Пробуждение. Полдень. Том 5

Часть 1

* * *

Марьяна сидела на полу, вытянув руки на колени, позволяя кистям расслабленно висеть. Смотрела она под ноги – на ровную бетонную поверхность пола, размышляя над тем, что привело к этому одиночному заключению.

Глупо было полагаться на то, что сбежавшие в бункер люди окажутся порядочными. Еще большей глупостью было соглашаться на то, чтобы зайти внутрь вдвоем с Андреем, да еще и безоружными.

Тяжело вздохнув, женщина подняла взгляд на железную дверь, где находилось узкое окошко – достаточно длинное, чтобы в него можно было просунуть поднос с едой или заглянуть, но недостаточно широкое, чтобы в него можно было просунуть руку.

Валькирия ругала себя за беспечность, и не знала чего именно хотели от них с Андреем жители бункера.

Окошко внезапно открылось, и Марьяна заметила лицо молодого мужчины, заглянувшего внутрь. Мгновение спустя на полочку скользнул поднос с едой.

– Сколько времени? – спокойно поинтересовалась Марьяна, совсем не ожидая ответа.

Окошко, дрогнувшее было, чтобы закрыться, замерло. Пару мгновений стояла тишина, но потом прозвучал тихий, неуверенный голос:

– Полдень.

Валькирия усмехнулась и увидела, как незнакомый посетитель закрыл окошко, заперев на защелку.

Есть совсем не хотелось, и она какое-то время просидела на полу, смотря на неаппетитную пищу, предложенную ей.

* * *

Лин чувствовала себя освобожденной, но не могла бы с точностью сказать что именно послужило этому состоянию. Возможно, разорвав отношения с Марком, она, наконец, избавилась от тянувшего его вниз парня, который не верил, что можно жить на поверхности – так, как жили люди, создавшие поселение и назвавшие его Асгардом на манер древнескандинавских мифов.

Тот факт, что Марк даже не искал ее, когда она оставила его, подсказал ей, что молодой человек вовсе не желал спорить с ее решением покинуть бункер вместе с Бьорном и его людьми.

Девушка вернулась в свою комнату, обнаружив отсек пустым – отец явно был занят своими ежедневными делами или все еще находился в процессе переговоров, обсуждая какие-нибудь внезапно возникшие детали. Эта тишина позволила ей собрать совсем небольшую сумку с вещами, которые показались ей совершенно лишними – она не сомневалась, что тепло принявшие ее в Асгарде люди помогут ей и в плане одежды, и в остальном.

Подхватив напоследок фотографию, девушка оглядела комнату и, вздохнув, направилась прочь.

Дорога к входу в бункер была для нее настолько короткой, словно ноги ее не шагали по бетонным полам, а парили над ними, ускоряя ее приближение к поверхности и понравившимся ей людям.

Охрана пропустила ее без проблем, а находящиеся в своем лагере северяне приняли ее как и раньше – по-доброму и дружески, тут же угостив ее нехитрым, но безумно вкусным на ее взгляд обедом, состоявшим из свежей крольчатины и ароматного чая.

Марьяны и Андрея видно не было, но Лин отметила сидевшего на одной из балок под потолком белого ворона. Тот сидел нахохлившись и внимательно наблюдая за проходом, ведущим в сторону бункера.

Лошади отряда стояли в стороне с охапками свежескошенной травы, которой их снабдили раньше Тристан и Илья, и животные лениво жевали свою пищу, ни о чем не заботясь. Скальд уже сидел, развалившись спиной об одну из сумок и лениво перебирал струны гитары, вызывая приятную мелодию.

Не думая ни о чем, Лин общалась с Бьорном и его людьми так, словно знала их всю свою жизнь.

* * *

Дверь скрипнула, вырывая Валькирию из дремоты, и она подняла взгляд на медленно раскрывающуюся дверь, за которой стояло несколько вооруженных мужчин и пара одетых в лабораторные халаты людей – женщина и мужчина в годах.

Мужчина шагнул внутрь и глянул на поднос, все еще полный еды, а потом перевел взгляд на Валькирию.

– Что же вы не поели? – спросил он.

– Не имею привычки есть в плену. – усмехнулась Марьяна, не двигаясь и рассматривая направленные в ее сторону дула автоматов.

Мужчина глянул в сторону, прекрасно понимая о чем она вела речь, а потом вновь встретился с ней взглядом:

– Позвольте представиться. Мое имя доктор Леонард Кулагин. – он жестом указал на женщину позади. – А это моя коллега Элена Сальвадор.

– Не сказала бы, что мне приятно познакомиться, доктор. – дернула бровью Марьяна в ответ.

– Прошу… – Элена шагнула внутрь камеры и встала рядом с Кулагиным. – Выслушайте нас. Мы вовсе не хотели, чтобы все случилось так, как случилось. Вас схватили не по нашей инициативе…

– И на том спасибо. – губы Валькирии скривились в ухмылке вновь.

– Однако… – Кулагин прочистил горло. – Мы, все же, должны узнать ответы на некоторые интересующие нас вопросы.

Бровь Марьяны дернулась снова – на этот раз в немом вопросе.

– Нас интересует то, что произошло на поверхности… – завершил мужчина.

Марьяна тихо рассмеялась, откинув голову и посмотрев в потолок:

– И вы считаете, что схватив нас вы сможете узнать что-то? Подземное заключение настолько изменило в вас базовые человеческие понятия, что простой разговор по душам вам уже не интересен?

– Повторюсь – схватить вас было отнюдь не нашим желанием или решением. – доктор Элена казалась вполне сочувствующей и искренней в своих словах.

– Мой супруг… – Марьяна метнула ставший жестким и угрожающим взгляд на Кулагина и его коллегу. – Что с ним?

Мужчина и женщина переглянулись, и Кулагин бросил быстрый взгляд за спину, но потом повернулся к Марьяне:

– Он жив. Здоров. – ответил он.

Глаза Марьяны сузились, ища хоть какой-то намек на ложь в произнесенных Кулагиным словах.

– Можете не беспокоиться… – Элена сделала еще один шаг к Марьяне, но один из стражников позади схватил ее за плечо и потянул назад, молча предупреждая, чтобы она не приближалась к пленной.

– Не беспокоиться я буду, когда мы оба выйдем отсюда свободными людьми. – хмыкнула Валькирия. – И на вас, увы, я пока имею полное право смотреть, как на врагов. Без обид.

Кулагин вновь прочистил горло, смущенно кашлянув в кулак, потом покачал головой и вздохнул:

– Увы, мы будем вынуждены работать с тем, что есть.

– О? – Марьяна наклонила голову в бок. – Работать над чем?

Доктор Сальвадор положила руку на плечо Кулагина, когда он хотел что-то ответить.

– Мы должны провести полное обследование вашего физического состояния и взять образцы. – сказала женщина. – Мы должны знать как повлияло на вас пребывание в условиях мира наверху. С учетом предоставленных нам данных, которые содержались в тех записях, что вы отдали нам, у нас есть подозрения, что тела выживших на поверхности людей могли подвергнуться воздействиям, которые могут иметь последствия в дальнейшем…

Валькирия отвела взгляд, задумавшись над тем, стоило ли им позволить взять все это без сопротивления, или их пробы могли принести ей немало проблем, учитывая ее особенность.

– Я против любых вмешательств. – ответила она наконец, поднимая взгляд на них. – Если бы вы вели себя порядочно, то я могла бы позволить вам сделать все это беспрепятственно. Однако вы схватили меня, как бешеную собаку. Посадили в одиночную камеру. Кормите каким-то тухлым варевом, как последнего преступника, каковым я отнюдь не являюсь. Если хотите ответов на свои вопросы, то вы должны предоставить что-то достойное взамен.

Один из вооруженных мужчин зашел в камеру, оттолкнув с пути Кулагина и Сальвадор, и встал перед ними, все еще наставив на Марьяну дуло автомата:

– На ноги, живо! – приказал он.

– Гав-гав. – передразнила его Марьяна с тихим смешком. – К ноге, собачка. Гав-гав.

– Лейтенант… – Элена попыталась что-то сказать военному, но тот бросил на нее угрожающий взгляд.

– Молчать! Я исполняю приказ полковника! – прошипел военный.

– Полковник Уолкер не имеет власти в моей лаборатории! – нахмурился Кулагин.

– Это вы можете обсудить с полковником. – огрызнулся вооруженный мужчина. – А я здесь, чтобы его приказ был приведен в исполнение. Вы обязаны провести полные исследования захваченных.

Марьяна тихо рассмеялась:

– Борьба за власть… как очаровательно. – она покачала головой и медленно поднялась, выпрямившись перед военным. – Ваш бункер погряз в ошибках прошлого. Жаль, что это так.

– Ты пойдешь своим ходом, или тебя вытащат силой! – пригрозил ей автоматом военный, скрипнув зубами от злости.

Валькирия опустила взгляд на дуло, потом встретилась с военным взглядом. Некоторое время они стояли молча, не отводя взгляда, пока военный, наконец, не дрогнул, шагнув назад и дернув автоматом в сторону:

– Выходи, живо!

– Баш на баш, или вам придется несладко. – покачала головой Марьяна. – Я отвечу на все ваши вопросы, но и вы должны ответить на мои.

– Ты не имеешь права голоса!

Кулагин вздохнул и расправил плечи:

– Что бы вам хотелось узнать?

Военный бросил на него недовольный взгляд, но ученый проигнорировал это. Марьяна посмотрела на доктора Кулагина и наклонила голову в бок:

– Для начала… Сколько времени?

Доктор Кулагин опешил от столь неожиданного вопроса, но глянул на часы на запястье:

– Полдень.

На пару секунд Марьяна отвела взгляд, словно что-то решала, потом кивнула:

– Хорошо. Чтобы вы хотели знать?

В камере повисла тяжелая тишина, пока военный пытался понять что затеяла стоящая перед ним женщина, а ученые собирались с мыслями.

– Давайте… – Элена шагнула к Марьяне. – Поговорим как цивилизованные люди. Я обещаю вам, сегодня мы лишь зададим вам пару вопросов и снимем лишь общие показатели. Никакого вмешательства в виде иголок и прочего.

Валькирия наклонила голову в бок, словно не верила ее словам.

– Начнем с кровяного давления и ЭКГ, хорошо? – вступился за коллегу Кулагин, подтверждая ее слова.

Марьяна встретилась взглядом с военным и усмехнулась:

– Вот видишь, как ведут переговоры цивилизованные люди?

Она заметила, как дрогнул желвак на лице военного, и поняла, что задела его самолюбие.

– Сделаешь хоть одно неверное движение – порешу тебя на месте, поняла? – вместо ответа огрызнулся тот.

Тихо рассмеявшись, Марьяна медленно направилась к ученым, и те расступились, жестом показывая на выход.

* * *

Бьорн в который раз бросил недовольный взгляд на проход, ведущий к входу в бункер. Лин отметила его напряжение и оглянулась.

– Они в порядке. – сказала девушка. – Видимо, ученые донимают их разговорами о тех записях.

Бьорн дернул подбородком:

– Долго они…

– Не волнуйся, ярл, твои люди в безопасности. Я гарантирую, что им дали и место для ночлега, и еды, и позволили им принять душ, как минимум… – Лин весело улыбнулась, готовая поручиться за тех, кто жил в бункере.

Бьорн задумался, а потом наклонился ближе к Лин и чуть прищурился:

– Ты готова поклясться чем угодно, что мои люди в безопасности?

– Клянусь собственной жизнью, ярл. – честно заявила ему девушка. – Если пожелаешь, то я могу сходить и напомнить им о том, что вы ждете их.

Мужчина почесал подбородок, отведя взгляд на несколько мгновений, а потом вновь посмотрел на нее:

– Подождем еще немного… Все-таки, те записи достаточно сложные, чтобы их можно было разобрать быстро. Возможно, Марьяна попросту увлеклась беседой с вашими учеными…

– К тому же, наши ученые могли заинтересоваться тем, как изменилась жизнь на поверхности после тех штормов, так что разговор может продлиться достаточно долго. – Лин открыто улыбнулась.

Бьорн ничего не ответил, но взгляд его голубых глаз метнулся в сторону входа в бункер.

* * *

Несмотря на напряжение военных, стороживших ее во время осмотра, Марьяна чувствовала себя достаточно спокойно и легко. Ее не стали связывать или как-то ограничивать ее движения, так как в этом не было необходимости – она позволила ученым снять показания ее кровяного давления, а так же беспрепятственно дала им прицепить на себя датчики для ЭКГ.

Кулагин постоянно что-то записывал в блокнот, а Элена задавала кажущиеся простыми и логичными вопросы. Ученая казалась искренне заинтересованной в том, есть ли какие-то последствия для людей после штормов – из тех, которые могли быть не указаны в записях. Получая ответы, она делала пометки в какой-то папке, вновь и вновь возвращаясь к изучению показателей сердцебиения на экране.

Марьяна подозревала, что как только ученые получат все необходимые данные, полковник сможет взяться за нее с Андреем в плане более жесткого допроса. Женщина уже давно понимала что именно двигало военным. А уж те признаки борьбы за власть внутри бункера, которые она наблюдала в плане работы военных с учеными – добавляли поводов для беспокойства.

– Честно говоря, я удивлен. – наконец, сказал Кулагин, когда Элена снимала с Марьяны датчики. – Вы кажетесь абсолютно здоровой.

– Но мы должны не забывать и о том, что любые воздействия внешних факторов могли наложить отпечаток на кровь и ДНК, а это станет ясно после… – Элена замолкла, увидев сузившиеся глаза Марьяны.

– Я на это не согласна. – четко, угрожающе сказала Валькирия.

Элена открыла было рот, чтобы что-то сказать, но один из охранников шагнул вперед, грубо отстранив ученую в сторону, и наставил автомат на Марьяну:

– Встать! – приказал он.

Кулагин прочистил горло и вежливо улыбнулся Марьяне:

– На сегодня мы закончили. Будьте добры, вернитесь в камеру.

Валькирия ухмыльнулась военному и нарочито медленно поднялась, расправляя плечи. Направляясь обратно к камерам, она старалась шагать спокойно и размеренно, хотя ей безумно хотелось заглянуть в каждую из прочих камер, чтобы найти Андрея.

Когда дверь за ее спиной захлопнулась и проскрипела задвижка замка, женщина тяжело вздохнула, понимая, что времени у нее очень мало, чтобы найти способ им с Андреем сбежать из заточения.

Марьяна некоторое время стояла без движения, размышляя над тем, что Бьорн, должно быть, уже подозревает неладное. Она не знала что мог сделать ее ярл, но так же понимала, что ему вполне могли сообщить что-нибудь вроде желания ученых тщательнее обсудить с ней записи и личные наблюдения.

Она прекрасно понимала, что полковник мог тянуть время как минимум еще несколько дней. За это время их с Андреем могли раскрыть, как носителей невероятной силы регенерации, что было бы катастрофичным – особенно с учетом возможных мотивов Уолкера.

Валькирия посмотрела на железную дверь и задумалась. Обезоружить охранника было вполне возможно – особенно учитывая то, как старались относиться к ней ученые. Но вот что делать дальше – было вопросом без ответа.

Чтобы найти в камерах Андрея потребуется время, и военные явно не позволят им выйти без боя. А в процессе могут пострадать и совершенно непричастные ко всему этому безумию люди. Против ученых Марьяна ничего не имела, и вполне понимала их желание понять как могло повлиять на человеческое тело пребывание в новых условиях мира на поверхности. Сколько из невинных ученых и ассистентов могли попасть под шальную пулю – она считать не хотела. Да и не могла, так как не знала точного количества жителей бункера и работающих на этом уровне ученых.

К тому же, все осложнялось и тем, что она не имела ни малейшего представления на каком из уровней бункера она находилась – в конце концов, их притащили в эти камеры в бессознательном состоянии.

Сев на пол в углу, она уставилась на дверь, продолжая искать хоть один выход из сложившегося положения.

* * *

Лин была недовольной тем фактом, что ей пришлось возвращаться в свою комнату, так как иначе ее отец мог заподозрить о ее отъезде. К счастью, его не было, когда она отправилась спать, а когда очнулась утром – он уже ушел по своим делам, как обычно.

Девушка нехотя зашла в тринадцатый зал, но работающие там люди были слишком заняты, чтобы ее заметить.

– Ты что здесь делаешь? – мимо Лин прошел Кристоф, который был одним из двух ее сменщиков. – Я думал, ты занята с отцом на переговорах?

– Вроде того. Просто сейчас я не нужна, вот и… маюсь. – девушка пожала плечами.

Она бросила взгляд на рабочее место, где обычно сидел Кулагин, и обнаружила, что мужчины не было.

– А доктор Кулагин сегодня не работает? – спросила она Кристофа.

– Он сегодня в лаборатории вместе с Сальвадор.

Лин удивленно нахмурилась – обычно ученые работали посменно, но никогда – вместе в одном помещении. По крайней мере, за то время, что она работала с ними, такое было впервые.

Решив не отвлекать парня от работы, Лин вышла прочь. Что-то не давало ей покоя, и она неторопливо направилась в сторону исследовательского отдела. Проходя мимо офиса Линкольна Питерсона, она едва не столкнулась с мужчиной – тот как раз выходил.

– О! Лин, хотел поблагодарить тебя за то, что привела асгардцев сюда. – с доброй улыбкой кивнул ей Питерсон. – Марьяна очень наблюдательна, хоть и не является ученой.

– Я рада, что смогла помочь, мистер Питерсон. – смущенно отозвалась Лин. – Скажите, а когда вы закончите с ней и Андреем? Бьорн переживает, что они не ночевали в лагере…

Лицо главы Исследовательского Отдела в мгновение ока стало хмурым и не понимающим:

– О чем ты? Мы отпустили их еще вчера.

От удивления и шока Лин шагнула назад:

– То есть как вчера?

– Мы проговорили несколько часов, это верно. Но они ушли еще до полудня. – Питерсон отвел взгляд и задумался. – Хотя…

– Что? Что-то случилось после? – напряженная его видом, девушка едва сдерживала нервную дрожь.

– Когда мы завершили, Марьяну с Андреем перехватил полковник. Он просил их помочь ему с картами… Может, их разговор затянулся?

Лин сглотнула – уж с кем, а с полковником она иметь дела не могла. Тот попросту отмахнулся бы от ее вопросов, а окружающие его военные не проронят ни слова – слишком верными они были.

– Я думаю, тебе стоит спросить у отца. Я уверен, что он сможет рассказать больше. – мягко улыбнулся девушке Питерсон. – Тебе не о чем беспокоиться.

– Да… – Лин не сдержала нервно дернувшееся плечо. – Да… вы правы. Спасибо, мистер Питерсон.

Не слушая его прощания, она направилась прочь, не зная к кому обратиться первому. С одной стороны, ее отец мог бы пролить свет на произошедшее, а с другой – Марк мог знать где находились Марьяна с Андреем.

Странное ощущение не покидало ее, пока она шла по коридорам, ведущим к офису ее отца – Марка она видеть не хотела, даже если разговор с ним и мог бы помочь ей найти пару асгардцев.

Но удача отвернулась от нее – офис был пуст, и в помещении сидел лишь помощник ее отца, занятый какими-то бумагами.

– Твоего отца здесь нет, Лин. – бросив быстрый взгляд на вошедшую, сказал молодой человек. – Он занят.

Лин скрипнула зубами – этот парень всегда был с ней краток и груб, что подталкивало ее к мысли о том, что он ненавидел ее. Причин этой неприязни она знать не могла – в конце концов, она точно знала, что ничего ему не сделала, всегда стараясь быть с ним приветливой и доброжелательной.

– Спасибо. – она шагнула к выходу.

За ее спиной раздался тяжелый вздох, и шуршание документов затихло:

– Ему что-нибудь передать?

– Нет, все в порядке. Спасибо. Не буду отвлекать. – торопливо отозвалась девушка, выходя. – Хорошего дня.

Помощник не ответил, возвращаясь к работе.

Лин шагала по коридорам, впадая в странное состояние беспокойства. Странное ощущение, скребущееся где-то в области затылка, не давало ей покоя и с каждой минутой разрасталось все сильнее.

* * *

Андрей чувствовал себя загнанным зверем. Не имея ни малейшего понятия где именно он оказался и где могли держать Марьяну, он осознавал, что если начнет колотить по двери, то охранники могли вполне резонно скрутить его. Он не знал сколько военных могли быть за дверью, поэтому тот факт, что его попросту могли задавить числом, он не отрицал.

Кроме того, он понимал и то, что если он получит ранение – то окружающие могли заметить и тот факт, который он хотел скрыть.

Вышагивая по камере, он старался успокоиться и придумать хоть один возможный вариант побега. Но что бы ни приходило в его голову – он понимал, что у него слишком мало информации, чтобы составить мало-мальски годный план. К тому же, время шло, а к нему так никто и не явился, что говорило о продуманном воздействии на него, как на пленника. Его явно хотели продержать некоторое время без какого-либо контакта – а так же, возможно, еды. Единственное, что ему было доступно – это вода, так как в камере помимо койки и туалета была крохотная раковина. Привкус у воды был отвратительный, но сержант не жаловался – хотя бы, какое-то время он продержаться сможет.

Еще при первичном осмотре камеры он понял, что ни один из болтов ему не удастся отвинтить – слишком крепко они были затянуты, да и легкий налет ржавчины никак не улучшал дело. Железный каркас койки был намертво привинчен к стенке и полу, что делало невозможным и попытку использовать ее, или ее составляющие.

Даже вентиляция была недоступна – люк располагался на высоком потолке, до которого невозможно было дотянуться или допрыгнуть. Люминесцентная лампа висела там же, скрытая плотной железной решеткой, от чего освещение было несколько тусклым.

Андрей посмотрел на тонкий матрас на койке и подошел к нему, ощупав ткань. Та была достаточно плотной и могла бы послужить неплохой удавкой, если бы ему удалось незаметно для его тюремщиков разорвать ее на несколько полос, которые можно было сплести в более крепкое подобие веревки.

Мужчина оглянулся на дверь, бесшумно прошел к ней и припал ухом к холодной поверхности, вслушиваясь в звуки снаружи.

Сначала он не услышал ничего, кроме оглушающей тишины, но потом раздались далекие шаги, и сержант замер на несколько мгновений, пытаясь понять направлялись ли эти люди к его камере или просто шли мимо.

Некоторое время спустя он расслышал приглушенный скрип железной двери и голоса, но те были настолько далеко, что слов разобрать он не смог. Пару минут голоса что-то обсуждали между собой, а потом шаги удалились и за дверью вновь повисла тяжелая тишина.

Андрей скрипнул зубами и решительно прошел к койке, принимаясь за ткань матраса. Найти ослабший от времени шов не составило труда, и под его сильными руками сначала начали рваться нитки, а затем он принялся рвать на длинные полосы и ткань.

В какой-то момент он замер, прислушиваясь к звукам снаружи, и ему показалось, что топот ног зазвучал ближе к его камере. Торопливо скрыв сделанные полосы, он перевернул матрас и улегся, закинув руки за голову и стараясь казаться расслабленным и скучающим.

Минута шла за минутой, но повисшая вокруг тишина не была нарушена более никем – все звуки затихли.

В этом безмолвии Андрей вновь подумал о том, что могло случиться с Марьяной – ведь если люди из бункера узнали о ее особенности, то над ней уже могли вести самые разные эксперименты и допросы.

Изо всех сил мужчина заставил себя отогнать эти гнусные мысли прочь и, вновь прислушавшись, решил, что может продолжить свою работу. Сев, он достал из-под матраса полосы ткани и принялся плести из них самую обычную косу. В мысли то и дело лезли воспоминания о том, как он плел косы Марьяне, и это вызывало в нем беспокойство за ее участь.

Наконец, он закончил дело и осмотрел получившуюся удавку. Концы, завязанные тугими узлами, крепкая коса из плотной ткани и достаточная длина, чтобы обернуть вокруг шеи противника пару раз – это было идеальное оружие ближнего боя.

Переведя взгляд на дверь, он поймал себя на мысли, что желал увидеть хоть кого-то, чтобы опробовать удавку. Неосознанно сжав в кулаках получившуюся веревку, мужчина сдержал рвущееся наружу гневное рычание.

* * *

Илья задумчиво смотрел в сторону бункера и думал. Марьяны и Андрея не было уже третий день, и все это время Бьорн и остальные ждали их, постепенно начиная беспокоиться о судьбе своих товарищей.

Скальд не мог заставить себя поиграть на гитаре, что, несомненно, подняло бы настроение в их лагере. Но то напряжение, которое накапливалось внутри, могло вырваться наружу таким аккордом, от которого могли порваться струны, и поэтому музыкант решил отложить инструмент в сторону.