Похождения Склифосовского. Книга 2. Возвращение

Александр Макарьев

ПОХОЖДЕНИЯ СКЛИФОСОВСКОГО, ИЛИ АПОФЕОЗ АБСУРДА

Книга 2. Возвращение

Ироническая проза / Социальная фантастика

Макарьев А.

Похождения Склифосовского, или Апофеоз абсурда. Книга 2. Возвращение / Александр Макарьев. — 2026.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами без предварительного письменного разрешения автора.

© Александр Макарьев, 2026

«Я предлагаю тост за Революцию Роз» – Из совещания у Склифасовского

Глава 1. Возвращение в Тбилиси

Через пять лет Гоги Гварамия вернулся в Тбилиси из Казахстана, куда он уехал вместе с Эвелиной. Ситуация была хуже некуда — денег не было, работы не было. От безысходности он пошёл посмотреть, что же стало с некогда преуспевающим КБ.

Пять лет — срок, который, как известно, способен превратить даже самые яркие мечты в тусклые воспоминания. Некогда величественный комплекс зданий, олицетворяющий амбиции и надежды сотрудников СКБ НП, теперь предстал перед его глазами как мрачный памятник разочарования и утраченных идеалов.

Здания, которые когда-то сияли свежей краской и радовали глаз современными архитектурными решениями, теперь были покрыты слоем пыли и грязи. Стены, некогда белоснежные, потемнели от времени, а местами обнажилась потрескавшаяся штукатурка, словно старая кожа, которая не может скрыть своих шрамов. Окна, когда-то сверкающие чистотой, теперь запечатаны пыльными стеклами, сквозь которые лишь изредка пробивается тусклый свет. В некоторых местах стекла треснули, и их заменили на непрозрачные плиты, которые придавали зданиям ещё более угрюмый вид.

Внутри царила атмосфера запустения. Коридоры, когда-то наполненные смехом и энергией, теперь молчали, лишь эхо собственных шагов пронзало тишину. Офисы, где кипела работа, стали заброшенными, столы покрылись слоем пыли, а бумаги разлетелись по полу, словно странички забытых книг. Компьютеры, некогда гордо стоявшие на столах, теперь стали лишь ржавыми осколками технологий, забытыми в потоке времени.

В комнатах отдыха, где когда-то собирались сотрудники, чтобы обсудить идеи и поделиться мечтами, теперь царила гнетущая тишина. Мягкие диваны, на которых когда-то звучали смех и дружеские шутки, теперь обтянуты пылью и паутиной, словно забытые свидетели ушедшей эпохи. Стены, некогда украшенные яркими плакатами и фотографиями с корпоративов, теперь безжизненно смотрели в пустоту, напоминая о том, что было, и о том, что потеряно.

Во дворе, на территории комплекса, где когда-то звучала музыка и царила атмосфера праздника, теперь лишь ветер шептал о былом. Заброшенные парковки, заросшие травой, и пустые площадки, где когда-то проходили мероприятия, теперь выглядели как мрачные напоминания о том, как быстро мечты могут превратиться в пепел.

На звук шагов, откуда-то снизу появился Серож.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Гоги.

— Я здесь работаю, зарплату не получаю. Я здесь сторож, сантехник, электрик и директор. Других никого нет. Я один.

— Слушай, а как там наше старое здание?

— А что ему сделается, стоит себе.

— А труба твоя где?

— Там осталась.

Они вдвоём молча побродили по территории, потом Гоги предложил.

— А что, если взять вина и поехать навестить его, наше старое здание.

— Как скажешь Гоги, я всегда готов.

Они вышли с территории на дорогу и пешком пошли к ближайшему магазину. Этот район назывался конец Сабуртало. Здесь раньше были расположены различные институты и промышленные предприятия. Сейчас картина была, как и всюду, безрадостная — везде запустение и тишина. Изредка к конечной остановке подходил троллейбус, куда заходили несколько озабоченных людей и троллейбус сразу же разворачивался и уезжал.

Около перекрёстка двое парней сливали в канистру бензин из припаркованной легковой машины, затем открыли багажник, вытащили запасное колесо и поспешно удалились.

— «Вот так мы сейчас и живём, и никто не удивляется, машину оставлять без присмотра нельзя — растащат по частям» — уныло проговорил Серож.

Они зашли в магазин, купили две бутылки дешёвого вина, хлеба, пару огурцов, помидор и головку лука. Выйдя из магазина, они увидели стоящую рядом обшарпанную машину, и, подойдя поближе, обратились к водителю:

— «На Авлабар повезёшь?».

— «Конечно повезу, почему не повезти. Деньги только давай на заправку».

Гоги дал требуемую сумму, водитель достал из багажника старую канистру и нырнул куда-то за угол. Через пару минут он вернулся, перелил бензин в бак и машина, отчаянно чихая и дымя, тронулась с места. Через полчаса они были уже на месте.

Подойдя к двери здания, Гоги подёргал за ручку — дверь заперта.

— «И как же нам попасть туда?»

— «Э, Гоги, обижаешь-да, я и здесь по-прежнему директор, и для меня здесь нет закрытых дверей».

Он достал из кармана увесистую связку ключей и сразу отыскал нужный. Вставил в замочную скважину, и дверь со скрипом отворилась; полные волнения и ностальгии, они переступили порог. Их шаги эхом раздавались в пустых коридорах, где когда-то царила суета и жизнь.

Первый отдел, который они посетили, был обвешан паутиной, как старинное кружево, и стены его были покрыты слоем пыли, словно время решило оставить здесь свои следы. Гоги, с любопытством в глазах, провел рукой по столу, и облако пыли взметнулось в воздух, как призрак, всплывающий из забвения.

Каждый шаг по этому заброшенному зданию был как путешествие в прошлое, где воспоминания о дружбе, трудах и мечтах переплетались с тишиной и забвением. Гоги и Серож, словно два искателя приключений, вновь открывали для себя мир, который когда-то был полон жизни, и в их сердцах разгоралась искра надежды, что, возможно, не всё потеряно.

На втором этаже они увидели металлическую дверь с табличкой «ОТДЕЛ СНАБЖЕНИЯ».

— «Интересно, осталось там что-то, давай ка посмотрим».

— «No problem, сей минут». — Серож спокойно достал свою связку ключей, и быстро нашёл нужный.

Зайдя внутрь, они увидели ряд металлических стеллажей с аккуратно расставленными коробками с микросхемами. — Всё на месте.

— «Ну, хватит, достаточно экскурсий, пошли теперь в мой кабинет, а то вино прокиснет» — нетерпеливо предложил Серож.

Они осторожно спустились в подвал, Серож включил фонарик, который как бы случайно оказался в его объёмистом кармане, и толкнул дверь подсобки. Он медленно провёл лучом фонаря по стенам, в углу что-то тускло блеснуло. Серож подошёл ближе, дотронулся до трубы и заплакал. Гоги взял фонарик из рук Серожа и подвесил на стену над столом. Серож вытер слёзы, вытащил из какого-то ящика тряпки, протёр стол и табуретки, достал гранёные стаканы и с облегчением воскликнул: «Ну, всё Гоги, теперь я у себя дома, а ты у меня в гостях. Наливай быстрей».

— «А ты что, спешишь куда-то?».

— «Нет, что ты, дорогой, куда мне спешить, будем сидеть здесь хоть до утра, лишь бы вино было».

Постелили на стол старую газету, разложили закуску, Гоги налил полные стаканы и сказал:

— «Серож, знаешь, как хорошо, что я тебя сегодня встретил. Давай ка выпьем за тех, с кем нас связало это наше здание. Кого нет уже на этом свете — им вечная память, а другие поразъехались кто куда — с ними дай бог, чтобы ещё свиделись».

— « Серож прослезился ещё раз, и сказал: «Ты знаешь, Гоги, что то мне подсказывает, что это ещё не конец, а конец этот — только начало. Знаешь, за что хочу выпить, за Склифасовского».

— «Давай, я за. Всё-таки удивительный зверюга был».

Они выпили и замолчали, думая каждый о своём. В это время из угла, из темноты донёсся до боли знакомый скрипучий голос: «Пьёте опять, бездельники. Начальства на вас нет. Ни порядка, ни покоя».

Серож сорвал со стены фонарик и направил в сторону голоса. В углу спокойно сидел в своём кресле Склифасовский. Внешне он несколько изменился, изменились его пропорции. Он стал явно выше, да и кресло стало ему маловато.

— «Как же так, вить ты же умер, все это знают». — вскричал поражённый Серож.

— «Учи вас, не учи, всё без толку. Бестолочи. Дух бессмертен. А во мне живёт дух Авлабара. Даже когда иранский шах Ага Мохаммед-хан Каджар взял и полностью разорил Тбилиси, Авлабар остался цел. Я одухотворённый. Ясно. Да, была у меня минута слабости. С кем не бывает. Но когда я оказался под стаей презренных голодных псов, я интуитивно спрятался под мой прекрасный панцирь, и стал незаметно продвигаться к спасительной щели в стене нашего здания, которой я, впрочем, не первый раз удачно воспользовался. Зато, вся эта история подарила мне прекрасную, оснащённую научную базу и пять лет спокойных исследований, когда ничто и никто не отвлекает тебя дурацкими вопросами.

— Я усовершенствовал свой искусственный интеллект, что дало мне возможность перейти на другой, высший уровень познания общества, и сейчас я мыслю масштабами государств. У меня нет проблем с передачей данных по проводам. И главное, сейчас я не один. Я общаюсь с влиятельными зарубежными организациями, например с агентством по международному развитию (USAID) которое является лишь частью более широкой схемы, включающей другие американские и европейские институции. Например, Национальный фонд в поддержку демократии (NED), а также Европейский фонд в поддержку демократии (EED) и Фонд «Открытое общество». Некоторые из них собираются открыть свои филиалы в Тбилиси. Я делюсь с ними некоторыми своими выводами и мыслями. Они готовы использовать мои методики.

— Я пришёл к выводу, что сейчас главное разбудить Грузию, чтобы люди увидели свет в конце туннеля. Для начала, необходимо подобрать способных людей. Мы дадим им образование в лучших университетах мира, и они откроют всем глаза. Мы должны поставить задачу через 40-50 лет сделать Тбилиси центром мировой общественной мысли. Ну, что вы на это скажете?».

— « Красиво говоришь, приятно слушать, как мёд на сердце льётся, но это не для меня. Я не политик. Мне бы открыть киоск где-нибудь в людном месте, чтобы я часы ремонтировал и телефоны, надо же как-то семью кормить», — немного поразмыслив, сказал Гоги.

— «Мы простые люди, мне бы двери открывать, закрывать в офисе, или за отоплением смотреть, и тебе рассказывать, что люди говорят, как раньше», — поддержал его Серож.

— «Будет вам и киоск в доме правительства, и двери в президентском дворце» — важно заявил Склифасовский.

— «А ты Серож приходи сюда завтра, приведёшь несколько комнат в порядок, а то просто стыдно, порядочных людей привести некуда. А ты Гоги, походи, поузнавай среди своих знакомых и родственников, может быть найдутся подходящие для политики люди, а если не найдутся, я сам знаю, где их найти».

Уже смеркалось, когда Гоги и Серож вышли на улицу.

— «Все же умеет Склифасовский удивлять, и вить надо же, что удумал на этот раз». — пробормотал потрясённый Серож.

Идя домой, они увидели странную картину. Посреди улицы стояла автоцистерна, её облепили со всех сторон местные жители. Наверху, около горловины стоял один парень. Он зачерпывал бензин ведром и заполнял ёмкости, которые передавали ему люди.

«Что это у вас здесь?» — с удивлением спросил Гоги у одного из стоящих с канистрой.

— «Местный вор Резо Сололакский бензин бесплатно раздаёт, — только нашей улице. Сказал, чтобы всем досталось и никого не обидели. Какой добрый человек».

— «Э, я знаю этого вора, мой бывший сосед Аполлон у него подручный. Сейчас он в Сололаки живёт».

Через день, после полудня, Гоги зашёл на Телавскую, и был удивлён тем, что дом начинает оживать. Везде горел свет. Серож созвал свою многочисленную родню, те взялись за веники, тряпки, дети мыли окна, взрослые протирали стены от пыли, драили пол. Довольный Серож таскал воду.

Склифасовский сидел в подвале и сохранял инкогнито. Гоги зашёл в сторожку и увидел его, с деловым видом прохаживающегося туда и обратно, вдоль каморки.

— «Ну что, есть что-то реальное?» — сразу спросил Склифасовский.

— «Есть у меня пара друзей, которые работали раньше в ЦК коммунистической партии Грузии, и один директор коммерческого банка».

— «Нет, Гоги, это всё не то, прошедшая эпоха. Эти уже прохлопали всё, что можно. Для свежих идей они не годятся. Смотри, сейчас власть есть, — это все те, кто от старой власти удержался, и милиция у неё есть, но она больше на мафию похожа. Все тащат, что только могут. С другой стороны есть и криминал, воры и бандиты. И между ними равновесие. Все стригут своё стадо. И на горизонте нет никого, кто бы мог нарушить это равновесие.

Так вот, нужны люди, которые служат при власти, на которых власть опирается, которые служат подпоркой власти. Вот если они возьмутся за дело, равновесие нарушится. И я таких уже нашел. На этой неделе они получат предложение от агентства USAID, а дальше посмотрим. Твоё дело будет только познакомиться с ними. Ясно?».

Глава 2. Свет в конце туннеля

Через пару дней в квартире у Гоги зазвонил телефон. Сотрудник организации (какой именно, Гоги не разобрал, понял только, что название было произнесено по-английски) сказал, что ему поручили пригласить уважаемого Георгия Гварамия назавтра на собеседование, к 14-00, по адресу Винный подъём-12.

За пять минут до назначенного времени Гоги уже входил во двор дома по указанному адресу. Одетый с иголочки охранник спросил фамилию и проводил до кабинета №8. В приёмной, в удобных креслах сидели три человека и непринуждённо болтали между собой. Гоги кивнул всем троим и сел в свободное кресло напротив.

— «Все туда?» — Гоги показал подбородком на дверь.

— «Да, все. Наверное, только вас ждали» — сказала изящная, обаятельная женщина 25-30 лет с открытым, приятным лицом, которая сидела между двумя молодыми мужчинами. Один был плотный, круглолицый, с энергичным волевым лицом, со слегка намечающимися залысинами. Второй высокий, черноволосый, слегка полноватый, в лице его было что-то детское, обидчивое. Среди них троих, он казался самым младшим. Мужчины не обратили на Гоги ни малейшего внимания, продолжали о чём-то оживлённо беседовать. Молодая женщина, с интересом посмотрев на Гоги, улыбнулась и решила представиться — Нино Бакрадзе — юрист-консультант.

Георгий Гварамия — просто инженер. Мужчины также вынуждены были представиться: — «Михаил Исаковский Аласания — юрист-консультант, комитет по правам человека» — несколько церемонно отрекомендовался высокий. Плотный только высокомерно кивнул и пробормотал сквозь зубы: — «Зураб».

В это время открылась дверь, вышел сотрудник, каждого назвал по имени, и пригласил всех четверых в кабинет, сам зашёл следом. Около окна стоял человек неопределённого возраста, в помятом светлом костюме, с совершенно не запоминающейся внешностью. Он не спеша повернулся к вошедшим, произнёс грузинское приветствие «Гамарджобат», и показал всем на стулья. Далее беседа проходила на английском, переводчик переводил всё на русский, хотя все, кроме Гоги прекрасно понимали английскую речь. Хозяин кабинета, рассеянно смотря в окно, сообщил: «Я являюсь гражданином США, зовут меня Джон, и я представляю агентство по международному развитию (USAID). Наше агентство действует с 1961. На финансирование программ нашей организации ежегодно выделяется около 1 % федерального бюджета США. Грузия нас заинтересовала потому, что мы хотим использовать её, как площадку для проведения и отработки некоторых социальных экспериментов. Об этом существует принципиальная договорённость с руководством Грузии, и по линии специальных служб. Вас мы выбрали исходя из личных качеств и ваших возможностей. Не удивляйтесь, если ваша карьера резко пойдёт в гору. Единственное, что вам следует делать, это не противиться и по возможности выполнять инструкции. Естественно встреча наша должна носить сугубо конфиденциальный характер, далее встречаться мы будем нечасто, а методическую информацию будете получать по установленным каналам. Сейчас наш сотрудник даст вам анкеты, вы их заполните дома и бросите в почтовый ящик. Будем считать согласием с вашей стороны отправку анкеты. Это все, что я вам хотел сегодня сообщить. Приятно было познакомиться с вами лично. Желаю успехов».

Несколько удивлённые краткостью приёма, гости вышли из кабинета. Переводчик раздал каждому анкеты и проводил всех до выхода. Михаил, Зураб и Нино сели в немедленно подъехавшую машину, Гоги пошёл пешком вниз по Винному спуску, чтобы не спеша осмыслить происшедшее. Медленно дошёл до Метехского замка и посмотрел на город.

С этой площадки открылась панорама города. Здесь возможно поймать ощущение его многослойной истории, где каждый камень, каждая улица рассказывают о прошлом, о борьбе, о любви и о надежде. Это место, где время останавливается, и ты можешь почувствовать себя частью этого города — частью живой, дышащей истории, которая развивается и сегодня. Ты смотришь на старый Тбилиси, словно на картину, написанную старым мастером, который знал, как запечатлеть душу города. Горы, обнимающие город, охраняют его тайны и истории, а рядом, словно стражи времени, стоят старинные церкви, каждая из которых хранит свои легенды. Внизу Кура, как серебристая лента, извивается между домами, отражая в своих водах небесную синь.

Вдоволь напитавшись эмоциями старого города, Гоги направился на Телавскую. Склифасовский сидел, как всегда, на своём рабочем месте в подсобке, и с довольным видом угощался красочными проспектами. Серож сидел за столом и разбирал трубу.

— «Ну, и что ты можешь мне сказать по поводу встречи?» — не здороваясь, спросил он.

— «Колоссально! Такого я не ожидал. А что это были за люди, я имею в виду приглашённых?» — вяло спросил Гоги.

— «Скажу тебе по секрету — это будущие хозяева Грузии».

— «А при чём же здесь мы? Где мы, где политика» — Гоги с удивлением хлопал глазами.

— «Ну, что же, придётся тебе объяснить, если сам догадаться не в состоянии. В государственных делах разные люди нужны. Политики — люди временные, долго продержаться при всём своём желании не смогут. Ну, 5-10 лет, в лучшем случае. Это при том, что вести себя умно будут. Здесь ещё живыми остаться нужно. Демокра-атия — понятно. А нужны, также, люди постоянные, которые за ними подчищать будут. Незаметные люди. Политики придут, нашумят, нагадят, а кому-то подчищать. Теперь понятно? Что там ещё было?».

— «Да вот, анкету дали заполнить».

— «Так, покажи, интересно. Почти во всех графах у тебя будет «Нет». Ладно, оставь, я сам заполню как надо. Завтра получишь и отправишь через почту. Иди с миром».

На следующий день Гоги пришёл в дом на Телавской пораньше. Около входной двери стоял Серож. Он сменил свои старые рабочие штаны на новые, черные, и надел белую рубашку, чего раньше с ним никогда не бывало.

— «Серож, что случилось, умер у тебя кто-то?» — спросил изумлённый Гоги.

— «Нет, дорогой, сегодня политинформацию слушать будем».

Они прошли в подвал и застали Склифасовского за чтением газеты.

— «Ну, и что вы об этом думаете?» — ткнул он четырёхпалой лапой в фотографию на первой странице.

На фотографии они увидели сидящего на стуле жалкого, поцарапанного, взъерошенного Президента в семейной майке, напротив сидела встревоженная первая леди Грузии.

— « Вот эта фотография обошла все газеты мира. И вы представляете, обвиняют министра государственной безопасности», — он достал другую газету и с выражением зачитал:

— «Как реалист, Президент не может не понимать, что как политик в Грузии он потерпел неудачу по всем направлениям. И теперь ставит перед собой локальную цель: сохранить внешнюю атрибутику государственности, потому что внутреннюю, и он это хорошо понимает, ему сохранить не удалось. Он пытается не довести народ до такого состояния, когда люди будут дохнуть прямо на улицах. Может быть, после этого он сочтёт свою миссию выполненной. Вот его выход из реальной ситуации. Вряд ли он видит что-нибудь большее. Осуществление этого он видит, к сожалению, не в направлении рыночной экономики и укреплении демократического процесса, а в откате в те прошлые проклятые времена».

— «Итак, как видите, время не ждёт. Время сжимается и начинает подгонять нас. Мы начинаем форсировано строить реальную парламентскую демократию, иначе, как сказал автор статьи, люди будут дохнуть прямо на улицах». — Склифасовский грозно посмотрел на своих слушателей:

— «Грузия полным ходом идёт к выборам. Мы ставим на партию «Союз граждан Грузии». На сегодня эта наиболее сильная партия и она и является опорой Власти. И она же будет той силой, которая опрокинет эту Власть. На следующей неделе, твоих новых знакомых, избирают в парламент, Михаил займёт пост председателя парламентского комитета по конституционным и юридическим вопросам, Нино будет его заместителем. Зураба Жордания изберут председателем парламента Грузии».

Серож и Гоги, привыкшие не удивляться, слушали, открыв рты.

— «Ты, Гоги, пойдёшь завтра же к Зурабу в парламент, и он подберёт тебе работу в хозяйственном управлении, ты же Серож будешь пока здесь на хозяйстве и охране. Отныне здесь будет штаб КПП (координации политических процессов). Всем всё ясно?

Прекрасно. Все свободны». Выпроводив своих учеников таким категоричным способом, Склифасовский вернулся к своим научным занятиям. Серож остался на дверях. Гоги же, поплёлся домой, недоумевая, откуда всё же этот Склифасовский может всё знать. Надо будет спросить его об этом следующий раз.

Глава 3. Политические игры

Однако всё случилось именно так, как предсказывал Склифасовский. Гоги подошёл к зданию парламента Грузии, который помещался в отреставрированном Доме правительства во второй половине дня, когда основные вопросы были уже решены. Парламентарии собирались по домам. Технические службы завершали обработку протоколов. Служащие парламента с озабоченными лицами сновали по этажам. Гоги случайно увидел Зураба в коридоре, поздоровался и поздравил его с избранием председателем. Зураб обрадовался встречи и сказал, что, к сожалению сегодня никак не сможет уделить ему время, так как через час назначен приём у Президента и предложил встретиться здесь же через три дня в 16-00.

— «Я надеюсь, что к этому времени мы сможем решить все вопросы», — сказал он, и пропал за дверью какого-то кабинета.

Гоги с облегчением выбрался из Дома правительства и отправился с отчётом на Телавскую. Серож стоял в дверях как верный страж. Склифасовский мрачно смотрел в монитор. Гоги молча потоптался около двери и промямлил, что голосование прошло, как тот и предсказывал. Состав парламентских комитетов будут утверждать завтра. Через три дня ему назначена Зурабом встреча.

— «Что ещё?» — бросил Склифасовский, и отвернулся к монитору.

— «Давно хотел тебя спросить, откуда ты всё это знаешь, и как удаётся тебе влиять на людей».

— «Ну как, тебе в двух словах сказать, или попытаться объяснить пошире. Ладно, слушай. Это мои последние научные выкладки».

Наше мироздание разделено на уровни. Мы живём в макромире — хрональнометрическом. В глубинах этого мира находится микромир с его электронами, атомами и молекулами. За пределами этого мира берёт своё начало субмикромир с электрическими, магнитными и другими полями. За ними начинается область тонких миров — их несколько. Именно в тонких мирах существуют не только внехрональные объекты, которые не зависят от времени, то есть вечные, но и внеметрические — т.е. существующие вне пространства, а также объекты, которые одновременно существую вне пространства и вне времени. Не просто представить себе то, что такие объекты, которые принадлежат к разным тонким мирам, присутствуют в каждой точки нашего мира. В библейских текстах, в зависимости от типа эти объекты именуются душами и духами. Все перечисленные миры существуют друг в друге, и находятся во взаимодействии друг с другом. Благодаря этому, некоторые способности нашего сознания функционируют не по законам нашего мира, а по законам тонких миров. Поэтому наше сознание способно на то, что мы называем ФЕНОМЕНОМ. Например, оно способно улавливать мысли других людей, а также воздействовать на физические и биологические объекты на расстоянии и пр. Все явления, связанные с появлением НЛО (неопознанных летающих объектов) также объясняются теорией тонких миров. Можно было бы допустить, что это инопланетные пришельцы, стоящие на более высоком уровне развития, и использующие не известные людям хрональные явления, но я считаю, что это только удобная маскировка. Истинная цель этого феномена состоит в соблазне увлечь человечество стремлением к научно-техническому прогрессу. Так вот, мой главный вывод — для людей жизненно необходимо ОГРАНИЧЕНИЕ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА. И это можно попробовать реализовать здесь, в Грузии, и именно Грузия может показать пример всему миру. Но её нужно политически подготовить к этому. Именно этим мы и будем заниматься в ближайшей перспективе. Это понятно?