Пробуждение. Перерождение. Том 3

– Может ты еще и переспала с ним?! – внезапно сорвался на крик Андрей.

Звонкая пощечина оглушила его на долю секунды, прежде чем его щека начала гореть от полученного удара.

Марьяна фыркнула злобно, схватила катану и направилась прочь, оставляя мужчину наедине со своими мыслями. Вигге, все это время тихо сидевший на балке под крышей, слетел вниз и раскаркался, а потом метнулся следом за своей хозяйкой, нагоняя ее у входной двери.

Ночевать она не вернулась.

* * *

Андрей увидел ее лишь следующим вечером.

После их ссоры он провел бессонную ночь и беспокойную смену на стене. Он не видел ее ни на тренировочной площадке, ни где-либо еще. С каждым часом его беспокойство лишь усиливалось, а вместе с ним росла и ярость: к себе, к Марьяне, к Коджину…

Когда над поселением сгустился вечер, и все собрались в пиршественном зале длинного дома, Андрей, наконец, заметил Марьяну. Она вошла в зал, и ее глаза гневно сузились, тут же увидев его среди людей. Женщина прошла мимо, усаживаясь в дальнем конце стола рядом с группой северян, с которыми она обычно выезжала в патруль. Несколько минут спустя к ним присоединился Коджин, и компания взорвалась смехом от высказанной кем-то шутки.

Слыша громкий, искренний смех Марьяны, Андрей почувствовал себя абсолютнейшим глупцом. Подскочив с места, мужчина направился прочь из пиршественного зала.

Илья проводил друга взглядом, не понимая в чем дело, но не оторвался от игры на гитаре – окружающие его новые друзья заслушивались его игрой каждый раз, когда он брал в руки свой инструмент, и ему очень нравилось это внимание. Мужчина знал, что ему придется поговорить с Андреем, но решил, что тому нужно было время немного остыть – что бы ни происходило с ним, ему следовало дать успокоиться.

Время текло, постепенно все расходились по домам. В зале остались лишь маленькие кучки людей – преимущественно тех, кто выходил на работу позже прочих. Илья, выпивший крепкой медовухи, начал собираться домой – ударившая в голову выпивка не позволяла ему играть самые лучшие мелодии, и пальцы уже давно начали заплетаться.

Благоразумно решив, что ему не помешает отдохнуть, музыкант направился к себе – в дом, где уже спал Андрей.

Илья не видел, как Марьяна вышла из длинного дома, направляясь в конюшни. Не видел он и того, что Коджин шел к себе домой в обнимку с одной из блондинок, которая обычно работала на кухне.

Валькирия несла полную до краев флягу крепкой выпивки, которую ей подарил Бьорн. Зайдя в денник к своему коню Грому, женщина провела некоторое время просто поглаживая лошадь, молча составляя ему компанию. Когда же конь улегся ко сну, Марьяна уселась в углу его денника и открыла флягу, тут же глотнув обжегший горло напиток.

Думать она не хотела. Возвращаться домой – тем более.

Она заснула там же, где и в прошлую ночь – сидя в углу денника своего коня.

* * *

Ее разбудило тихое ржание коня, и когда она подняла взгляд, то увидела Грома – тот осторожно обнюхивал ее, едва касаясь бархатным носом ее лица.

Голова раскалывалась, все тело ломило от проведенной в углу денника ночи, но женщина понимала, что рано или поздно ей придется вернуться в дом – в теплую и удобную постель, вместо соломенной подстилки.

Поднимаясь на ноги, она заметила флягу у своих ног. Подхватив ее, Марьяна хмыкнула – та опустела почти наполовину. Прицепив флягу на пояс, Валькирия быстро пересобрала свою косу и принялась чистить своего коня лежавшей у денника щеткой.

Размеренные движения, дарящие коню негу, позволяли ей не думать ни о чем, кроме его тихого, довольного похрапывания.

Когда шкура животного залоснилась чистотой, женщина похлопала Грома по шее и вышла, направляясь к ближайшей бочке с водой, в которой можно было умыться. Смыв с себя остатки сна, Марьяна задумалась о том, стоило ли ей завтракать – голода она не ощущала, и могла запросто отправиться куда-нибудь в скрытое от взгляда посторонних местечко, чтобы никто ее не трогал.

– А! Валькирия! – голос Бьорна вырвал ее из раздумий, и она обернулась к мужчине, приветствуя его доброй, но немного натянутой улыбкой. – Мы сегодня уезжаем раньше в патруль. Ты с нами?

Марьяна кивнула, вызвав довольную усмешку у северянина:

– Кто бы сомневался! Забеги на кухню, пусть девочки дадут тебе вяленого мяса в путь, и бегом седлать коня! – он хлопнул ее по плечу.

– Я быстро. – махнула ему Марьяна, торопливым шагом направляясь на кухню.

Позади нее слышался смех и шутки, которые она еще не всегда понимала, но это настроение немцев заставило ее расслабиться. Одна из кухарок поприветствовала ее заляпанными в муке руками – женщины готовили свежий хлеб к выпечке.

Марьяне без вопросов дали сверток вяленого мяса, так как никто не видел ее во время завтрака, а одна из девчонок – совсем юная дочка одной из поварих – предложила ей свежую, еще горячую булочку в путь. Поблагодарив, Валькирия оставила их заниматься своим делом, и направилась обратно в конюшню.

День был погожий – ярко светило солнце, согревая землю после холодной ночи, люди начинали свой день, разбредаясь по местам своей работы, в кузнице уже ярко горело пламя и звучали звуки молота. Где-то лежали собаки, млея от тепла, а несколько кошек, обычно отлавливающих мышей на продовольственных складах, вылизывались после ночной охоты.

Валькирия наслаждалась невероятно вкусной сладкой булочкой, понимая, что живущие в этом поселении люди напоминали ей чем-то о далеком прошлом, когда она выходила в город и шла по улице, наблюдая за оживленными жителями мегаполиса.

Правда, тогда было совсем иное время, да и люди не были похожи на выходцев из древнего мира.

К конюшне она подошла уже доедая лакомство.

Седловка не заняла у нее много времени – в конце концов, Гром был вычищен и готов еще до ее встречи с Бьорном. Когда она вывела коня, большая часть патруля была уже в сборе.

– Ну что, готова, Валькирия? – весело улыбнулся Коджин, взмывая в седло.

– Всегда. – с улыбкой ответила ему Марьяна, забираясь на спину своего коня.

Последние участники их группы вывели своих скакунов во двор и вскоре они двинулись в путь. Кто-то шутил, кто-то молча слушал, где-то сзади ехали несколько женщин, тихо что-то обсуждавших…

Марьяна же ехала молча, улыбаясь теплому дню и радуясь предстоящей поездке.

– Марьяна… – Коджин поравнялся с ней, все еще широко улыбаясь. – У меня для тебя хорошие новости!

– Неужели? – женщина дернула бровью.

– Я написал новое хокку!

Марьяна не удержалась от смеха:

– Да ты талант! Когда расскажешь?

– После патруля можем посидеть у реки, тогда и расскажу. Хочешь?

– Конечно! – улыбка Марьяны потухла, когда она заметила хмуро следившего за ними Андрея, стоявшего на стене у врат.

– Готов поспорить, что в этот раз я тебя точно разочарую! – посмеялся Коджин, отвлекая женщину.

Та перевела на него взгляд, и ее улыбка засияла с новой силой:

– Ты мне столько своих творений прочитал, и еще ни разу не разочаровал! Ты самый настоящий самурай – и с катаной мастер, и в написании поэзии.

Они выехали сквозь врата, и Бьорн поддал своей лошади пятками, пуская ту в рысь. Остальные патрульные не отставали.

С высоты стены Андрей проследил за удаляющейся кавалькадой очень хмурым, даже, злым взглядом.

* * *

Он не знал когда они вернулись – после смены он направился к поленнице, где несколько крепких мужчин разгружали привезенные с ближайшей лесозаготовки бревна. Кто-то распиливал их неподалеку, подготавливая к рубке на дрова, но лишних рук для того, чтобы начать это дело не было. Андрей вызвался помочь и сначала расчистил место у тех, кто распиливал бревна, переместив их, а затем взялся за топор и принялся за колку дров.

Работа шла легко – бурлящий в груди сержанта гнев позволял ему наносить точные, сильные удары, с легкостью расщепляя крепкое дерево. Кто-то из прочих заметил то остервенелое выражение, что было на его лице, но трогать его никто не стал, понимая, что лучше ему не мешать, позволяя избавиться от накопившейся ярости. Все знали, что уж лучше он выместит злобу на дерево, а не пойдет колотить кого-то из их товарищей.

Когда солнце уже клонилось к закату, Андрей ощутил усталость – стоило ему прерваться от своего занятия, как он почувствовал ломоту в руках и плечах. Заметившие это мужчины, что уже отдыхали, предложили ему окунуться в бочке с водой и направиться с ними на ужин.

Подумав всего пару мгновений, сержант согласился.

В пиршественном зале снова было шумно – люди разговаривали, ели и пили, отдыхая после долгого дня. Андрей взял порцию тушеной с овощами картошки и уселся за стол, бросая хмурые взгляды на собравшихся в зале людей.

Марьяны он не видел, но заметил нескольких людей из отряда Бьорна – те оживленно болтали о чем-то и громко смеялись. Японца он заметил лишь когда тот вошел в зал и направился к своим товарищам, весело улыбаясь им.

Наблюдая за этой компанией и не слыша их разговора, Андрей все сильнее сжимал кружку в своей руке, гадая где могла быть Марьяна.

Когда люди, наконец, разошлись по домам – включая и сотоварищей Бьорна – в зале остались лишь тихо сидевший за столом и ничего не замечающий вокруг себя Коджин, допивающий свой чай, Андрей, бросающий на японца мрачные взгляды, да пара кухарок, которые прибирались, прежде чем направиться спать.

Сержант долго размышлял над тем стоит ли выговорить все, что он думает о японце, но почему-то медлил.

Когда в зале остались лишь Коджин и Андрей, а женщины разошлись, японец поднялся. Незамеченная Андреем раньше молодая девушка вышла с кухни и забрала у него чашку. Когда она вернулась, пара некоторое время что-то тихо обсуждала, и Андрей заметил как зачарованно смотрела на японца эта девушка. Веселая улыбка, которой одарил собеседницу Коджин, внезапно вызвала в сержанте гнев.

Не выдержав, он направился к парочке, увлеченной друг другом, и, прежде чем они его заметили, схватил Коджина за локоть, швырнув молодого человека спиной в стену.

– Слушай меня, ты, чертов выскочка! – прошипел ему прямо в лицо Андрей. – Одно дело ты морочишь голову Марьяне, другое – еще и этой девчушке!

– Ксо… – покривился Коджин, ругнувшись по-японски и почесав ушибленный затылок. – О чем ты?

– Не ври мне! Я знаю, что Марьяна ночевала у тебя последние две ночи!

Девушка оттолкнула разъяренного сержанта от японца, ворвавшись между ними как невысокая, но весьма готовая к бою валькирия:

– Коджин ночевал со мной все эти ночи! Если ты не знаешь где твоя женщина, то не надо бросаться на первого встречного с обвинениями!

Андрей почувствовал, как его гнев быстро растворяется под взглядом серых глаз девушки. Он перевел взгляд на японца и тот нахмурился:

– То есть она не ночует дома все это время? – осторожно спросил Коджин.

На лице молодого человека было настолько искреннее удивление, что Андрей отшатнулся назад, понимая свою ошибку. Внезапное осознание того, что Марьяна говорила правду, отрезвила его, и мужчина шагнул прочь на негнущихся ногах.

– Простите… – пробормотал он.

– Андрей! – голос японца звучал напряженно, но сержант мотнул головой и направился прочь. – Погоди! Тебе помочь найти ее?

Андрей шагал неуверенно, потерянный в собственных мыслях, и уже не слышал, как девушка сдержала японца от попытки помочь ему.

Добредя до дома, мужчина зашел и, заметив спящего в углу комнаты музыканта, тихонько закрыл дверь. В комнате, где раньше Андрей делил постель с Марьяной, тускло горела масляная лампа – скорее всего, ее оставил Илья, чтобы сержант не спотыкнулся по возвращению домой.