В руинах времени. Ключи от Адетты

– Я тебе настойчиво угрожаю, Александра, немедленно двигай свои кеды в мою сторону! Я уже ставлю чайник.

– Хорошо, ползу. Домофон включи.

Я отключила трубку и засунула телефон обратно в карман.

– Планы изменились, – зачем-то оповестила я притихшего рядом полицейского. – автобуса ждать не буду, пойду пешком.

– Твой парень? – кивнул он на карман моей ветровки, в котором лежал сотовый.

– Нет, это просто мой карман, – совершенно серьёзно ответила я и пошла по тротуару. Но сделав пару шагов, неожиданно для самой себя я оглянулась на капитана Меркушева и сообщила:

– А звонил мой лучший друг. Никакой романтики, просто самый близкий друг.

Мне показалось или он как-то воспрял духом? Что-то мне сегодня много лишнего кажется. Меркушев сделал шаг в мою сторону и решительно произнёс:

– Провожу вас до светофора. Просто, для собственного спокойствия. Мне не внушает доверия ваша привычка бегать через дорогу.

Мы пошли по освещённому низкими фонариками тротуару. Мимо пролетали автомобили, шурша шинами по освободившемуся от снега асфальту.

– А вы постоянно здесь дежурите? – спросила я внезапного попутчика.

– Да нет, – протянул он. – меня сюда в ссылку отправили. Обычно я на патрульке работаю.

– Что значит в ссылку?

– Нуу, – он подбирал слова, – в наказание нас иногда отправляют в какое-нибудь гиблое место. Вот, например, как меня сегодня, поставили норму по пешеходам выполнять.

– Что же вы натворили?

– Опоздал на службу.

– Почему? – продолжала я расспрос.

– Проспал, – смущённо признался Меркушев. – накануне был на мальчишнике у друга.

Пояснений не требовалось, и мы продолжили путь молча. Я вытащила руку из кармана и посмотрела на часы.

– Торопитесь? – тут же отреагировал новый знакомый.

– Нет, просто думаю, успею ли вернуться до тех пор, пока мама с бабушкой лягут спать или позвонить предупредить, что задержусь.

– Всегда лучше предупредить. Хотя бы на всякий случай. – погрустневшим голосом заметил Меркушев.

Я посмотрела на его лицо. Впервые посмотрела. Раньше как-то было не до этого. В первый раз я была напугана внезапной встречей и мне не было дела до того, как он выглядит. Можно сказать, я запомнила только полицейскую форму, в которую он одет. А когда я подошла к нему на остановке, повинуясь внезапному порыву, я была под впечатлением от посещения автосалона. С тем же успехом там мог оказаться любой другой полицейский. Сейчас же, я, наконец, увидела рядом с собой человека. «А ничего такой профиль» – шепнул предательский внутренний голос. Прямой нос, с небольшой горбинкой, чёрные брови. Губы тоже вполне такие… Мужественные в общем губы.

Мы подошли к светофору. Я думала здесь он развернётся и уйдёт обратно, но он пошёл со мной дальше. Мы перешли дорогу и поднялись на мост. На середине моста мы замедлили шаг и остановились.

– Вам, наверное, нельзя покидать пост? Вдруг опять накажут?

– Разберёмся.

– Возвращайтесь, я уже почти дошла, мне вон туда. – я указала на шестнадцатиэтажный дом за мостом.

– К другу?

– Да, мы выросли вместе. И дружим до сих пор.

– И никакой романтики? – уточнил он моими же словами.

– Совершенно. – я помолчала, глядя на ленту из убегающих вдаль красных сигнальных огоньков машин, а потом добавила. – знаю, в это трудно поверить, но мы друзья.

– Трудно, – он посмотрел мне в глаза, – но я постараюсь поверить.

В этот момент в его нагрудном кармане заговорила рация. Для меня звуки были неразборчивой смесью из шипения, щёлканья и проскакивающих знакомых букв, но патрульный, по всей видимости, прекрасно всё понимал и отвечал вызывающему, нажав кнопку:

– Понял… Принял… Да, я на Металлургов… Понял, через три минуты.

Шипение прекратилось, и он сказал:

– Проверяющий едет, надо вернуться на место.

Мне стало дико неудобно, что из-за меня он чуть не попался и я поспешно попрощалась:

– Конечно, бегите скорее, спасибо вам, всего хорошего.

– Береги себя. – бросил он уже мне вслед.

Медленно спускаясь по ступенькам с моста, я подводила итоги. Странный день. Чудесный и странный. Не считая незначительных моментов, таких как промокшие кроссовки и неприятные галлюцинации в автосалоне, можно сказать, что день прошёл просто замечательно. Я снова достала сотовый, нашла номер бабушки и нажала «Вызов».

– У аппарата. – пропела бабуля.

– Бабуль, привет. Это Саша.

– Глупо. – выдала бабушка.

– Что, глупо, бабуль? – не поняла я.

– Уточнять, что ты Саша. Как будто у меня еще есть внуки, которые звонят по вечерам и верещат, привет, бабуль. Или ты думаешь, я до такой степени выжила из ума, что не вижу, кто мне звонит?

– Ладно-ладно бабуль. Слушай, я сегодня задержусь, не волнуйтесь и ложитесь спать.

– Сашенька! Я теперь волнуюсь тогда, когда ты рано возвращаешься. Тогда я теряю надежду на то, что когда-нибудь увижу своих правнуков.

– Бабушка! – возмутилась я.

– Да, я бабушка! – гордо возвестила она, – а вот ты не прилагаешь никаких усилий, чтобы стать хотя бы матерью! Ну ладно, где ты будешь?

– У Саши. Потом он привезёт меня.

– Хорошо. Саше привет. – бабушка тоскливо вздохнула и отключилась первой.

Пожалуй, она единственный человек, который твёрдо верит и ясно осознаёт, что с Сашкой Петровым мы просто друзья.

Волею судеб, моего друга детства зовут Александр. Вот только с фамилией ему повезло больше, чем мне. Вопреки сложившимся обычаям, мы не ходили с Сашкой в один садик, не сидели с ним на соседних горшках и не учились в одном классе. Несмотря на то, что родились мы оба в Екатеринбурге и выросли практически на соседних улицах, во всяком случае в одном районе, по меркам большого города – это огромное расстояние, но встретиться нам довелось в небольшом славном городке Михайловске, куда нас обоих на лето вывозили из душного мегаполиса наши бабушки. Городок этот удачно расположился среди невысоких холмов, почти в центре Уральского хребта. Небольшой, чистый и зелёный мир стал для нас тогда целой вселенной и надёжным убежищем от шумного, суетливого города. Но у меня ещё будет время рассказать об этом чудесном городе. Так вот, о нас с Сашкой. Познакомившись, мы уже не могли существовать друг без друга. Бабушки наши, моя – Анна Георгиевна, и его – Зинаида Михайловна, конечно же, тоже стали поддерживать приятельские отношения. Иначе и быть не могло в тесном мирке маленького городка. Вернувшись в Екатеринбург, мы постоянно созванивались, а в течении недели писали друг другу письма с рисунками, которыми обменивались при встрече в выходные, когда нас вели гулять в парк. Конечно же, когда подросли и получили больше свободы, мы стали встречаться гораздо чаще. Да что уж говорить, поводили вместе почти всё свободное время. Трудность была лишь в том, что звали нас одинаково, ну согласитесь, глупый диалог:

– Саша, привет!

– Привет, Саша!

Вот и пришлось нам выдумывать знаки отличия. Мне, как девочке, было позволено оставить себе законное, данное при рождении имя. А вот Сашку я сначала называла Алекс, но потом как-то оказалось, что среди общих друзей появился Алесей, которого тоже все ребята звали Алекс, тогда я сократила прозвище «своего» Алекса, до Лекса. Уже не помню почему, но со временем к Сашке прилипло прозвище Лексус. По иронии судьбы ли, или просто по стечению обстоятельств, но Сашка ездил на старенькой «девятке». По этому поводу друзья не уставали шутить:

– Лексус едет в «девятке».

На что Сашка мой нисколько не обижался, а оптимистично отвечал:

– Наружность не главное, важно содержимое.

Вообще, по правде говоря, Сашка не из тех, кого можно запросто обидеть. Полная противоположность мне – оптимист и законченный романтик, он во всём умудряется найти положительные стороны и высший замысел, если не сказать больше – сверхъестественное проявление. Итак, не оправдав ожиданий друзей, мы с ним не стали мужем и женой, женихом и невестой и даже любовниками мы не стали. Но неразлучными друзьями оставались по сей день, чем приводили в бешенство парней, изредка появлявшихся у меня, и вызывали приступы неконтролируемой ревности у множества красавиц, постоянно липнувших к Сашке.

Я подошла к серой подъездной двери и набрала на домофоне номер Сашкиной квартиры. И естественно, домофон ответил мне коротким сигналом, означающим, что аппарат в нужной мне квартире отключён или не работает. Я достала сотовый и позвонила Лексу. Он тут же ответил:

– Саша, ну ты где?

– Бесишь. – коротко бросила я.

– Понял. Набирай. – отреагировал друг.

Я снова нажала на светящиеся кнопки домофона, на этот раз вызов пошёл и мне сразу открыли. На шестнадцатом этаже меня встретила широко распахнутая дверь. Я вошла в квартиру и сразу попала в атмосферу несочетаемых ароматов: молотый кофе конкурировал с запахом свежей распиленной древесины, всё это дополнялось резковатым запахом лака. Сашка – гениальнейший человек, он занимается художественной резьбой по дереву и создаёт невообразимые шедевры, совершенно потрясающие моё воображение каждый раз, когда я вижу его работы. Откуда в его голове берутся такие картины – мне непонятно, но я не устаю восхищаться вышедшими из-под его инструментов медведями, лосями, орлами, парящими над скалами, струящимися водопадами и прочими чудесами природы, выглядят они абсолютно как настоящие. Однажды, шутки ради, Саня вырезал из дерева точную копию своего кота Морса, серо-коричневого красавца бенгальца, безупречно повторив леопардовый окрас шёрстки своего любимца и поместил его на подлокотник кресла. Придя к Сашке в гости я, не ожидавшая подобной подлости, плюхнулась в кресло и, с заискивающим сюсюканьем стала приставать к двойнику Морса:

– Привет, Морсик, ну что ты такой сердитый, не кормит тебя Сашка? Давай, иди ко мне, мой мальчик.

Совершенно не задумавшись, почему хозяин кота давится от смеха, я протянула свои ручонки и сцапала деревянного котяру. На секунду выпучив глаза, я пронзительно заорала и вскочила с кресла, швырнув «Морсика» в сторону. Сашка ржал, как подросток над глупой комедией, а я, свирепствуя, носилась по комнате и пыталась объяснить ему, что пора бы уже повзрослеть. Всё закончилось тем, что он обнял меня и, сотрясаясь от смеха, заявил:

– Вот за что я тебя обожаю, Сашуль, так это за твоё чувство юмора.

После этого мы уже вместе хохотали и шутливо разговаривали с деревянным котом, а настоящий Морс, носящий по паспорту величавое имя Маэстро, гордо и надменно наблюдал из коридора за глупыми людишками.

Из недр квартиры донёсся голос Лекса:

– Давай, проходи на кухню, я кофе варю.

Об этом я уже и сама успела догадаться. Как и о том, почему Сашка так внезапно позвал меня к себе. Запах древесины и лака красноречиво говорили о том, что он недавно закончил свой очередной шедевр и ему не терпелось ошеломить своего главного критика и почитателя.

Скинув кроссовки и ветровку, я пошла на голос друга. Сашка замер над плитой с шипящей туркой в руке. Заняв своё любимое место на мягком пуфике у окна, я стала наблюдать за другом. Он бережно приподнимал и снова опускал золотистую турку, с широким горлышком, над огнём. Наконец, он выключил газ и разлил густой ароматный напиток с восхитительной пенкой по крохотным чашкам. Подавая мне кофе, он назидательно заметил:

– Знаю, что ты вечно ленишься приготовить кофе по-человечески и хлещешь свой растворимый из громадных кружек, вот, держи, хоть здесь насладись благородным вкусом. – и тут же, перескочив с темы на тему он охнул, – ну и на кого ты похожа?

От неожиданности я даже поперхнулась своим напитком.

– На кого?

– Самое ужасное, что на саму себя. – мрачно заключил любящий друг. – где макияж? Что с волосами?

– А что с волосами? – я провела по голове и проверила низкий хвост, заколотый почти у самой шеи, некоторые кудрявые локоны, естественно, выбились, не желая оставаться в общей упряжке и торчали на голове в произвольном порядке. – на месте вроде. А краситься мне некогда, я с утра бегала в универ, сдавала на проверку дипломную работу, прождала там профессора целых два часа. Потом помчалась в редакцию, потом, сам знаешь, фотографировала салон.

– Вообще не убедила!

Чтобы избежать дальнейших нравоучений я поспешила воспользоваться запрещённым приёмом и спросила:

– Ты закончил какую-то работу? Что-то лаком пахнет.

Беспроигрышная тактика, глаза Лекса азартно заблестели, и он начал вещать мне о новом заказе, который как раз только сегодня закончил выполнять. Какой-то богатый дядька заказал скульптуру любимого пса, намереваясь украсить ею свой загородный коттедж. Допив кофе, мы пошли в комнату, выполнявшую роль мастерской. Помещение, как всегда, было заставлено всевозможными станками, верстаками, завалено инструментами, названия которых я даже не пытаюсь запомнить, а весь пол усыпан стружкой и покрыт деревянной пылью. Окинув взглядом весь этот творческий беспорядок, я пробормотала:

– Здесь могла быть ваша гостиная.

– Вот поэтому я и не женюсь! – возвестил Сашка так радостно, словно только что доказал новую теорему.

Нацепив резиновые тапочки, мы прошли к балконной двери и выглянули в окно. Полная противоположность мастерской, утеплённая большая лоджия представляла собой исключительно стерильное помещение, там вполне можно было бы проводить хирургические операции, без риска занести грязь в рану пациента. В центре лоджии, на специальной подставке, стояло Сашкино детище – красавец хаски, в полный рост. Ну просто совершенно как живой! Казалось, пёс сидит в задумчивости и прислушивается, приподняв одно ухо.

– Никогда не перестану удивляться, как тебе удаётся сделать глаза такими…живыми!?

Довольный моими восторженными возгласами и комплиментами, друг совершенно забыл, что собирался меня воспитывать.

– Пойдём теперь посмотрим твои шедевры?

– Давай.

Мы переместились в спальню, которая на самом деле выполняла множество функций, взяв на себя роль гостиной и, судя по оставленной на книжной полке тарелке, столовой. Сашка включил компьютер и галантно выдвинул передо мной мягкий стул на колёсиках. Я достала из рюкзака карту памяти и воткнула в свободную ячейку на системном блоке. Сашка встал у меня за спиной и снял заколку с моих волос, гадкие кудряшки тут же разлетелись по плечам.

– Саша, Саша, такую красоту ты так бездарно используешь!

– Если ты про кудри, то я их не использую, а стараюсь минимизировать их присутствие в моей жизни.

– Ну и зря.

Он стал расчёсывать мои волосы, а потом соорудил из них какую-то неведомую причёску. Вот уж правда – «талантливый человек талантлив во всём» – сие утверждение точно про моего друга. И дело не только в его творческой работе. Всё, что он делает, выходит у него безупречно, от приготовления элементарного блюда, до ремонта сложной электроники. Иногда мне кажется, реши он самостоятельно вылечить зуб, у него и это получится.

– Ну давай уже, показывай, что ты там наснимала?

Я листала кадры, а Лекс стоял за моей спиной и, наклонившись к монитору, издавал восхищённые возгласы и комментировал модели машин, произнося названия, совершенно ни о чём мне не говорившие. Когда я дошла до последних кадров, снятых в ВИП-зале, Сашкин восторг достиг апогея.

– Бентли Континенталь! – заорал он и чуть не раздавил меня, ринувшись к экрану компьютера.

– Это ж очуметь! Ты хоть представляешь, сколько она стоит?

– Нет конечно, а ты?

– Если честно, с трудом. Но отдаю себе отчёт, что мне на такую не заработать, даже если я распилю всю Сибирскую тайгу на свои поделки! Интересно, кто же в нашем городе может себе такое позволить?

 Я снова щёлкнула «мышкой», на экране появилась очередная фотография и вздрогнула, гладя на неё.

– Что такое? – тут же отреагировал Сашка.

– Да ничего, просто фотка с дефектом, не пойдёт в журнал.

– Не катастрофа, ты их вон сколько наделала, есть из чего выбрать. Надо-то штук пять, не больше.

– Ну да. – разговаривать мне не хотелось, неприятное чувство снова глодало меня.

Я быстро удалила не понравившийся мне снимок, чтобы больше не мозолил глаза. Фотографии закончились и Сашка сказал:

– Ты тут пока подожди, сейчас я чай организую.

– Мне, наверное, уже домой пора. Завтра надо в журнал пораньше приехать, сдать наработки.

– Ничего не пора. Ты мне ещё не рассказала, как твои первые дни в роли штатного фотографа.

– Я всего лишь стажёр.

– Не увиливай. Давай, располагайся тут.

Переубеждать друга не было никакого смысла, лучше подчиниться и избежать споров, проверено годами. Я вздохнула, плюхнулась в глубокое кресло, рядом с компьютерным столом и удобно поджала под себя ноги. Тут же ко мне запрыгнул Морс, дремавший до этого в Сашкиной кровати.

– Привет, дружочек, выспался?

Котяра взглянул на меня сонными глазами, лениво замурлыкал и улёгся на моих коленях, положив свою голову мне на руку. Всё, теперь мне точно никуда не сбежать, абсолютный плен. Тревожить спящего Маэстро категорически запрещается, за это можно получить пару приличных царапин.

Вернулся Сашка с чаем, поставил мою кружку на стол рядом со мной, а сам сел напротив, на широкую кровать. Он выспрашивал меня о мельчайших подробностях работы, я охотно отвечала. Потом я рассказала ему о своих впечатлениях от пребывания в автосалоне. Вспомнив инцидент с моим внезапным головокружением, я нервно поёжилась.

– Саш, давай начистоту, что случилось?

– С чего ты взял, что, что-то произошло?

– Я всегда вижу по тебе, когда что-то не так.

– Ну, – я думала, как же избежать неприятной темы. – кроме того, что меня чуть не оштрафовали за переход в неположенном месте, пожалуй, всё в порядке.

Лекс закатил глаза и прочитал мне короткую лекцию о том, как не нужно себя вести. Пришлось рассказать ему историю с гаишником.

– Симпатичный? – неожиданно спросил Сашка.

– Кто?

– Гаишник твой, симпатичный?

– Ничего вроде. Не с обложки журнала, но есть в нём что-то особенное.

– Н-да. Дело плохо. – заключил друг.

– Ревнуешь?

– Дурочка да? Просто, если ты вдруг сама подошла и заговорила с человеком в форме, который к тому же чуть тебя не оштрафовал, то тут напрашиваются неутешительные выводы. Либо тебя заставили это сделать, угрожая пистолетом, либо действительно, произошло нечто такое, что тебя шокировало.

Он внимательно и серьёзно посмотрел на меня. Действительно, он всегда видел меня насквозь, от него невозможно утаить ни одного переживания. Даже в детстве, когда со мной стали происходить первые загадочные вещи, он единственный, кто обратил на это внимание и вывел меня на разговор. Он поддерживал меня все эти годы, и я прекрасно осознаю, что если бы не Саня, я бы уже давно была в дурдоме. Сашка наклонился ко мне и спросил:

– Я прав?

– Да… не знаю… может мне показалось, но, кажется, это снова началось.

– Опять волна, да?

– Похоже на то, я не уверена. – и я рассказала ему о случае в коридоре автосалона. И о том, что видела движущееся пятно в воздухе на выходе из салона, тоже рассказала.

– Похоже на волну, но тебя же не выбросило?

– Нет, как это ни странно. Поэтому я и надеюсь на то, что это просто усталость.

– Хотелось бы верить. Эти твои волны… меня бесит, что там я не могу тебя защитить, просто потому, что не знаю, где это «там» находится.

2

Пришло время пояснить, что за бредовый разговор состоялся между нами. Волнами мы называем странные события, происходящие со мной время от времени, они будто выталкивают меня из реальности, и я оказываюсь совершенно в другом мире. Сама я склонна считать это галлюцинациями, фантазиями, сном, бредом, да чем угодно, главное не верить, что это реальность. И всё бы ничего, но проблема заключается в том, что на некоторое время я действительно пропадаю. В буквальном смысле слова, физически исчезаю из нашего мира.

Первый такой случай произошёл ещё в детстве. Нам было лет по восемь. Как обычно, лето мы проводили в Михайловске. Большой компанией сверстников мы носились по городу и придумывали всевозможные игры. За нашим домом, обычной серой пятиэтажкой на шесть подъездов, был замечательный двор, детская площадка была окружена густой растительностью. Деревья, кусты, клумбы с цветами. Целый чудесный мир, который мы, своим детским воображением, превращали то в сказочный сад, то в таинственный лес… В тот день, точнее уже под вечер, мы играли в «Остров», воображая, что зелёные заросли двора – это джунгли, полные диких животных и опасностей. Последнее, что я помню, было то, что мы спасались от «пиратов». Я мчалась впереди, а Сашка бежал за мной, поворачиваясь и отстреливаясь от погони из деревянного ружья.

– Прячься за папоротником, – крикнул мне вслед Сашка, – я догоню.

Я увидела впереди раскидистый куст с крупными листьями и свернула к нему. Подбегая, я наклонилась, чтобы спрятаться и тут что-то произошло. То ли я поскользнулась на мелких камушках, то ли споткнулась о ветки, но я начала падать, ощущение было такое, словно меня немного подняло вверх сильным потоком воздуха, а потом понесло вниз, я выставила руки вперёд и упала… Но не на траву, устилавшую наш двор. Я приземлилась на твёрдую, белоснежную поверхность. Ещё не поняв, что произошло (да что тут говорить, я и до сих пор не поняла), я поднялась, потирая ушибленные ладони и стала осматриваться. Место было совершенно не знакомое, никого из друзей рядом не было. Тишина. Впереди я увидела развалины какого-то дома, построенного когда-то из такого же белого камня из которого состояла и вся поверхность земли вокруг меня. Стоять посреди пустынной площадки было некомфортно, и я пошла в сторону дома. Крыши у здания не было, одна стена обвалилась. Заходить внутрь было страшно, я обошла дом вокруг, осматривая стены, помню, меня поразил тот факт, что они не были сложены из отдельных камней или блоков, выглядели они так, словно состоят из цельного камня. Не зная, что мне делать и где я нахожусь, я села и прислонилась спиной к фундаменту. Осмотрев окрестности, я пришла к неутешительному выводу, что каким-то чудесным образом попросту потерялась. Нос защипало от подступающих слёз, я уже готова была разреветься, но тут вспомнила Сашку, так гордившегося тем, что его подруга никогда не ревёт, расшибая нос или обдирая коленки. Получив ссадины любой степени тяжести, я закусывала губу и терпеливо ждала, когда боль пройдёт и я смогу продолжить носиться вместе со всеми. В такие моменты Лекс садился рядом, обнимал меня за плечи и ласково говорил:

– Ах ты мой бравый солдатик!

Мне даже показалось, что я слышу его голос. Сашка, где же ты, где я, где наш привычный и уютный мир, полный летнего солнышка, ярких красок и приключений. Я сморщилась и задрала голову вверх, не давая слезинкам выкатиться на щёки. Когда отчаяние стало отпускать, я снова открыла глаза и ещё раз осмотрелась. Мне кажется или вот здесь, прямо возле двери, ведущей в заброшенный дом начинается тропинка? Еле заметное углубление на твёрдой каменной почве. Было похоже, что когда-то давным-давно здесь постоянно ходили и вытоптали дорожку, неровной полосой убегавшую вдаль. Повинуясь интуиции, я встала и пошла по тропинке, а если это действительно она, то куда-то же она ведёт. Всё-равно сидеть и ждать у разрушенного дома нет никакого смысла, здесь меня никто не найдёт. Идти было на удивление легко, словно бы сам воздух помогал мне переступать ногами. Вскоре я пришла к реке с крутыми берегами, состоящими из того же белого камня. Я села на корточки и глянула вниз. Река как река, бежит себе, журчит. Но что-то в ней было не так. Какая-то она… Пластилиновая, охарактеризовала я сама для себя воду. Хотя нет, она ведь явно жидкая, и прозрачная, вон же, видно дно. Обычная вода, только не блестит. Точно! Совершенно нет бликов! Я подняла голову к небу и поразилась – солнца тоже нет! Абсолютно чистое, бледно-голубое небо, без единого облачка. И без солнца. Разве так бывает, чтобы в ясный день не было солнышка?

Мостика через реку не оказалось, перейти на противоположный берег было невозможно, поэтому я пошла вдоль русла. Вскоре я уловила неясный гул и ускорила шаг, возможно это шум города или какой-то фабрики. Впереди показались высокие стены всё из того же камня, разве что немного темнее из-за покрывавшей их пыли. Я уже почти бежала, топая сандалиями по пыльному сухому камню. Дойдя до завода – так я сразу же окрестила высокую стену, скрывающую что-то, издававшее равномерный гул работающих механизмов, иногда прерывающийся резкими хлопками, похожими на взрыв петарды, я наконец увидела первые деревья. Вполне себе обыкновенные деревья, тоненькие молодые тополя с пыльной листвой стояли вдоль реки. Я подошла ближе и потрогала тёплую кору деревьев. Настоящие. Я пошла дальше вдоль стены, казавшейся бесконечной, обойдя её по кругу я в недоумении остановилась возле тех же самых тополей. Ноги гудели, мелкая колючая пыль забилась мне в обувь и намозолила пятки. Снова захотелось расплакаться. Что же происходит, как я сюда попала? Отчаяние и безысходность навалились на меня. Я вспоминала подробности, предшествовавшие моему «провалу» в этот каменный мир. Споткнулась, падала, потом меня подбросило неведомой силой, и снова падение… Может я ударилась головой и теперь лежу без сознания или в бреду?