Опасная Любовь бандита

ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ РАСПИТИЯ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ. ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.

ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ НЕЦЕНЗУРНУЮ БРАНЬ.

ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ ЭРОТИЧЕСКИЕ СЦЕНЫ.

ВОЗРАСТНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ 18+

Глава 1

***

– Люба, я тебе как старшая сестра говорю: завязывай ты со своей работой. Лучше найди себе хорошего мужика – и будет тебе счастье.

– Ликуся, радость моя, – вздыхаю я, отвечая сестре и подъезжая к гостинице, которая по совместительству – моя. – Мужика нужно брать на стадии котлована. А моего ещё явно даже нет в проекте.

– Ой, фу! Замолчи, извращенка! – захохотала сестрёнка. – Не говори мне такого. Я же мать уже взрослого мальчика, который меня скоро бабушкой сделает, а ты никак не хочешь сделать тётей!

Возмущения сестры наигранные, потому что я прекрасно знаю: моя сладкая мамуля где‑то рядом и внимательно слушает все её слова. Предпраздничная суета всегда собирает всех нас вместе. А так как мои сестры живут рядом с мамой и папой – только через забор, – то друг у друга в гостях они бывают очень часто.

Радует только то, что Аля не принимает участия в этой холодной войне нашего семейства под названием «выдать замуж Любу, лишь бы уже за кого‑то».

Да, Лика и Аля – мои старшие сестрёнки, они же близняшки. И они же самые близкие подружки, пускай и на пятнадцать лет старше меня. Хотя нужно признаться: раньше меня это страшно расстраивало. Просто когда я только пошла в школу, мои девочки уже родили своих первенцев, а когда я поняла, что любовь не просто зла, а безжалостна, у них уже было по двое деток.

– Ну вот! – сразу же ловлю мысль сестры и переворачиваю так, как выгодно мне. – У тебя скоро будут внуки. Какие тебе ещё племянники? Тем более у нас их с тобой достаточно. А меня так вообще больше всех.

– Не заговаривай мне зубы, – фыркнула сестрёнка, а я усмехнулась в ответ.

– Даже не думала. Но если вы от меня не отстанете, я расскажу папе, что вы меня хотите выдать замуж за кого попало! – сказала я громко и заметила, как на парковке на меня обернулись некоторые мужчины.

– Как это за кого попало? – возмутилась Лика. – Мы хотим, чтобы в твоей жизни появился настоящий мужик, Люб. Так, чтобы «ух» и «ах»! А ты зарыла себя в работе и даже не хочешь повертеть головой вокруг. Может, уже ходит рядом давным‑давно, а ты всё сопротивляешься.

– Так, вот только давай без всех этих маминых штучек, – попыталась остановить сестру. – Никаких желаний, Лика!

– Я и не загадываю, – ответила она, но по голосу слышу, как коварно всё прозвучало.

– Ладно, я уже приехала на работу. Целую тебя. Мне предстоит сумасшедшая неделька. Всем тоже передай привет. И если мамы и правда нет рядом с тобой в сегодняшней операции, то поцелуй её, когда увидишь. Я её очень люблю! – добавляю уже нежнее, прекрасно зная, что мама не удержится и ответит на мой такой выпад.

– И я тебя люблю, моя малышка! – слышу всхлип мамули и закатываю глаза.

– Ну что и следовало доказать, – улыбаюсь и, ещё раз попрощавшись, отключаюсь, успевая услышать на фоне, как тихо начинает возмущаться Лика, что мама снова спалила всю контору!

Быстро прохожу по огромному холлу гостиницы, кивая на приветствия персонала, и направляюсь в свой кабинет. Работы и правда море. На носу новогодние каникулы – и фул хаус!

Вот этого момента я, наверное, никогда не пойму. В последние годы люди стремятся остаться в городе и приехать в соседний на праздники, экскурсии или просто сменить обстановку, говоря, что наслаждаются.

А для меня лучший отдых всегда был за городом – подальше от суеты, бесконечного движения, раздражающих и отвлекающих звуков. Может, конечно, причина в том, что я выросла в пригороде, да и наша семья, сколько я себя помню, всегда жила в своём доме. И если куда‑то мы и выезжали, то ещё дальше от мегаполисов – чтобы было тихо, свежо и можно было чудить!

Но сейчас у меня работа, которая стала настоящим спасением, и я не могу её бросить. Тем более что после праздников у меня предстоит подтверждение ещё одной звезды в гостинице. Будем повышать статус!

А мужики… Да не осталось их! Все достойные – только в моей семье. Остальное – мусор. Как бы грубо сейчас это всё ни звучало!

Мама говорит, что у меня слишком высокие требования. А папа – что не нужно спешить.

А я… Да не нужны они мне! Если за свои двадцать девять лет я так и не встретила достойного, то его просто нет. И это не я так сказала, а современный мир.

Хотя здесь ещё сыграла роль папули! Я не могу найти мужчину, который не дотянет до моего отца. А ни один так ни разу и не дотянул!

– Любовь Богдановна, у нас форс‑мажор! – уже у самой двери меня останавливает взволнованная, бледная Настя, подбегает ко мне и виновато заглядывает в глаза.

– Подробнее, – подталкиваю её, пока открываю кабинет и снимаю верхнюю одежду. Ну а кто сказал, что будет легко?

– У нас был забронирован зал одного из ресторанов под встречу двух делегаций. Потом они её отменили. Я поставила бронь для другой. А сейчас они приехали обе и одновременно. И я… – Настя всхлипывает и начинает быстро оправдываться. – Они и правда отменяли! А сейчас угрожают и говорят всякие гадости. И вообще… Такие страшные мужики! Только охрана и смогла их утихомирить. Теперь они хотят видеть главного.

– Ну кто бы сомневался, – вздыхаю я и иду на выход. – Без паники, Анастасия. В нашей профессии может быть всё что угодно. Не стоит так близко принимать к сердцу, когда кто‑то не умеет чётко строить свои планы. А пока идём, дай мне подробное время: когда бронировали, когда отменили и была ли отмена номеров.

Всё слушаю внимательно и мысленно ещё раз благодарю папулю за то, что он растил меня как принцессу – только с ружьём наперевес. О том, как они познакомились с мамой, мне только ленивый не рассказывал. И с каждым годом, как я становилась старше, история приобретала новые оттенки.

Так что постоять за себя я смогу в любой ситуации. Да и не попадался мне ещё ни разу тот, кто смог бы показать зубки, которые я не сломала бы.

– Вот они, – за спиной звучит дрожащий голос Насти, а я замечаю в отдалённой лаунж‑зоне эту… делегацию.

Как я не закатила глаза – понятия не имею. Осмотрела эту компанию мужиков, которые явно чувствуют себя неуютно в дорогих костюмах, в которые их нарядили для виду, и в удавках‑галстуках. Четверо стоят вокруг, а двое сидят в креслах, о чём‑то тихо переговариваются. Значит, главные – эти двое.

А точнее, один из них. И я прямо попой чую, что это не тот, который сидит, будто костюм подбирали самого последнего размера, так как каждый его мускул обтянут тканью и вот‑вот должен выскочить сквозь швы. Это тот, который уже сканирующим взглядом пробежался по всему залу несколько раз. И я совершенно точно уверена в том, что сейчас услышу!

– Добрый вечер, меня зовут Любовь Богданова. Давайте решим досадное недоразумение с вашей бронью. Я могу предложить вам…

– А здесь только бабы работают? Мужиков нет? Что с тобой можно решать, кукла? – рявкнул этот самый перекачанный, да так, что моя охрана синхронно сделала шаг в нашу сторону.

Ага, значит, не ошиблась. Товарищи залётные и с правилами общения в приличном обществе не знакомы. Хотя я ещё не услышала выпада от второго сидящего, но мне совершенно точно не нравится, как он смотрит на меня. Слишком внимательно!

Сделала аккуратное движение рукой, останавливая своих парней, и снова вернулась к этой парочке «Твикс», растягивая губы уже в более натянутой улыбке.

– Давайте всё же попробуем решить вопрос с накладкой по брони. Предлагаю вашей компании разместиться в зале чуть меньше. Он у нас свободен будет ещё три часа. Надеюсь, вам хватит этого времени, чтобы решить все свои вопросы, – предлагаю я и замечаю, как этот перекачанный мальчик краснеет от злости.

– Мы похожи на тех, кто согласен на поменьше? – он поднимается с места и становится так, что им можно потолок подпирать. Этот слишком буйный, но не раздражающий.

Демонстративно осматриваю его, а в голову приходит мысль, что нужно было хотя бы биту захватить из кабинета. Она бы сейчас стала более весомым аргументом. Но я же леди!

Поэтому делаю шаг в сторону и устремляю взгляд на того самого, который всё ещё сидит в позе «я король этого мира», и, вскинув бровь, спрашиваю:

– Подходит такой вариант?

Он смотрит ровно секунду, после чего медленно поднимается, поправляет идеально сидящий пиджак, проверяет манжеты и делает шаг в мою сторону.

Вот этот реально опасен! И это сейчас не для красивого словца сказано! Внутри всё напрягается от предчувствия. Я знаю это ощущение. Только если в нашем доме это была опасность для окружающих, то здесь…

– Любовь, красивое имя, – улыбается он, а по моему телу разбегаются мурашки от этого голоса. – Нам подходит предложение. Если ты лично проводишь меня в номер.

«Ах ты, кикимора залётная!» – мысленно восклицаю я. Разворачиваюсь к Насте, которая стоит за мной уже бледно‑зелёная, забираю планшет и читаю имя того, на кого был забронирован конференц‑зал.

– И кто из вас, мальчики, Тимур Варламович Северцев? – уточняю я, чтобы уж точно знать, кому по яйцам бить.

Все молчат. Только перекачанный – вероятно, дружок или сподручный – бросает взгляд на, вероятно, того самого Тимура Варламовича.

– Ну так вот, Тимур Варламович, – делаю шаг ближе и понижаю голос так, чтобы меньше любопытных ушей услышало, как я совершенно не гостеприимно посылаю этого бандюка.

А то, что это именно такой контингент, нет никаких сомнений. Я их за версту чую, как любит говорить мамуля.

– Если вас не устраивает вариант с залом поменьше ввиду вашего увеличенного эго, то помочь мы вам не можем. Ваша бронь была снята неделю назад. А свято место пусто не бывает, – произношу каждое слово чётко, чтобы этот Северцев всё услышал. – А в номер вас проводит ваша няня, – и быстро смотрю на этого перекачанного любителя стероидов, растягивая губы в оскале. – Приятного вечера.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, как моя рука попадает в железных захват.

– Ну что же ты Люба, так обижаешь уважаемого гостя, – звучит на ухо хрипловатый голос, а я спиной чувствую, что этот Тимур Варламович встал почти вплотную ко мне и демонстративно вдыхает запах волос.

Глава 2

«Я девочка» – проносится у меня в голове.

Но знать – это одно, а тело научено совершенно по‑другому. Быстрое движение – и пальцы Тимура Варламовича уже вывернуты моей рукой.

«Я девочка!» – повторяю про себя, но этот дебильный аутотренинг не срабатывает!

Чтобы взглянуть в глаза этому любителю трогать женщин без спроса, нужно немного задрать голову, так как даже на каблуках я дотягиваю ему только до подбородка.

Жду, что в его глазах промелькнёт боль или он начнёт приседать, чтобы выдернуть пальцы из захвата, а Северцев улыбается!

Челюсть сводит от напряжения: я прекрасно понимаю, что ему больно, но Северцев только хмыкает и подходит вплотную.

– Любишь пожёстче, Люба? – низким рокочущим голосом произносит Северцев. – А по запаху и не скажешь. Такой нежный цветочек – и такие тонкие шипы.

– Звучу банально, но не для этих лап папа и мама растили цветочек! – отвечаю холодно, а внутри всё звенит от напряжения.

Такой реакции у меня не было… никогда! Ни на одного мужика, который когда‑либо был рядом со мной. Со всеми я чувствовала превосходство, подсознательно понимала, что я сильнее. Но сейчас… Реакция Северцева мне совершенно непонятна и заставляет мой мозг истерично вопить, что нужно делать ноги!

Взгляд Северцева становится колючим. В момент даже температура понижается вокруг нас на несколько градусов. Я замечаю, что и охрана гостиницы, и парни этого бандюка снова делают синхронный шаг в нашу сторону.

«Ой, какие всё же мальчики выдрессированные!» – думаю я.

– Север, брат, тебе баб мало? – звучит раздражённо от перекачанного мальчика. – Давай сначала дела решим, а потом уже и разберёшься…

– Советую помолчать, когда взрослые разговаривают, – говорю раздражённо и резко отпускаю пальцы Северцева.

– Да ты кем себя возомнила? – рыкает качок, но его останавливает Северцев.

Демонстративно хмыкаю, складываю руки перед собой в замок. Смотрю на аккуратные часы на запястье и снова возвращаю взгляд на бандюков. И теперь я точно уверена, что это именно они!

– У вас осталось два часа сорок пять минут, если вам ещё нужен конференц‑зал. Нет? Тогда проходите в номера, что забронированы за вами, и не раздражайте посетителей нашей гостиницы.

Разворачиваюсь и уже собираюсь уйти, как всё же низкое желание уколоть этого Северцева отключает здравый смысл и культуру обслуживания. Оборачиваюсь вполоборота и вижу, куда он смотрит.

На мою попу, скотина!

– И советую не забывать, что у нас здесь культурный город. Все свои бандитские замашки оставляем за порогом моей гостиницы.

Кустистая бровь медленно ползёт вверх, а на губах Северцева снова появляется эта странная улыбка, от которой моё сердце пропускает удар, а мозг орёт благим маминым матом, чтобы я уносила ноги! Но это была бы не я, если бы не закончила:

– Хотя можете не оставлять. Не лишайте меня удовольствия вызвать сюда маски‑шоу. Поиграем по‑взрослому, мальчики.

Пока иду до коридора, что ведёт к моему кабинету, стараюсь не ускоряться. Но кто бы знал, как мне хочется просто исчезнуть! И ещё этот взгляд! Я чувствую его, даже когда за спиной закрылась дверь моего кабинета.

Опираюсь рукой на деревянное полотно двери и поворачиваю ключ в замке. Зачем делаю это – понятия не имею. Но так я себя чувствую спокойнее!

– Ой, бррр! – меня передёргивает уже наяву, а не только мысленно. – Откуда они здесь взялись?

Быстро сажусь за ноутбук и, открыв нашу базу, смотрю данные – откуда эти товарищи приехали.

– Юг, – тихо выдыхаю. – Ну супер просто. Мне здесь ещё горячих парней с замашками бога не хватало! И почему именно сейчас?

Обращаю внимание на возраст Северцева и его друга, Туманова Марата Александровича, и довольно улыбаюсь.

– Одному – тридцать пять, а самому Северцеву – тридцать девять. Да вы, молодой человек, в самом рассвете сил и желания приключений на свою голову, – усмехаюсь я и откидываюсь на спинку кресла.

– Хорош, зараза! – рассматриваю его фото в паспорте. – Но нет. Нет, Люба! Этот на разок не сойдёт. Да и хватит обманываться. Такие не бывают хорошими. Слишком много проблем с такими экземплярами.

В дверь стучат, заставляя меня вздрогнуть и отвлекая от тяжёлых мыслей. Работа затягивает и отвлекает. Но каждый раз, проходя по первому этажу, оборачиваюсь, чтобы не встретиться с этим Северцевым.

Зайдя в кабинет уже поздно вечером, ловлю себя на мысли, что весь день закрывала дверь на замок, а сейчас она открыта. По телу пробегает дрожь. Поднимаю руку к стене – и мышечная память сразу же нащупывает выключатель, освещая кабинет основным светом.

Внутри всё замирает, дыхание сбивается, а в ушах начинает шуметь от резко ускорившегося пульса. Тёмный взгляд прищуренных глаз пригвождает к месту.

Северцев сидит на диване у стены напротив входа, а рядом с дверью стоят два его охранника. Воздух резко меняется, наполняясь напряжением, и я слышу, как вокруг всё потрескивает.

– Я решил, что свои бандитские замашки занесу сразу в твой кабинет, Люба. И даже подмогу взял с собой, – кивает на охрану.

– Старость – не приговор, Тимур Варламович, – усмехаюсь я, но продолжаю стоять на месте, усиленно вспоминая, куда я дела мобильный и смогу ли я добраться до стола, где в ящике лежит папин подарок.

– Об этом думаешь? – Северцев кивает на диван рядом с собой, а я прикусываю щёку изнутри, чтобы не застонать в голос.

Мой небольшой пистолет лежит рядом с Северцевым – причём магазин отдельно, патроны отдельно.

– И замки у тебя, Любовь, слабоваты. Можно было бы что‑то посолиднее иметь дочери самого Стальнова.

Да ты ж мой хороший! Ну и зачем тогда играть в благородство и воспитанность. Как там папа говорил:

– Не слышат культурную речь, говори на их языке.

– У дочери самого Стальнова есть еще много способностей, от которых у мелкого воришки, ну или медвежатника, могут быть большие проблемы, – дерзко отвечаю и даже улыбаюсь.

– Хм, – демонстративно усмехается Северцев и медленно поднимается с дивана. – Тогда я зашёл по адресу. Готов оценить все твои способности!

Глава 3

Шаг, ещё один – и я понимаю, что нужно было не светские беседы разводить, а уходить отсюда. Но нет же! Я же смелая! Всё могу!

– Вышли! – одно слово, а я сжимаю руки в кулаки, чтобы не тряслись.

И вот же незадача: трясутся они не от страха, а от предвкушения!

Мгновение – и за моей спиной дверь закрывается с обратной стороны, а Северцев останавливается почти вплотную ко мне. Нас разделяет несколько сантиметров, а меня раздражает, что снова нужно закидывать голову, чтобы взглянуть в наглые глаза этого экземпляра.

– Так чью старость будем подтверждать, Любовь Богдановна? – он чуть склоняет голову набок, заглядывая мне в глаза, а я отзеркаливаю его движение.

– Это без меня! – отвечаю и складываю руки на груди. – Я слишком люблю удовольствие, чтобы тратить своё время на удовлетворение стареющего эго.

Взгляд Северцева резко темнеет и опускается в район моего декольте. Кажется, я что‑то сделала не так.

Мгновение – и меня прижимают к стене всем телом, выбивая из лёгких весь кислород разом. Делаю вдох и понимаю, что внутри у меня уже не воздух, а Северцев, от чего тело пробивает дрожью.

– Дерзкая, – хриплым голосом произносит Север и склоняется к моим губам, обдавая их горячим воздухом. – Давно не видел таких. Как вымирающий вид. Прямо динозавр!

– Хочешь совет? – спрашиваю, но ответа не жду. – Комплименты – это не твой конёк, Северцев. Лучше рот не открывай при даме.

Его рука обхватывает мою шею, прижимая к стене ещё крепче, а я уже мысленно четвертую этого гада. Ну, по крайней мере, хочу… Сейчас только решу, чего именно, и сразу же приступлю к выполнению плана.

– Как ты дожила с таким языком до своих лет, Любовь? – рычит он и склоняется к уху, шумно втягивая мой запах. – А ещё ты пахнешь луговыми цветами. Красивая и до одури опасная. Ты знаешь, что раньше женщин с такими волосами и дерзким языком сжигали на кострах?

Пока он это говорит, его вторая рука ложится мне на талию и прижимает к себе, заставляя прогнуться в пояснице.

«Люба, мать твою! Очнись! Ты чего ещё ему по яйцам не съездила?»

Но вместо того чтобы услышать вой сирены в мозгу, я отвечаю на поставленный вопрос Северцева:

– А я не одна такая. У меня все в роду – ведьмы. Это моё наследство, Северцев! – шиплю его фамилию и поддаюсь вперёд, почти касаясь его губ. – Ну и раз ты уже знаешь, кто я такая, давай не будем усложнять тебе и без меня сложную жизнь. Пистолетик мой собери назад – и можешь быть свободным.

– А давай я лучше тебе свой пистолетик покажу, – хрипит он в ответ, будто простыл.

Но почему же у меня под кожей разливается сироп от его голоса?

Одно движение – и мне в живот упирается… пистолетик! Дёргаю головой, пытаясь вырваться из захвата Северцева, но он держит так, будто хочет меня приклеить к себе.

Ещё одно движение бёдрами – и я закусываю губу, чтобы не застонать от предвкушения.

Я не ханжа! И мужчины у меня были. Да только… даже для души это не назовёшь!

– Ох, я надеюсь, это не случайно забытый ствол в трусах, а пистолетик нательный, с двумя магазинами, – говорю на выдохе и замечаю, как глаза Северцева становятся похожими на щёлки, а борода – которая, оказывается, мягкая – дёргается.

Но что‑то мелькает в его взгляде, заставляя напрячься. Нужно было всё‑таки промолчать. Мама всегда говорит мне, что гены – страшная сила, но мне достался не самый лучший набор нашей семьи, хотя она надеялась, что имя поможет смягчить ситуацию.

Зато у меня превосходное чутье. И сейчас оно мне говорит, что интерес этого Северцева выйдет мне боком. Я не готова к таким переменам в своей жизни!

– Ствол в трусах не носят, Любочка, – отвечает Северцев, растягивая моё имя, а большим пальцем проводит по скуле, слишком ласково поглаживая. – В трусах носят член. Но я решил, что ему пора оказаться в тебе. Подтвердим старость, ведьмочка.

От каждого его слова тело начинает потряхивать, и мне… мамочки, мне дико нравится, как я реагирую на него. Вот как предвкушение свободного падения. Адреналин шарашит по голове ещё до того, как ты шагаешь в никуда. Я знаю – с братом прыгали с моста!

Но сейчас…

Свободной рукой провожу по спине Северцева и поддаюсь чуть вперёд, чтобы ощутить ещё раз эту прелесть. Как он вообще ходит с такой дубиной? Не мешает ему?

Но спросить не успеваю – рука находит то, на что и не надеялась: кобуру!

Быстрое движение руки – никакого мошенничества! – и у меня в руках пистолет. Холодный металл почти идеально ложится в руку, но ровно в этот момент по оголённому декольте проходится холодное лезвие ножа.

Я замираю, упирая ствол в бок Северцева, но он будто этого и ждал. Его губы растягиваются в самодовольной улыбке, от которой у меня бегут мурашки. А это плохо! И мурашки – плохо, и улыбка эта!

– Если бы ты сделала это сразу, Любовь, я бы, возможно, и отпустил тебя, – хрипло произносит он и сильнее вжимает меня в себя. Рука дёргается, но взгляд не отвожу. – Но ты не оттолкнула меня. Дала к себе дотронуться. Почувствовать гладкость кожи и вдохнуть запах. Так что лучше вот так, – Северцев разворачивает нож к себе лезвием и приставляет к груди, смотря мне в глаза. – Ножом в сердце. Потому что после пули я выживу и вернусь за тобой – только буду злой. А ты не захочешь меня видеть злым.

Глава 4

***

Никогда не думал, что меня ещё можно удивить. Да ещё в моём возрасте! В своей разносторонней жизни я видел столько, что некоторые моменты хочется забыть. Позор, о котором никто не знает. И был в самых разных социальных кругах, как принято сейчас говорить, – и в дерьме, и в дамках.

Хотя только сейчас понимаю: если бы всего того со мной не произошло, я бы не стал тем, кем есть!

Но жизнь – такая штука, когда ты понимаешь, что уже достиг всего, чего можно, – она тебе посылает то, что никогда не видел!

Смотрю в пылающий взгляд этой рыжей ведьмы, из‑за которой я стояком подпирал стол три часа за переговорами и чуть не грохнул двоюродного братца, – а в нём нет покорности!

По глазам вижу: одно неверное движение – и грохнет меня эта госпожа Стальнова. Но те искорки любопытства, что мелькают в её слишком необычных для рыжей голубых глазах, подогревают кровь в венах и отрубают мозги!

«Сука, скажи кому, что в мои почти сорок мозг плавится от бабы – засмеют!»

Когда входил в кабинет Любы, думал, что только развлекусь – и всё. Охрану взял, чтобы посмотреть, как она среагирует на троих мужиков в её кабинетике. Хотя первым зашёл один, проверил всё спокойно и только потом позвал парней, чтобы не отсвечивали. А сейчас понимаю, что эту валькирию нужно только приручать. Норовистая, гордая, сильная – и никакой покорности во взгляде.

О Стальнове ходят легенды от Урала и до Калининграда. И не все эти легенды с хеппи‑эндом! О нём я уже слышал, когда был мелким дворовым пацаном, который воровал, чтобы выжить. О Стальнове рассказывали, как о бабайке под кроватью детей. Сейчас такие истории рассказывают обо мне!

Но то, что у него вот такая дочь… Всегда считал, что девочки у таких папочек рождаются только для того, чтобы заключать выгодные союзы! Но Любовь не замужем – и, судя по всему, даже не собирается!

– Ну так как? Что выбрала, Люба? – придвигаюсь ещё ближе и даю ей снова ощутить мой стояк, почувствовать её дрожь. – Продолжаем играть в игру или проверяем меня на старость?

И это ещё одно, за что я её не просто приручу! Накажу, а потом заберу себе! Всё время, пока слушал сбивающийся отчёт и враньё двоюродного братца, думал не о том, как его накажу и чего он лишится в этот раз за очередной косяк, а как бы членом, что болезненно пульсирует в штанах, не пробить стол к херам!

– Да я вот в раздумьях, – хмыкает она дерзко и для убедительности снова дёргает головой, пытаясь вырваться из захвата. Но не‑е‑ет! Я не разрешал. – Проверить на правдивость твои слова, Северцев, или на крепость яйца? Что‑то ты меня утомил своими замашками древнего народа.

Зубы скрипнули друг о друга, нож исчез так же быстро, как и появился, а губы смяли непокорный рот этого опасного цветка!

В голове взорвался фейерверк, а сердце пообещало, что проломит грудину. И этот чёртов костюм – вообще не в тему сейчас! Ствол сильнее вжался в бок, но мне как‑то насрать.