The Bridge

Acta est fabŭla. Представление окончено

Прохладный осенний день окунул весь город в промозглый туман, словно кисточку в банку краски. Понурые алые и золотые листья начинали блекнуть, приобретая коричневый тон. Под гнётом дождей, упавшая крона деревьев становилась скользкой и до невозможности противной, походя на грязь. Обувь всегда неприятно чмокала, стоило лишь оступиться с асфальтированных дорог.

Начало ноября в Стенноуре как всегда сырое и промёрзлое, ничего нового, скучно, но, ведь стабильность тоже хорошо, не правда ли? Первичная яркость шустро потухла после Хэллоуина, оставляя шлейф воспоминаний о былой красоте. Как бы то ни было, жители города не способны изменить погоду. Местность очарована заклятьем, кое не позволяет разорвать порочный круг повторяющейся атмосферы, избравшей ноябрь месяцем погибели пленительных красок осени. Данное время года несёт предзнаменование пушистой зимы, напоминающей окончательную смерть, а не звено её восхождения на трон, как предыдущий месяц. Снег спускается на землю и жизнь замирает, становится ленивой, изнеможённо сонной. Одним хвойным деревьям, насаждающим территорию почти на каждом метре, совершенно неважен сезон.

Мэделин ненавидит ноябрь, как сентябрь и октябрь, уходящие ощущения лета режут сердце. Одной из причин являлась школа, очередная встреча, которая кажется бесконечной, будто в зазеркалье. Юная девушка перешла в одиннадцатый класс, тяжесть скуки от рутины начала давить на плечи. Не прошло и половины учебного года… Не то чтобы Мэделин тяжело принимать новую информацию, просто ей хотелось поскорее окончить учебное заведение и поступить в университет. Ученица давно осознала, что маленький, провинциальный город не может утолить жажды потребностей достижений. Ей нужен размах, Мэд собирается стать успешным инженером, одним из лучших. В пример девушка ставила себе Леонардо да Винчи, Николу Тесла и Илона Маска, если говорить о современности. Этакие верхушки Эвереста, по которому Мэделин намеревалась усиленно взбираться.

– Мисс Мэттвел, Вы с нами?

Голос учителя мгновенно вывел из равновесия зыбких фантазий. Только сейчас девушка осознала, что засмотрелась в окно, приковывающее взор к спортивной площадке. Спортсмены – гордость школы, бегали по кругу, расположившемуся кольцом вокруг поля, невзирая на холод, сбросив тёплые куртки.

Мэд подкатила чайные глаза, следом переводя взгляд на мужчину. Урок английского. Мэттвел считает себя достаточно просвещённой в знании собственного языка, по крайней мере, так показывали контрольные и всяческие тесты, поэтому вместо просиживания часов на предмете, изучающем речь, Мэделин предпочла бы посетить урок физики, химии или математики, либо заняться черчением.

Мысли о том, как было бы здорово наконец покинуть здание школы и вдохнуть свежий, холодный воздух, пронизанный нотками сырости, вальсом кружились в голове. Туман, облаком спустившийся утром облаком, успел растаять сродни сахарной вате.

Оставалось двадцать минут, концентрироваться на решение выдуманных задач Мэд не хотелось совершенно, поэтому она покопалась в пенале и вытащила карманное зеркальце. Кружок с напылением золотого цвета открылся, показывая две стороны.

Хитрые глаза проследили за учителем, покуда высокий мужчина не принялся выводить буквы мелом на доске. Мэттвел улыбнулась отражению, затем показала ему язык, как бы дразня и подначивая не раскисать в периоде ожидания. Редкие, веселые веснушки кофейного оттенка, отзывчиво заиграли. Обесцвеченная чёлка, недавно достигшая желаемого белого цвета, разделённая на две части, скользнула на лицо. Мэд напоминает лису, такую же проворную и рыжую с светлым кончиком хвоста.

– «Скорее бы закончилось». – желание сверкнуло молнией, передавая мурашки от предвкушения ощущения текстур купленной книги, ожидающей дома.

***

После последнего урока начался шум и гам. Ученики хватали свои вещи и бежали по делам, либо домой. Кого-то забирали родители, кто-то добирался сам. Среди пасмурной обстановки одежда учеников мелькала аляпистыми пятнами, будто лучами солнца в хмурый день. Запах озона взобрался на трон, настойчиво проникая в ноздри, желая донести персональную прикрасу естества, родившегося минувшим дождём.

Большой размах учебного заведения провожал посетителей длинной тропой из жёлтого кирпича, пуская два разветвления по левую и правую сторону, около последней расположилась автостоянка, куда спешили обитатели. Ещё один день отмечен в календаре, остаётся расслабиться и дожидаться новых суток, вдохнув полной грудью после незаурядного дня.

Каждый раз, выходя из парадных дверей школы, Мэд ощущала, как спадают цепи ответственности, даруя крылья. За пределами учебного заведения у неё в помине нет людей, считающих себя хозяевами жизни, рьяно приказывающих что и каким образом стоит делать.

Невзирая на наличие прав и машины, Мэттвел обожает ходить пешком, изучая здания, а конкретно их конструкции на глаз. Порой казалось, что она выучила все, до последнего, возвышения в городе. Стоит ли занести данное знание в копилку достижений? Пожалуй, да. Не то чтобы Мэд хвастунишка…

– Мэдди!

Оливия обрушила своё внимание точно ураган. Девушка обняла сзади, целуя в щёку.

Мэделин положила ладонь на ладонь подруги, выкрутившись грациозным движением так, словно танцевала вальс, она заглянула в горящие глаза насыщенного оттенка топаза.

– Локвуд, перестань пугать меня, – с притворным укором бросила Мэд, загадочно улыбаясь, едва оголив ряд белоснежных зубов.

Подруга окутала собеседницу тёплыми объятиями, короткие, нежно-голубые волосы, полученные путём вымывания краски, щекотали лицо. От подруги шёл стойкий аромат кофе. Духи являются фаворитом из огромного арсенала, а немалую часть армии стекляшек приходится беспощадно выкидывать, поскольку срок годности не ждёт, пока вдоволь уделять время любимым запахам и очередь дойдет до вторых ролей. – Я такое тебе расскажу!

– Вся в нетерпение.

Локвуд старше на один класс, куда гиперактивней Мэделин и мечтает стать знаменитым писателем, поступив в литературный ВУЗ. Бурная фантазия неотъемлемая часть личности. Преданный фанат насыщенных макияжей и правильного питания, хотя извечно покупает пончики. Если Оливия скажет, что с завтрашнего дня сядет на диету, то не верьте ей, скорее всего грядущие сутки превратятся в послезавтра, а следом и в после послезавтра, либо ограниченное питание превратится в экспресс-метод на двадцать четыре часа. Целиком и полностью Мэд считает подругу удивительной, как минимум потому как брови её окрашены в голубой под стать волосам.

Они подружились на детской площадке, когда были соседями. Через несколько лет родители Оливии переехали, но девочки сумели сохранить крепкую связь. Про них говорят, что их дружбу невозможно разрушить. Однако, это не значит, что у подруг не бывает ссор.

Вишнёвый джип Локвуд моргнул фарами, снимая замок с дверей. Дуэт уселся в машину, сбросив сумки на заднее сидение. Лимонный ароматизатор в форме ромашки приветливо качался, свисая с зеркала. При чём тут цветок, Мэд не поняла, но решила не комментировать мелочь. Быть может, она просто не ценитель загадочных «вонючек» для салонов.

Владелица автомобиля сразу включила отопление, потирая озябшие руки. – Мне приснилось одно место. Мы отправимся туда вместе.

Мэттвел взвыла, готовясь к очередной авантюре. – Что за место?

– Под заброшенным мостом, перекинутом через реку. Его середина обвалилась.

Мэд подкатила чайные глаза. – Какой драматизм, прямо как страх перед будущим. – девушка протянула жуткое «бу-у-у», неожиданно дёрнувшись в сторону Оливии. – Тебе снятся сны каждый день, Ливия, пора привыкнуть.

Локвуд обиженно нахмурилась, убирая ладони подруги, повисшие в воздухе рядом с лицом. – Оно реально. Я нашла его в интернете, находится в западной окраине города.

– Господь милосердный, – простонала Мэттвел, ударяясь о изголовье сидения, растирая глаза пальцами. – Не говори, что хочешь поехать туда со мной. – вспомнив про тушь на ресницах, Мэделин выругалась, спешно откидывая козырёк с зеркалом.

– Пожалуйста! – Локвуд подпрыгнула на месте и состроила самый невинный взгляд, который извечно подкашивал подругу, шлифуя острые грани каменной непреклонности. – Места из моих снов слишком редко реальны, а это так близко.

– Туда никто не ездил лет сто, Лив, зачем тратить время?

– Хочу ощутить свои фантазии материально.

Мэттвел одарила Локвуд взглядом, наполненным снисхождением, пересекаясь с энтузиазмом в топазовых радужках, воплощающих морское царство, завораживающее глубиной. – Ненавижу тебя. – буркнула Мэд, складывая руки на груди, демонстративно отворачиваясь к окну, словно смотреть на, почти растворивший, поток учеников увлекательнее.

Оливия победоносно засмеялась, озаряя обстановку улыбкой. Она знает, что подруга солгала.

Машина издала приятное рычание, медленно трогаясь с места.

***

Стенноур преимущественно хвойный город, поэтому свежий воздух не обделяет жителей. В северной части находятся крутые горы. Несколько раз в детстве Мэд отправлялась туда с отцом.

Проезжая по знакомым улицам, Мэттвел любовалась жухлыми листьями деревьев, встречая взором тех, кто сгребал опавшие кроны. Небо постепенно разорвало пелену серой тьмы, позволяя редким лучам солнца прорезаться сквозь дымку облаков.

Мэд улыбалась городу, высунув руку в приоткрытое окно, наслаждаясь прохладным воздухом.

Оливия подпевала песне из проигрывателя. Все композиции от Queen она знала наизусть, а вот рыжей особе волей, не волей, выучить пришлось. Тексты ненавязчиво оседали в памяти точно пыль на книжные полки. Мэттвел не против, впрочем-то. Время от времени девушка присоединялась к караоке, отбивая такт по бёдрам.

Мэделин, несмотря на симпатию к ходьбе, также хранит тёплые воспоминания о длительных поездках за город. В такие моменты мама засыпает в машине, ссылаясь на тошноту, а отец рассказывает, как лучше следует ловить рыбу.

Каждый раз, когда девушка притрагивается к рулю или беззаботно наблюдает за окружающим миром под надёжным ведением Оливии, трепетные воспоминания возвращаются, Мэд проживает их заново, пропуская чувства через кожу.

Мэттвел прикрыла глаза, с умиротворением вдыхая хвойный воздух, проскальзывающий сквозь открытую полоску окна, беззаботно проникаясь чувством свободы.

Комфортная обстановка уносила все раздумья о том, куда они едут, моля оставаться в ней как можно дольше.

Постепенно постройки стали редеть, уступая местность деревьям и ухабистым дорогам, отдавая подруг в резиденцию искусственных сумерек.

Проехав несколько километров по прямой, вишнёвый джип остановился, нарушая тишину забытого места.

Пара нашла каменный мост, перед которым стояло ограждение с предупредительными табличками из грязно-красных и жёлтых тонов, гласящих о запрете дальнейшего пути.

Оливия коснулась плеча подруги, тормоша её. – Мы нашли!

Мэделин сонно потянулась, разминая руки, не желая никуда выходить. Девушка дремала в то время как навигатор барахлил, показывая непонятные пути проезда. Шея затекла ужасно, но Мэд всё равно хотелось продолжить спать в этом положении, пока пелена забвения не соскользнула.

Но дверь машины хлопнула достаточно громко, чтобы окончательно прогнать остатки сна.

Мэттвел сощурилась, с порицанием смотря на Локвуд, открывшую вторую дверь, выгоняя блаженную теплоту из салона.

– Пошли, пошли. – подгоняла Оливия, протягивая руку помощи.

– Ну разумеется. – фыркнула собеседница, лениво выкарабкиваясь из транспорта.

Мэделин обняла себя, растирая руки, покрывшиеся мурашками благодаря перепаду температуры. Здесь определённо холоднее, чем во всём городе, запах показался странным, что-то в нём присутствовало неприятное, необъяснимое, отталкивающее.

Параллельно ожиданию, пока Оливия достанет какие-то вещи, Мэттвел прошлась вперёд ещё на несколько метров. Она не слышала птиц, ни одной, река журчала настолько тихо, будто место замерло, попав в магическую ловушку. Ветер также стих, подтверждая теорию.

Кривые, чёрные, лиственные деревья неуклюже прятались за хвойными.

Вишнёвый джип вновь пискнул, подмигивая большими «глазами».

– Я всё! – победоносно крикнула подруга, гордо вздёрнув подбородок вверх, ухватившись пальцами за лямки новой сумки.

Мэд обернулась. – Что ты взяла?

– Камеру, конечно же.

Мэттвел кротко улыбнулась, покачав головой. – Давай быстрее покончим с этим.

Девушки быстро перелезли через древнее ограждение, обменявшись взглядами, спрашивая, как давно поставлены предостережения, раз стали настолько мерзко выглядеть. Очевидно, достаточно, чтобы испытать на себе смены настроения природы, набухнуть и стать ветхими, склизкими.

Серый, каменный и изветшалый мост покрылся мхом в некоторых местах. Металлическая поддержка моста в середине проржавела, рухнув вниз, забрав добрый кусок конструкции с собой.

Под мостом протекала река с кристально чистой водой. Сквозь прозрачность можно было рассматривать как на мели лежат каменные кирпичи и железные куски, точно столетние руины.

Вдоль берега реки рассыпана мелкая галька, похожая на крошку, смешанная с песком.

– Эй, Мэд! – Оливия махнула рукой, привлекая внимание. – Иди ко мне.

Мэттвел, присевшая на корточки, оторвалась от любования рекой, поворачивая голову к источнику звука.

Мост брал своё начало не у самого края берега, тем самым оставлял под собой приличное расстояние для того, чтобы создать некую нишу, под которой стоит порванный тканевый диван, старая лакированная тумбочка, у коей отвалилась дверца. Граффити на камне будто татуировки. Разбросанные жёлтые, промокшие листы бумаги, возможно ранее бывшие даже документами, жалко смотрелись по обоим сторонам мебели.

Оливия легонько толкнула подругу в бок. – А здесь миленько?

– Отвратительно. – буркнула Мэделин, брезгливо вскинув бровь и сморщив нос.

Интерьер выглядит как среднестатистическое заброшенное место, ничего примечательного. Почему только Ливию тянуло в эту трясину?

Да, девушка уже аргументировала почему, но… Если бы не Оливия, Мэделин не поехала бы к мосту ни за какие деньги.

Мэттвел не знала об этой дороге ничего, зато Локвуд вычитала, что ранее мост вёл к шоссе, по коему жители ездили в другие города.

Нехотя шествуя за Лив, Мэд куталась в собственных объятиях. – Что было в твоём сне?

– Я забралась на мост и смотрела по ту сторону реки, – Лив показала на обсуждаемое место пальцем. – Там висел месяц, настолько близко, что мне казалось, что его возможно достать.

– И ты потянулась?

– И я потянулась.

Уголки губ Мэттвел дрогнули, взгляд лёг на спину подруги, осматривающей локацию. – Достала?

– Нет, – Локвуд понуро пожала плечами, вытаскивая фотоаппарат из чехла. – Моя рука оказалась достаточно близко и месяц растворился в воздухе. Это место должно исполнять желания, так кто-то сказал мне, как бы прошептал… Не знаю. Бредни.

– Зато ты можешь написать об этом книгу, – пошутила Мэделин, пнув ближайший камень носком кроссовок. – Волшебный мост, прыгни на нём три раза и получишь горшок золота от леприкона.

– Очень смешно. – щелчок фотокамеры запечатлел старый диван с кусочком тумбочки. – Злые человечки не отдадут свои богатства.

– Ливи, с чего ты взяла, что они недружелюбные?

– Читала в Википедии. – подмигнув, отозвалась девушка.

Обзаведясь десятью новыми снимками, Оливия заметила уголок белой бумаги под диваном, новой, словно её оставили тут недавно. Локвуд присела, на лице отразилось эфемерное удивление.

– Что там? – Мэттвел последовала примеру подруги, склоняясь вниз. – Шляпа?

– Записка, Мэдди. – Ливия ткнула пальцем в находку, благо хоть не касаясь.

– Я надеюсь, у тебя есть с собой антибактериальные салфетки. – прокомментировала подруга, сразу же потянувшись к находкам.

Две вещи выглядели самыми опрятными из всего, будто им не место здесь, точно их принесли пару часов назад, забыв где находятся все мусорки в городе. Конечно, быть может это в память о том, кто умер тут и… Мэд вздрогнула, решив прекратить мыслить в подобном ракурсе.

Чёрный головной убор блестел под скудным светом. Материал явно качественный, а модель цилиндра навевала воспоминания о девятнадцатом веке.

– Хочешь примерить? – пошутила Мэделин, делая рывок в сторону Оливии, притворно намереваясь кинуть шляпу в Локвуд.

Оливия звонко вскрикнула, походя на комара, подскакивая на ноги, ровно как порхающий мотылёк.

Мэд развернула лист, сложенный пополам. На одной из половинок каллиграфическим почерком были выведены буквы. Мэттвел нахмурилась.

– Что там, Мэд? – с нетерпением поинтересовалась Локвуд, переступая с ноги на ногу.

– Это… Не английский… Латинский, думаю.

Отец Мэттвел учился на факультете иностранных языков, в отличие от своего родителя Мэделин не шибко проявляла интерес к зарубежной литературе в оригинале, просмотрам фильмов и совершенствованию уровня языка. Тем не менее, некоторые отрывки фраз Мэд заучила наизусть, особенно те, что могут послать человека на все четыре стороны.

Локвуд приблизилась, заглядывая в бумагу. – Переведём. – пальцы быстро напечатали буквы, нажимая на поиск.

Acta est fabŭla.

Колесо загрузки бешено завертелось, не давая результата. – Здесь такой плохой интернет.

– Сохрани, потом займёшься этим. – Мэделин положила шляпу с запиской на потрёпанный диван, прикрывая огромную дырку, из которой виднелся поролон.

Локвуд, сфотографировав инсталляцию, сдвинулась с места. Девушка описала полукруг, заворачивая на мост. Она почти подошла к обрыву и протянула руку вперёд, представляя морок своего сна. Налюбовавшись видом, Оливия вновь достала фотоаппарат, готовясь к съёмке.

Мэттвел ощутила прилив жара в груди, по позвоночнику пробежали мурашки. Расстояние от точки опоры до земли достаточно приличное, для нанесения повреждений при падении. – Лив, тебе лучше отойти обратно.

Идти по серым камням было тяжело, точно кандалы защёлкнулись на щиколотках, утягивая вниз, нашёптывая грязные страхи.

Оливия развернулась, сделала шаг навстречу, а Мэд с лёгким облегчением выдохнула. Так каплю спокойнее.

– Всё в порядке.

Но яркая улыбка Локвуд стремглав сменилась испугом, глаза цвета топаза распахнулись, дыхание прервалось. Она ступила спиной к разрушенному концу моста и, если бы не Мэделин, то непременно упала бы.

Благодаря молниеносной реакции и короткой дистанции, Мэд потянула Оливию на себя.

Подруги повалились на грязные кирпичи будто связки толстых книг.

Эмоции на лице рыжей особы Оливия читала словно рукопись. Раздражённый оскал подсвечивал карие радужки, превращая их в цвет чёрного кофе.

– Ты с ума сошла?! – вскрикнула спасительница, выкарабкиваясь из-под подруги, поочерёдно посылая в мир не самые лестные описания мнения.

Оливия зашлась в истерическом хохоте, неуклюже поднимаясь. – Прости, прости, не понимаю почему так вышло.

Поднявшись на ноги, Мэттвел недоверчиво оглядела пострадавшую, разрабатывая теорию, что кто-то успел стукнуться головой. Мэд ухватила протянутую руку помощи, сердито сведя брови к переносице. Девушка отряхнула зад и руки, до спины не дотягивалась. – Поехали обратно. Сейчас же.

– Непременно.

Подруги сели в машину, как и пообещала Оливия. Отопление вновь включили и джип развернулся по правлению к городу, оставляя след от шин на асфальте, за что Мэттвел пожурила Оливию. С моста не упала, так на машине разбиться вздумала, ещё и с Мэд.

На обратном пути Мэделин спросила Локвуд довольна ли та, на что последняя так ослепительно улыбнулась, что Мэттвел готова была поклясться, что чуть не ослепла. Оливия довезла рыжую особу до дома, успев раз сто поблагодарить перед тем, как отпустила подругу.

Мэттвел долго стояла на маленькой террасе перед домом, провожая взглядом удаляющийся вишнёвый джип.

Дом девушки имеет два этажа, обшит белым сайдингом, а крыша зелёного цвета, хоть и настаивала Мэд на синем, когда год назад родители затеяли косметический ремонт.

Стоило Мэттвел зайти в обитель, как её с ног сбил золотистый ротвейлер по кличке Клинтон, которому не так давно исполнился один год. Совсем юный и игривый до невозможности.

– Клинни! – радостно воскликнула Мэделин, откидывая учебную сумку в сторону. Девушка обняла питомца, а тот, очевидно, в благодарность громко гавкнул, заставив хозяйку скривиться от повышенных децибел у правого уха. – Мамочка сейчас оглохнет.

Настоящая мать этого дома показалась у дверного проёма с милым кухонным фартуком жёлтого, как цыплята, оттенка. Её телосложение можно назвать плотным и округлым, волосы такие же рыжие, как и у дочери. Доброй души женщина, работающая в цветочном магазине, принадлежащем семье. – Уже вернулась, – констатировала она, ласково глядя на дочь. – Я почти приготовила жаркое.

– Звучит аппетитно. – отозвалась Мэд, отрываясь от мягкой шерсти животного. – Скоро приду.

Девушка подобрала сумку и рванула наверх наперегонки с псом. Клинтон, по большому счёту, живёт в комнате Мэделин. Его подарили ей в один солнечный день, поскольку просила о собаке Мэд на протяжение нескольких месяцев. У неё ранее никогда не было домашнего животного, не считая кошки, которая сбежала пару лет назад. Тогда Мэттвел очень плакала, говоря, что больше никогда в жизни не заведёт другого питомца, ведь ей нужна только пропавшая Изабелла.

Мэделин таит в себе воспоминание, как Клинтон, будучи маленьким щенком, заболел. Машина сломалась, такси ехало неприлично долго, а знакомых попросить было нельзя. Плюнув закону подлости в лицо, Мэд нацепила капюшон, посадила пса в сумку и побежала в ветеринарную клинику под проливным дождём. Клин пошёл на поправку и через две недели почти избавился от недуга, а хозяйка слегла с температурой.

Клинтон прибежал в комнату первым, сопроводив победу радостным лаем. Мэд снисходительно потрепала питомца по голове, сделав ему комплимент и поставила учебную сумку на законное место.

Девушка расстегнула молнию, выложила книги на учебный стол. На дне ожидал странный сюрприз.

Та самая бумажка, кою подруги нашли под мостом. Мэделин не припомнит, чтобы забирала лист с собой. – Acta est fabŭla. – пробормотала Мэд, сразу же потянувшись за телефоном, надеясь правильно перевести фразу. – Представление окончено… – рыжая скомкала кусок бумаги и выкинула в комнатное мусорное ведёрце бежевого цвета. Мысли о том, что нужно срочно помыть руки слишком громко били в гонг. – Как пафосно.

Разумеется, руки вымылись с мылом, а телефон с сумкой девушка обшикала антисептиком. Мало ли какие микробы сидели на бумажке. К тому времени мама Мэд, Кэссиди, уже позвала дочь к столу.

Когда Мэделин сбегала вниз по лестнице, вспоминая о нравоучении, что с такими темпами девушка точно второй раз сломает ногу, входная дверь отворилась, наконец представляя главу семейства.

Ночь не заставила себя долго ждать. Вечер промелькнул слишком незаметно. Занавесив окно напротив рабочего стола атласными шторами, Мэд недолго сидела за уроками, лениво накручивая пряди волос на палец, параллельно смотря какое-то не особо информационное видео по телефону, хотя изначально намеривалась читать книгу…

Клинтон лежал в углу комнаты, где ему отведена специальная мягкая лежанка, поскуливая во сне. Стоило хозяйке подойти и погладить пса, как все беспокойные сны сразу исчезли.

В спальне были развешаны ловцы снов, подаренные Оливией. Лиловый, голубой, красный.

Ловец снов является индейским амулетом от злых духов и болезней, который защищает спящих. Если верить легендам, то плохие сны путаются в паутине, а хорошие проскальзывают сквозь отверстия. Но Мэд очень редко видела сновидения, чему иногда расстраивалась, слушая воодушевлённые рассказы Локвуд о невероятных грёзах.

Лучше бы Мэделин никогда не посещали сны.

Этой ночью ей снился силуэт мужчины среднего роста. На его голове сидела шляпа, очень похожая на ту, что подруги нашли под мостом. Тело закутано в тёмное добротное пальто, имеющее меховую отделку у шеи, руки скрыты кожаными перчатками. Лицо было… Размыто. Оно вовсе отсутствовало. Вместо привычного лика имелся лишь чёрный цвет без текстур, словно лицо – гладкий альбомный лист. Мужчина вежливо протягивал раскрытую ладонь.

Acta est fabŭla.

Представление окончено.

***

Мэделин ощущала себя так, словно не спала всю ночь напролёт, упорно занимаясь умственным трудом. Лёгкие тени пали под глаза. Их пришлось замазывать тональным средством.

Сидя на трибуне, наблюдая за группой поддержки спортивной команды, Мэд изо всех сил старалась не смыкать глаз. В противном случае, девушка уверена, что после минуты с темнотой перед очами, она бы провалилась в царство Морфея без зазрения совести. Сон слишком соблазнял, заставляя мыслить исключительно о мягкой перине матраса и подушке с изображением розовых кроликов.