороге. Но… Так уж получилось.
– Я застала Дамира с рыжей девушкой в постели.
Внешне ничего не меняется. Мир не схлопывается, Карина не охает на всю машину, автомобиль продолжает мерно катить по проспекту. Проходит несколько секунд и до нее все-таки доходит.
– Что-что?
– В нашем доме. В моей постели. И нет, это не ошибка, – добавляю я, прокручивая в голове наш с Дамиром разговор.
– О боже. Подожди, я не понимаю. В голове просто не укладывается, – она стучит по рулю ладонями. – Я бы на кого угодно подумала, но только не на Дамира…
– Значит, ты ошибалась, как и я.
– Мне так жаль, Вита… Не представляю, что ты сейчас чувствуешь, но я рядом, окей? Все, что могу для тебя сделать, я сделаю, – Карина поворачивается и улыбается, но глаза остаются грустными.
– Спасибо тебе.
Я пока не готова рассказывать обо всем.
Слишком болезненная тема.
Дамир не только обвинил меня в неспособности родить ему малыша, но и назвал холодной. Я понимаю, что он имел в виду. После Нового года на меня повесили столько работы, что к вечеру я валилась с ног. Я отказывала Дамиру чаще, чем раньше. Чаще, чем собиралась.
Если же у нас все-таки был секс, то какой-то…
Скомканный и короткий.
Со временем добавились гормональные проблемы. Врач советовал нормализовать сон, избавиться от стресса, гулять на свежем воздухе и надеяться, что однажды все получится. С тех пор близости стали больше походить на технический инструмент зачатия, чем на способ получить удовольствие. Мы делали это в определенные дни. Иногда почти на ходу.
Дамир впрыскивал семя в надежде, что мой организм даст ему то, что нужно.
И шел на работу, или в душ, или спать.
Мы перестали быть изобретательным в постели, перестали говорить после. Когда мы давали друг другу клятвы, я пообещала, что не позволю рутине испортить то, что к нас было. Волшебное чувство любви. И все-таки позволила.
– Дай угадаю, эта твоя грустная задумчивость на грани депрессии… – врывается в рассуждения Карина. – Ты винишь себя? Я права? Вспоминаешь, как…
– Карин, я устала.
В голове столько мыслей, что она сейчас, наверное, развалится на куски.
– Я же тебя знаю. Ты всегда во всем винишь себя.
– Карин, пожалуйста, оставь меня в покое, – тверже говорю я.
Отворачиваюсь к окну, втискиваюсь в сидение, словно собираюсь уснуть. Я больше не уверена, что у меня хватит сил разговаривать с ней. Утро вечера мудренее, так же говорят. Надеюсь, что утром эмоциональные качели в голове поутихнут и я приду к каким-то выводам.
Мы почти не разговариваем, пока едем к ее квартире, молча поднимается на лифте, молча заходим внутрь. Но когда Карина усаживается на диван и распахивает объятия, чтобы я присоединилась к ней, я так и делаю. Сажусь рядом и кладу голову ей на плечо. Становится чуточку легче.
***
Карина оставляет меня одну, предварительно проинструктировав по всевозможным вопросам. Теперь я знаю, что в холодильнике у нее есть остатки картофельной запеканки, если проголодаюсь, а возле микроволновки лежит шоколадка – вдруг захочу сладкого.
Карина просит разбудить ее, если мне вдруг станет одиноко, больно или я захочу высказаться. Я киваю, понимая, что не буду делать ничего из предложенного. Аппетит испарился и вряд ли вернется в ближайшее время, а разговор с подругой мне не поможет.
Мне нечего сказать ей по поводу Дамира. Я не хочу обсуждать его с ней.
Или с кем-нибудь еще.
Я больше не знаю его. Не узнаю.
Наверное, стоит разобраться со своими открытиями без чужих советов.
Я укладываюсь на кровать.
На один бок, затем на другой. Подушка кажется слишком твердой, под одеялом сразу становится жарко. То ли расшатанные нервы, то ли беременность… Но что-то с моим телом явно не так.
Я честно стараюсь заснуть минут сорок. Отгоняю от себя прочь вопросы. Но стоит немного ослабить оборону, как они прорываются и впиваются в кожу мелкими иголками. Я задаюсь вопросом, где мой муж сейчас и с кем проводит время? С тех пор как мы неловко попрощались на лестнице, он не звонил и не писал мне.
Если бы Дамир позвонил родителям, мама бы уже висела на телефоне.
Выходит, он им тоже не звонил.
Удовлетворился моими словами, что я поеду к родителям, и продолжил жить дальше, ублюдок, словно и не случилось ничего важного. Знаю, что не должна представлять Дамира в постели с любовницей и рисовать в голове эти бессмысленные дурацкие картинки, как они ужинают в нашей гостиной, смеются по дороге в постель, сбрасывают с себя одежду. Но мозг, кажется, неподвластен мне полностью. Эти картинки везде.
Я закрываю глаза, и они сразу набрасываются, погружают в их счастье.
– Нет, я так не могу… – шепчу я.
В темной комнате никто не слышит.
Я сжимаю руками подушку и, наконец, даю волю слезам.
Я сдерживала их весь день, старалась казаться «нормальной» перед всеми этими людьми. Но теперь я больше не сдерживаюсь и выплакиваю всю свою боль, обиду, сожаление. Хнычу, сжимаю подушку, тихо кричу, прикусываю себе губу.
Скрутившаяся в позу эмбриона, я сама себе кажусь маленьким ничтожным никому не нужным человеком. Перед глазами всплывает образ Дамира, его улыбки, адресованные мне, и его прикрытые от удовольствия глаза с ней. Я понимаю, что все кончено. Это точка, которой я подсознательно боялась в отношениях с Дамиром. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я решаю, что пора хотя бы вытереть лицо. Подушка мокрая, горло ужасно першит от спазмов, нос не дышит. Руки подрагивают, когда я подношу их к отечному лицу. Боюсь, что утром из зеркала на меня будет смотреть чудовище.
Но потом происходит странная вещь.
Я засыпаю.
Прямо на мокрой от слез подушке. Недосып взял свое.
Утром я переживаю одно из самых ужасных пробуждений в жизни. И не из-за физического самочувствия, а из-за трех секунд безмятежности и резкого возвращения в боль вслед за ними. Воспоминания загружаются, как файлы в компьютер, измена Дамира встает передо мной четко и ясно. Путанные сны, в которых меня обнимали руки Дамира, были иллюзией. Приподнимаясь на локтях, я осматриваю комнату в поисках телефона.
Нахожу его на тумбочке.
Там одно сообщение от коллеги и уведомление из YouTube.
И ни одного от мужа-предателя.
Через пять минут в комнату осторожно заглядывает Карина.
На ней кружевной домашний костюм, почти такой же и на мне тоже – только цвет отличается. Карина считает, что мне идут темные оттенки. Например, темно-синий…
– Доброе утро, дорогая. Выглядишь ужасно, – констатирует она. – Но у меня есть хорошее средство. Крепкий кофе.
– Кофе не помешает, – тру я чувствительные глаза.