Девичник и прочие неприятности

Ярость. Страх. Обида. Все это время только они заставляли меня мчаться вперед. Не оглядываться. Не жалеть. Не останавливаться. Прочь на бешенной скорости по ночному шоссе.

Сейчас эмоции поутихли. Собственное спокойствие пугало. Обескураживало. Усевшись на капот машины, я бездумно таращилась на вырванные из тьмы деревья густого леса Карелии. Казалось, вся моя жизнь уместилась на этом крохотном участке земли, освещенном светом фар. А все, что за ним, – сплошная мгла. Бесконечное отчаянье. Одиночество.

Бьющиеся о фары мотыльки привлекли внимание. Как мы похожи… Готовы отдать все за никчемные иллюзии. Жизнь за мгновение.

Стоит ли оно того?

Я решительно поднялась. Пора завязывать с этой мелодрамой. Тургеневским барышням не место в двадцать первом веке – последнюю добили в веке минувшем.

Длинное вечернее платье легко заскользило по телу, упало на влажную траву. Я брезгливо переступила через легкую ткань. Всего несколько часов назад я радовалось новому наряду. Сейчас же ненавидела себя и тряпку у своих ног люто.

Последняя неделя августа. А холодно уже по-осеннему. Зябко передернув плечами, я намочила полотенце водой из бутылки и принялась оттирать кровь со своих рук, тела. Занятие не из приятных, да и не видно ни черта в этой тьме.

Окончательно замерзнув, я натянула джинсы и свитер. Сразу стало легче. Покопавшись в чемодане, достала кроссовки. Стараясь не смотреть на свой вечерний наряд, поспешно убрала его в пакет. Выбросить пришлось даже сумку. Несколько капель крови упало и на нее.

Убрав волосы в пучок, я еще раз пытливо осмотрела себя в зеркало. Все казалось, что что-то упустила. На воре и шапка горит.

На глаза навернулись слезы. Этого еще не хватало! Держать строй! – зло прошипела я, призывая себя же к порядку, и решительно покинула лесную чащу. Держитесь волки, Красная Шапочка зашла в темный лес.

Через три километра я выбросила вещи в мусорный бак. Еще через два показалась крыша Жанкиного дома. В окнах первого этажа горел свет. Я чертыхнулась. Отчего же ей не спится?

В светлое время суток дом выглядел стильно, новомодно, но сейчас – угрожающе. И холодный свет фонарей ничуть не спасал. Прошуршав шинами по песчаной дорожке, я проехала мимо небольшой площадки для машин. Помимо хозяйской, припаркована была еще одна. Я сжала зубы от вновь нахлынувшей ярости. Этого еще не хватало!

Проигнорировав парковку на улице, заехала в гараж. Машину поставила у самой стены – так меньше шансов, что кто-то увидит следы недавней аварии. Я с интересом посмотрела на стеллаж, в тени которого стояла моя «БМВ». Прикрыть ее хоть чем-нибудь хотелось отчаянно. Но пользы от такой идеи нет, один лишь вред. Прятать надо на виду.

Вытащив чемодан из багажника, я нацепила на лицо улыбку и потащилась наверх. Свет горел в гостиной. Похоже, Жанка смотрела некий голливудский шедевр. Впрочем, переступив порог гостиной, я поняла, что ошиблась.

Возлежала на широком диване вовсе не хозяйка дома. Лениво мазнув по мне взглядом, Нора буркнула сердито:

– Чего ты в ночи явилась? Нашла время. Тебя утром ждали.

– Ты, как всегда, само очарованье.

– Все еще веришь, что чувство юмора – это твое?

– Не теряю надежды.

– Напрасно.

– Не все мы похоронили себя заживо, отказавшись от всего мирского.

– Шла бы ты к черту.

– Как раз оттуда, – хмыкнула я. Однако Нора приняла мое признание за шутку и поморщилась брезгливо. – Природа щедро одарила тебя красотой, но никак ни умом. Это известно всем, и доказывать лишний раз не стоит.

Я накрепко сжала ручку чемодана. Нервишки стали пошаливать. Еще чуть-чуть, и я от души ей тресну. Иногда мечты нужно воплощать в жизнь, не так ли?

Так. Но чаще терпение позволяет выиграть куда больше желаемого.

– Приятных снов, дорогая, – пропела я и поспешила скрыться в комнате для гостей.

– И тебе не хворать, – не отрывая щеки от подушки, фыркнула она.

Я было порадовалась, что обошлось без проблем. Но Нора бросила мне в спину ядовитое:

– Золотарева, быть тебе битой.

– Прости? – опешила я. Нора милостиво пояснила:

– Свитер наизнанку.

Боясь не сдержаться и послать ее со всеми народными мудростями разом куда подальше, я заторопилась прочь. Заперев дверь, зажгла ночник. Прошлась бездумно по комнате. Тусклый свет падал на пушистый ковер, но практически не освещал помещение. Призрачный свет надежды в бесконечно-мрачном хаосе.

Надежда. Все, что осталось мне.

Опустилась устало в кресло и обхватила голову руками. Что теперь?

Этот вопрос не давал мне покоя долгие мучительные часы. А едва уснув, я тут же проснулась в холодном поту, дрожа всем телом и не находя себя от страха. Мне почудилось, что час расплаты настал. Что мой губитель уже стоит за окном и смотрит пристально, не опуская глаз, не проявляя сострадания.

Бросившись с перепугу к окну, я долго стояла, в тупом онемении таращась на безмятежные деревья. Вокруг лишь тишь да благодать. Я уронила лицо на ладони, закусила до боли губу. Это только сон. Всего лишь сон. Никто не придет.

Забравшись с головой под одеяло, я довольно скоро забылась болезненно-мучительным сном. Прошло часа два-три. И я была рада проснуться, ибо любая явь предпочтительнее столь скверных сновидений.

– Ты как раз вовремя! – радостно улыбнулась Жанна. Она вообще не умела грустить.

– Что за сыр-бор? – взобравшись на высокий барный стул, спросила я.

– Решаем, что на завтрак сварганить, – с усмешкой пояснила мудрая Дора. – Овсянка или омлет. Что выбираешь?

– А Нора что выбрала?

– Овсянку.

– Супер. Тогда я за омлет.

Нора выразительно закатила глаза к потолку, а Жанна принялась за завтрак.

– Вообще-то, можно приготовить и то и другое, – не сдавалась Нора. – Удовлетворить, так сказать, все имеющиеся стороны.

– Удовлетворяй, – кивнула Дора на плиту. И все дружно засмеялись.

О способностях Норы устроить пожар на кухне, даже не взяв в руки спички, ходили легенды. Кое-как взгромоздившись на стул рядом со старшей сестрой, Нора подперла рукой тощую щеку, всем своим видом демонстрируя покорность жестокой судьбе.

Сестры Корф с пеленок росли людьми совершенно разными. Более того, абсолютно противоположными друг другу. Они отличались как «да» и «нет». Открытая миру, людям, всему новому и интересному Дора всегда говорила «да» жизни. Нора же, напротив, упрямо твердила «нет», и пробиться через ее броню было не под силу никому. Внешне они отличались неменьше. На фоне рослой, пышнотелой, вечно румяной Доры Нора казалась мелким высохшим сучком с острым носиком и глазками-бусинками. Казалось, мать отдала все силы первенцу и с трудом и без охоты произвела на свет Нору. В какой-то мере так оно и было. Младшая сестра родилась всего через год после появления старшей, и организм их матери попросту не успел восстановиться. Однако родители любили обеих дочерей одинаково и каждую баловали и ценили без меры. Оно и понятно, раз о детях семья Корф мечтала больше пятнадцати лет и обрела счастье, лишь окончательно отчаявшись.

И все же, нечто общее у сестер имелось, а именно несгибаемая целеустремленность. На пути к цели обе Корф сметали все и всех, не смотря по сторонам и не оборачиваясь. В их кругу имелось всего несколько человек, которых они причислили к «неприкасаемым». Эдаким счастливцам, которых ни при какой ситуации нельзя подвести. За которых следует перегрызть глотку любому. Те же, кто находился за «кругом», относились к расходным материалам.

Послужило ли подобное отношение к ближнему причиной их успеха? Безусловно. Быстрый карьерный рост обеих во многом объяснялся именно этим. Но и в талантах сестрам не откажешь, что признавали даже враги.

Вот уже несколько лет как Дора была ведущим хирургом сети клиник пластической хирургии. На операцию к ней пациенты записывались за год, а то и больше. Клиника, к слову, принадлежала ее мужу. Его она еще в студенчестве увела из семьи. Впрочем, по прошествии многих лет никто из них об этом не пожалел, так что, эксперимент оказался удачным. Нора от сестры не отставала и семимильными шагами шла к заветному званию профессора фармакологии. На пути своем пинков и оплеух она не жалела. Оставалось только надеяться, что на подножки была не столь щедра. В добавок, наука на личную жизнь ей время не оставила. Что по всеобщему мнению не лучшим образом сказалось на ее характере.

– Держи, – поставив перед моим носом тарелку с ароматным омлетом, улыбнулась Жанна.

– Зеленью посыпать?

– Да, пожалуйста.

Перебравшись за стол, мы принялись за завтрак. Наивкуснейший омлет исчезал стремительно. А лица присутствующих озарялись довольством. Даже Нора просияла, забыв про обиду и овсянку.

Что-что, а готовить Жанна умела всегда. Среди друзей ходила шутка, что этот талант был сродни приворотному зелью. Раз попробовав, позабыть не сможешь. Судя по тому, что все четверо ее бывших мужей забыть Жанну оказались попросту не способны – так оно и есть. Хотя, может, все дело в точеной фигуре и озорных чертиках в карих глазах?

Едва чайник закипел, Нора бросила недовольно:

– Адвокатесса пожаловала.

Здесь стоит пояснить, что дом Жанны построен в новомодном стиле хай-тек (не путать с хай-так). Попросту говоря, он напоминал собой три огромных куба, брошенных ребенком на зеленой лужайке. Кубы сложились в хаотичную пирамидку и образовали здание. Все пространство между кубами было отдано под балконы и террасы, соединявшие между собой комнаты снаружи здания. Еще один кубик оказался отброшенным в сторонку и представлял собой домик для гостей. Подавляющее большинство стен в обоих домах – стекло от потолка до пола. Посему, появление еще одной гостьи Жанны пропустить невозможно, как и ей не заметить нас.

Помахав рукой, Сашка звонко застучала шпильками по дорожке и вскоре появилась на кухне.

– Пахнет чем-то вкусненьким!

– То был омлет. Но мы его слопали. Могу еще сделать, будешь?

– А то!

Бросив дизайнерскую сумку в кресло, Александра Викторовна Бухдрукер присоединилась к нам. Принять удобную позу у нее получилось не сразу, ибо юбка была до того узкой, что мешала сидеть. Однако Сашка с ее ногами вполне могла позволить себе подобную роскошь.

– Вот уж не думала, что декольте до пупа допустимо в ваших кругах, – ехидно фыркнула Нора.

– Если в декольте лежит то, чем меня мама наградила, то оно допустимо в любых кругах, – лучезарно улыбнулась Сашка. Наградили ее многим. А вот Норе ничего подобного не досталось. Вспыхнув, она хотела сморозить очередную колкость, но передумала. Сашку она побаивалась и на рожон не лезла.

Оно и понятно, будучи адвокатом по уголовным делам, Александра Викторовна повидала многое и многих и в науке постоять за себя (и клиента) достигла значимых высот.

– Жанка, на Марусю тоже омлет делай.

– А когда она приедет? – взбивая яйца, озадачилась Жанна.

– Уже. Вон по тропинке топает.

Как по команде все уставились в окно (стену?). По дороге к дому действительно вышагивала Маруся. От ворот до дома расстояние приличное, но Сашка ее углядела.

– Чего она без тачки? – озадачилась Дора.

– Опять разбила небось, – хмыкнула Нора. Упоминание о разбитом авто болью отдалось в моих висках.

Мама последней гостьи Жанны – женщина с изощренным чувством юмора. Ибо только подобный человек назовет дочь-мулатку Марией Ивановной Ивановой. Кем был ее отец Маша толком не знала. Мама затруднялась рассказать ей хоть что-то кроме того, что «от него так божественно кружилась голова». Ясно только одно, он был студентом-французом (уроженцем Алжира), в чьих жилах текла мавританская кровь. Любовь была бурной, но скороспелой, ибо практика во Франции продлилась всего несколько недель. А по ее окончании мать Маруси вернулась в родное отечество уже не одна.

В наследство от отца Марусе досталась кожа цвета молочного шоколада и копна вьющихся мелкой пружинкой волос. И пожалуй, это могло бы стать проблемой, если бы Маруся не стала профессиональной танцовщицей. А в мире шоу-бизнеса яркая внешность приоритет, а не помеха.

С Жанкой они познакомились года четыре назад. В то время Маруся встречалась с каким-то банкиром, а он, в свою очередь, водил дружбу с третьим мужем Жанны. Тоже банкиром, как не трудно догадаться. Оба мужчины исчезли из жизней подруг, а дружба осталась.

Еще одному бывшему супругу (под номером два), к слову, Жанна обязана знакомством и с Дорой. Бывший был ценителем пышных форм и вместо третьего номера Жанны желал видеть бюст минимум шестого номера. Под давлением мужа Жанна сходила на консультацию к пластическому хирургу, коим и оказалась Дора. Операцию она так и не сделала. Предпочтя сменить мужа, а не формы. Зато Дора в ее жизни задержалась. Нора же явилась неизбежным придатком.

– Я не знаю, чем так пахнет, – едва открыв дверь, заявила Маруся. – Но хочу это съесть!

– Голодной не оставим, – пообещала Жанна.

– Всем привет, кстати! – радостно поприветствовала нас Маруся и на щеке каждой запечатлела поцелуй.

– Ты чего это кислородом с утра дышишь? Разве не знаешь, что для здоровья вредно? – спросила заядлая автомобилистка Сашка.

– Знаю, – кивнула Маруся. – В ближайшей пробке обязуюсь надышаться выхлопными газами по самую челку. Меня друг до ворот подбросил.

– Пригласила бы его сюда, – предложила хлебосольная Жанна.

– Не заслужил, – отрезала Маруся.

– Не заслужил или не впечатлил, – хитро улыбнулась Сашка. От ее глаз не укрылся вечерний образ Маруси. Она явно не переодевалась с вечера, ибо домой не заезжала. Отсутствие багажа, похоже, объяснялось тем же. Впрочем, Жанна в нарядах ей не откажет. О чем Маруся безусловно знает.

– Все вместе, – широко улыбнулась Иванова и с аппетитом принялась за омлет.

Самой нетерпеливой в нашей компании всегда была Маруся. Именно она и спросила о причине нашего сбора, едва Жанна заварила чай:

– Итак? – хитро прищурилась Маруся. А Жанна потупила глазки и спросила скромно:

– О чем ты?

– Все о том же, – демонстрируя белоснежную улыбку, засмеялась Маруся. – Радость наша, не томи. Мы все в предвкушении.

Последняя неделя лета для каждой из нас – событие ожидаемое. По сложившейся традиции мы брали отпуск и гурьбой летели куда-нибудь в дальние страны. Начало традиции положила Жанна, предложив однажды отпраздновать ее день рождения в совместной поездке. Так и повелось.

В этот раз мы впервые никуда не улетели. Причиной тому послужил бурный развод и еще более бурный раздел имущества Жанны с четвертым мужем. Их браку было всего ничего, меньше года, но страсти кипели не на шутку. Вредности ради она хотела отсудить особняк супруга в Карелии. По сути, он не был ей нужен совершенно, ибо единение с природой никогда не входило в список ее приоритетов. А опальный супруг, напротив, очень здешние места ценил, ибо рыбалку уважал несказанно. Упустить возможность уязвить нелюбимого она не смогла и на зло ему собралась устроить праздник именно здесь. По началу все гостьи отнеслись к подобному отрицательно, но присмирели довольно быстро. Человек несведущий приписал бы подобные перемены силе женской дружбы. Впрочем, истинные причины подобных перемен оказались вовсе не так милы и невинны. Но делиться ими никто не спешил.

Именины Жанны наступили сегодня. Но о данном факте она старательно умалчивала, не желая признавать, что настало ее тридцатилетие. Даже приглашая нас, она звала на «девичник», а не день рождения. Мы ей охотно подыгрывали, хотя подобные хитрости и вызывали улыбки ( у всех, кроме меня). Девицам было легко смеяться, ибо свой юбилей они уже отпраздновали и смирились. Я же Жанну понимала, ибо в декабре и мне грозило сие событие.

– Ой, -отмахнулась Жанна. – Нашла, что предвкушать.

– И все же. Что делать-то будем?

– Я подумываю о девичнике у бассейна.

– Там вода холодная, – передернула плечами Нора. –Вот если бы полетели на Тенерифе…

– Не дури, – отмахнулась Дора. – В этом бассейне она горячая всегда. И при минусе купаться можно.

– А мы не простудимся? – нахмурилась Нора. Сашка безапелляционно отрезала:

– Мы – нет. А ты… боишься – стой на берегу.

– Вот еще, – фыркнула Нора. – Сама в сторонке тоскуй.

– Тосковать никто не будет, – заверила Маруся. – У нас ведь будет винишко, да?

– Ага, и шампусик.

– Супер. А тортик?

– И он. И закуски. Я Галю попросила прийти сегодня, она привезет провиант и поможет с сервировкой.

Девчонки озадаченно переглянулись. Я пояснила поспешно:

– Галя – домработница. Хорошая тетка, из местных.

– Ну, раз хорошая, тогда лады, – одобрила Маруся. – Чем сейчас займемся?

– Для начала принесем мой чемодан, – широко улыбнулась Сашка. – Мне одной не дотащить было, так в багажнике и лежит.

– Я – пас, – отрезала Нора.

– От тебя и проку нет, -усмехнулась Дора. – Ни одной лошадиной силы.

Сравнение с лошадью оказалось вполне уместно. Ибо чемодан Сашки мы тащили втроем, аки конка. Вцепились в ручку и кое-как приволокли к дому. Сашка же нами управляла как кучер. Предпочтя не утруждаться, тащилась сзади в надежде, что ни одно колесико не отвалится.

– Если бы я была автором детективов, решила бы, что у тебя там труп, – смахнув пот с лица, заявила Дора.

– Не влезет, – окинув взглядом чемодан, заявила появившаяся из дома Нора.

– Смотря как сложить, – со знанием дела заявила Сашка. Среди ее клиентов убийцы встречались.

– Надеюсь, ты займешь комнату на первом этаже? – осведомилась Маруся и добавила поспешно. – На второй мы его не потащим.

– Намек понят, -хмыкнула Сашка, и мы вновь потащили ее багаж.

Последующие несколько часов пролетели незаметно. Растянувшись на шезлонгах, мы грелись под теплым солнцем, наслаждаясь последними деньками тепла, и купались в бассейне. Последний даже привередливая Нора оценила по достоинству.

Хлопотавшая по хозяйству Галя ушла, едва начало темнеть. Мы зажгли украшавшие бассейн китайские фонарики. Пламя свечей на террасе навевало радость и грусть одновременно.

Договорившись встретиться у бассейна в семь, мы разбрелись по комнатам. Оставшись одна, я в очередной раз проверила телефон, почтовые ящики и социальные сети. Тишина. Затишье. Перед бурей.

Наряжаться к вечеру не хотелось совершенно. Как и праздновать. Но я призвала себя к порядку. Надев вечернее платье, я окинула взглядом свое отражение. Воспоминания вчерашнего дня вновь нахлынули. На глаза навернулись слезы. Я упрямо тряхнула головой. К черту. Я все смогу!

Сашка уже ждала на террасе. Поставив свой подарок рядом с ее, я приобняла подругу за плечи. Она спросила:

– У тебя все в порядке?

– Лучше всех.

– Ты ведь знаешь, что со мной можно на чистоту.

– Знаю, – не смотря на нее, кивнула я. – Но есть вещи, о которых лучше молчать. Так проще жить.

Сашка хотела возразить, но не успела. Появилась Дора. Пока они обменивались комплиментами, я разглядывала домик для гостей. Сама не знаю почему, но он привлек мое внимание.

– Ты чего? – удивилась Сашка.

– Не знаю, – смутилась я. – Просто так.

– Перфекционизм дает о себе знать, – хохотнула Дора и, отметив замешательство на наших лицах, пояснила. – В домике все окна зашторены, а на втором этаже справа занавеска сбилась. Ерунда, а глаз режет.

В точку. Именно это меня и раздражало. Занавеска, словно выбившийся локон на гладкой прическе, требовала, чтобы ее поправили. Странно, что я раньше этого беспорядка не заметила. Или все было в норме?

– Именинница еще не появлялась? – едва показавшись в дверях, спросила Маруся.

Обогнавшая ее на пару секунд Нора с интересом покосилась на канапе. Признаюсь, мне они тоже нравились.

Все разом прислушались. Послышались шаги. Едва сдерживаясь смех, мы растянулись в линию и, увидев Жанну, загорланили вечное:

– Happy birthday to you…

Распаковав все подарки и раскрасневшись от счастья, Жанна вновь принялась с нами обниматься. Мы же продолжили осыпать ее бесконечными поздравлениями и пожеланиями. Шутя и передразнивая друг друга, пили шампанское и пускали конфетти. Пестрые яркие бумажки взлетали вверх под наши аплодисменты. Счастье казалось вечным, бесконечным.

И вдруг.

Звоном разбитого бокала в какофонии всеобщего веселья прозвучал изумленный возглас Маруси:

– Какого черта?!

Словно цирковые болонки, услышавшие команду дрессировщика, мы недоуменно уставились на нее. Маруся свела возмущенно брови. Проследив ее взгляд, мы заметили приближающегося к нам темноволосого мужчину.

Он шел по кромке бассейна к террасе неспешно, слегка наклонившись в бок. Дорогой костюм, подтянутая фигура, стильная стрижка. Красив, как черт. И бледен, как призрак. Он двигался бесшумно и безмолвно. А мы смотрели за ним, словно за акробатом под куполом шапито. Всех сковало непонятное оцепенение, предчувствие непоправимого.

Не дойдя до террасы чуть меньше метра, мужчина неожиданно взмахнул руками и рухнул на каменную плитку. Пиджак распахнулся. Показалась залитая кровью рубашка и рукоятка ножа, торчащая из его тела.

Первой в себя пришла Дора. Она стремглав бросилась к чужаку. Но моментально растеряла весь свой пыл. Без всякой спешки, но с нескрываемой досадой проверила пульс, и, посмотрев на нас, огорошила:

– Дядя помер.

– Как…помер? – растерялась Жанна. В программе сегодняшнего вечера подобного не значилось.

– Непоправимо и безвозвратно.

– Кто он такой, чтобы здесь помирать? – возмутилась Нора. А Маруся, кивнув, спросила:

– Кстати, да. Кто он такой?

Вновь изобразив болонок, мы уставились на мужчину. Вернее, труп. Повисла тягучая тишина. А стоило нам обрести дар речи, как выяснилось, что никто с ним не знаком и уж точно в гости не звал.

– Вот подстава! – ахнула Жанка. – Это все он! Чертов маньяк!

– Какой маньяк? –икнула от страха Нора. Сказывалась ее любовь к ужастикам.

– Муж мой!

– Почему маньяк?

– Потому что придурок!

– Почему ты думаешь, что он причастен… – нахмурилась Маруся и, не найдя нужных слов, ткнула пальцем в усопшего. – К этому!

Все затихли и явно стали перебирать в памяти собственные грехи, что навлекли на нас подобные беды. Жанна всхлипнула и едва слышно промямлила:

– Мне больше гадости делать некому.

– Почему ты решила, что дело в тебе? – удивилась я. Ковалев, бывший муж Жанны, хоть и осатанел во время развода, но на маньяка-убийцу все же не тянул. К тому же, в обозримой дали его не наблюдалось. Как и никого другого, к слову.

– А в ком? – возмутилась Нора. – В ней, конечно. Жанкин дом, Жанкина лужайка, значит, и труп ее.

– Спасибо тебе, дорогая!

– Обращайся!

– А может, он ничейный? – пролепетала я. – Шел-шел мимо…

– Увидел свет и заглянул? – хмыкнула Нора. Но идею оценила и тут же дополнила. – Может, кстати, и так. На него напали грабители или … враги какие-нибудь… он спасался бегством, хотел попросить у нас о помощи, но…не успел.

Идея казалась жизнеспособной, ибо других домов в округе не наблюдалось. Вознамерившись строить дом, Ковалев искал место потише и побезлюднее, но поближе к рыбным местам. Оттого дом стоял в нескольких минутах ходьбы от реки, пяти километрах от ближайшей деревеньки и трех километрах от отеля «Лесоводье». Отель с деревенькой соединяли лесные тропы и неплохая дорога, делавшая ответвление аккурат к дому. Подобное удобство вполне объяснимо, ибо построена она была на деньги того же Ковалева (гробить дорогущий автомобиль по пути к новому дому ему не хотелось).

Как ни крути, а в обозримой дали действительно имел место быть лишь Жанкин дом. А по сторонам лес да вода, и ни единой души. Так что, если кто-то попал в беду – это единственное место, куда можно постучаться за помощью.

– Не похож он на жертву ограбления, – почесала нос Маруся. – У него часики на несколько сотен тысяч деревянными тянут, да и костюмчик не на Апрашке куплен.

– И в дом он просто так попасть не мог, – начала соображать Жанна. И чем больше думала, тем больше хмурилась. – Мы ведь целый день здесь, никуда даже не отлучались…

Я зябко поежилась. Выходило, усопший гость ошивался здесь какое-то время. Зачем? Шпионил за нами? Прятался? Хотел навредить?

– Ерунда какая-то получается, – возмутилась Дора и крайне недовольно посмотрела на мужчину. Ни кровь, ни покойники ее не пугали (для практикующего хирурга странным было бы обратное). А вот связанные с ними проблемы очень даже.

– Что теперь, ментов вызывать?

Повисло тягостное молчание. Все понимали, что в полицию звонить надо – иначе невозможно. Однако подобного желания ни у одной из нас не возникло. Похоже, у каждой имелась веская причина не встречаться с правоохранителями. И все, как одна, сочли за благо об этом умолчать.

– Что скажешь? – спросила Жанна Сашку.