Семь ключей от старой тайны

– И мир спасет, – поддакнула я, поднимаясь.

Ваня резко изменился: взгляд стал предельно жестким, черты лица обострились. Он с силой ухватил меня за запястье и швырнул в кресло, словно соломенную куклу. Я нахмурилась, но он не счел нужным это заметить. Приблизил свое лицо к моему очень близко и зло сказал:

– Я бы продал душу, лишь бы ты была со мной. Но тебе ведь плевать, так?

От его близости, от страсти, что вдруг перестала быть подконтрольна ему, стало не по себе. Это не первый раз, когда, выпив лишнего, Иван вдруг вспоминает, что был в меня влюблен. Иногда он даже считает, что влюблен и по сей день. Но эти, никому не нужные разговоры, всегда заканчивались шуткой и даже осадка не оставляли.

Я его признания считала глупостью и значения не придавала, полагая, что он и сам к ним относится с юмором. Мало ли девиц, которым он читает эти речи? Теперь же все иначе. Было в его взгляде что-то, что всерьез пугало.

Как можно мягче я сказала:

– Завтра нам обоим будет стыдно за этот разговор.

Он вдруг захохотал. Громко и зло. Я вздрогнула и, оттолкнув его, выбежала вон. Он закричал мне в спину:

– Не беги от меня, детка, я никогда не сделаю тебе больно. Только не тебе. Кого угодно в землю закопаю, а тебя лишь заласкаю.

Он что-то еще кричал и зло смеялся, но я не слышала. Выбежав из квартиры, как очумелая, я пробежала несколько улиц, прежде чем смогла немного успокоиться.

Чувствуя, что сил во мне не осталось вовсе, присела на скамейку в сквере и всерьез собралась зареветь. Что же происходит-то, черт возьми? Ведь всего несколько дней назад все было, если не прекрасно, то хотя бы стабильно. А теперь?

Теперь вокруг умирают люди. Прошлое, забыв постучаться, ворвалось в мою жизнь, разворотив старые раны. А настоящее? Она запутано так, что и несколько лет не хватит, чтобы разобраться. Все рушится, я же ничего не могу с этим поделать.

Слезы уже навернулись на глаза и готовы были ринуться ручьями по щекам, когда зазвонил мобильный. Номер был незнаком, я ответила с опаской. И услышала:

– Здравствуйте, это курьер.

Cнова ночь, пустынная улица и непокидающее чувство страха. В паре шагов от меня парк, больше похожий на маленький лес. В студенчестве я часто бывала в нем– рядом жила однокурсница. Каждый раз это были приятные и веселые прогулки в компании друзей.

Сейчас же все иначе – парк казался воплощением опасности. Густые кроны деревьев внушали неподдельный ужас. Да и память услужливо напомнила, что никаких патрулей в ночное время здесь и в помине нет.

На пассажирском сиденье разбросаны вещи. Все они из последней посылки Злодея. Я вновь окинула их взглядом: шелковый носовой платок, карта и записка. Я машинально взяла записку и повертела в руках. Читать послание не обязательно, я знала его наизусть. «Горькие слезы ночь прольет. Алый рассвет жизнь унесет.»

От мысли, что курьер позвонил в тот самый момент, когда мои «горькие слезы» вот-вот готовы были бурными потоками устремиться по щекам, становилось жутко. А не следит ли он за мной?

Но я напоминала себе, что посылку требовалось подготовить, отправить. А это никак не вписывалось в мое спонтанное желание разреветься посреди улицы. Хотя, учитывая недавние события, повод у меня был и ни один. К бабке не ходи – слезам быть. Только момент поймать…

Все же я не слишком верила, что платок для меня. Здесь есть какая-то загадка. Не думаю, что Злодей себе изменил и не подготовил какую-нибудь ловушку. Только кто в нее попадет?

Взглянув на темный парк, я в который раз подумала -вероятность того, что «алый рассвет жизнь унесет», очень даже велика. Возможно, даже и не одну.

Я с нежностью взглянула на бейсбольную биту, что лежала рядом. Пожалуй, в сложившейся ситуации – она единственная защита и надежда на спасение. Знали бы партнеры из Чикаго, вручившие ее в качестве сувенира, как планирую использовать…

Набрав в грудь побольше воздуха, я решительно вышла из машины и стремительно зашагала к указанному на карте месту. Чувство было такое, словно со скалы бросилась. Хотя, как знать, может результат будет тот же.

Подбадривая себя жизнеутверждающими мыслишками из категории «все будет хорошо» или «а вот и не страшно совсем», я углубилась в парк. Шагая по центральной аллее, с удовольствием отметила, что, несмотря на поздний час, парк не был совсем безлюдным. На скамейке у входа я обнаружила небольшую группу молодых людей, громко смеющихся и пивших алкоголь из горлышка, несмотря на городской запрет. Кто бы знал, как я была рада этим нарушителям! Надежды на них, конечно, никакой, но все же не совсем одна в огромном парке, где под каждым кустом мерещится убийца.

Я дошла до огромной круглой клумбы, от которой, смешиваясь с ночной свежестью, исходил дивный аромат. Местный садовник вложил в нее немало сил, но оценить его старания я была не способна. Оглянувшись, с тоской констатировала, что даже звука от шумной компании, а тем более с улицы, не доносилось.

«Вот так, – подумалось мне. – Закопают мою буйную головушку в цветнике, и сама виновата! Практически на блюдечке ее принесла… а даже ради чего не знаю…».

По спине побежали мурашки, и отчаянно захотелось бежать, что я и сделала, но вовсе не в направлении выхода.

Внезапно раздался оглушительный крик. Он пронесся эхом по пустынным аллеям и тропинкам, вспугнул нескольких птиц и также внезапно оборвался. Удивляя себя, забыв о страхе, я ринулась на звук.

Несколько сот метров спустя я увидела, как двое придурков измываются над девушкой. Прижав ее к земле, лишив возможности убежать и кричать, они срывали с нее одежду. Она отчаянно сопротивлялась. Но силы были не равны, и вряд ли без посторонней помощи она бы с ними совладала. В общем, дело шло к изнасилованию, и желающих помочь не наблюдалось.

По всему выходило, неприятности в этот вечер мне были гарантированы. Стараниями Злодея или чьими иными – вопрос другой. Можно, конечно, порассуждать о том, что чужую беду – руками разведу, а мне бы сначала свои проблемы решить, но рассуждать времени не было.

Сжав покрепче рукоятку биты, я громко рявкнула:

– Отошли от нее!

Придурки были очень увлечены своим занятием, один из них даже успел навалиться на девчонку сверху, отняв у нее последнюю возможность вырваться. Мой окрик услышали оба и резко оглянулись. Однако лично я на них должного впечатления не произвела. Промелькнувший на физиономиях испуг тут же сменился похабной улыбочкой.

Не думаю, что в их головах мысли были частыми гостями, но в этот раз одна на двоих промелькнула. И, судя по выражению лиц, мне она грозила проблемами – скорее всего участью девушки, которую я вознамерилась отстоять.

Так или иначе, один из них оставил «добычу» другу и направился в мою сторону. Мазнув взглядом по бите, лишь хмыкнул. Видимо, и она не впечатлила. Растянув губы в крокодиловой улыбке, он пропел:

– Иди-ка сюда, сладенькая моя…

Что он скажет дальше, дожидаться не стала. Позволив ему приблизиться на требуемое расстояние, я резко выбросила вперед руку и с размаха ударила придурка битой. По одной ему известной причине, нападения он не ожидал и даже не пытался защититься. Однако в последний момент, инстинктивно, отступил в сторону, и удар пришелся не по пустой голове, а в плечо.

По-девичьи завизжав, он отшатнулся назад, но сделал это слишком резко и, запутавшись в собственных ногах, рухнул на землю. При этом на некоторое время я, как и весь окружающий мир, потеряли для него всякий интерес. Кто бы спорил, что истязать других- не самому битым быть?

Заметив падение дружка, придурок под номером два решил вмешаться. Оставив девчонку, которой не хватило сил даже на то, чтобы воспользоваться моментом и сбежать, он вскочил и побежал на меня. Парень, кстати, был раза в два крупнее своего дружка.

Я вновь замахнулась битой, но в этот раз все пошло иначе. Я промахнулась. Его огромный кулак уже был в паре сантиметров от моего носа, когда кто-то оттолкнул меня в сторону.

Не ожидая нападения со спины, я рухнула на газон. Тут же попыталась подняться да так и замерла на месте. Было от чего!

Неведомо откуда появился Рома. Мгновение спустя я убедилась, что с его навыками в любой драке не страшно. Оценив по достоинству мастерство брата, я проводила взглядом удирающие по аллее фигуры.

– Привет!

Радостно улыбаясь, словно встретились мы где-то на пляже в Испании, он ухватил меня за руку и рывком поставил на ноги.

– Здорово, – не смогла не восхититься я. – Ты здесь какими судьбами?

– Об этом еще успеем, – отмахнулся он. – Я вроде вовремя, тебя обидеть не успели?

– Меня – нет. А ее…

Словно воробушек, растрепанная и испуганная, обхватив ноги руками и подтянув коленки к подбородку, девушка тихонечко поскуливала, и слезы, смешиваясь с тушью, бежали по лицу. Рома встал в паре шагов от нее, дабы не пугать и не смущать еще больше, а я присела на корточки рядом.

– Эй… – тихо позвала я. – Они ушли, не бойся…

Она подняла глаза, и я вздрогнула – такой открытый и доверчивый взгляд бывает лишь у детей. От этого взгляда захотелось догнать тех ублюдков, что обидели ее, и разорвать их на тысячу лоскутов.

– Они ведь не успели…

– Нет! – вскрикнула она и отчаянно замотала головой. И снова поток слез обрушился из ее бездонных глаз.

– Ну чего ты… – не зная как себя вести, пробубнила я и вспомнила, что в кармане у меня лежит носовой платок, тот самый, что прислал Злодей.

Как там было? «Горькие слезы ночь прольет»? Черт бы его побрал!

– Надо уходить, – тихо, но настойчиво сказал Рома и, сняв с себя куртку, протянул мне.

Девушка была одета в мини-юбку и топ с пайетками, сейчас он был разорван в клочья. Окинув ее взглядом, я вспомнила, что совсем рядом находится популярный ночной клуб. Она вполне могла возвращаться оттуда. А те два упыря, скорее всего там ее и заприметили. Или им подсказали в какую сторону следует смотреть…

Я натянула на нее куртку брата и сказала:

– Мы сейчас пойдем к моей машине, а потом я отвезу тебя куда скажешь. Хорошо?

Она кивнула, но вряд ли поняла, что я сказала. И мы пошли к выходу из парка. Я поддерживала ее за плечи, а Рома шел позади.

Покинув парк без приключений, подошли к моей машине. Рядом был припаркован огромный джип, как выяснилось чуть позже – он принадлежал брату.

Опередив мой вопрос, он сказал:

– Поезжай вперед, я за тобой.

Кивнув, я усадила девушку в машину и поспешно покинула это жуткое место. Ромка следовал за мной, как приклеенный.

Странное это чувство, когда прикрыты тылы…

Девушка тихонечко сидела рядом. Нахохлилась, как воробушек, и невидящим взглядом смотрела в окно. Она оборачивалась на звук моего голоса, но не могла осознать, о чем я говорю.

Я наблюдала за ней неотрывно и, признаться, с опаской. Уж очень не хотелось, чтобы она сорвалась и от тихих всхлипов перешла к бурной истерике. Посему вопросы я отложила на потом и за неимением других вариантов поехала к себе домой.

Бросить это чудное создание я не могла, а куда деть не знала. Ясно одно, барышню надо привести в божеский вид и успокоить, а дальше видно будет.

Девушка безропотно вошла в квартиру, но стоило закрыть дверь, как ее охватила паника. Переводя взгляд с меня на Рому, она судорожно пыталась придумать как сбежать. Глаза ее лихорадочно блестели, а слезы вот-вот готовы были вырваться наружу.

– Подожди, пожалуйста, на кухне, – кивнув в нужном направлении, попросила я Рому. Он все понял правильно и тут же скрылся за дверью.

Стоило ему уйти, как моя гостья заметно успокоилась, хоть и поглядывала по сторонам с тревогой.

Делая вид, что зареванная девица в разорванной одежде, стоящая посреди холла – норма жизни, я будничным тоном сказала:

– Слишком у тебя экстравагантный костюмчик. Не мешало бы переодеться, как считаешь?

Девушка жалобно всхлипнула и собралась зареветь. Ее намерения я проигнорировала и, с показным равнодушием обойдя, направилась в гардеробную. Она поплелась следом. Под ее тревожным взглядом, я нашла в шкафу домашнее платье и протянула ей.

– Должно подойти. Размер у нас вроде бы одинаковый.

Она прижала платье к груди и едва слышно сказала:

– Почему вы мне помогаете?

– Страсть как люблю неприятности, – развела я руками. – Если свои не наживаю, в чужие лезу. А теперь бери полотенце и в душ.

Словно маленькая девочка, она послушно отправилась в ванную комнату. Я же вернулась к Ромке.

Он расположился за столом и уплетал печенюшки. Я села рядом и, не придумав что сказать, тоже сосредоточилась на сладостях.

Догрызая очередную печеньку, Рома сказал:

– Весело живешь, сестренка. Что не вечер, то приключение.

– Ага, – тяжко вздохнула я. – Везет мне.

– В парке тоже случайно оказалась?

– Бессонница одолела, решила погулять.

Брат усмехнулся и, посмотрев на меня строго, сказал:

– Не заливай.

– Фу, как грубо.

Ромка приобнял меня за плечи и чмокнул в макушку. В детстве он часто так делал: по поводу и без. Но за прошедшие годы я, признаться, отвыкла и немного растерялась.

Заметив мое смятение, он спросил:

– Все слишком быстро, да?

– Скорее всего слишком много, – виновато сказала я.

– У тебя проблемы?

– Похоже на то.

– Я помогу. Только скажи, как?

– Рома, я…

«Не нуждаюсь ни в чьей помощи», «Сильная, справлюсь», «Просто устала. А так, все хорошо» – ассортимент привычных фраз из запаса независимой женщины был в моем распоряжении. Я уже выбрала наиболее подходящую, но так и не смогла произнести.       Когда-то давно у меня была семья, в которой все были честны друг с другом. Доверие было нормой. Защищаться, юлить, тем более лгать, казалось немыслимым. Это был особенный мир. Однажды он разбился вдребезги. Вместе с ним исчезла и привычка полагаться на кого-то, кроме себя. И только один человек… А впрочем, это уже другая история.

Брат смотрел на меня добрыми карими глазами. Он не торопил и не давил. Я знала, солги я – он увидит, но примет даже ложь. Оттого делать этого не хотелось еще больше.

Собравшись с силами, я на одном дыхании рассказала ему обо всем. О последних событиях, письмах, посылках, нашей встрече, страхах и подозрениях. Он слушал меня внимательно, лишь иногда задавая уточняющие вопросы.

Я побаивалась его реакции. Но, вопреки ожиданиям, он отнесся ко всему очень серьезно. Некоторое время молчал, переваривая услышанное, а потом сказал:

– То есть, получается следующее… Есть некий урод…

– Злодей.

– Тихо-мирно ему не живется, и он решил поиграть.

– Хороша игра!

– Одному скучно было, и он впутал тебя.

– За что я безмерно благодарна.

– Он загадал загадку и даст семь подсказок.

– Он называет их ключами. Ключи к тайне.

– Сколько подсказок, то есть ключей, уже было?

– Сегодня пятая.

– Давай еще раз пробежимся по порядку.

– Первая, – вновь начала пересказывать я. – Надувной круг и записка «Груз преступлений тянет ко дну. Руку протяни и спасение даруй».

– После этого кто-то сбросил патологоанатома с моста, так? Так. Ты, кстати, этого Шалдыбина знаешь?

– Нет, – покачала я головой и продолжила. – Второй ключ – огнетушитель и записка «И вспыхнет грешная душа словно факел. И сгорит она на людной площади, среди толпы шумной, но бессильной».

– Злодей не обманул, и некто Симаков сгорел.

– Причем, если верить СМИ, сам себя поджог… Как он только его заставил сотворить такое?

– С ним ты тоже не знакома?

– Верно. И того, кто был третьим не знаю.

– Третий ключ – безымянный висельник в гараже.

– И перочинный нож с запиской «Острое лезвие жизнь спасет. Твое промедленье жизнь унесет».

– Имя известно?

– Думаю, его еще не нашли. Или, во всяком случае, происшествие не получило огласку.

– Даже не знаю радоваться этому или нет.

– Я пока с восторгами не спешу.

Помолчав некоторое время, брат сказал:

– А я, значит, ключ номер четыре.

– Верно.

– Какая записка ко мне прилагалась?

– «Тик-так, тик-так, лишь наступит полночь, и вознесется душа к небесам».

– Это очень хорошо, что к небесам, – хмыкнул Рома. – Ниже как-то не охота.

– Еще были ключи от наручников.

– Кожаной плетки, надеюсь, не было?

– Обошлось без нее.

– Да, мне повезло, – широко улыбнулся он.

– Несказанно, – фыркнула я.

– Думаешь, эта девица – пятый ключ? – снова став серьезным, спросил он.

– Видимо да, – кинула я. – Он прислал носовой платок и записку «Горькие слезы ночь прольет. Алый рассвет жизнь унесет».

– Тогда нападение на девушку не могло быть случайным.

– Об этом нам могут поведать только те два шустряка.

– Ими займемся, – нахмурив брови, заявил брат и как-то сразу поверилось, что так оно и будет.

– Как ты оказался в парке? – не выдержав, спросила я.

Этот вопрос мучил меня с того момента, как Рома столь удачно появился за моей спиной. Я старалась сформулировать его как можно деликатнее, а спросила, как всегда, в лоб.

Но брата это нисколько не опечалило, и он ответил, не смущаясь:

– Следил за тобой.

– Что делал? – несколько обалдев от такого ответа, спросила я.

– Я вовсе не собирался шпионить, -стал объяснять он. – Я все хотел тебе позвонить, но не находил нужных слов. Да и ты не звонила. Разозлился и поехал к тебе. Только во двор въехал, ты из подъезда выбежала. Хотел окликнуть, но лицо у тебя было… Еще и бита в руках… В общем, ты уже в машину села, а я все столбом стоял.

– И поехал следом?

– Ага, – кивнул он. – То, что у тебя проблемы и ежу понятно. Да и наша с тобой встреча массу вопросов вызывала.

Я стыдливо потупила глазки. Вспоминать, как я врала ему в больнице отчаянно не хотелось. А брат тем временем продолжал.

– Я много всего по дороге сочинил, но то, что ты посреди ночи в парк пойдешь девиц от хулиганов отбивать – при всем желании придумать не смог бы.

– Это нечаянно вышло.

– Дабы не сказать лишнего, – сухо сказал он. – Я промолчу о том, что могло бы еще «нечаянно» выйти.

– Ценю твое молчание, – подхалимски заявила я. – Пудовые кулаки еще больше.

– Рад стараться, – хмыкнул он.

В качестве благодарности, я протянула ему печенюшку. Она тут же исчезла, а Рома продолжил:

– По всему выходит, что у нас три трупа. Что не так уж и плохо, учитывая, что их могло быть пять.

– Ключей семь. Если следовать логике Злодея, за каждым чья-то жизнь.

– Значит, в спасателей придется поиграть как минимум дважды.

Рассказать Роме о случившемся уже не казалось хорошей идеей – он теперь не отступит, а значит, будет под угрозой, пока это не кончится. Я зябко передернула плечами.

Нервно пройдясь по кухне, я замерла у окна. Понаблюдав за мной, Рома встал рядом. Скорчив забавную рожицу, дурашливо сказал:

– Ну, чего скисла? Выведем злыдня этого на чистую воду. Тоже мне, проблема. Только надо хорошо подумать, как это сделать.

– В этом-то и сложность, – потерев лицо руками, устало сказала я. – Ни одной идеи.

– Идея – вопрос времени, – отмахнулся он. – Начнем с малого.

– С чего же?

– Найдем связь между ключами.

– Напрашивается само собой – я.

– Должно быть что-то еще.

– А если все эти люди выбраны случайно?!

– Ну, не все точно.

– Может, ему повезло, что ты…

– Случайно оказался тебе братом, – фыркнул Ромка. – Не вредничай. Связь есть, просто мы пока ее не видим. Да и не похоже, что злыдень наобум действует. И тайна эта… Что он имел в виду?

– Есть версия? – с надеждой спросила я.

– Пока нет, – не слишком расстроившись, сказал Рома. – Но будет. Вот прям завтра с утра и начнем генерировать. А сегодня…

– Займемся милой барышней, – завершила я фразу, услышав, как гостья вышла из ванной.

Убрав каштановые волосы в тюрбан из полотенца и облачившись в уютное домашнее платье, она радовала глаз румянцем и смущенной улыбкой. Ни дать ни взять школьница-отличница.

– Привет, – хором поприветствовали мы. Она улыбнулась и робко сказала:

– Здравствуйте.

– Я Марина, – вновь представилась я. – Это мой брат Рома. А ты?

– Ася.

– Очень приятно.

– И мне.

– Как тебя в парк посреди ночи занесло? – решив, что разговоров ни о чем на сегодня хватит, с нажимом спросил Рома.

Ася тут же в лице переменилась. В начале побледнела, затем покраснела, потом и вовсе собралась зареветь. Но то ли собравшись с духом, то ли поняв, что сочувствующая публика отсутствует, передумала.

Тяжко вздохнув, сказала:

– Я в клубе была. «Пеликан». Он на соседней улице. Знаете?

– Знаем, – кивнул Рома. – Те, что в парке были, тоже из клуба?

– Не знаю, – всхлипнула она и затряслась. – Я их никогда не видела. Но там всегда очень много народа.

– Ты присядь, Ася, – насколько могла ласково предложила я. – Расскажи нам все по порядку, не бойся.

Усадив Асю в кресло, я заварила душистый чай, пополнила вазочку печеньем и смастерила целую гору бутербродов на радость Роме.

Ко второй чашке чая Ася заметно успокоилась. Надежда на то, что истерик и горьких слез больше не будет, ко мне вернулась. И я вновь попросила ее рассказать, что произошло. Просьбу мою она исполнила, но ничего ценного из ее рассказа я не почерпнула.

Этот вечер Ася провела в клубе в компании друзей. Кто-то из разудалой молодежи вылил на нее шампанское. Расстроившись из-за испорченного наряда, она собралась домой. Хотела было вызвать такси, но ждать было долго, и она отправилась пешком – идти всего пару кварталов.

В парке на нее напали два амбала. Она даже не успела понять, откуда они появились. Разглядеть их тоже не успела – все произошло слишком быстро, да и выпитые коктейли дали о себе знать.

К концу сей незатейливой истории Ася горько плакала на моем плече. Я смирилась с тем, что футболка промокла насквозь и растерянно гладила ее по голове. Умных, как в прочем и глупых, мыслей в голове не наблюдалось – все разбежались кто куда.

Видимо, не у меня одной. Ромка зевнул и заявил:

– Пошли-ка спать, девицы-красавицы. Хватит сырость разводить. На дворе уже утро, а я еще с подушкой так и не свиделся.

– Останетесь у меня? – вспомнив о роли хозяйки, спросила я. Ромка и Ася синхронно кивнули.

Каждому гостю досталось по комнате. Ромка был отправлен в гостиную, Ася – в комнату для гостей. Но оба, едва переступив порог, так и замерли на месте.

Их поведение объяснялось просто. Все помещения квартиры (за исключением кухни) были заставлены цветами. Все свободное пространство, включая пол, было занято какой-нибудь вазой или корзиной. Некоторые букеты были столь велики, что с большим трудом помещались в дверной проем.

Разведя руками, я сказала:

– Люблю, знаете ли, цветочки. Ничего с собой поделать не могу.

Рома хитро посмотрел на меня, но от комментариев воздержался. Все слишком устали, чтобы обсуждать что-либо еще. Я, признаться, была этому рада.

Напоследок проверив почту, я смогла убедиться, что писем от Злодея нет. Привычно пожелав ему провалиться ко всем чертям, отправилась спать.

Следующим утром, вернее днем, когда мы завтракали, вернее обедали, вновь вернулись к ночным событиям. Но ничего нового или более-менее ценного узнать не удалось.

Страх прошел, теперь Асю переполняло возмущение и желание поквитаться. Она грозила обидчикам карой небесной и сулила всевозможные беды. Когда длинный перечень напастей, что должны были обрушиться на их головы, подошел к концу, она, надув губки, заявила:

– Я все папе расскажу!

– А папа у нас кто? – поинтересовался Ромка.

– Бизнесмен, – гордо заявила девушка.

– Нефтью торгует?

– Почему нефтью? – удивилась Ася.

– А-а-а, – протянул брат. – Алмазы добывает?

– Нет, – засмеялась она. – У нас пароходство и… еще чего-то… Я не очень знаю.

– Как называется ваше пароходство? – чувствуя, как разом заныли все зубы, спросила я.

– «Акат», – поставив чайник, весело пояснила Ася. – Слышали о таком?

Понимая, что зубы ныли не зря, я лишь кивнула. Ася продолжала что-то щебетать, попивая чай и уплетая печенье. Но ни я, ни Ромка ее уже не слушали. В голове будто фейерверк взорвался. Одновременно столько мыслей и эмоций. Обоим до судорог требовалось поговорить, но для начала следовало проводить Асю. Вернее, выпроводить.

– Не пора ли по домам? – взял быка за рога Ромка. – Тебя подбросить?

– Да, пожалуйста, – тихо отозвалась Ася и вся как-то сжалась.

Вдруг стало ее очень жалко. За образом красивой и озорной девчонки мне виделась маленькая потерявшаяся девочка, похожая на воробушка.

Повинуясь внезапному порыву, я сказала:

– Если хочешь, приходи вечером или завтра…

– Правда? – даже не дослушав до конца, спросила она и вся словно засветилась изнутри.

– Конечно, – кивнула я.

После я часто мысленно возвращалась в это утро. Понимая, что ничего уже невозможно исправить, я все равно вновь и вновь прокручивала в голове наш с ней разговор.