Туман. Непокорная для бандита
- -
- 100%
- +
Потому что приличный такой кусок жизни Яны просто вырван из баз данных, так как она что? Правильно: либо служила, либо была в таких местах, в которые нормальная баба не сунет свой слишком красивый зад.
Слышу, как в ванной начинается какая-то возня, и снова вспоминаю, что я не один в номере.
Меня должно это бесить, но нет. Я не чувствую привычного раздражения. Зато уже подхожу к шкафу, достаю футболку и спортивки и иду к ванной.
Открываю дверь так, как пятнадцать минут назад сделала Яна. И сжимаю зубы посильнее, чтобы не быть похожим на дебила, который дорвался до сладкого.
Она смотрит на меня огромными глазами, прижимая к себе полотенце. А я не могу думать ни о чём ровно до того момента, пока не перевожу взгляд на её отражение в зеркале.
Я знаю, как накрывает ярость. Слишком знакомое чувство. Тем более в нашей команде, где Север всегда отвечал за мозг, я был приверженцем того, что лучше раз переебать, потому что потом и разговор лучше клеится.
И вот сейчас я чувствую этот прилив ярости. Чистой, обжигающей каждую клетку моего и так слишком перевозбуждённого мозга, которая сейчас выйдет либо в новое противостояние, либо в жёсткий трах.
Хотя нет. Траха не будет! Глаза не могут перестать видеть гематомы разных размеров на рёбрах, на пояснице, на второй ноге, которую она мне не показала. А ещё несколько порезов.
Делаю шаг вперёд, а Яна будто только сейчас понимает, что мы всё это время стояли и молчали. Дёргается назад, но налетает попой на тумбу раковины, сжимает зубы и выставляет руку вперёд с подрагивающими пальцами, выдыхает:
— Не подходи.
— Разбежался, — фыркаю я и подхожу к ней почти вплотную.
Мне нужно просто отдать ей вещи и выйти.
Туман, сука, сделай то, что нужно, и вали нахер!
— Стучать не учили? — сквозь зубы спрашивает Яна, не сводя с меня пылающего взгляда.
— Дверь можно было бы и закрыть, — отбиваю и склоняю голову набок, чтобы рассмотреть её получше.
И мне бы психануть, а я наслаждаюсь дерзким огоньком в её глазах.
— Чтобы ты потом снёс её нахер? — зло уточняет Яна.
— И то правда, — довольно киваю я, и что-то в груди снова предательски дёргается.
Конченные мысли, что она здесь такая правильная. Именно в этот момент мне хочется защитить. А это плохо! Это пиздец как плохо, учитывая, что собираюсь сделать дальше.
— Вот вещи, — протягиваю ей футболку и спортивки. — Надевай и пошли к Карловичу.
— Мне не нужен твой медик, — фыркает Яна.
— Если ты не сделаешь, что я тебе сказал, пойдёшь к нему в чём есть, — угрожающе понижаю голос и склоняюсь к её лицу. — Хотя давай продолжим в том же духе. И тогда я гарантирую, что тебе понравится.
— Не льсти себе, — огрызается и вырывает вещи из руки.
Довольно хмыкаю и иду на выход.
Закрываю дверь за собой, и мозг снова включается.
Вот какого хера я не прижал её там и не выпытал всё? Можно же найти кучу способов, как сделать так, чтобы баба заговорила. И каждый из них будет приятный для меня.
А для неё? Для неё будет приятный хотя бы один из способов?
Ебучая совесть влезает тогда, когда она мне и нахер не обосралась.
Дверь за спиной открывается довольно быстро. Яна смотрит ненавидящим взглядом, а я снова теряю связь с реальностью. Блядь, попросить, что ли, Грека разок съездить мне по морде? Футболки бы хватило с головой. Она ей явно очень велика, но спортивки безопаснее для меня! Вот только какого хера она так выглядит в них?
— На выход, — командую я, вместо того чтобы стать спокойнее, злюсь ещё сильнее. — В номер, куда прятала Мишку.
Яна молча идёт. Не огрызается, а я, сука, хочу, чтобы она открыла свой ротик и дала мне возможность задержать её здесь.
Вижу, что старается не хромать, но выходит херово.
А стоит войти в номер, где Карлович уже разложился и проводит с Мишкой лечение — не только его самого осматривает, но и рассказывает, что и для чего подходит, Яна ускоряется.
— Яна! — довольно пищит Мишка. — А меня дядя Сава научил, как правильно нужно слушать слушалкой. Давай я тебе послушаю.
— Фонендоскоп, — поправляет Мишку Карлович, а Яна уже присаживается рядом и гладит Мишку по растрёпанным волосам.
— Ты уже искупался? — спрашивает она удивлённо.
— Милая барышня, у меня семь внуков, я могу проследить за одним ребёнком, — довольно улыбается Карлович. Я глаза закатываю.
— Её нужно осмотреть, — влезаю в эту компашку. — Всю. И мази свои волшебные подготовь.
Карлович бросает на меня серьёзный взгляд, придирчиво осматривая, но только седые брови вскидывает, замечая, что я в одном полотенце.
— Не мне, — закатываю глаза и разворачиваюсь, чтобы выйти, но всё же решаю дополнить: — А если решит убрать, можешь всадить ей ещё и волшебный укольчик. Пусть поспит.
Яна сжимает челюсти, так что начинает напоминать дикую кошку, а Мишка, наоборот, улыбается, вот только зевок, который не может сдержать, слишком много говорит сейчас.
— Иди уже, — машет на меня Карлович, а сам окидывает Яну профессиональным взглядом.
И какого хера меня так бесит сейчас, что этот старый хрыч сможет трогать её руками, а я, блядь, нет? Хотя пострадавшая сторона здесь именно я.
Захожу к себе в номер, скидываю полотенце и достаю спортивки. Мне этого будет достаточно. Нужно просто переключиться.
Проверяю мобильный и довольно хмыкаю, когда понимаю, что информация с облака уже подтянулась. Перезагружаю аппарат и сразу же набираю Северцева. Длинные гудки нервируют, но друга можно понять. Ночь на дворе.
— Брат, у тебя там всё нормально? — вместо приветствия сразу же прилетает вопрос, как только Тимур принимает звонок.
— Зависит от того, что считать нормой, — отвечаю я и усмехаюсь. — Слушай, мне нужна твоя помощь.
— Говори, — Север сразу становится серьёзным.
Не задаёт лишних вопросов, а на фоне я слышу, как он выходит куда-то, аккуратно закрывая за собой дверь.
— Мне нужно, чтобы вертушка была у меня через четыре часа. И вместе с чурчхелой нужно будет забрать пацана. Лет пять. Мишка зовут. Очень нужно, чтобы он оказался в безопасности, а кроме вас с Любой никого поблизости нет.
— Туман, какого...
— Не спрашивай пока, — перебиваю я. — Потом объясню. Но мне нужно, чтобы он был в безопасности. А здесь сейчас небезопасно.
— Хорошо, — соглашается Север без лишних вопросов. Вот за это я его и уважаю. — Вертушка будет вовремя. Да и Люба обрадуется. А Аня заодно потренируется, — напоминает он о том, что ещё и его старшая дочь сейчас с ними.
Я усмехаюсь. Да, Люба точно обрадуется. Эта женщина может приручить кого угодно.
— Спасибо, брат, — говорю искренне.
— Но ты же понимаешь, что то, что я сейчас соглашаюсь со всем, не означает, что ты сможешь отсидеться и нихера мне не рассказать, — смеётся Север. — В подробностях, брат.
— Будет тебе объяснение, — обещаю я и отключаюсь.
Теперь нужно к Карловичу. Плечо ноет, а ещё этот старый хрыч умеет вытаскивать из меня то, что я предпочитаю держать при себе.
Да и с Яной, надеюсь, он закончил.
_________________
Мои дорогие! Кто-то вообще не понимает, что с ним происходит! И ведь даже не может вложить себе в голову Туманчик наш, что жизнь умеет делать развороты на сто восемьдесят за несколько секунд))!
Глава 7
Стоит мне только подойти к двери номера, как Карлович выходит из него, тихо прикрывая за собой дверь. Этот старый, седой, с умными глазами, которые видят насквозь, мужик быстро сканирует меня и кивает в сторону моего номера.
Спорить нет желания, хотя самого тянет посмотреть, что там. Но боль в плече снова даёт о себе знать, а чтобы не сдыхать от температуры завтра уже, лучше дать этому эскулапу всё проверить.
Мы входим в мой номер, но дверь я не даю закрыть, а вот Карлович только довольно хмыкает и по-старчески качает головой.
— Садись, — коротко бросает он и кивает на кресло.
Сажусь. Карлович молча осматривает рану, обрабатывает, накладывает повязку. Его руки уверенные, привычные. Сколько раз он латал меня и Севера? Не сосчитать.
— Глубоко, но не критично, — говорит он наконец. — Повезло. Каблук прошёл мимо артерии.
— Везунчик я, — усмехаюсь я.
— Везунчик, — повторяет Карлович и садится напротив. Смотрит на меня долго, изучающе. А потом спрашивает: — Кто она?
— Проблема, — отвечаю я коротко.
— Проблема, значит, — хмыкает старик. — А ты на неё смотришь так, будто готов и убить, и отлюбить одновременно.
Я замираю. Смотрю на Карловича и понимаю, что старый хрен попал в точку. Да только я совета не просил, что и напрягает.
— Если хочешь её убить и отлюбить одновременно, — продолжает он спокойно, — она твоя, Марат. Вот такая простая, но въедливая правда. Можешь сопротивляться сколько угодно, но рано или поздно сдашься. Так всегда бывает, когда мужчина встречает свою женщину.
— Она не моя, — огрызаюсь я. — Она
— Проблема, — заканчивает за меня Карлович и улыбается. — Да, я понял. Но от этого ничего не меняется. Ты уже ввязался, Марат. Да и легко не будет.
Я молчу. Потому что спорить с Карловичем бесполезно. Он всегда прав. Всегда. И от этого только сильнее сводит скулы. Послать-то хочется от этого не меньше.
— Иди. Они в номере. Мишка уснул у неё на руках, как только я обработал спину, — говорит он устало. — И постарайся не наделать глупостей.
За грудиной снова что-то простреливает. Но я встаю, натягиваю футболку и иду к двери. А на пороге оборачиваюсь:
— Спасибо, старик.
— Не за что, сынок, — усмехается Карлович. — Не за что.
Открываю дверь — и вижу, что Яна лежит на кровати, укрывшись одеялом. Мишка рядом, свернулся калачиком, уткнувшись ей в бок. Дышат ровно. Спят.
Вот только я знаю, что Яна не спит. Слишком напряжена. Слишком настороже.
Закрываю дверь на ключ, подхожу к креслу у окна и сажусь. Вытягиваю ноги, откидываюсь на спинку и смотрю на них.
Хочу поймать её взгляд в темноте номера, но она упорно делает вид, что спит. Ничего, я подожду.
Я умею ждать. Жизнь научила. Да и все круги личного ада, которые мы проходили с Севером, чтобы стать теми, кем мы есть, многое показали в жизни. И я жду сейчас.
Хочется выпить, но это не выход. Голова должна быть трезвой. И для того, чтобы отвлечь себя, достаю мобильный и начинаю искать уже другую инфу — мысль о которой только сейчас пришла в голову.
Почему Яна рванула именно сюда? Могла же где-то в тайге затеряться, но нет. Значит, здесь есть кто-то, кто мог ей помочь.
Проходит час, может, два. Мишка посапывает, а Яна всё ещё напряжена. Но постепенно её дыхание выравнивается. Становится глубже. А ещё через полчаса я замечаю, как её черты лица расслабляются полностью. Она засыпает, а я зависаю на её лице. Кукольное, даже какое-то слишком наивное и до пиздеца красивое.
Мне нужно гнать её! Но вместо этого я встаю. Бесшумно подхожу к кровати. Наклоняюсь над Мишкой и аккуратно беру его на руки. Пацан всхлипывает, но не просыпается. Прижимается ко мне доверчиво, и что-то неприятное сжимается в груди.
Через полчаса будет вертушка, и мне нужно его вывести отсюда. С детьми сильно не побегаешь.
Выношу его из номера. И радуюсь тому, что в коридоре уже стоит уставший Грек и ещё один парниша из охраны. Грек ему однажды жизнь спас. И это сделало его одним из лучших охранников. Даже не так: он один из моих надёжных парней.
— Так, через полчаса будет вертушка Севера. За пацана головой отвечаешь, — говорю я тихо.
Парень кивает, но смотрит на меня вопросительно. И я понимаю, что должен передать мелкого ему, но просто так отдать пятилетнего пацана, который вообще не понимает, что происходит, тоже не вариант.
Наклоняюсь к Мишке, который начинает просыпаться, и тихо говорю:
— Эй, малой. Слушай меня внимательно. Яне сейчас нужна помощь. А я могу ей помочь, только если ты будешь в безопасности. Понимаешь?
Мишка моргает сонными глазами, смотрит на меня испуганно. Но кивает.
— Ты поедешь к моим друзьям. Хорошим людям. Там будет весело. А через две недели я заберу тебя обратно к Яне. Она будет ждать тебя. Обещаю.
— А Яна? — шепчет Мишка, а я улавливаю дрожь в его голосе.
— Яна останется здесь. Я позабочусь о ней, — говорю я твёрдо. — Доверяешь мне?
Мишка смотрит на меня долго. А потом медленно кивает.
— Молодец, — усмехаюсь я и треплю его по волосам. — Всё будет хорошо.
Грек вместе с пареньком уносит Мишку, а я возвращаюсь в номер. Закрываю дверь. Снова сажусь в кресло и смотрю на Яну.
Она, наконец-то, спит по-настоящему. Лицо расслабленное, губы чуть приоткрыты. Красивая. Чертовски красивая. И, сука, опасная.
Карлович прав. Я уже ввязался. И теперь остаётся только один выход — идти до конца. А потом просто выставлю её и пусть катиться. Нахер мне эти проблемы?
В положенное время слышу звук подлетающей вертушки и чувствую, что сейчас будет весело. Но могу просто сидеть и смотреть на неё. На то, как она дышит. На то, как иногда вздрагивает во сне. На то, как сжимает пальцы в кулаки, будто даже во сне готова драться.
«Кто же ты такая, Яна Мамонтова? И какого хрена ты сделала со мной?»
Но стоит вертушке взлететь, как мне приходит сообщение от Грека, что посылка отправилась к адресату, и Яна просыпается.
Она резко открывает глаза, оглядывается. Я понимаю, что Яна ищет Мишку. А от того, что не находит его, её начинает потряхивать.
И тут она вскакивает с кровати так резко, что я едва успеваю подняться из кресла.
— Где он?! — кричит она, и в её голосе паника. — Где Мишка?!
— Спокойно, — говорю я ровно, но она уже летит ко мне.
— Где он, ублюдок?! Что ты сделал?! — бьёт меня в грудь отлично поставленным ударом, да так, что другого бы сложило пополам.
Хватаю её за запястья. Разворачиваю и прижимаю спиной к себе. Она извивается, пытается вырваться, но я держу крепко.
— Он в безопасности, — говорю ей на ухо. — Слышишь? В безопасности. Его увезли к людям, которым я доверяю. Его не тронут. Он будет цел.
— Ты ты — она задыхается от злости и страха.
Я чувствую её дрожь и беспомощность. И тут же в башке простреливает мысль, что любая баба будет беспомощна, если у неё на руках ребёнок.
— Ты должна сказать спасибо, — злюсь я. — Или тебе по кайфу таскать пацана по горам, где неизвестно, выживешь ты сама или нет? Отличный подарок сестрёнке, не находишь? — бью словами, и Яна вздрагивает, как от удара. — О нём позаботятся. Через две недели он вернётся. Живой и здоровый. А мы пока решим проблемы, которые ты притащила сюда своей тощей задницей!
— Я тебя убью, — шипит она сквозь зубы. — Клянусь, я тебя убью!
— Попробуй, — усмехаюсь я.
Она снова пытается вырваться, но я не отпускаю. И тут понимаю — она плачет. Беззвучно. Слёзы катятся по щекам, а тело дрожит.
И что-то внутри меня ломается.
Разворачиваю её лицом к себе. Она смотрит на меня ненавидящим взглядом, полным слёз. Открывает рот, чтобы снова наорать на меня. А я делаю единственное, что приходит в голову.
Затыкаю ей рот единственным способом, который работает. Целую. Жёстко, требовательно, напирая так, как мне хотелось сделать всю ночь!
Она замирает. На секунду. А потом впивается зубами в мою губу.
— Твою мать! — рычу я и отстраняюсь.
Она тяжело дышит, смотрит на меня с вызовом. И я вижу, что она готова снова кинуться в драку.
Но я быстрее. Толкаю её на кровать. Она падает с глухим стоном. Я нависаю над ней, ловлю её руки и прижимаю над головой. Яна извивается подо мной, пытается вырваться, но бесполезно.
— Успокойся, — рычу я. — Сейчас же!
— Пошёл ты! — выплёвывает она.
— Как скажешь, красавица, — усмехаюсь я.
И снова целую её. На этот раз медленнее. Настойчивее. Моя свободная рука скользит вниз, по её телу. По боку. По бедру. Шмотки мешают и дико бесят, но даже через них чувствую отклик. Яна вздрагивает, пытается оттолкнуть меня ногой, но я прижимаю её коленом.
— Не смей, — шипит она мне в губы.
— Почему? — спрашиваю я хрипло. — Боишься, что тебе понравится?
Её глаза вспыхивают, но я не даю ей ответить. Моя рука скользит выше, задирая футболку. Касается нежной, горячей кожи, и я напоминаю себе, что у неё куча синяков.
Да только её реакция в
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.