В руинах времени. О чём молчат библиотеки

Глава 1

Тёплая сиреневая ночь почти не принесла со своим наступлением никакой прохлады. Исключительное для Урала жаркое лето радовало меня бесконечно палящим солнцем, раскалённым асфальтом и утомлёнными от духоты деревьями с огромными листьями, вымахавшими в этом году до небывалых размеров. Мою совесть совершенно не укоряют бесконечные жалобы любителей прятаться в тени. В конце концов, я – на редкость теплолюбивое создание, а вынуждена большую часть года проводить под пасмурным небом, в холоде и сырости. Поэтому сейчас, когда наконец-то наступило время безжалостного летнего зноя, я совершенно беззастенчиво торжествую и наслаждаюсь неожиданным подарком нашей скупой погоды.

Земля прогрелась до такой степени, что с приходом ночи отдавала в воздух столько тепла, что его вполне хватало для того, чтобы заменить солнечные лучи до следующего рассвета. Ночной воздух липко окутывал кожу. Тишина сонной деревни наполняла собой тёмные дворы, извилистые улицы, редко освещённые старыми фонарями, взбиралась на пологий холм и плавно переливалась в широкое небо, доставая до звёзд, застывших в вечном, неколебимом молчании.

Мы неспешно поднимались в гору, боясь побеспокоить тишину даже малейшим шорохом выскользнувшего из-под подошвы и покатившегося вниз камня. Костя держал меня за руку и шёл на полшага впереди. На спине у него был рюкзак с пледом и водой. Увидев относительно ровную поверхность склона, я потянула друга за руку:

– Давай остановимся здесь.

– Но мы ещё не на самой вершине. Устала? – полушёпотом спросил любимый.

– Нет, просто на вершине не будет нужного эффекта. Знаешь, по-моему, на звёзды смотреть лучше всего со склона. На вершине потеряется то самое неуловимое очарование. Сейчас сам увидишь.

Мы расстелили хлопковый плед, скинули кеды и легли на спину. Две распластавшиеся фигуры замерли под россыпью звёзд, взявшись за руку.

– Затаи дыхание. – шепнула я.

И сама же последовала своему совету. Рассыпавшееся миллионами светящихся осколков небо неумолимо приковывало к себе взгляд. Вселенная дышала вместо нас. Казалось, узоры созвездий то приближаются, то отдаляются, повторяя замедлившийся ритм сердца. Я почувствовала, как Костя тихонько сжал мою руку, поудобнее устраивая мои пальцы в своей ладони.

– Думаешь об отце? – спросила я его.

– Немного странно смотреть на эти звёзды и понимать, что он где-то там. Большую часть своей жизни я провёл, как и все люди, уверенный в том, что живу на единственной обитаемой планете. Во всяком случае, насколько это известно человечеству.

– Мне и самой порой трудно поверить в то, что среди этих крошечных точек затерялась огромная галактика, в которой спокойно существует множество населённых планет.

– Удивительно, несмотря на то, что именно я родом оттуда, ты знаешь о моей «Локации» гораздо больше и уже даже успела обзавестись там друзьями. – он помолчал и задумчиво добавил. – И даже врагами.

– Мы договаривались забыть о нём. И обо всей этой истории.

– Некоторые вещи забыть невозможно. Не вспоминать в разговоре, да. Забыть – нет.

Я прижалась щекой к Костиному плечу. Мне было невыносимо думать о том, что ему пришлось убить моего врага и тем самым лишить себя возможности посещать родную планету, где теперь живёт его отец, Кустов.

Примерно полгода назад началась вся эта история. Впрочем, началась она гораздо раньше, ещё в моём далёком детстве. Когда по неведомым причинам я стала попадать на чужие планеты. Конечно, тогда я считала подобные происшествия сном, бредом, фантазиями – чем угодно, лишь бы не верить очевидным фактам: какая-то сила вырывает меня из привычного мира и в один момент переносит за миллиарды световых лет от Земли. Бред? Конечно! Если бы не одно «но». Мой лучший друг Сашка не раз становился свидетелем моих исчезновений. А исчезала я, надо признать, совершенно по-настоящему. Без остатка. Возвращаясь домой не менее таинственным образом, я приносила с собой из далёкой «Локации» – так жители называют скопление обитаемых планет их галактики – неоспоримые доказательства того, что приключения мои вовсе не были сном.

Так бы я и прятала голову в песок, пытаясь отрицать свою особенность, если бы не события последних месяцев, заставившие меня несколько изменить свои представления об устройстве нашего мира. В начале минувшей весны я невольно оказалась втянутой в самые настоящие межпланетные разборки. Слава Богу, нашей родной Земле ничего не угрожало, однако пострадали невинные люди, а на меня саму устроили самую настоящую охоту власти Локации, приняв меня за некую Ниссу – наставницу одной из планет вышеупомянутой галактики. А потом ещё оказалось, что я и сама ношу на своей руке часть звёздной карты. Вот эти-то события и вынудили меня начать действовать. Совместно с моим другом Сашкой Петровым мы обратились за помощью к одному учёному, занимающемуся астрофизикой не только в рамках официальной науки. Макс – любитель поискать неординарные загадки Вселенной, а потом с немалым упоением заниматься поисками их решений. Он разработал теорию о том, что перемещаться по Вселенной легче всего не привычным путём, преодолевая огромные расстояния, а с помощью коридоров времени. Как раз я-то и стала живым доказательством его невероятной теории. Макс предположил, что время есть относительно материальная среда. Он очень убедительно рассказывал о том, что время наполняет весь окружающий мир, оно есть даже там, где нет кислорода. По сути, время – единственное, что существует повсеместно. Соответственно, путешествия возможны, если суметь создать некие коридоры в этой относительно материальной среде. Снова бред? Ещё какой! Но ведь именно таким образом мне удавалось попадать на планеты Локации, и именно с помощью искусственных преобразователей времени удавалось попадать на Землю моему заклятому врагу Дримту и великому изобретателю из Локации, Кустову, который по совместительству оказался отцом Кости. Вся эта печально-фантастическая история подарила мне не только новые знания о себе самой, она принесла в мою жизнь любовь, в существовании которой я тоже имела смелость сомневаться, а также новых друзей, живущих на далёких планетах, которые невозможно рассмотреть, любуясь на россыпь звёзд, лёжа на этом нагретом холме, в маленьком провинциальном городке.

– Ты была права, Сашуль, здесь просто волшебно! – прошептал мне на ухо Костя. – невозможно не влюбиться в Михайловск с первого взгляда. И в этом вы с ним похожи.

– Редкостный комплимент. – хихикнула я. – впервые меня сравнивают с городом.

– Не умею я говорить комплименты. – притворно пробурчал Костя.

Уверена, он улыбнулся под прикрытием темноты. Вот хитрец, прекрасно знает, что я не сторонник красивых слов и цветов, принесённых без повода. Впрочем, с поводом тоже лучше не надо. Для меня куда как важнее его нахмуренный взгляд в моменты, когда он переживает за меня, или улыбка – признак искренней радости. А уж фразы, подобные той, которой он только что одарил меня, лучше всяких прямых признаний. Я и сама не мастер красиво выражаться, наверное, поэтому понимаю его с полувзгляда.

Мы снова замолчали, растворяясь мыслями в звёздном небе. Я вспомнила те дни своего детства, когда звёзды были для меня просто звёздами. Когда я не знала, что среди них есть светила, породившие вокруг себя множество замечательных миров, которые мне предстоит посетить. Жалею ли я, что когда-то утратила детское, легкомысленное очарование мирозданием? Трудно сказать, наверное, я начинаю принимать свой путь: странный, опасный и, вместе с тем, наполненный романтикой неизвестности. Раз мне довелось родиться именно такой, наделённой особенной частотой функционирования мозга, пригодной для перемещений в коридорах времени – жители Локации называют их протоками – значит, у Вселенной были на то свои причины.

Я привычным жестом нащупала кулон на серебряной цепочке – круглый стеклянный шарик с белыми вкраплениями, похожими на пушистый одуванчик – подарок Роны, с которым я не расстаюсь вот уже четыре месяца. Здесь, на Земле, он не более, чем симпатичное украшение. Но в Локации он служит средством связи с моими друзьями, готовыми прийти мне на помощь, в случае, если очередная волна потока времени забросит меня в их мир.

Костя повернулся на бок и посмотрел на меня:

– Я рад, что мы сюда приехали. Никогда не думал, что вблизи от города может быть такое уединённое место.

– Не такое уж оно и уединённое. Михайловск превратился в настоящий уральский пляжный городок. Днём ни у пруда, ни у реки не найти свободного места.

Я села и обхватила колени руками.

– Костя, что ты помнишь о своей планете?

– Мало. В основном мне запомнился лес, в который мы с отцом часто ходили за водой. Теперь-то я понимаю, что, скорее всего, это была вовсе не вода. Там был какой-то источник, отец набирал из него струящуюся жидкость в маленькие прозрачные склянки с пробковой крышкой.

– А сам лес, ты его запомнил?

– Конечно! Там были просто фантастические растения. Помню, огромные кусты с длинными, до земли, узкими листьями. Под одним из них мы с отцом построили шалаш из веток, листья надёжно скрывали вход и мне это ужасно нравилось, я называл шалаш тайником.

– А по центру этих узких листьев проходила тонкая оранжевая жилка? – спросила я.

– Да, откуда ты знаешь? Ты была на Адетте?

– Нет, но, кажется, там была Рона. Я видела её на экране локара, когда связывалась с ней, оказавшись в вашем мире.

Костя поморщился.

– Мой мир здесь. Я всегда считал, что мы с отцом просто переехали сюда из какого-то южного города.

– Но ты был там совсем недавно, когда передавал Ниссе разработки твоего отца.

– Я был там, чтобы спасти свой единственный мир – тебя.

– Эгоист. – засмеялась я. – Семь планет Локации находились в зоне массовой катастрофы, а ты думал о личных интересах.

– Что ж, всё на свете совершается ради личных интересов.

– Даже если речь идёт о спасении небольшой галактики?

– Тем более, если речь идёт об этом. Помнишь, что сказал мой отец перед уходом: «И сотни планет не стоят одной единственной жизни дорогого сердцу человека».

Он сел рядом со мной, открыл бутылку и протянул мне воду.

– Пойдём поплаваем перед сном? – спросил Костя.

– Идём. – согласилась я. – Давай пройдём через гору и спустимся прямо к пруду.

Мы поднялись на саму вершину и пошли по каменистой дорожке. Единственная улица, расположившаяся на холме, за прошедшие годы превратилась в истинный образчик современности. Выстроенные коттеджи с аккуратными садиками образовывали самобытный мирок на самой вершине пологого холма, а свет низеньких фонариков придавал улице лёгкий налёт загадочности.

– Здорово здесь, да? – сказала я.

– Уютно. – согласился Костя. – Хотела бы жить в таком месте?

– Не знаю, честно. Когда я оказываюсь в подобных местах, я просто наслаждаюсь атмосферой и любуюсь, как сторонний наблюдатель, не примеряя на себя роль жителя. Может быть, я просто пока не готова сменить свою серую городскую многоэтажку на что-то другое.

– Даже на мою жёлтую городскую многоэтажку? – воспользовался случаем Костя.

– Ты опять за своё, Костя! Я и так провожу у тебя кучу времени, но из дома переезжать не хочу.

– Я знаю, что тебя держит. Тебе просто лень перевозить аквариум с аксолотлями.

– Мне не лень! Я боюсь, что они не перенесут переезда. Они же ещё совсем маленькие.

Недавно я обзавелась экзотическими водоплавающими существами. Впервые я увидела их у моего однокурсника Пашки, а точнее, у его младшей сестрёнки. Вот, кстати, и ещё одно приобретение, которого бы не было, не случись мне попасть в переделку с межпланетными путешествиями. Я обратилась к Пашке с просьбой помочь мне обработать фотографию, на которой случайно оказался таинственный предмет, впоследствии оказавшийся порталом времени, через который мой заклятый враг Дримт попадал на Землю. Придя к однокурснику, я без оглядки влюбилась в улыбчивых монстриков, обитающих в большом аквариуме. Анюта, сестра Пашки, с радостью рассказала мне про аксолотлей, а впоследствии поделилась со мной потомством своих любимцев.

– Да ничего не случится с твоими аксами! Хочешь, я каждого персонально и по отдельности перевозить буду?

– Глупости. Ты всё преувеличиваешь. И торопишься. Мы с тобой знакомы меньше полугода, о какой совместной жизни идёт речь?

– О счастливой, конечно же. Или я настолько не внушаю тебе доверия?

– Не надо опять про доверие, пожалуйста. Я доверяю тебе больше, чем себе.

Вопрос о доверии заставил моё сердце болезненно сжаться. Мне было горько вспоминать, как я умудрилась обвинить Костю во всех Вселенских грехах. В прямом смысле этого слова. Занимаясь своим несанкционированным расследованием, я почему-то пришла к выводу о том, что Костя ведёт двойную игру, работая совместно с Дримтом на Правительство Локации. В результате своих «гениальных» умозаключений я разом убила стаю зайцев: сделала больно любимому человеку, оттолкнула его, испытала грандиознейшее разочарование сама и подвергла опасности совершенно невинных людей. Но самым невыносимым стало для меня чувство вины, когда я наконец узнала, что Костя до последнего времени даже ни о чём не догадывался. Не представляю, как он смог меня простить, сама я до сих пор испытываю муки совести, вспоминая о своих словах, сказанных в порыве отчаяния.

– Сашенька, да я же не то имел в виду. Хватит уже вздрагивать от каждого воспоминания. Пора идти вперёд, родная.

Он обнял меня за плечи, и мы замедлили шаг. Со двора одного из домов послышался сонный лай. Мы прошли мимо и свернули с освещённой улицы в тень сосен, покрывавших весь склон, уходящий вниз к берегу пруда. Пёс гавкнул ещё пару раз и замолчал, но тут же в ответ ему зазвучало писклявое тявканье с соседнего двора. А ещё через секунду со стороны города послышалась разноголосая отрывистая перекличка разбуженных стражей домов. Я остановилась и прислушалась:

– Слышишь? Прямо как в книге «Сто один долматинец», – засмеялась я.

– А что там такого, в этой книге?

– Там рассказывается про собачий перелай. Таким способом псы передают друг другу новости. Представляешь, весь город сейчас говорит о нас.

– Ты моя маленькая Саша. На всё найдёшь ответ в детских книжках. – засмеялся Костя.

– Ты мой старый ворчун. – я крепче обняла его.

Мы стали спускаться между деревьев. Лай постепенно утих, и воздух снова наполнился звенящей тишиной. У пруда мы расстелили плед на узком берегу и оставили на нём одежду. Вода была прогрета до такой степени, что совершенно не ощущалась кожей.

– Как в тёплую ванну погружаешься. – заметила я.

– Поплывём вдоль берега или на глубину?

– Давай до средины пруда. – предложила я.

Мы плыли в тёмной непрозрачной воде, каждой клеточкой ощущая чередующиеся тёплые и холодные потоки. Отражающиеся блики огней с противоположного берега разбивались на оранжевые осколки и рассыпались по гладкой поверхности, взбудораженной двумя пловцами.

– Оглянись, смотри как страшно смотрится гора. – сказала я Косте, слегка уплывшему вперёд.

Гора и вправду выглядела весьма угрожающе. И торжественно. Чёрная, ощетинившаяся с одного бока сосновым лесом, с другого острыми выступами камней, она походила на кита-мутанта, задремавшего под огромным звёздным небом, о чём я не преминула тут же сообщить Косте:

– Правда ведь похоже на Чудо-юдо Рыбу-кит из сказки Ершова? Я в точности помню рисунок этого кита, с городом на спине. Вот в точности – наша гора.

Раскатистый смех прозвучал мне в ответ.

– Вот я же говорю, ребёнок ты у меня. Как ты можешь помнить такие мелочи, как рисунок в детской книжке?

– Это не мелочь! – шутливо возмутилась я. – Я часами могла рассматривать нарисованный городок на спине рыбины, воображая, как там живут крошечные люди. А тебе я завтра принесу из библиотеки детских книг, будешь читать, чтобы мы могли разговаривать на одном языке.

– На детском лепете, что ли? – продолжил смеяться Костя.

Он подплыл ко мне, притянул к себе и поцеловал.

– Маленькая Саша. – нежно прошептал любимый.

Плыть к берегу отчего-то всегда тяжелее, чем от него. Казалось бы, пруд не море, волн на нём не бывает, но всё равно кажется, что тебя относит дальше от берега. Мы добрались до выступа и вышли на берег.

– А где наши вещи? – испугалась я.

– Похоже, мы вышли чуть в стороне. Вот этого камня не было. – Костя указал на белый булыжник, торчащий из берега.

– В какую сторону нам идти?

Костя посмотрел наверх и показал вправо:

– Туда. Мы спускались прямо из леса, а сейчас сместились левее. Видишь, над нами голый склон.

– И правда. В детских книжках не учат ориентировке на местности. – призналась я.

Мы собрали свои вещи и пошли по узкой тропинке, разделявшей гору и водоём. Костя шагал впереди, я следом.

– Знаешь, почему повелось пропускать женщин вперёд, открывать им дверь в дом и всё такое?

– Ну да, конечно, этикет. – попробовала я блеснуть знаниями светской жизни.

– Ничего подобного! – обрадовался Костя. – Раньше, в древности, женщина считалась расходным материалом. На мужчине лежала ответственность за сохранность племени: защиту и пропитание. Поэтому, прежде чем войти в пещеру, сначала запускали женщину, на тот случай, если там притаился дикий зверь. Тогда он первой сожрёт женщину, остальные успеют спастись.

– Очень мило! – саркастически похвалила я рассказ. – Ты просто воплощение анти-романтики.

– А что я такого сказал? Это же не я придумал. Но, тем не менее, стратегия-то сработала – человечество выжило в условиях дикой природы.

Вот за что я им восхищаюсь, так это за какую-то первобытную грубость мышления, сочетающуюся с невероятной нежностью. Хотя, по правде сказать, я уверена, что порой он специально говорит такие вещи, чтобы зацепить меня. А сама я, дабы поддержать игру, делаю вид, что возмущена до глубины души. Надо видеть, какие озорные искорки тогда пляшут в его любящих глазах.

Мы дошли до небольшой улочки, в которой сняли домик на две недели. Конечно, домиком это двухэтажное массивное строение из красного кирпича назвать довольно сложно. Домище! Правда, пригодных для жилья комнат всего две, остальные, оставшись без мебели и без хозяев, просто пылятся за закрытыми дверьми. Кухня тоже сохранилась в весьма неплохом состоянии, но мы с Костей в основном пользуемся летней кухней и верандой. Говорят, в огромном доме раньше проживал мэр города с семьёй. Но хозяин давно умер, дети разъехались, жить в нём стало некому, поэтому нам удалось договориться с вдовой бывшего мэра и снять жильё за символическую плату.

Мы подошли к забору, и Костя достал ключи из бокового кармана рюкзака. Тёмная мрачная фигура дома встречала нас, хмуро выглядывая из зарослей запущенного сада с разросшимися сорняками и высокой елью перед самыми окнами.

– Тебе не бывает здесь страшно? – спросил Костя.

– Нет, мне даже нравится готичная угрюмость здания. Чувствуется какая-то история. Я хочу заснять его в пасмурную погоду, вот только вряд ли этим летом я дождусь облаков.

– Будет повод вернуться. – сказал Костя, открывая дверь во двор.

– Ну что, я первая вхожу, вдруг там притаился голодный тигр?

– Вот уж нет, не хочу, чтобы ты разорвала несчастное животное на кусочки.

Костя включил фонарик, и мы прошли через двор, в котором стоял чёрный «Ниссан». Мы приехали в Михайловск на Костиной машине. Жёлтый Опель, предоставленный мне редакцией журнала, я предусмотрительно оставила на охраняемой стоянке. Ни за что не отважусь ехать на нём за сто двадцать километров от родного города.

В доме было довольно душно, уходя, мы оставляли окна закрытыми.

– Может, будем спать на веранде? – предложил Костя. – Там есть диван, сейчас попробую реанимировать его и разложить.

– Давай, а я пока принесу из спальни бельё. И, пожалуй, сделаю нам салат.

После водных процедур и длительной прогулки по горам и лесам есть хотелось неимоверно. Я достала из холодильника и нарезала сладкий перец, помидоры, редис и посыпала всё свежей зеленью. Сладкий аромат, наполнивший помещение, невозможно было сравнить с тем, который источали купленные на рынке овощи. Благо, в этом городе с народным хозяйством полный порядок, и купить свежий урожай не составляло труда. Подумав, я достала из холодильника варёное мясо, порезала его на кубики и добавила в салат. Плотный ночной ужин не повредит никому из нас. Я вынесла еду на веранду и поставила на круглый плетёный столик.

– Как дела с реанимационными мероприятиями? – спросила я Костю. – Кто кого?

– Пациент скорее жив, чем мёртв. Через пару минут будет готово.

– Хорошо. Схожу ещё за соком.

Я вернулась в кухню и достала коробку с ананасовым соком. На столе просигналил забытый утром мобильник, оповещая о том, что у меня есть пропущенные звонки. Я взяла трубку и просмотрела список вызовов. Макс! Руки тут же похолодели, по спине прокатился неприятный озноб. А я-то почти забыла о нашем уговоре. Макс проводит самостоятельные исследования в области путешествий по Вселенной с помощью коридоров времени. Проблема заключается в том, что у жителей Земного шара неподходящая для таких перемещений частота работы мозга. То есть никто, кроме меня, пройти через эти временные коридоры не может. Почему я родилась именно такой – загадка. Но факт остаётся фактом: кроме как на мне, Максу не на ком проводить свои испытания. И хотя я сама не особо горю желанием совершать межпланетные экскурсии, но уговор есть уговор – весной я заключила с Максом сделку, пообещав ему предоставить свою дурную голову для опытов взамен на одну небольшую услугу, любезно оказанную мне учёным. Тогда мне казалось, что я всё здорово устроила, благодаря содействию Макса мне удалось помирить своего друга Сашку с его возлюбленной, а на свою судьбу мне было глубоко плевать – я считала, что бесповоротно испортила себе жизнь. Но теперь у меня есть Костя, а он вряд ли захлопает в ладоши, узнав, что некий сумасшедший учёный собирается отправить меня к далёким мирам прямо из подвала-лаборатории. Да и самой мне, честно говоря, не улыбалась предстоящая возможность снова посетить чужие планеты. Кто знает, смогу ли я вернуться назад? Тем не менее, наступило время отдавать долги. Когда мы договаривались с Максом, я поставила условие, что стану ассистировать ему в опытах только тогда, когда закончу Универ, и вот уже две недели, как я получила свой диплом журфака. Как же быстро промчалось беззаботное время.

– Саша, что случилось? – спросил Костя, войдя в дом. – Сок не могла найти?

Я вздрогнула от неожиданности и выронила телефон. Совсем забыла, что он ждёт меня на веранде. Надо взять себя в руки и постараться не показывать вида, хотя бы до конца отпуска. Завтра перезвоню Максу, попрошу отсрочку ещё на недельку.

– Сок нашла, вот, задержалась проверить телефон. Нужно поставить его на зарядку.

– Понятно. Давай я вынесу коробку с соком, ты пока заряди телефон. А что, кто-нибудь звонил?

– От Сашки один пропущенный. Завтра позвоним ему, сейчас уже поздно.

– Хорошо. Я жду тебя.

Костя вышел, а я прошла в спальню, поставила телефон заряжаться и положила его на прикроватный столик. Передумала, снова взяла трубку, набрала сообщение: «Привет, про обещание помню. Я пока в отпуске, скоро вернусь в город и приеду в лабораторию». Дождавшись отчёта о доставке, я удалила сообщение и пропущенный звонок Макса из списка. Глубоко вздохнув, я пошла на веранду, где меня встретил тёплый сладковатый аромат диких цветов и мягкое мерцание зажжённой керосиновой лампы.

– Вот это да! – удивилась я. – Где ты раздобыл такой раритет?

– Ты про керосинку? Нашёл во дворе, когда разбирал завал, чтобы было куда загнать машину. Правда, здорово?

– Ещё бы!

Совершенно особенная атмосфера ужина развеивала мои тревоги. Колышущийся круг света выхватывал совсем небольшое пространство вокруг лампы, так что наши лица оставались в тени. Я смотрела на Костю: лицо его было спокойным, тревожная морщинка на лбу разгладилась, и брови не были сведены в обычную для него задумчивую ломаную линию. Как же мне оградить его от очередных тревог? Что он должен почувствовать, когда узнает, что его бестолковая подруга снова лезет в опасные приключения? Тем более что сам он утратил способность проходить через коридоры времени. Опять же, по моей вине. Разве он не заслужил спокойной и счастливой жизни? Решено, я ничего ему не скажу. В конце концов, если всё пройдёт благополучно, то путешествие не займёт много времени. Насколько мне известно, в Локации часы и минуты идут совсем в другом ритме. Когда я прожила там двое суток, на Земле прошло всего лишь полдня. Но тогда я не знала, как мне вернуться домой, теперь же у меня есть локар Роны, я всегда могу позвать её на помощь. К тому же Макс не станет рисковать мной настолько, чтобы просто и необдуманно закинуть меня в другой мир. Наверняка он создал какое-то устройство для контролируемых перемещений во времени. Так что не стоит зря беспокоить моего любимого и в очередной раз выставлять себя перед ним несознательным ветреным ребёнком. Если что-то пойдёт не так, тогда и у него будет шанс понервничать. А пока пусть думает, что ничего особенного не происходит.