- -
- 100%
- +
– Облака собираются, ветры меняются… – зашептала вдруг она. – Листья шумят, вспышки горят…
Ветер окружил женщину, взметая опавшие листья, и бросив ей в лицо аромат собирающейся грозы.
– От грома кости дрожат, трусы дома сидят… А я окутана ливнем, в объятии древнем… Лейся, дождь, греми гроза, я тут, я вся твоя…
Над ее головой вспыхнул первый разряд молнии, и Андрей дрогнул от гулкого грома, растекшегося над их головами.
Марьяна распахнула глаза, смотря на небо. Резко потемнели тучи, усилился ветер, став холодным и пронизывающим до самых костей, а потом на головы людей обрушился сильный ливень.
Немцы направились под спасительные кроны деревьев, а Марьяна так и стояла на поле, с белым вороном на плече, прижавшимся к ее шее, и улыбалась.
Илья хлопнул Андрея по плечу, кивком указывая присоединиться к другим.
– Марь? – позвал свою любимую Андрей.
– Идите. Я постою немного здесь. – отозвалась женщина, наслаждаясь потоками небесных вод.
Андрей нехотя направился следом за Скальдом, и когда они оказались под густыми кронами деревьев, он встретился взглядом с нахмурившейся Хельгой.
– Твоя Валькирия… ведьма. – тихо произнесла Хельга.
– Да, многие ее так называют. – попытался отшутиться Андрей.
– Я серьезно.
Мужчина не нашелся что ответить ей на это.
Конь Марьяны тихонько ткнулся в плечо Андрея и тот рассеянно погладил животное по носу, наблюдая за тем, как его любимая стояла под проливным дождем с улыбкой на ее лице. Зная, что Хельга передала ей таблетки, он не мог не подумать о том, что улыбка Марьяны могла быть связана с прерыванием такой нежеланной для нее беременности.
* * *
Взобравшись на гребень холма, Марьяна увидела прекрасную страну, раскинувшуюся внизу, и подивилась красотам этого края. Но кое-что было не так. Далеко внизу, где на берегу реки было воздвигнуто поселение, окружившее пару строений, которые некогда были какой-то фермой, происходила стычка. Северяне, увидев происходящее, вскрикнули и ринулись вниз – навстречу отдаленным звукам боя. Хельга ахнула, замерев на месте, потом обернулась к Андрею:
– На нас напали!
Андрей бросил взгляд на Марьяну и кинул Хельге поводья их вьючной лошади. Валькирия взмыла в седло и направила коня галопом вниз по покатому, ровному склону, быстро нагоняя северян. Притормозив у одного из них, она свесилась, предлагая ему руку. Тот сразу понял что она имела в виду и ловко запрыгнул позади нее на лошадь. Стоило им поскакать вперед, как Бьорн обернулся и заметил, как Андрей с Ильей подтягивают на лошадей его товарищей.
Вигге сорвался с плеча Марьяны и взмыл в небо, громко каркнув, и женщина мысленно поблагодарила птицу за то, что он решил не мешать ей во время скачки и боя.
Лошади, хоть каждая и несла на себе пару всадников, быстро достигли места схватки. Бьорн слетел со спины коня первым, обрушиваясь на какого-то бандита, одетого в шипастый доспех, собранный из металлолома, а Марьяна поддала своему коню пятками, проносясь мимо и подлавливая другого бандита на свой клинок.
Быстро сориентировавшись, женщина использовала маневренность своей лошади и точность ударов катаны, чтобы раз за разом повергать на землю бандитов, с которыми сражались разодетые в меха и кожаные доспехи «викинги». Северяне бились рьяно, тут же поняв, что три новых всадника на их стороне, и очень скоро бандитам пришлось отступить, тогда как Марьяна и прочие их преследовали, стараясь добить отстающих.
– Валькирия! – окликнул кто-то Марьяну, и та осадила коня, позволяя жалкой кучке беглецов скрыться в лесу.
Скрипнув зубами и подозревая, что те могут вернуться с подкреплением, женщина обернулась и увидела Бьорна с высоко поднятым над головой топором, улыбающимся от одержанной победы. Решив, что стоит подчиниться порядкам северян, она не стала спорить и направилась обратно к знакомым.
Оглядывая северян, она заметила, как мужчины и женщины принялись оттаскивать мертвецов и помогать своим раненым. Убитых среди северян не было, но банда налетчиков понесла серьезные потери – даже до появления Марьяны и ее команды на поле боя, многие бандиты уже пали от мечей и топоров людей, которые явно тренировались во владении этими видами оружия еще до наступления катаклизма.
Среди суровых мужчин и красивых женщин она вдруг увидела одного выделявшегося из общей картины молодого человека. Тот хоть и был высоким, но в отличие от прочих был более худощавым и имел весьма выразительные азиатские черты лица – в нем отчетливо виднелся представитель очень далекой страны.
Молодой человек стряхнул с меча кровь и поднял оброненный щит, а потом улыбнулся Марьяне и чуть поклонился. Смущенная, женщина не услышала свиста пущенной кем-то стрелы, а вот японец прыгнул к ней, выставив щит, и стрела вонзилась в крепкое дерево вместо ее тела.
– Нашел! – хмыкнул Илья и пустил свою стрелу.
Марьяна увидела падающего с ветви дерева лучника.
– Стоит проверить! – Андрей кивнул Бьорну, и тот ответил кивком.
Несколько северян поймали лошадей, которые разбрелись по полю боя, и ринулись следом за Андреем и их товарищем. Марьяна глянула на японца, поклонилась ему в седле и направила лошадь следом, понимая, что бой мог быть отнюдь не закончен.
Им не составило труда объехать окружающий лес и выяснить, что бандиты, все-таки, оставили их в покое. Когда они вернулись, поле было уже прибрано – кучка мертвецов-бандитов полыхала, пока несколько мужчин присматривали за пламенем, чтобы то не перекинулось на само поле.
Рядом с костром стояла Хельга с вьючной лошадью, которую оставили на ее попечение.
– Спасибо вам. – сказала она с легким поклоном. – Вы помогли нам.
Андрей улыбнулся, быстро переведя Илье и Марьяне ее слова. Скальд заулыбался и ответил на ее поклон, и Марьяна вторила его жесту, понимая, что благодарность была искренней.
– Прошу, будете гостями! – Бьорн хлопнул Андрея по плечу. – Вас ждут медовуха и пир, достойный славных воинов, которые повстречались нам в пути!
– Спроси их про японца. – Марьяна глянула на Андрея.
Мужчина перевел ее вопрос, и Хельга заулыбалась, кивнув:
– Коджин! Он один из нас! Идемте!
Марьяна удивилась, но последовала за Бьорном и Хельгой без дальнейших расспросов.
* * *
Им не соврали.
Поселение было гостеприимным, шумным и веселым. Их лошадей расположили в обширной конюшне с другими лошадьми, снабдили водой и сеном и оставили их отдыхать, тогда как Бьорн и Хельга показывали троице путь до их пиршественного зала.
Марьяна была в восторге, увидев, что, даже не смотря на то, что они использовали некоторые старые постройки, уцелевшие после катаклизма, эти люди смогли выстроить поистине аутентичное поселение северян. Если бы подобное место встретилось Марьяне до наступления конца света, то она была бы уверена, что это какой-то тематический фестиваль или специально воздвигнутое поселение для обучения о жизни древних викингов.
Стоило им пройти в длинный дом, похожий на веселое место, где праздновались любые мало-мальски значимые события, как их окружили улыбающиеся лица людей. Почти каждый кивал и представлялся, хлопая их по плечам – их было столько, что Марьяна потерялась в лицах и именах, думая лишь об одном – как бы их с Ильей и Андреем ненароком не растащили в разные углы.
Наконец, Марьяна увидела перед собой улыбающееся лицо очень знакомого японца.
– Миядзаки Коджин. – поклонился молодой мужчина.
– Марьяна, очень приятно познакомиться с тобой. – отозвалась Валькирия на его родном языке, так же поклонившись ему в знак уважения, и изучая его внимательным взглядом. – Как ты тут оказался, Коджин?
– Я был туристом, когда случилось все это безумие. – японец скрыл свое удивление за улыбкой. – Путешествовал один, поэтому остался тут, не зная как добраться до Японии. Да и то – не знаю, выжили ли мои родственники.
Стоящие вокруг заинтересованно наблюдали за их беседой, не понимая ни слова и внезапно притихнув – лишь несколько шепотков прозвучали в наступившем затишье.
– Да уж, путешествовать в одиночестве сейчас опасно. Это хорошо, что ты нашел друзей в лице этих северян. – Марьяна улыбнулась.
– Хорошо еще, что я немного говорил по-немецки. Иначе пропал бы.
– Зато устроился неплохо, я смотрю. Хорошо иметь друзей, не так ли?
– Это верно! Позволь мне отметить, ты отлично говоришь по-японски!
– Три года провела в Японии, в Осаке. Отец был дипломатом, и мне посчастливилось побывать в вашей прекрасной стране.
Коджин кивнул на катану у ее бедра.
– Умеешь пользоваться? – спросил он с улыбкой.
– Все три года занималась с большим удовольствием. Помимо прочего, конечно. – Марьяна рассмеялась.
Коджин не удержался от смеха.
– А ты, самурай? Умеешь? – женщина похлопала по рукояти меча.
– Я выступал когда-то. Второе место в чемпионате Японии по кэндо. Но сейчас это не имеет значения, и пришлось переучиваться владением обычного европейского меча.
Марьяна задумалась, потом повернулась к Андрею. Он встретил ее взгляд странно дернув бровью и не понимая о чем она вела речь с японцем.
– Тебе же все равно каким мечом махаться? – спросила она его.
Он развел руками, не понимая к чему вопрос.
– Можешь мне мою вторую катану вернуть? – Марьяна улыбнулась широко.
Мужчина молча отвязал ножны от ремня и протянул катану ей. Марьяна взяла свой второй меч, и перехватила его, тут же склонившись перед Коджином в поклоне.
– Прошу, возьми мой второй меч. Мой любимый не очень хорошо с ним управляется, а мне будет приятно, если оружие окажется в руках того, кто сможет оценить его и использовать как следует.
– Но это очень дорогой подарок! – хотел было возразить Коджин.
– Ты можешь отдать ему свой собственный меч. Он тяжелее катаны и ему подойдет больше. – Марьяна расплылась в улыбке. – К тому же… ты спас мне жизнь сегодня.
Коджин растерялся всего на долю мгновения, потом поклонился очень низко, принимая ее дар. Находящиеся вокруг люди разразились веселыми криками, но никто не помешал Коджину передать его меч Андрею с поклоном.
Мужчина ответил неуклюжим поклоном, не совсем понимая что произошло, но думать об этом было некогда – Бьорн вручил сержанту кружку медовухи, увлекая его за собой, чтобы усесться за длинным столом.
* * *
Доброжелательные и дружелюбные северяне уговорили троицу остаться у них – хотя бы погостить какое-то время. Андрей был совсем не против их компании, и нашел это предложение возможностью не только вспомнить все свои знания, касающиеся немецкого языка, но и шансом научиться у окружавших его людей чему-то новому.
Первые несколько дней троица провела в длинном доме – расположенные там комнаты давали достаточно простора, чтобы разместить друзей. После этого им предоставили отдельный дом – небольшой, крепкий сруб, который как раз и был построен совсем недавно с расчетом на гостей или новых жителей их поселения.
Илья радовался, что он мог поучаствовать в тренировках лучников – те часто уходили на стрельбище, а он, хоть и самоучка, все-таки понимал как важно было практиковаться и улучшать свои навыки, даже не смотря на присутствующий природный талант.
Марьяна же подолгу пропадала то в конюшне, то на тренировочном поле, где проводила бои с любым желающим. Вскоре все в поселении начали уважать сильную, способную в бою женщину, которая не гнушалась помочь кому-то или присоединиться к патрулю, чтобы объехать местность в поисках потенциальных угроз.
Каждый нашел себе дело.
Очень скоро Андрей заметил, что Марьяна часто тренировалась с Коджином, и, кроме того, проводила с японцем все больше времени. Отчасти он понимал ее желание пообщаться с кем-то, кто говорил на языке, который она знала. Но что-то в этих отношениях совсем не нравилось мужчине.
День за днем он отвлекал себя тем, что помогал северянам – то брал в руки топор, чтобы наколоть дров, то тренировался с новым мечом, то вставал на стражу на стенах. Порой Илья присоединялся к нему, когда не тренировался с луком или не пел людям на радость, но даже в такие редкие случаи, когда Скальд был рядом – Андрей не мог себя заставить поговорить с другом по душам.
Тот же, казалось бы, совсем не замечал происходящего между их троицей раскола. Музыкант весело рассказывал Андрею о новых мелодиях, рождавшихся у него от полученных впечатлений, об успехах в изучении языка и владением луком, но о Марьяне он говорил редко, поражаясь лишь ее драйву и стремлению стать лучше с мечом.
Вместе они встречались чаще всего лишь в пиршественном зале, где целая команда поваров кормила людей три раза в день. Пришедшаяся по вкусу еда отлично насыщала и радовала вкусом, что заставляло Андрея думать о том, что северяне отлично обустроились в этом местечке, быстро наладив как фермерское хозяйство, так и прочие сферы своей жизни.
А уж та медовуха, которую варили немцы, и вовсе была благословением. Помимо медовухи кто-то варил и более крепкий алкоголь, но тот выдавался очень редко и держался больше для особых случаев.
Расположенные в поселении коптильни и сушки мяса позволяли немцам с легкостью готовиться к зиме – запасы пополнялись с такой скоростью, словно они рассчитывали на долгую осаду, а не несколько месяцев зимы.
Уже позже Андрей узнал, что часть подобных запасов делалась для долгих путешествий и плаваний, которые периодически совершали группы северян. Чаще всего, в подобные вылазки уплывал Бьорн со своей командой – когда они возвращались, они выступали в качестве патруля, объезжая окрестности раз в сутки.
Узнавая о порядках, сержант разузнал, что выбранное северянами место было не случайным – кто-то из них владел землей, где располагалась ферма, еще до наступления катаклизма. А когда люди бросились прочь из городов, этот человек собрал своих друзей и их семьи, начиная возводить поселение, сделав из него то, чем оно являлось теперь. Дальнейшие расспросы позволили Андрею выяснить, что Бьорн был сыном того владельца, и похоронил отца, умершего от ранения при одной из первых стычек с бандитами. Именно поэтому Бьорна и считали негласным ярлом, правящим этим поселением.
Немец же смеялся, что он скорее друг всем живущим на этой земле, а не их правитель. Однако, не смотря на это, к нему часто обращались с какими-то проблемами – любой мог подойти к нему и рассказать о какой-то идее, с которой можно было бы улучшить жизнь в поселении, или с возникшими трудностями.
Даже с учетом вполне разношерстной компании выживших – среди них встречались как бывшие бухгалтеры, так и спортсмены – эти люди умудрились выстроить отлично функционирующее общество.
Хельга, некогда бывшая терапевтом, а в свободное время увлекавшаяся ролевыми играми, стала их ведьмой – знатоком как лекарств, так и трав. Учитывая быстро тающие запасы таблеток и прочих медицинских средств, она умело назначала альтернативы, в случаях, когда применение серьезных лекарств не было необходимым.
В поселении были все, кто отлично влился в работу – со времен фермы, там остались и коваль, и помощники – пара юрких подростков, некогда занимавшихся лошадьми. Кроме того, там жил и ветврач, которому посчастливилось находиться на ферме, когда грянули судьбоносные грозы.
Когда Бьорн и его отец лишь собирали первых выживших, им повезло повстречать и своих ближайших соседей – те потеряли свои дома, сгоревшие при попадании одной из молний, но присоединились к их числу, предлагая себя в качестве помощников. Именно под их четким руководством и появились первые поля, засеянные пшеницей, картошкой и прочими растениями, которые составили львиную долю их урожая.
Организованные и доброжелательные люди были настолько трудолюбивыми, что никто не отлынивал, отрабатывая свое место в обнесенном высоким забором поселении – его Бьорн начал воздвигать первым, быстро выяснив, что множество проходящих мимо их поселения людей были падки на легкую добычу и предпочитали сеять хаос и грабить, нежели чем работать.
Постепенно их поселение выросло в то, что видели Андрей, Марьяна и Илья – слаженный коллектив, где никто не голодал, чем бы ни занимался.
Троица друзей могли предложить себя лишь как воинов и барда – последний, к слову, очень полюбился северянам и его песнями заслушивались все, независимо от пола и возраста. Даже когда Илья пел по-русски, немцы слушали его с улыбками – им очень нравился его голос.
Чаще всего Андрей, Илья и Марьяна разбредались кто куда – Андрей зарекомендовал себя стражем, и встал на утренние смены, которые он проводил в компании немцев на стене, высматривая путешественников и возможных разведчиков, Илья отправлялся играть на гитаре и помогать где мог, а Марьяна занимала себя то лошадьми, то тренировками.
Андрей видел Валькирию каждый раз, когда она выезжала с Бьорном в патруль – почему-то немцу очень нравилось брать ее с собой. Зная ее зоркие глаза и внимательность к деталям, сержант прекрасно понимал почему она так легко влилась в его дружину. Андрей тоже несколько раз выезжал с ними в патруль, однако нашел эти скачки по окружающим полям и лесам немного утомительными. В отличие от дороги, где они двигались размеренно, лишь иногда переходя в рысь и галоп, патрульная группа предпочитала часто сменять ход лошадей, то погоняя лошадей широким, стелящимся галопом, то тряской рысью.
Марьяна любила находиться в седле, а вот Андрей понял, что подобные вылазки были ему не так сильно по душе, как патрулирование стен вокруг поселения.
Одно волновало Андрея – то, что Марьяна все чаще оказывалась в компании японца. Его не успокаивал даже тот факт, что иногда к патрульной группе присоединялись лучники – и Илья в их числе – чтобы поохотиться.
* * *
Вечер сгущался, но в пиршественном зале оставались люди – немного, так как большинство отправились отдыхать после долгого трудового дня. Илья некоторое время играл на гитаре на радость Бьорну и его товарищам, а когда очередная песня затихла и кто-то попросил его спеть еще, музыкант весело глянул на Марьяну:
– Марь, а давай ты?
Валькирия смутилась – она пела очень редко, и никогда не делала этого перед таким количеством людей.
– А что я? – прочистила горло она, скрывая свое смущение за игривой ухмылкой.
– Спой, а? Я давно не слышал твоего голоса. Думаю, Андрюха будет не против услышать тебя вновь…
Марьяна глянула на Андрея и заметила его улыбку. Мужчина нагнулся к ней и подмигнул:
– А что? Покажи им как поют Валькирии…
Поняв, что ей не отвертеться, женщина задумалась, потом встала и подошла к Скальду. Прошептав ему что-то на ухо, она выпрямилась, а лицо Ильи приняло очень раззадоренное выражение:
– Ну что, господа и дамы… – сказал он и его пальцы забегали по струнам, выводя мелодию.
Марьяна закрыла глаза, принимаясь покачиваться в такт музыке, пока не втянула воздух и с ее губ не слетели первые слова песни. Голос ее лился ровно и сильно, ни разу не сфальшивив, хотя выбранная ей песня была не из легких.
Пританцовывая, она пела, ни разу не раскрыв своих глаз и не видя завороженные лица, обращенные в ее сторону. Андрей улыбался, наблюдая за ней, пока не перевел взгляд на сидящего по левую руку Ильи Коджина. Японец, казалось, был сражен наповал и слушал женщину очень внимательно с мечтательной улыбкой на губах.
Когда голос Марьяны начал затихать, выводя последние слова песни, Андрей встал со своего места, направляясь к ней. Стоило ей открыть глаза, как он прижал ее к себе, припечатывая ее губы к своим чрезвычайно жадным поцелуем.
Бьорн и его товарищи рассмеялись, кто-то сделал задорное замечание, и собравшиеся в зале люди взорвались хохотом, пока Андрей увлекал Марьяну вслед за собой – прочь от северян и японца. Не давая ей ни мгновения передышки, он почти донес ее до их дома, где тут же повалил ее на постель.
Что на него нашло – он не знал. Но любил он ее очень долго, вызывая все более громкие стоны.
* * *
Марьяна заметила, что Коджин сидел на пирсе и что-то писал в небольшом блокноте, явно наслаждаясь теплым осенним днем. Заинтересованная, женщина направилась к нему.
– Надеюсь, не отвлекаю? – с улыбкой произнесла она, подходя к молодому человеку.
Тот посмотрел на нее с широкой улыбкой и покачал головой:
– Вовсе нет. Я… – он бросил взгляд на свою записную книжку и поспешно закрыл ее. – Писал кое-что.
– Настоящий самурай знает когда практиковаться с катаной, а когда – писать хокку. – Марьяна села рядом. – Жаль, я не умею…
– Странно, я никогда бы не подумал, что ты ценитель японской поэзии.
– За три года, что я провела в Японии, я бралась за все, что вызывало во мне интерес. Сборник творчества ваших древних поэтов мне пришелся по вкусу.
На пару мгновений ей показалось, будто Коджин о чем-то задумался, потом он чуть повернулся к ней и осторожно произнес:
– Может… ты поможешь мне?
– В чем?
– Я… пишу хокку. Но показать их мне некому. Никто не знает японского. Кроме тебя…
Марьяна улыбнулась и изобразила поклон:
– Почту за честь, Самурай.
Японец обрадовался такому ответу и вновь распахнул блокнот, перелистывая страницы в поисках подходящего стихотворения.
Возвращающийся с утренней смены на стене Андрей увидел Марьяну растянувшейся на пирсе рядом с что-то читающим по-японски из блокнота Коджином. Подходить мужчина не стал, но зубы его скрипнули от досады – она вновь проводила время с этим молодым человеком.
Голода он не ощущал, но все равно направился в длинный дом, где люди собирались на обед. Оказавшись там, он сел рядом с Бьорном и его товарищами, но мало участвовал в их оживленном разговоре, погрузившись в очень тяжелые размышления.
Просидев за столом достаточно продолжительное время, Андрей отметил про себя, что ни Марьяна, ни Коджин так и не явились на обед. Этот факт заставил мужчину напрячься еще сильнее.
Остаток дня он их не видел. А когда Марьяна пришла ночевать, она заснула как только ее голова коснулась подушки, и Андрей не стал донимать ее с вопросами.
На следующее утро сержант проснулся к пустующей кровати – Марьяна уже ушла куда-то. Хмурый, он умылся, оделся, и вышел в свежее утро, готовый сначала быстро позавтракать, а потом – отправиться на свою утреннюю смену на стене. Он очень надеялся, что это отвлечет его от вертящихся в его неспокойном уме мыслей.
Проходя мимо тренировочной площадки, он увидел тренирующихся бок о бок Марьяну и Коджина – они синхронно двигались, красиво исполняя какие-то упражнения из кэндо. Сосредоточенные, и ничего не замечающие вокруг себя, они казались Андрею настолько недостижимыми, что мужчина ускорил шаг, лишь бы только не видеть их боевой танец.
Завтракал он без аппетита, а на стену взобрался и вовсе мрачнее тучи. Кто-то из его товарищей попытался было вовлечь его в разговор, но Андрей настолько нехотя отвечал, что от него вскоре отстали, оставив мужчину в покое.
* * *
Впервые за прошедшие несколько дней Андрей застал Марьяну дома.
Он только вернулся со своей смены, а она еще не уехала в патруль и сидела за столом, затачивая и полируя свою катану.
– Все спокойно? – спросила она его, улыбнувшись.
– Как всегда. – коротко отозвался мужчина, приближаясь.
Роящиеся в его голове мысли заставили его замереть на несколько мгновений, обдумывая стоит ли заводить с ней разговор на интересующую его тему.
– Бьорн меня еще не искал? – спросила она.
Андрей мотнул головой:
– Нет. Вроде не искал.
Некоторое время он наблюдал за тем, как Марьяна старательно ухаживала за своим оружием, прежде чем сержант, наконец, глубоко вдохнул.
– Марь? – он постарался, чтобы его голос звучал спокойным, но ему показалось, что тот подвел его.
– Да? – не отвлекаясь, Валькирия проверила клинок вновь и продолжила свое занятие, натирая металл до блеска.
– Что у тебя с ним? – Андрей нахмурился.
Марьяна перестала полировать катану и подняла на него удивленный взгляд:
– С кем?
– Я этим японцем. Миядзаки.
На лице женщины появилась мягкая улыбка:
– Мы друзья. С ним интересно. Он бывал в тех местах, где бывала я, когда жила в Японии. – она вернулась к своему оружию, продолжая полировать клинок. – Он пишет очень красивые хокку. Думаю, если бы Илья знал японский, то он оценил бы его творчество.
– Друзья, значит. – голос Андрея засочился такой ощутимой язвительностью, что Марьяна нахмурилась и отложила катану в сторону, посмотрев в глаза мужчины.
– Да, мы подружились. А что такое?
– Может, перестанешь мне врать?
Валькирия наклонила голову на бок, хмурясь все сильнее:
– В смысле – врать?
– Я же вижу сколько времени вы проводите вместе! – прорычал Андрей, сжимая руки в кулаки.
– А то ты много времени не проводишь со своими новыми друзьями. – Марьяна поднялась из-за стола, прекрасно понимая к чему вел этот разговор.
В ее давно зеленых глазах мужчина разглядел нахлынувший на нее гнев.