Приключения Лёньки и его друзей
- -
- 100%
- +
Бородатый мужик обрадовался, что пристроил своё чадо в хорошие руки и крикнул напоследок в кузов Гене:
– Только обязательно Васильичу передайте его!
– Да не беспокойся ты, – обнадёжил его Гена. – Отдам я его Васильичу. Знаю я его давно. Отличный дед. Давно там живёт. Наверное, и золота там намыл немало. – Гена говорил это уже весело, неизвестно к кому обращаясь.
От такой шутки все рассмеялись. Мальчишки запрыгнули в кузов, а водитель вновь сел за руль. Мотор натужно зарычал, и машина двинулась дальше.
Ехать пришлось ещё часа полтора. От города Зеи до прииска Золотая Гора около сотни километров.
Золотая Гора называлась так, потому что когда-то давным-давно там действительно находилась гора, с огромными залежами золота. Перекапывая один кубометр земли, старатели вымывали из него до пятидесяти граммов золота. По тем временам это были большие деньги, а по теперешним – огромные.
Гору нещадно копали, а потом и перекапывали. В итоге от неё ничего не осталось, только одно название, которым и назвали прииск – Золотая Гора. Вернее, уже не прииск, а посёлок.
Перед тем, как въехать на прииск, Лёнька удивлённо спросил у Александра:
– Где же эта Золотая Гора?
– Да вон она, – махнул тот рукой в сторону каких-то холмов.
И в самом деле, там уже никакой горы Лёнька не увидел, а в месте, куда махнул Александр, находилось только несколько небольших пологих холмов, на которых вообще ничего не росло.
Оно и понятно, что старатели весь грунт смыли бесконечными поисками золота. Только в некоторых местах едва-едва пробивались худосочные берёзки и тальник.
Машина проехала к середине посёлка. Шофёр подождал, пока Александр с Геной спрыгнут на землю. Спрыгнув, те прокричали мальчишкам:
– Счастливо вам, пацаны! Работайте! Возможно, увидимся!
Мальчишки смотрели вслед этим доброжелательным молодым мужикам и махали им руками. Водитель, высадив пассажиров, поехал на другую сторону посёлка.
Около большого бревенчатого дома он остановился и посигналил.
Через пару минут из дома вышел какой-то дед с бабкой и мужичок небольшого роста.
– Чего шумишь? Чего людей пугаешь? – недовольно крикнул дед.
– Пассажиров вам привёз, – в ответ весело отозвался водитель. – Что? Не ждали?
– Ждали, ждали, – недовольно пробурчал дед. – Вчерась директор получил приказ из Зеи, что пацанов каких-то привезёшь. Вот и Михалыч за ними приехал, – указал он на мужичка, стоящего рядом.
Не дожидаясь особого приглашения, мальчишки спрыгнули на землю и остановились в нерешительности.
Недовольный дед махнул им рукой:
– Нечего тут стоять, идите в хату.
Лёнька с Сашкой послушно двинулись вслед за дедом.
После яркого уличного света внутри дома им показалось темно. Но, привыкнув к такому освещению, они с любопытством разглядывали необычную обстановку.
В доме стояла идеальная чистота. Стены оштукатурены и побелены. Прямо из сеней открывался вид в большую комнату с печью. Посередине комнаты стоял длинный, крепкий стол с лавками по бокам.
Приезд машины, по всей видимости, помешал трапезе хозяев с гостем. На одном конце стола стоял огромный чугунный котелок, накрытый чистым полотенцем, и медный чайник с чашками и тарелками.
Жена деда сразу засуетилась.
– Вы, ребятки, проходите, проходите. Вещички пока тут покложьте, – указала она на дальний угол в комнате, – а сами-то садитесь, садитесь за стол.
Всё это женщина приговаривала приветливо, жестами показывая мальчишкам, куда им следует пройти.
Голову женщины, одетой в ситцевое платье, венчала толстая русая коса, заплетённая и аккуратно уложенная, а плечи покрывал яркий платок.
И дед оказался совсем не дедом, а очень крепким, солидным мужиком с сивой бородой.
От такого приглашения Лёнька с Сашкой отказаться не могли и с удовольствием сели за стол.
Хозяйка поставила тарелки и всё время приговаривала:
– Садитесь, касатики, садитесь. Небось, с дороги-то проголодались? Сейчас, сейчас я вас накормлю, напою. А там с Михалычем-то и в баньку сходите. Мой-то Петрович её уже растопил, только вот водички-то натаскать надо. Но вы-то парни молодые да шустрые. Всё-то вам по плечу. Справитесь с этим быстро. Это нам, старикам, вёдра таскать тяжко. Но ничего, пока справляемся. А сейчас кушайте, кушайте.
Она поставила перед мальчишками по огромной тарелке густого супа, который налила из большого чёрного чугунка.
От такого тёплого приёма и у Лёньки, и у Сашки отнялся язык. Они молча сели за стол и принялись поглощать вкуснейший суп из тушёнки, картошки и каких-то овощей. В супе чуть ли не ложка стояла, такой он оказался густой. Мальчишки уплетали его с невероятным удовольствием, заедая огромными краюхами хлеба.
Петрович с Михалычем сидели на другом конце стола, около чайника, и продолжали прерванное чаепитие, а хозяйка устроилась напротив мальчишек и как бы невзначай начала расспросы:
– И откель же это вы к нам пожаловали, хлопцы такие гарные? Как же вас-то звать-величать?
– Из Свободного мы, – как старший, начал отвечать Лёнька, но, спохватившись, представился: – Это Сашка, а я Лёнька. А вас как зовут?
– Ой-ой, да что вы такое говóрите, – застеснялась хозяйка. – Зовите меня бабой Леной. Все меня так тут на прииске зовут, – и, не меняя тона, продолжила: – А чего это вам дома-то не сидится? Наши-то все школьники по лагерям уже разъехались, а вас куда-то понесло.
– Да никуда нас не понесло, – вступил в разговор Сашка. – Отец у меня в партии топографом работает. Партия стоит в Комсомольске. Вот мы и едем туда.
– Так и что вы собрались делать в этой партии-то? – не унималась баба Лена.
Пожилой мужик невысокого роста, которого баба Лена назвала Михалычем, вступил в разговор:
– Так это я их и должен везти, Лена. Потому и приехал сюда. Что? Запамятовала, что ли?
– Так это они самые и есть? – всплеснула баба Лена руками. – Вот и замечательно! Михалыч мне о вас всё рассказал.
Лёнька подумал: «Что он ей мог рассказать? Откуда он что знает?»
Но баба Лена сама ответила на его немой вопрос:
– У нас всё про всех всё знают. Так что вы, ребятки, особо не удивляйтесь. А сейчас кушайте, кушайте. Я вам и чайку сейчас налью.
Дождавшись, пока ребята опустошили тарелки, она тут же налила им по огромной чашке чая.
Петрович с Михалычем о чём-то мирно и тихо беседовали на другом краю стола.
Увидев, что ребята перешли к чаю, Петрович сурово спросил:
– Сыты? – (Мальчишки на его вопрос только закивали в знак согласия.) – А то у меня такое правило: если голоден и на столе еды не осталось, то ешь хлеб. Его в доме, – он повернулся к одному из углов комнаты, собираясь перекреститься, – слава Богу, сейчас достаточно.
В углу комнаты никаких икон не висело и Петрович опустил руку. Зато Михалыч добавил:
– Ну, вот и хорошо. А сейчас давайте в баньку готовиться. Попаримся, помоемся, поспим, а утром уже и в путь тронемся. Но вначале надо о Рыжухе позаботиться. Лошадь пришла сюда, телегу тащила. Устала. Надобно её покормить, да напоить. – Он посмотрел на мальчишек и предложил: – А пошли-ка со мной. Поможете маленько.
Михалыч поднялся и направился к выходной двери. Мальчишки, не сговариваясь, тоже поднялись и последовали за ним.
В большом сарае, расположенном рядом с домом, стояла рыжая лошадь.
Увидев Михалыча, она подняла голову, посмотрела на него огромными глазами и тихо заржала.
Михалыч подошёл к лошади, погладил её по морде и ласково проговорил, как только что хозяйка разговаривала с ребятами:
– Рыжуха, моя ты Рыжуха, девочка ты моя замечательная. А вот что я тебе принёс. – И протянул лошади на ладони небольшой кусок сахара.
Рыжуха внимательно посмотрела на Михалыча. Лёньке показалось, что она его понимает, и большими мягкими губами осторожно взяла у Михалыча из руки кусок рафинада.
Скормив сахар, Михалыч обратился к ребятам:
– Вы к ней близко пока не подходите. Это она сейчас такая спокойная. Она меня знает, а незнакомцу может и копытом дать, а то и куснуть. Поэтому будьте с ней осторожны. – И, вновь ласково погладив лошадь по морде, добавил: – Она отлично знает своё дело, умеет и под седлом ходить, и телегу таскать. Это не просто лошадь, она у нас таёжница, – уже гордо заключил Михалыч и, ещё раз потрепав по холке Рыжуху, дал ей другой кусочек сахара, а затем подкинул свежей травки в кормушку.
Пообщавшись с Рыжухой, Михалыч обернулся к парням:
– Ну, чего вы тут стоите, зенками лупаете, а ну давайте, берите косы и пойдём покосим нашей красавице на завтра пропитанице. – Перемена в его тоне оказалась столь неожиданной, что мальчишки остолбенели.
– Вон косы стоят. – Это он уже строго указал на угол в сарае. – Берите, берите их. Не стесняйтесь. Пойдём. Покосим маленько.
Сашка умел косить хорошо, а Лёнька не мог, он даже траву кроликам только серпом резал и к косе никогда не прикасался, поэтому честно сознался:
– Михайлыч, а косить-то я не умею.
Михалыч с удивлением посмотрел на Лёньку:
– Молодец, что сознался. Но и для тебя работа найдётся. Мы будем косить, а ты собирать траву и в мешки складывать.
Михалыч прошёл в другой угол сарая, покопался там и кинул Лёньке несколько мешков:
– На, держи. Ну а уж потом все вместе и донесём. – С этими словами он взял косу и вышел из сарая.
Идти пришлось недалеко – на соседний косогор.
Придя туда, Михалыч с Сашкой принялись за работу.
У Михалыча из-под косы трава падала снопами. У Сашки получалось это намного хуже, но они быстро накосили столько травы, что её едва удалось затолкать в принесённые мешки.
Каждый взвалил себе по мешку на плечи, и они вернулись в сарай, чтобы подкормить ожидавшую их Рыжуху.
Чтобы подружиться с этой норовистой кобылой, Лёнька осторожно подошёл к ней, погладил по холке и протянул несколько пучков только что срезанной травы. Рыжуха покосилась на него огромным глазом, а потом осторожно взяла предложенный пучок и начала жевать. Лёнька понял, что Рыжуха признала его и, как и Михалыч, погладил её по холке, а потом высыпал в кормушку один из мешков со скошенной травой.
Но тут хозяйка позвала их в баню, и Михалыч вновь приказал парням:
– Быстро хватайте вёдра и натаскайте туда воды. – Он указал рукой на небольшую избёнку из катаных брёвен.
– А где вёдра-то? – недоумённо спросил Лёнька.
– Там и стоят они, радёмые. Вас дожидаются, – уже весело прибавил Михалыч.
Лёнька открыл дверь и заглянул внутрь избёнки. В предбаннике стоял огромный чан для воды и передняя часть железной печки с приоткрытой дверцей, сквозь щель в которой виднелись ярко мерцающие красными огоньками раскалённые угли прогоревших дров.
Как только Лёнька приоткрыл вторую дверь, то на него пахнуло жаром и невероятно вкусным ароматом распаренных берёзовых веников, поэтому он сразу же её прикрыл, чтобы жар зря не выходил.
Заглянувший в баню, Михалыч нетерпеливо скомандовал:
– Чего стоим? Кого ждём? Хватаем вёдра и таскаем воду.
Парни схватили по ведру и помчались наперегонки к ручью, который находился метрах в двадцати ниже.
Сделав по три ходки, они быстро наполнили чан в предбаннике, а когда Михалыч убедился, что чан полон, то вновь скомандовал:
– Ну а теперь – мыться!
Парни в предбаннике разделись и зашли в парную. Внутри почувствовался настоящий жар, а Лёньке пришлось даже прикрыть рот рукой от обжигающего, сухого воздуха.
Для него это всё было внове. Ведь до этого он никогда не парился в такой бане.
Следом за ними зашёл Михалыч и хитро посмотрел на мальчишек:
– А чего это вы тут внизу сидите? Марш на полóк. Сейчас буду вас веничком обрабатывать.
Пока мальчишки забирались на верхнюю полку, Михалыч плеснул воду на раскалённые камни печки.
Мальчишек как ветром сдуло с верхней полки. Их обдало таким жаром, что дыхание мгновенно перехватило, а глаза непроизвольно закрылись. С диким рёвом они спрыгнули на пол.
Иван Михайлович, посмотрев на них, рассмеялся.
– Слабаки. Ну-ка лезьте наверх и укладывайтесь там. Щас я вас там обработаю, – зловеще пообещал он.
Подчинившись приказу Михалыча, пацаны вновь забрались на верхнюю полку.
Иван Михайлович уже больше не подливал воду на голыши, наваленные сверху на печку, потому что на верхней полке и так с трудом дышалось от жара.
Он вынул из таза предварительно распаренные в огромном цинковом тазу веники, поднялся к растянувшимся на полке мальчишкам и принялся их от души хлестать.
Обработанные вениками, мальчишки спустились вниз и в изнеможении выползли в предбанник.
Иван Михайлович вышел вместе с ними, взял большой кувшин с квасом и жадно начал пить из него. Напившись, он передал кувшин Лёньке с Сашкой, которые жадно принялись поглощать живительную влагу.
У Ивана Михайловича на животе Лёнька разглядел огромный шрам. Скорее всего, это был отголосок войны. Иван Михайлович воевал, как и Петрович. Это краем уха слышал Лёнька, когда их кормила баба Лена. Они во время того разговора вспоминали о временах, когда воевали в одной роте.
После бани мальчишки с Михалычем едва добрели до дома, где баба Лена напоила их чаем и уложила спать на печке.
Там она расстелила медвежью шкуру и накрыла её плотной простынёй. Мальчишки, только прикоснувшись к подушкам, мгновенно заснули.
Глава четвёртая
Утром мальчишек еле-еле растолкал Иван Михайлович.
Он встал намного раньше, взнуздал Рыжуху и запряг её в телегу.
Баба Лена напоила ребят сладким чаем и они, сложив вещички в телегу, тронулись на выезд из Золотой Горы.
Баба Лена на прощание расцеловала мальчишек и, глядя на них повлажневшими глазами, пожелала:
– Ну, ребятушки мои милые, счастливо вам добраться. Идите осторожно. По сторонам смотрите, от Михалыча не отходите. Дай Бог, если всё будет удачно, придёте в Комсомольск после полудня.
Она долго стояла у порога дома и смотрела вслед мальчишкам, пока телега не скрылись за дальним поворотом дороги.
Рыжуха не спеша шла по извилистой грунтовой дороге, заросшей по обе стороны густым лесом. Это уже напоминало тайгу, которая в воображении Лёньки такой и должна быть.
С левой стороны от дороги текла небольшая речушка, то пропадающая в зарослях тальника и берёз, то появляющаяся вновь. С другой стороны вверх уходили склоны, покрытые густым лесом, с редкими пихтами и множеством лиственниц. Чем дальше они отходили от Золотой Горы, тем чаще начали встречаться хвойные деревья.
Вокруг стояла тишина. Только слышался шелест листвы, журчание речушки да в лесу всё чаще и чаще раздавались певучие голоса невидимых птиц.
Иван Михайлович шёл впереди, держа Рыжуху под уздцы, а мальчишки двигались следом, ухватившись за борта телеги и иной раз запрыгивая в неё.
Ивану Михалычу эти действия пацанов не нравились, и он то и дело сгонял их с телеги.
Если телега шла в гору, то он недовольно кричал ребятам:
– Нечего лошадь нагружать. Ей и без того телегу тяжело тащить. Сами идите. Ноги не стопчите да телегу подталкивайте. Не баре какие. Руки не обломятся.
Ну а если телега катилась под гору, приказывал:
– Хватайтесь за бортик, не давайте телеге разгоняться. Держите крепче, не филоньте!
В телеге лежал какой-то груз, накрытый брезентом и плотно привязанный верёвками к бортам.
Мальчишки, конечно, понимали, что Рыжухе приходится нелегко. Поэтому все приказы Иван Михалыча они выполняли без обид.
Лёньке интересовался всем, рассматривая незнакомые пейзажи, поэтому любая мелочь привлекала его внимание.
– Что за речка? Как называется? – Сразу после отъезда спросил он Михалыча, как только услышал у дороги звонкий поток воды.
– А это и есть Хугдер. – Иван Михайлович усмехнулся. – Не смотри, что он такой малый сейчас. По весне он бурлит, как взрослый. А там, дальше, – он махнул рукой вперёд, – он будет ещё ширше.
Мальчишки быстро освоились в незнакомой обстановке.
Лес становился всё гуще и гуще. Сосны, лиственницы и лиственные деревья росли вперемежку. Таких хилых деревьев, как около города Зея, здесь не росло. Берега вдоль речки почти не просматривались, настолько они заросли тальником.
В одном месте, где дорога пересекала речку, они остановились и набрали воды.
Вода оказалась холодная и вкусная. От неё даже ломило зубы.
Михалыч нашёл заводь, где вода не бурлила в потоке, набрал её в чистое ведро и дал попить Рыжухе. Подождав, пока лошадь напьётся, они вновь тронулись в путь. А пока Рыжуха осторожно пила воду, у пацанов хватило времени, чтобы поплескаться в воде и побрызгать ею друг на друга.
Но Михалыч строго прервал их игры:
– Хорош баловством заниматься. Ехать надо. Давайте толкайте телегу.
Мальчишки упёрлись в задний борт телеги и помогли Рыжухе сдвинуть её с места.
Часа в три дня подошли к прииску Комсомольск.
Иван Михайлович подъехал к одному из домов в середине посёлка:
– Тут мы и будем жить-поживать. – Показал он рукой на дом. – А сейчас идите туда к начальнику, он там вам всё скажет, что надо делать.
Мальчишки подхватили рюкзаки и зашли в дом.
В комнате за большим столом сидело двое мужчин. Одним из них оказался Сашкин отец.
Как только они вошли, Анатолий Павлович раскрыл объятия и радостно заключил в них сына.
– О, сынок! Привет, привет, родной, – приговаривал он, крепко обнимая Сашку.
И, отстранившись от сына, посмотрел на мальчишек:
– Как добрались-то? Ничего не случилось по дороге?
– Хорошо добрались, – в один голос заверили его парни.
– Ну а ты, Лёня, как? – Внимательно посмотрел он на Лёньку.
– Да, тоже ничего. Всё хорошо. Столько интересного было! – И Лёнька попытался рассказать о дороге и об увиденном, но Анатолий Палыч прервал его.
– Не устали? – ещё раз повторил он свой вопрос.
– Нет, не устали, – бодро заверил отца Сашка. – Вчера в бане были. Вот где класс! Михалыч нас стегал, стегал, но мы всё выдержали. И сегодня всё нормально было. Помогали Михалычу в дороге, – восторженно рассказывал отцу Сашка.
– Ладно, ладно, – положил руку на плечо сына Анатолий Палыч. – Мы тут обед только что приготовили. Давайте садитесь с нами за стол.
Мальчишек не пришлось долго уговаривать. Они сразу устроились на лавке около огромного стола, занимавшего чуть ли не половину комнаты.
Бумаги, наваленные на столе, Анатолий Павлович сдвинул к краю, освобождая его для мальчишек. В огромные железные миски им налили густой ухи с солидными кусками какой-то огромной рыбины.
– Суп из тайменя, – пояснил Анатолий Павлович. – Вчера вернулись с Гилюя. Там и поймали несколько рыбок. – И весело рассмеялся при этом.
Сашка с интересом обратился к отцу:
– И какой это был таймень?
– Да, наверное, с метр. Да ещё несколько ленков попалось. Тоже приличных. – Анатолий Павлович показал, каких именно приличных. – Мы их солью пересыпали. Завтра можно будет попробовать. Это будет почище того краснюка. А вы ешьте, ешьте.
– Пап, – просяще посмотрел Сашка на отца, – а мы сможем порыбачить на Гилюе?
Отец посмотрел на Сашку с удивлением:
– А вы что сюда рыбачить приехали или работать? – При этих словах в его голосе послышались твёрдые нотки.
– Работать, – нерешительно промямлил Сашка.
– Ну, если работать, то и будете работать. А вот как дойдёте до Гилюя, то я сам вам покажу, где находятся ямы с таким тайменем. Понятно? Ещё есть вопросы? – И внимательно посмотрел на ребят.
– Пока нет, – с набитыми ртами изрекли будущие работяги.
– Ну, если нет, то сейчас и кашки отведайте нашей.
И Анатолий Павлович навалил в опустошённые тарелки гречневой каши, густо заправленной тушёнкой, да ещё вручил мальчишкам по огромному куску свежего пахучего хлеба.
После перехода и каша оказалась вкусной.
Начальник партии из шкафчика достал бутылку, налили себе и Анатолий Палычу по четверть стаканчика.
– Ну что? – поднял он стакан. – За уху?
Они выпили «за уху», а бутылку сразу убрали в шкаф.
Когда мальчишки всё доели, то Анатолий Павлович обратился к ним:
– Всё? Наелись?
– Угу, – удовлетворённо, чуть ли не в один голос промычали сытые ребята.
Анатолий Палыч улыбнулся и уже серьёзно обратился к ним.
– Так. Расслабляться некогда. Завтра выступаем на Гилюй. Там работа уже начата. Будете её продолжать, – и оценивающе осмотрел пополнение. – А у вас есть одежда для работы в тайге? – поинтересовался он.
Лёнька указал себе на ноги:
– Вот только сапоги-то у нас и есть.
– Хорошо, – понял его Анатолий Палыч. – Смотрите, – он указал на одну из дверей в этой же комнате, – там в кладовке у нас роба лежит для рабочих. Выберите себе, что надо. Энцефалитки обязательно возьмите. Клещей в этом году что-то очень много развелось. – Но, о чём-то вспомнив, вновь спросил: – Лёнь, а ты привит от энцефалита? Сашку-то я сам водил на прививки. А ты?
– Конечно привитый, – успокоил Лёнька Анатолия Палыча. – В нашем классе все прививались. Нас же в тайгу на лесопосадки возили.
– Не дай бог, ещё вас покусают, – покачал головой Анатолий Палыч. – Чтобы обязательно носили энцефалитки, – и продолжил. – Там же найдёте и болотники, да возьмите ещё по паре резиновых сапог с короткими голяшками. На работе будете болотники надевать. – Лёнька непонимающе поднял глаза на Анатолия Павловича. – Там вам придётся постоянно через реку переходить, – пояснил он, увидев удивлённый Лёнькин взгляд. – А по тайге и в коротких походите. Но чтобы ходили только в энцефалитках. – Он на этом слове вновь сделал ударение. – Чтобы обязательно их надевали. – И, сделав небольшую паузу, добавил: – А по деревне можете и в своих кирзачах ходить. У местных пацанов это особая мода. Так что не выделяйтесь. Понятно? – От этих слов они с начальником рассмеялись.
– Понятно, – в один голос заверили его вновь испечённые рабочие топографической партии.
Мальчишки переоделись и уже в новых энцефалитках и кирзачах с завёрнутыми голенищами пошли прогуляться по прииску.
Он находился в долине, в которую выходила дорога из Золотой Горы.
По дну долины протекала речка Хугдер. В верховьях её перегораживала большая запруда, из которой часть воды выходила по деревянному жёлобу и по высокому правому склону сопок шла к гидравлике, расположенной на выходе из долины. Там рабочие с помощью этой воды размывали гидромониторами грунт и вымывали из него золото.
Другая часть воды, вытекавшая из запруды, шла слева от посёлка по естественному руслу речки и так текла дальше вдоль сопок к самому Гилюю. Отработанная гидравликой вода соединялась с этим руслом за прииском. Поэтому прииск располагался как бы на острове. Слева по своему естественному руслу текла речка с вкусной, холодной и прозрачной водой, в которую справа впадал поток жёлто-коричневой воды после гидравлики, и дальше Хугдер нёс свои перемешанные воды в Гилюй.
Прииск оказался небольшим, примерно с тремя десятками домов. В верховьях долины находились дома местных жителей и дизельная электростанция. Половина из них оказалась нежилыми, потому что, когда местные жители узнали, что их посёлок через несколько лет попадёт под снос из-за разработки золотого месторождения, они переехали в Золотую Гору или на прииск Дамбуки, где им выделили новые дома.
В низовье долины располагались клуб, магазин, бараки рабочих прииска, конюшня и мастерская.
Мальчишки медленно шли по безлюдной центральной дороге прииска и с интересом разглядывали окрестности. В это послеобеденное время солнце палило нещадно, и на улице в полную силу чувствовалась летняя жара.
По пути им попалась женщина с коромыслом через плечо.
– Ну-ка, ребятки, давайте быстро-быстро проходите, а то у меня вёдра пустые, – заботливо произнесла она, пропуская мальчишек перед собой.
Мальчишки ускорили шаг и прошли мимо неё.
– Откуда же это вы такие красивые у нас тут появились? – поинтересовалась она, обернувшись вслед прошедшим ребятам.
– Из Свободного мы. Только что приехали, – удовлетворил любопытство женщины Сашка.
– А-а, – протянула женщина. – В гости к кому? Или как? – Чувствовалось, что она хотела узнать всё о ребятах поподробнее.
– В партию мы приехали, работать, – продолжил отвечать Сашка.
– Вона оно чё, – что-то поняв своё, протянула женщина. – Ну, тогда ладно. Давайте, давайте. Идите. Увидимся ещё, – пообещала она и пошла к речке.
Мальчишки двинулись дальше к магазину, ярко выделяющемуся светлым цветом свежих брёвен на фоне остальных старых домов.
Они зашли в магазин не для покупок, а из любопытства. Посмотреть, что же может продаваться в нём. И тут им пришлось удивиться.
У Лёньки папа часто ездил в командировки, а мама целыми днями пропадала на работе. Она перед работой оставляла Лёньке список продуктов, которые требовалось купить, и дел, необходимых сделать в её отсутствие. Поэтому Лёнька прекрасно знал, что продаётся в магазинах и цены на них.