Дожди мёртвых империй

© Станислав Мажинский, 2018

ISBN 978-5-4490-1019-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

И когда из пепла восстал первый человек,

И когда увидел он солнце, греющее по-иному.

Солнце, не дающее тепла и энергии света.

То лишь серые выгоревшие пустоши окружали его.

То солнце было великой звездой, поменявшей свой лик,

Дающее не теплоту, а синий холод океанского дна.

И ступил человек на землю, которая стала пеплом,

И увидел человек города, которые стали пеплом,

И увидел он людей, которые стали пеплом на ветру

И посмотрел человек на руки свои

В свете холодной небесной синевы,

Глубокий страх и ужас объял глубину его

И пролились на руки слезы горячие,

Обжигая пальцы его и замутняя взгляд полный страданий

По бесплодной земле, что была ему домом,

Стелились силы покоя, пустоты и тишины

И больше не было жизни, чем он сам,

И больше не было разума, чем он сам

И больше не было глаз, чем он сам,

А великая звезда с холодным ликом

Прощалась со всем тем, что стало пеплом

И встречала того, кто нашел в себе силы

Встать на пепел мертвой империи.

1. Лимесса. Территориальные воды

457 индикт нового Газзалакса, ход Ювы.

Плотная пелена тумана стелилась над безукоризненной гладью моря. В предрассветное время туман достаточно частое явление для этих мест. Сквозь темно-молочный занавес огни сигнальных морских буев были еле заметны. Они то появлялись, то исчезали, как маленькие красные точки в белизне.

Тишина. Все звуки исчезли прочь, предоставив океан и туман самим себе.

Блаженную идиллию нарушали удары мощных весел о морскую поверхность. Большая рыбацкая лодка с двумя мужчинами непринужденно скользила по морской глади сквозь молочные дебри тумана. Тот, что постарше – работал веслами, а тот, что помоложе – сидел напротив него, спиной к носу лодки. Оба были в желтых водонепроницаемых теплых комбинезонах с капюшонами. Это была необходимая и универсальная одежда местных рыбаков и аквафермеров. При холодных ветрах, дождях или попадании в открытый океан комбинезон не пропускал воду и держал тепло, тем самым спасая рыбаков от переохлаждения.

Мужчина, сидящий за веслами, перестал грести и расстегнул массивную молнию костюма, доведя застежку до уровня живота. Лодка предалась свободному скольжению. Он часто дышал, выпуская клубы пара.

Парень обернулся в пол оборота и посмотрел на мелькавшие в туманном молоке красные маленькие точки предупредительных огней, к которым двигалась лодка. Он вернулся в исходное положение и заговорил:

– Жутковато ночью в тумане. Да и на небе ни одной звезды, ни луны. – Парень поднес сомкнутые ладони ко рту, вдувая в них теплый пар. Затем, спрятав руки в карманы, он устремил взгляд сквозь туман на небо. – Слушай, Гро, мы уже почти в восемнадцати парсанах от берега, скоро достигнем сигнальных буев и пиртовых заграждений. Да и халазановое поле скорее всего уже пропало. Нам уже пора бы начать!

Гро возился во внутренних карманах комбинезона. Он искал что-то внутри с одержимым усердием. Достав странный цилиндрический предмет, он взглянул на парня.

– Не строй из себя девчонку, Колл! Ты же хочешь обогатиться? Тем более риск в этом деле необходим.

Колл поджал губы и уставился на странный предмет в руках Гро.

– Что это? – щурясь, спросил Колл.

Гро отпустил самодовольную улыбку.

– Это вещица сделает за нас всю работу, – тряся предмет в руке, с надменностью проговорил Гро. – Нам останется лишь поработать немного руками. – Гро передал цилиндрический предмет Коллу и продолжил таким же уверенным тоном: – Работая в воде, эта штука будет издавать особый звук. Для нас конечно неприятный, но для такого дела можно и потерпеть. К источнику этого звука и будут стремиться сотни красных клиофаммов.

– Где ты это добыл? – с нескрываемым удивлением поинтересовался Колл, не сводя глаз с его рук.

– Поклянись, что не проболтаешься? – серьезно спросил Гро, наставляя толстый указательный палец на Колла.

– Клянусь! Ну, так где? – продолжал допытываться парень.

– На семнадцатой горе! – Хохот Гро расколол предрассветную мрачную туманную тишину.

– Да ну тебя! – Колл махнул на него рукой и потупил взгляд.

Гро какое-то время еще изрыгал булькающий смех, но затихнув, передал цилиндр Коллу. Тот рассматривал и вертел цилиндр в руках, как диковинную игрушку. Гро в это время оглядывался по сторонам, словно не желая быть замеченным.

– Ты захватил охлаждающий гель для горячих жемчужин? – спросил Колл, возвращая цилиндрический предмет Гро.

– Конечно взял. Я же не хочу поджариться. Все в баке. – Гро кивнул в сторону ящика, закрепленного в задней части лодки. Затем вложил цилиндр во внутренний карман и, не застегивая комбинезона, принялся грести дальше.

– Для чего нужны эти горячие жемчужины, что за них столько много платят? – Колл бросил сквозь полумрак вопросительный взгляд на Гро.

– Говорят, что какую-то часть продают в Шаккам, а остальное отправляют на обеспечение городов. Свет, тепло, горячая вода на много индиктов вперед. Уж поверь, ученые головы знают, куда применить эти горошины. Уже создали эти астагемы, которые летают по Сагрене с скоростью ветра. – Немного помолчав, Гро продолжил: – Города с них хорошо живут. И мы тоже скоро заживем хорошо. – Улыбка засияла на лице Гро.

Колл тоже выдавил соглашающуюся улыбку, хотя внутри него была большая смесь из недоверия и сомнений. Тем временем лодка стремительно приближалась к сигнальным огням.

– А зачем южанам жемчужины? Там же тепло? – продолжал спрашивать Колл.

– Откуда ж мне знать! – фыркнул Гро. – Но могу сказать с уверенностью – им они нужны не для того, чтобы согреться. Южные торговцы немногословны, тем более они даже на наш берег не сходят. Наши им грузят товар, те рассчитываются и отправляются назад. Нашим тоже не разрешают сходить на их землю. Так что все, что ты слышал про Шаккам либо выдумки, либо россказни пьяных портовых грузчиков.

– Корфайдеры рассказывают, что за горами на юге очень много зелени и много разных животных, и растет много съедобного… – мечтательно произнес Колл, а затем со вздохом произнес: – Эх, побывать бы там! Хоть разок…

Гро продолжал налегать на весла. Сигнальные огни становились все ближе. Тишина и густой туман висели в воздухе, создавая тем самым жуткую атмосферу предрассветного времени.

– Гро, сегодня начало хода Ювы – ожидается большой праздник во всей Лимессе. Ты сегодня будешь вечером веселиться?

– От веселья голова болит на утро, – недовольно ответил мужчина. – Тем более в Руфаберро праздника сегодня не будет.

– Почему это?

– Все жемчужины будут у нас.

Они оба залились смехом.

– Слыхал, – посмеявшись, сказал Гро, – кто родится в первый день хода Ювы, тот будет богат до самой старости.

– Да ладно!? – удивился парень.

– Завидую тем, кто сегодня родится…

Внезапно лодка вышла из густого тумана, словно они попали в островок ясности. Яркость мигающих фонарей стала четкой и резала глаза. Гро остановил лодку неподалеку от мигающего красным сигнального буя. Поодаль от него, на водной глади виднелась бескрайняя белая полоса пиртовых заграждений, уходящая на юг с мигающими буями. Он достал из бака две пары рыбацких перчаток, сосуд с охлаждающим гелем и большие металлические ножницы. Затем полез во внутренний карман комбинезона и достал цилиндрический предмет.

– Колл, подай-ка веревку там, за тобой.

Колл достал моток тонкой веревки и передал его Гро. Закрепив цилиндр прочным узлом, мужчина начал постепенно опускать его в темную бездну воды. А когда веревки оставалось совсем немного, оставшийся конец Гро примотал к крышке бака. Колл внимательно наблюдал за всеми действиями.

– И что теперь, Гро?

– Сейчас увидишь! – почти шепотом, с оскаленными зубами, проговорил мужчина. Его радостное лицо на миг красным осветил сигнальный огонь. Он достал из кармана комбинезона прибор, похожий на тот, что уже был в воде – маленький и цилиндрический.

– А зачем еще один? – не понимая что происходит, спросил парень.

Мужчина закатил глаза:

– Откуда же тебя такого глупого взяли? – куда-то в небо пробормотал Гро, а затем в приказном тоне выпалил: – Закрой уши, Колл!

Юноша повиновался и мужчина нажал кнопку на цилиндре.

Мощный высокий звук болью пронзил перепонки рыбаков. Гро от боли выронил прибор на дно лодки. Затыкая уши руками, оба жмурились от неимоверной боли, от которой начали болезненно ныть зубы. Казалось, мозг пилили тонкими острыми струнами. Так продолжалось до тех пор, пока Колл, преодолев боль, дотянулся до пульта и нажал на кнопку. После того как оборвался страшный неприятный звук, оба какое-то мгновение наслаждались тишиной и предрассветным мраком, освещенным красным миганием.

– Твою мать, Гро! – вспылил Колл. Его собственный голос отозвался болью в ушах. Парень в боли сжал зубы и руками ухватился за ушные раковины.

– Я же тебя предупреждал, сынок, – со смехом, держась за голову, сказал Гро. – Мама дорогая, мои уши! Не думал, что так сильно зарядит.

Оба некоторе время отходили от звуковой пытки.

– Эх! Надо было поглубже опустить, – произнес мужчина еле слышно.

Колл посмотрел за борт лодки – только бездонная темнота океана.

– Ну, и где же долбаные клиофаммы? – держась за уши, со стоном проговорил Колл. – У меня чуть башка не взорвалась от этого звука.

– Что ж ты так за свою голову беспокоишься!? Она у тебя все равно пустая, – смеясь и корчась от боли в ушах, выпалил Гро.

После некоторого времени проведенного в тишине боль в ушах начала униматься. Мужчина осторожно заглянул за борт лодки. Темнота. Никакого движения. Лишь красное мигание сигнальных огней разбегалось по водной глади.

– Разводка этот твой цилиндр, – недовольно проговорил Колл. – Хорошо, что уши остались целы.

– Смотри, болван! – Гро, не отрываясь от морской темноты, жестом руки позвал Колла.

Колл вновь заглянул за борт. Десяток маленьких фиолетово-розовых точек медленно приближались к поверхности из непроглядной глубины. Это было завораживающее зрелище – как будто медленно подлетаешь к звездам. Гро открыл бак и достал небольшой сачок. Пара рыбацких перчаток прилетела в Колла, отвлекая его от гипнотического действа.

– Давай, работа ждет! – радостно проговорил Гро, доставая сосуд с охлаждающим гелием и быстро надевая перчатки на сильные руки. – Я ловлю, ты быстро вынимаешь его из сачка, я ножницами раскалываю тварь и вынимаю жемчужину. Понял?

Колл утвердительно покачал головой:

– Да, корфайдер Гро!

Клиофаммы подобрались совсем близко к поверхности. Вода возле лодки светилась магическим фиолетовым теплым светом. Гро быстро провел сачком по поверхности и достал одну особь в сачке. На открытом воздухе она светилась более ярко. Колл живо просунул руки в сачок и достал клиофамма. Волна жара сразу обдала лицо парня, но плотные перчатки не подавали и намека на обжигающую раковину. От раковины шел пар. Быстрым движением Гро поднес ножницы к раковине. После проделанного усилия, панцирь клиофамма с треском раскололся. Гро просунул руку в шипящие внутренности и извлек заветный темный шарик – горячую жемчужину. Так же быстро он опустил горошину в сосуд с охлаждающим гелем. Свет от клиофамма начал стремительно меркнуть. Колл выбросил безжизненное, еще светящееся тело за борт, и оно с шипением стремительно пошло на дно.

Работа продвигалась быстро. За достаточно короткое время они переловили всех клиофаммов, что скопились возле лодки. В голове у Колла начали появляться идеи – куда он потратит все, что выручит с продажи горячих жемчужин. Ему хотелось и иметь собственную лодку, сделать подарки девушкам, которые ему нравились и попутешествовать по Сагрене, побывать в Эйзулуре, Даргалионе и Лигерхальде. Мысли быстрым хороводом крутились в его голове.

Закончив работу, Гро достал цилиндрический прибор из воды и спрятал в комбинезон.

– Ну, вот и все, – довольно выдохнул Гро.

Усевшись за весла, он развернул лодку в сторону берега и усердно начал грести. Вдруг Колл уставился на мигающий сигнальный огонь.

– Погоди-ка, Гро! – сказал парень, словно под гипнозом, вперив взгляд на буй.

– Что там, Колл? – Мужчина перестал грести и обернулся. Гро увидел лишь мерцающий во мраке буй и, оборачиваясь, возмущенно произнес:

– Это всего лишь сигнальный огонь!

– Да ты дальше посмотри! – резко ответил Колл.

Мужчина повернулся еще раз. Увиденное им было опасно манящим.

Буквально через мгновение они оба приподнялись и стояли на полусогнутых. За буем виднелась разделительная полоса пиртовых заграждений, а за ней поверхность моря была на столько ярко освещена фиолетово-розовым, как будто огромный прожектор из глубины пробивал воду мощным столбом света.

– Невероятно, – зачарованно прошептал Гро.

Лодка стремительно неслась к пиртовым заграждениям.

– Ты что хочешь перемахнуть за пиртовые заграждения? – взволновано спросил Колл.

– Я не дурак, чтобы оставлять столько добра, – с отдышкой проговорил Гро.

– Но по ту сторону заграждений обитают мантабиры. Это самоубийство!

– Ты все веришь в эти сказки? Ты хоть раз его видел?

– Ну… – протянул Колл, – только на картинках.

– Это точно такие же байки, что ты можешь услышать от пьяных портовых погрузчиков, – продолжая налегать на весла, отчеканивал Гро. – Мантабирами и прочей нечистью пугают детишек, чтобы они вели себя хорошо.

Они проплыли буи с сигнальными огнями и вплотную подобрались к полосе пиртовых заграждений. Ярко фиолетовый-розовый свет вырывался из морской глади рассекая полумрак и туман, доводя воду на поверхности до кипения. Обильные клубы пара поднимались на месте свечения.

– Их тут тысячи! – изумился Гро. Его глаза были заражены сумасшедшей одержимостью.

– Может, мы лучше останемся на этой стороне? Ведь мы уже взяли сколько надо… – нудил Колл.

– Хватит паниковать, Колл! – Гро злобно посмотрел на парня. – Ты же видишь, что из-за дурацких пиртовых сетей клиофаммы не могут проникнуть к побережью. А если и проникают, то в очень малых количествах. А тут, смотри их сколько! Мы богачи, Колл!

Лодка преодолела заграждения. Они вышли в большой океан. Подплыв близко к кипящему свету, Гро бросил весла и потер руки. Лица рыбаков осветил магический фиолетовый свет. Столько клиофаммов – это было поистине мания.

– Еще пару десятков наберем и домой, – довольно сказал Гро.

Не успел он договорить, как из кипящей воды с обеих бортов с неимоверной быстротой вырвалась дюжина крючков на прозрачных нитях и впилась в лицо Гро. Он завопил от страшной боли. Крючки продолжали появляться из воды и впивались в лоб, щеки, глаз, шею и комбинезон. Гро закрыл лицо руками. Кровь тонкими струйками просачивалась сквозь его пальцы. Некоторые крючки возвращались обратно в океан, забирая с собой рваные клочки лицевой плоти.

От такой страшной картины у Колла затряслись руки. Все тело объял ступор. Мозг отказывался думать о каких-либо действиях. Уставившись на окровавленное лицо Гро, дрожащими от страха губами Колл начал без остановки шепотом повторять слово «мантабиры».

Все происходило настолько быстро, что Колл не успевал осознавать, что происходит. Пучок новых крючков вырвался из кипящей воды и впился в закрывавшие лицо руки Гро и борта лодки.

– Сделай же что-нибудь! – пронзительно прокричал Гро.

Тело Гро покачивалось из стороны в сторону. С одной и с другой стороны его хотели утянуть в океанскую бездну.

К Коллу отрезвляющей вспышкой возвратился рассудок. Он понимал, что если он станет помогать Гро избавляться от ужасных крючков, то его самого могут утащить в океан эти твари. Он схватил лежащие на дне металлические ножницы и забился в носовую часть лодки. Ножницы в руках Колла давали ему небольшую надежду отбиться от морских чудовищ. Лодка стремительно нагревалась от кипящего моря. Сквозь крики Гро и тот ужас, что творился перед его глазами, он слышал биение множества крючков о дно и борты лодки.

Они хотели уничтожить все.

Гро продолжал кричать от боли и сыпать угрозами Колла, которые сливались в череду неразборчивых звуков. Количество крючков на его его лице, если это еще можно было назвать лицом, стремительно увеличивалось и тянуло его за борт. Кровавые костяшки пальцев прикрывали то кровавое и уже непонятное место, что было еще мгновения назад лицом. В фиолетовом свете кровь черными линиями стекала по желтому комбинезону. Крик постепенно перерастал в монотонные стоны, шипение и бульканье. Лицо и руки Гро превратились в однородную массу. Крючки с каждым разом забирали в океан куски его плоти, и быстро возвращались за новой порцией. Из горла кровь била фонтаном, падая мелкими каплями на Колла.

Вдруг тело Гро выпрямилось, словно это был приступ, при котором мышцы всего тела испытывали колоссальное напряжение. То, что раньше было лицом, стало издавать сильные шипящее звуки, казавшиеся нечеловеческими. Колла обдал более сильный приступ страха. Он впал в оцепенение. Руки и ноги тряслись. Он не мог их контролировать.

Через некоторое время Гро перестал сопротивляться и его обмякшее тело с тяжестью перевалилось за борт лодки, увлекаемое бесцветными нитями, прямо в кипящую воду розового цвета. Лодка так сильно накренилась, еще чуть-чуть и Колл бы плавал в кипятке. Но все обошлось.

Он крепче прижимал металлические ножницы, лежа на дне качавшейся лодки. Он был полностью охвачен страхом. Его комбинезон был в каплях крови Гро, которые были еще теплыми. Глаза Колла были широко открыты и устремлены сквозь туман в черное небо. Мощное свечение возле лодки со временем постепенно угасло. Пар поднимался от водной поверхности и сливался с туманом.

Позже полумрак начал блекнуть и первые лучи солнца стали тяжело пробиваться молочную завесу.

2. Лимесса. Лигерхальд

Он бежал по улицам со всех ног. Со свинцового тяжело-нависавшего неба лил мощнейший ливень. Одежда – закатанные до колена штаны и белая рубашка – прилипла к телу и сковывала движения. Он ощущал, что его босые ноги с норовистой быстротой топали не по лужам, а по маленькой речушке, бегущей по узкой улочке между домами. Бьющие в лицо капли мешали фокусировать зрение на проносящихся около него уличных деталях. Единственное, что он мог различать – это серые стены домов, выраставших у него на его пути. Серые трех или четырехэтажные однотипные дома блоками выстраивали путь лабиринта, в который он попал. Это был незнакомый город.

За ним гнались. Это была темная, готовая вот-вот взорваться, какафоническая масса непонятных и устрашающих звуков зверей, о которых он, возможно, слышал от учителей или встречал в мифах и легендах. Боковым зрением набегу он делал несколько попыток разглядеть это. Казалось, что темно-коричневая волна хаоса гналась за ним, сметая все на своем пути. Из-за обильного ливня он не мог разглядеть, что же это было. Жизнь была более важным моментом в этой ситуации. Шум, состоящий из злостного рыка, визга, отчаянных звуков, темной стеной преследовал его.

Он то и дело успевал делать быстрый выбор, куда ему завернуть, опираясь только на наитие, вызванное чувством страха и инстинктом самосохранения. Ни о чем другом думать не приходилось. Сумасшедшая погоня отключила все мыслительные процессы. Только движение, только скорость. Дождь стеной стоял на его пути, производя оглушительный шум.

Забежав за угол дома, он попал в тупик. Квадратная площадь, сформированная домами, заставила его резко сбить набранную им скорость. Оконные ставни на всех этажах были плотно закрыты. Лавки, стоящие возле стен, бочки и цветочные горшки передавали звуки безумного ливня. Выбегать обратно уже не было смысла, коричневая злобная стена в два человеческих роста преградила единственный выход. Он тяжело и часто дышал, сердце билось с неимоверной скоростью. Только сейчас он начал ощущать, что огромные капли дождя, падающие с неба, с острой и одновременно тяжелой болью решетили его тело.

Он всматривался в своего преследователя. Это напоминало кипящее коричневое облако, издающее настолько жуткие звуки, что он сделал несколько шагов назад. Облако начало медленно подкрадываться к нему. Он и не заметил, как его плечи плотно прижались к серой стене дома.

Он был в ловушке.

Яростная шипящая стена жадно поглощала пространство вокруг него. И когда между ним и кипящим от гнева облаком оставалось около десяти шагов, оно бросилось на него с огромной скоростью.

От такого сна Икфо проснулся в холодном поту. Сердце колотилось в груди, чуть ли не выпрыгивая. Он часто дышал. Глаза с испугом смотрели в потолок.

Предрассветный полумрак заполнял просторную спальню. Он откинул одеяло и уселся на край кровати. Горло першило и требовало воды. Приходя в чувство от дурного сна, он подошел к просторному окну, из которого открывался вид на сады и парковые зоны Лигерхальда. Внизу сады покрывал густой туман. Гряда свинцовых облаков покидала город, омыв его мощным ливнем. Деревья после сезона ветров выглядели беззащитными. Скоро на них будет уйма зелени и плодов, но сейчас их ветви и остовы стояли в одиночестве утренней тишины.

За садами виднелись строгие угловатые силуэты многоуровневых домов из стекла и металла. В некоторых окнах уже были огни. Лигерхальд лениво и нехотя просыпался, встречая новый день.

Над городом, на незначительном расстоянии от горизонта, тяжелой доминирующей массой висел Газзалакс, планета-спутник огромных размеров. Если исполинская планета вышла на небо, то за ним и солнце – эту небесную механику знали все.

Икфо много узнал про эту планету в школе. Ее атмосфера состояла всегда из облаков темно песочного цвета. Однако, иногда были видны белые облака, как здесь, они напоминали ряды белых лент на золотисто-коричневом ковре, но в целом же гигант выглядел как большой тяжелый шар. Ученые из Даргалиона ни разу не видели Газзалакс безоблачным. Так же он знал, что раньше планете-гигант была еще ближе к его планете, это вызывало мощные приливы и отливы на побережье.

Просторная комната с окнами от потолка до пола застыла в предвкушении солнечного света. Впавший в задумчивость, Икфо стоял возле окна в расшитом традиционными мотивами шаккамском халате, любуясь золотым заревом, висевшим на горизонте. Начинался первый день хода Ювы. В народе это называлось «Сезоном Цветения».

Сегодня вся Лимесса будет погружена в атмосферу праздника. С великих гор в Лигерхальд должны будут спуститься миллионы золотых ллув Астор – золотистых, не имеющих веса, паутинок разной величины. Ллува Астор – это знак того, что скоро все начнет покрываться зеленью, а так как Лигерхальд находится достаточно близко к горному массиву Гаримида, то золотых паутинок в городе в течение одного дня будет несметное множество. Так как паутинки были признаны безобидными, то на этот «золотой снегопад» привозят детей из ближайших городков и поселков.

Отойдя от окна, он подошел к карте континента, висящей на стене. На прямоугольном плакате, в верхней его части, красными буквами было написано «Даррот Астор», что в переводе с парсианского это значило «твердь Астор». На рисунке был изображен континент, две трети которого практически по середине занимали величественные горы – массив Гаримида, – плавно переходившие с обеих сторон континента в плотные гряды морских скал, которые были прорисованы, как торчащие пики из воды. Эти горы до сих пор таили множество загадок, ведь никому за столько индиктов не удавалось туда пробраться. С великих гор на север (в большей степени) и на юг текли реки, которые среди народа назывались «слезы Астор». К северу от массива была его страна – Лимесса. Страна-страдалец, страна сильная духом, которая восстала после схождения Великого Огня. Территория Лимессы была буквально изрезанна реками и речушками. Это позволяло добраться практически до любого города по воде. К низу от гор располагалось государство Шаккам. Вся территория Шаккама была покрыта лесами и озерами. Имелась также и пустыня, но названия ее Икфо не знал.

Такому обилию рек как в Лимессе, Шаккам мог только завидовать. Эта страна была такой же загадочной как и великие горы, но все лимессианцы знали, что там тепло и есть невиданное разнообразие флоры и фауны.

Вдруг мозг Икфо принял ментальный сигнал от своего отца. Это заставило его встрепенуться и скинуть с себя последние признаки недавнего сна. Отец переслал ему напоминание о том, что он будет ждать его сегодня утром на площади перед Дворцом коллегии великих семей через несколько парсов.

Получение ментальных сигналов стало возможным после возникновения халазановых луж на западе Лимессы. Испарения луж создали халазановое поле, пронизывающее невидимым облаком все северные территории Даррот Астор. Лимессианцы долго приспосабливались к халазану. Однако, научившись понимать, как оно работает, увидели в этом величайшее благо для всех. Они могли беспрепятственно посылать сигналы тем, кто связан с ними генетическими линиями, то есть родственникам и детям, узнавая, где они находятся или что делают. Все общение в халазановом поле строилось на коротких фразах. Каждый мог послать только короткие сигналы, состоящие из одного или пары слов. Существование и взаимодействие в халазановом поле привело к развитию у некоторых, особо одаренных людей, более расширенных навыков общения. Эти люди могли передавать друг другу целые предложения. Но таковых было единицы.