В руинах времени. Ключи от Адетты

– Тебе помочь? – спросила я друга.

– Лучше не надо, – с шутливой угрозой отказался он. – Знаем мы, как вы готовите, госпожа бабушкин баловень.

Я хихикнула. Сашке прекрасно известны все таланты моей бабули, но, тем не менее, он постоянно подтрунивал над моей несамостоятельностью, дескать, живу с мамой и бабушкой, которые всё за меня делают. Конечно, это совершенно не так. Каждый в нашей семье живёт своей маленькой самостоятельной жизнью, но так уж повернулись обстоятельства, что в силу своей увлечённости фотографией, опять же тянущейся из детства, я реже всех бываю дома.

– Кстати, о бабушке. Я же вчера сказала ей, что скоро приеду, а сама осталась у тебя.

– Не страшно. Что я ценю в двадцать первом веке, так это сотовую связь и интернет. Не волнуйся, я позвонил Анне Георгиевне и сказал, что ты очень утомилась за день и уснула.

Я поморщилась.

– Представляю, что наговорила тебе бабуля.

Сашка захохотал.

– Ничего особенного. Но когда я ей сказал причину твоего отсутствия, она мне выдала, – Саня прокашлялся и, смешно подражая интонации бабули, процитировал: – «Молодой человек, как бы я хотела думать, что вы мне лжёте, а сами собрались заниматься там совсем другими вещами».

Лекс снова рассмеялся, а я закрыла лицо руками. Ну бабуля! Ещё жалуются на молодое поколение, якобы оно дурно воспитано. Но моя бабушка порой выдаёт такие речевые крендели, что даже я впадаю в краску.

Мы позавтракали, и я стала собираться на работу. Проверила, убрала ли вчера в рюкзак карту памяти с материалами, отснятыми днём. Положила пропуск в наружный нагрудный карман ветровки, чтобы легче было его доставать на ресепшене. Потрепала по голове дремавшего на огромной кровати Маэстро, за что получила в ответ грозное шипение — не сметь тревожить сон его величества, царя всея квартиры. Сашка уже стоял в прихожей и вертел в руках ключи от машины. Он твёрдо вознамерился отвезти меня в редакцию, чему я, собственно, не собиралась сопротивляться — не было ни малейшего желания толкаться в автобусе в час пик.

Когда «девятка» невероятного баклажанного цвета остановилась у главного входа, скрипнув тормозами, я подхватила рюкзак и собралась выходить. Но Сашка задержал меня.

– Саша, я сегодня сгоняю к одному человеку, попробую договориться, чтобы он принял нас.

– Ты всё об этом?

– Конечно. Я же сказал тебе вчера — не стану спокойно наблюдать, как ты уплывёшь на гребне очередной волны.

– Может, и не уплыву. – после отдыха мне вчерашнее происшествие уже не казалось таким мистическим.

– Подруга, это не было ни вопросом, ни предложением. Я сообщил тебе факт.

– Хорошо, там посмотрим. Я поскакала сдаваться. А ты чем займёшься?

– Созвонюсь с заказчиком, договорюсь о встрече. Дик уже подсох, можно обменивать на приятные хрустящие бумажки. – Сашка говорил о деревянном хаски, временно обитающем на его лоджии. – Потом свожу Лику в ресторан, а там как пойдёт.

– Ладно, Казанова, удачи. – я чмокнула друга в щёку и побежала в сторону стеклянных дверей.

Естественно, карман куртки снова заело, и я стояла перед девушкой-администратором, бормоча «сейчас, сейчас, секундочку, у меня есть пропуск» и натянуто улыбаясь. Всех сотрудников здания я ещё не знала в лицо и, конечно, не ожидала, что кто-то может знать меня.

– Ты же Саша, новенький фотограф из «Пульса»? – с приветливой улыбкой спросила Жанна. Имя я прочитала на бейджике, прицепленном на голубую рубашку с высоким воротом.

– Да. – удивилась я.

– Проходи, Саш, можешь не мучиться с замком. У нас тут есть фотографии сотрудников и постоянных посетителей, мы обязаны знать всех в лицо. – Жанна снова улыбнулась.

– Здорово, спасибо, Жанна!

Я поднималась в лифте и не переставала удивляться словам администратора. Надо же — знать всех в лицо, с ума сойти! Я пыталась понять, как это работает. Не сидят же они по вечерам дома перед кипой наших фотографий с подписанной на обратной стороне основной информацией о данном «лице» и не учат их как экзаменационные билеты? Нелепое предположение, но лучшего я пока придумать не смогла.

Поднявшись на этаж, где разместился офис журнала «Пульс Мегаполиса», я сразу же прошла по длинному гулкому коридору к кабинету главного редактора. Когда он принимал меня на стажировку, то попросил в первое время все наработки приносить лично ему, чтобы он мог сразу оценить, подхожу ли я им как постоянный сотрудник. Атмосфера в коллективе журнала была дружеская, и мне сразу же запретили «выкать» с кем бы то ни было. Европеизируемся, что тут скажешь. Хотя, надо признать, такой подход значительно облегчает работу. Я постучала в серую пластиковую дверь главреда и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет. Лёха Борисов, высокий, черноволосый, с аккуратной стрижкой и тонким интеллигентным лицом, сидел с прямой осанкой перед компьютером и что-то сосредоточенно печатал, сдвинув к переносице густые тёмные брови. Он взглянул на меня и кивнул, приглашая сесть на серый стул, стоящий напротив редакторского стола.

– Принесла материалы по машинам?

– Да, вчера уже было поздно, когда я закончила, не стала даже звонить тебе.

– Хорошо, давай посмотрим. – Борисов, непревзойдённый профессионал в своём деле, говорил спокойным тихим голосом вне зависимости от ситуации. В первое время мне казалось, что он слишком суров, но это не так. Просто он относится к работе с чрезвычайной серьёзностью и старается уследить за всем и сразу. Узнавая его ближе, я поражалась, сколько всевозможных мелочей он способен одновременно держать в своей голове, при этом не проявляя ни волнения, ни паники. Совершенно уникальный человек по моей скромной оценке.

Я протянула ему плоскую коробочку с флешкой и сложила руки на коленях, скрестив пальцы и ожидая вердикта начальника. Он просматривал кадры, и его высокий лоб разглаживался. Время от времени он вскидывал правую бровь и слегка наклонял голову набок, что явно говорило о его удовлетворённости моей работой. Наконец он отвернулся от экрана, посмотрел на меня и постучал по столу длинными аристократическими пальцами.

– Потрясающе! – выдал он.

– Правда? – довольная, я сияла неприкрытой радостью, не в силах сдержать улыбку.

– Серьёзно. Признаюсь, твоё назначение в авто-рубрику было моим личным экспериментом. Мне хотелось посмотреть, как увидит автомобили человек, далёкий от автопрома так же, как механик далёк от продукции «Герлен».

– Но зачем? – искренне удивилась я.

– Затем, что нужно уходить от банальностей. Фотограф-мужчина, хорошо разбирающийся в автомобилях, в первую очередь обращает внимание на что?

– На что? – тупо повторила я.

– На важные технические характеристики, конечно. На особенности кузова, на геометрию стекла и прочие нюансы. А читателю это зачем?

– Зачем? – опять пробубнила я, сбитая с толку.

– Вот именно, ни за чем. Если статью увидит мужчина-автолюбитель, ему эти подробности ни к чему — он всё это и так знает, а если не знает, то может прочитать на сайте дилера. А если фото увидит женщина, то ей и вовсе не интересно, какие диски на колёсах машины. Ей главное что?

– Что?

– Что машина офигенная и смотрится как бриллиант высочайшей огранки. Что ты с блеском и продемонстрировала своими фотками. – подвёл итог Лёха. – В общем так, по машинам у нас пока всё. Я сегодня отберу нужные кадры и сам отправлю в печать.

– Хорошо, спасибо, Лёш. Может, мне ещё какую-то работу взять?

– Да, я хотел тебя немного нагрузить. Наташка из косметики заболела, замени её на недельку. Зайди к ребятам, они тебе объяснят, что именно надо фотографировать.

– Ладно, я побежала.

– Давай.

Я снова вышла в коридор и потопала в сторону «косметички» — как здесь для ясности называли кабинет, в котором готовили колонку о парфюмерных и косметических магазинах, местной фабрике «Калина» и прочих красивостях. В маленькой комнатушке было всего два стола. Один сейчас пустовал, за вторым скучала Женя — ответственная за текст косметической колонки. Она тоскливо смотрела в окно и лениво мешала чай тоненькой серебряной ложечкой в большой кружке с надписью «Лэтуаль» и логотипом торговой компании.

– Привет. – поздоровалась я.

– О, привет, Сашка, наконец-то! Лёха говорил, что отдаст мне тебя в помощь. – оживилась девушка. Маленького роста, пухленькая, с курносым носом и роскошными блестящими локонами, выкрашенными в цвет зрелой пшеницы, она представляла собой верх женственности и сексуальности. Всегда готовая к бурной деятельности и шумным развлечениям, она физически страдала от вынужденного бездействия. – Слушай, мне тут скинули инфу, что в «Золотом Яблоке» намечаются мероприятия, но без фотографа мне там делать нечего. Давай наведём тебе марафет и рванём. Начало в двенадцать, успеем ещё перекусить по дороге.

– Да мы можем прямо сейчас ехать.

– Ну уж нет. Раз ты ко мне попала, живой от меня не уйдёшь. Давай, садись сюда, повернись лицом к окну. Так, посмотрим. Одежда у тебя н-да – она с упрёком окинула мои джинсы и хлопковую футболку с изображением единорога. Это она ещё мою голубую ветровку-пенсионера не видела, порадовалась я. – Ну, будем считать, что это спортивный стиль. Хорошо, подберём тебе естественный макияж и выделим скулы тонером. Будешь красоткой.

Мужественно выдержав экзекуцию, я посмотрелась в зеркало. Стыдно признаться, но такого эффекта я не ожидала. Минимум косметики в короткий срок преобразили моё лицо. Большие наивные глаза в обрамлении густых, подкрашенных коричневой тушью ресниц вдруг перестали быть наивными, а стали вполне себе загадочными. Чуть заметные румяна придавали скулам эффект лёгкого загара, а прозрачный блеск для губ завершал образ и создавал немного игривое настроение.

– Шикарно! – радовалась Женя. – Пятнадцать минут всего заняло. Правда же, не сложно провернуть такое с собой каждое утро?

– Наверное, – смущённо промямлила я.

– Не наверное! Чтобы всегда теперь так ходила, поняла?

Я неуверенно кивнула, сомневаясь, что в моём арсенале осталась хотя бы одна живая тушь. Это я ещё не знала, что в торговом центре сегодня днём Женька заставит меня накупить целый мешок всевозможной косметики.

– Ну всё, – скомандовала девушка, – рванули! – и мы отправились добывать эксклюзивную информацию для нашего журнала.

Вечером я проверила сотовый, ответила в мессенджере на требования Сашки отчитаться о том, как прошёл день, успокоила его, сообщив, что «провалов» больше не было, и без сил завалилась спать. На следующий день мне не нужно было ехать в редакцию. С утра я отправила на имейл главреда снимки из парфюмерно-косметических магазинов и, вооружившись огромной кружкой с растворимым кофе, за который меня постоянно упрекает Лекс, углубилась в просмотр новых снимков моих однокурсников-фотографов, выложенных в их блогах. Все мы активно готовимся к выпускным экзаменам и защите диплома, параллельно оттачивая своё мастерство фотографии. Лекции для нас уже не проводятся, месяц назад мы вышли на преддипломную практику. Многие устроились на работу, некоторые же выбрали свободное плавание в поисках своего творческого я. В общем, дружные ранее ребята разбрелись в разные стороны, всё общение нашего курса теперь происходит в основном в соцсетях. Пролистав работы моих одногруппников, я открыла папки на рабочем столе, носящие незамысловатые названия: «Новая папка 1», «Новая папка 2» и далее по списку, и стала приводить в порядок свои собственные фотографические наработки. Всё лишнее — безжалостно в корзину. Так. Теперь создать тематические папки и придумать оригинальные названия Вот с оригинальностью у меня туго. Я могу увидеть нечто прекрасное в самом банальном и передать это на снимке, но вот чтобы описать это словами Со словами я не дружу. Ну вот, к примеру, как назвать серию фотографий с городскими пейзажами? Ничего кроме «Городские пейзажи» в голову не приходило. Банально. Лучше оставлю: «Новая папка 4». Конечно, тоже скучненько, но хоть без жалкой претензии на оригинальность.

Время подходило к обеду, дел никаких больше не намечалось, и я приготовилась предаваться пафосной скуке до самого вечера. Сашка не давал о себе знать — вероятно, его свидание с Ликой вчера удалось и имело продолжение. Поэтому сама я ему тоже не стала звонить, дабы не создавать другу лишних проблем. Я лениво потянулась и пошла на кухню за очередной порцией кофе, по пути решая, не лучше ли для разнообразия заварить чай. Дома я была одна: мама, как всегда, в школе, а бабушка умчалась на какой-то концерт в Филармонию и, судя по блестящим глазам и торжественному виду, отправилась она туда с кавалером. Ожидая, когда закипит вода, я прижалась носом к оконному стеклу. День-то какой ясный! Пойти что ли погулять, взять фотоаппарат, сделать пару кадров весеннего Екатеринбурга? И тут подал первые признаки жизни мой сотовый. Звонил Лёха Борисов.

– Да, привет, Алексей.

– Привет, Саша, ты где? – голос у главреда был мрачный, и я напряглась.

– Дома. Ты же мне сказал сегодня отдохнуть. Фотки с косметикой я тебе утром отправила, не дошли разве?

– Дошли. Сейчас не о них. Срочно приезжай в редакцию, здесь поговорим.

– Скоро буду.

Я понеслась в комнату, натянула джинсы и тонкий светло-зелёный свитер, запрыгнула в свои верные старые «найки» и, захлопнув дверь, на бегу всунула руки в рукава ветровки. Лифт даже вызывать не стала — вихрем помчалась с седьмого этажа по лестнице вниз. Выскочив на улицу, я растерялась: что же делать, мчаться на остановку или поймать такси? Пробок нет, можно и на автобусе доехать до центра города. Но я понимала, что поездка в общественном транспорте сведёт меня с ума. Я совершенно не представляла, что могло случиться, чтобы меня так срочно вызвали на работу, да ещё этот Лёхин убитый голос Почти не думая, я вышла к проезжей части и вытянула руку. Сразу же возле меня притормозила старенькая иномарка. Запрыгивая в салон, я выкрикнула водителю адрес редакции и ссутулилась на заднем сидении. Зубы выстукивали бодрую чечётку, руки противно дрожали, а в голове роились мысли, одна неприятнее другой.

– Присаживайся, Саша. – Алексей кивнул на стул.

Я послушно села, прямая как палка и напряжённая, словно высоковольтный провод. Главред потёр лоб ладонью и начал разговор.

– В общем, дело такое. Меня сегодня вызывали в полицию. Это по поводу того автосалона, где ты недавно фотографировала. Помнишь?

– Ага, – пропищала я, – позавчера. Я что-то не так сделала?

– Не ты, но тебе тоже нужно сходить к следователю. У них в тот день, точнее в ночь после твоего визита, угнали самую дорогую машину.

Воздух перестал поступать в лёгкие и встал острым камнем где-то в районе желудка. В памяти всплыл образ ярко-жёлтой машины, горделиво стоящей на небольшом пьедестале в малом зале салона. Над её фоткой ещё долго охал Сашка, рассматривая головокружительную красавицу. Как там он её назвал?

– Бентли Континенталь. – продолжил мою мысль Лёха.

– Но как? – изумилась я. – У них же там всё под камерами, и сигнализация, наверное, тоже

– Как — будет выяснять следователь. Они опрашивают всех, кто в тот день был в салоне или рядом с ним. Меня попросили предоставить твои снимки в полицию, я уже отправил диск с курьером.

В дверь постучали, и в кабинет вошёл незнакомый молодой человек. Он был не менее мрачен, чем мой начальник.

– Вот, Лёха, держи. Шеф отправил тебе копию видео, которое ты просил.

– Спасибо, Вадим, с меня причитается!

– Сочтёмся. – кивнул незнакомец, и они попрощались.

Алексей достал из пакета флешку и воткнул её в компьютер.

– Ну что, Александра, глянем, как ты там работаешь? Давай, иди сюда.

Ничего не понимая, я прошла за стол редактора и встала рядом с ним. На флешке оказалось видео с камер наблюдения автосалона. По залу сновала моя маленькая копия, занимая всевозможные позиции и то и дело вскидывая огромный фотоаппарат.

– Как вы достали видео? Разве такое возможно?

– Как видишь, возможно. Поддерживаю с начальником охраны взаимовыгодное сотрудничество. А как иначе? Надо же подстраховаться. – Он перематывал видео вперёд и наконец дошёл до того места, когда мы со старшим менеджером оказались в ВИП-зале. – Вот она. – Алексей указал на жёлтую машину, вокруг которой крутилась моя фигурка. – Ну и чего ты вокруг неё так долго отиралась? – недовольно заворчал главред. – Надо оно тебе было?

Я опять впала в панику.

– Это плохо, да? Меня теперь посадят? – спросила я гнусавым от страха голосом.

Главред окинул меня удивлённым взглядом и неожиданно захохотал. Первый раз вижу, чтобы он так искренне проявил свои эмоции. Просмеявшись, он хриплым голосом сказал:

– Тебя? За угон Бентли? Сашенька, ты переоцениваешь нашу роль в произошедшем.

– Тогда почему ты так недоволен моим вниманием к машине?

– Да нет, это я так, чтобы поворчать. Понимаешь, сам факт участия журнала в уголовном процессе неприятен. Не думаю, что будут какие-то последствия, но всё же.

– Но мы ведь журналисты, я думала, нам наоборот на руку способность оказаться в гуще событий.

– Смотря каких. Мы же не криминальная газета. Мы пишем о мирной и богатой жизни города. Понимаешь разницу?

– Конечно. – кивнула я.

– Так вот. Сейчас поедешь к следователю. Вот повестка для тебя, – он протянул мне небольшой серый лист бумаги и продиктовал номер кабинета. – Ничего лишнего не говори. Оптимальный вариант: ничего не видела, не слышала, ни с кем, кроме персонала, не общалась. Для нас это так, формальность. Фотографии мы предоставили в полном объёме. Поняла?

– Да.

– Ну всё, иди. Раньше сядешь — раньше выйдешь. – обнадёжил он меня. – И позвони мне потом, сразу как освободишься. Ясно?

– Конечно.

На негнущихся ногах я вышла из здания редакции, прошла дворами до проспекта Ленина и пошла вниз по тротуару. Не поеду на автобусе — тут до Главного Управления шагать всего три остановки. Лучше, пока иду, постараюсь успокоиться и привести мысли в порядок. «Я просто свидетель, – убеждала я себя. – Я благонадёжный, законопослушный гражданин. Я не угоняю дорогие машины. Я вообще не умею ездить за рулём». Надо же было попасть в такую нелепую ситуацию. Подумать только — сама, собственными ногами иду в учреждение, где полно полицейских. Да что там — одни полицейские. Оставалось надеяться, что я не грохнусь в обморок при виде первого же служителя закона.

Высокое серое здание с узкими окнами важно расположилось на перекрёстке проспекта Ленина и улицы имени Маршала Жукова. Куда там мне? На шестой этаж, кажется. Подойдя к пропускному пункту, я представилась и показала повестку. Мне выписали и вручили временный пропуск. Путь был свободен. Я вызвала лифт и стала ждать. Собственно, пока ничего страшного не случилось. Никто не делал попыток арестовать меня за какое-нибудь страшное преступление, на меня вообще никто не обращал внимания. К лифту подошли трое девушек в гражданской одежде и со стопками документов в руках. Они переговаривались между собой на служебные темы, им даже не пришло в голову взглянуть на меня. Я заметно успокоилась и подумала: «Вот значит, что это такое — смотреть своему страху в глаза».

Выйдя из лифта, я оказалась в узком коридоре, идущем по кругу. По всей его длине располагались двери кабинетов. Я нашла дверь с нужным номером и постучала.

– Войдите, – отозвался мужской голос.

– Здравствуйте, – как можно более спокойно поздоровалась я. – Александра Карабинчик из журнала. Вы меня вызывали, я по поводу угона какой-то машины.

Следователь удивлённо поднял белесую бровь и посмотрел на меня сквозь толстые линзы больших круглых очков. Потом прочитал что-то в бумагах, лежащих перед ним на столе, пробормотал: «Ага, точно, журнал же ещё», – и поставил галочку на листочке.

– Интересная фамилия. Проходите, Александра Августовна. Следователь Протасов. – представился он мне.

Я села на деревянный стул напротив следователя, и он начал опрос. Он спрашивал — я коротко отвечала. Он записывал мои ответы в протокол. Ничего особенного. Всё, как учил Борисов. В конце мероприятия он дал мне прочитать бланк. Я подтвердила, что именно эти ответы дала следователю, заверила бланк и выпрямилась на стуле в ожидании, что меня наконец отпустят. Протасов задумчиво смотрел на листок бумаги с моими подписями и вертел пальцами шариковую ручку. Наконец он поднял на меня глаза и сказал:

– Значит, больше ничего не помните. – это явно был не вопрос, но я отрицательно помотала головой.

Следователь снова помолчал и спросил:

– И ничего странного не заметили в тот вечер в автосалоне или выйдя из него?

– Странного? – вот как раз странное-то я там видела, но пробормотала: – Нет, ничего странного.

– Ну хорошо, Александра Августовна. Вот ваш пропуск, сдадите на выходе. Благодарю за содействие следствию.

– До свидания.

Вот странно: а почему же он не сказал мне, чтобы я приходила, если что-нибудь вспомню? Какой-то не настоящий следователь. А вдруг я и вправду что-то вспомню, что мне тогда делать?

Глава 3

И я вспомнила! Не прав был Борисов, когда сказал, что отослал мои фотографии в полном объёме, совсем не прав. Я сдала пропуск, вышла на улицу, достала телефон и позвонила Сашке. Голос друга был сонный, но мне было не до извинений, изо всех сил я заорала в трубку:

– Сашка, ты корзину чистил? – на меня стали оглядываться прохожие, но мне было всё равно, я уже неслась в сторону автобусной остановки.

– И я по тебе соскучился. – невозмутимо ответил Лекс. – Чё орёшь в такую рань?

– Какая рань, уже четыре часа, ты дома?

– Ну да, кажется.

– Быстро соображай, дома ты или нет, и вспоминай, чистил ли корзину? – я голосила как продавец пахлавы на сочинском пляже. Подошёл нужный автобус, и я запрыгнула на заднюю площадку.

– Саша, ради тебя я готов на многое, но сейчас я беспомощен, как рыба в унитазе. А всё потому, что не понимаю, какая корзина тебя так взволновала?

– Корзина Комп Там фотка а на ней то странное, что я вспомнила, но следователю не сказала. А можно ли мне туда возвращаться, я не знаю.

– Ага, – начал соображать друг, – а следователь откуда взялся?

Совершенно забыв, что Лекс не в курсе моих последних похождений, я продолжала бомбардировать его непроснувшийся мозг обрывками информации:

– Ты что, дурак что ли, конечно он из Управления.

– Ясно. А возвращаться куда тебе нельзя?

– Да к нему, в следствие, ну точнее в Главное Управление.

Видимо, Сашка решил почтить минутой молчания моё почившее психическое здоровье, а заодно помянуть его стаканом воды, потому что в трубке раздался звук включившегося водопроводного крана, затем звон посуды и снова тишина. Я терпеливо ждала, когда друг вернётся ко мне. Наконец он ласково спросил:

– Сашенька, а ты где сейчас?

– К тебе еду.

– Далеко ещё?

– Нет, уже проезжаю Центральный стадион, минут через десять буду.

– Я встречу на остановке. Только если приедешь раньше, никуда без меня не иди. Даже шагу с остановки не делай. Хорошо?

– Хорошо, а почему?

– Так надо, дорогая моя.

Он отключился, а я пожала плечами. Странный он какой-то, пьяный что ли? Когда автобус подъехал к остановке, Сашка уже прыгал на платформе, в летних кроссовках, домашних трениках, чёрной ветровке и без шапки. Собирался он явно наспех. Увидев меня через окно, он подошёл к открывшейся двери и протянул мне руку. На улице он взял меня под локоть, и мы пошли к его дому. В лифте он наконец заговорил:

– Пила?

– Какая? – не поняла я, с чего он вдруг решил поговорить со мной о своих инструментах.

– Кудрявая такая, безалаберная и очень талантливая. Пила? – повторил он вопрос.

– Почему?

– Ты опережаешь события, это был следующий мой вопрос. – негодовал мой странный друг.

– Какая пила, Лекс, я тебя вообще-то про корзину спрашивала!

Сашка страшно выпучил на меня свои карие глаза и обессиленно прислонился спиной к стенке лифта.

– А я тебя спрашиваю, ты пила? И если да, то почему, где и с кем? Вот, это полный перечень вопросов.

Только тут до меня дошло, как странно звучали мои выкрики по телефону, и я облегчённо вздохнула. Слава Богу, никто из нас не сошёл с ума. Пока, во всяком случае. Мы приехали на Сашкин этаж и вошли в квартиру. Подхватив на руки Морсика, выбежавшего нас встречать, я прошествовала к компьютеру, по пути объясняя другу, что произошло и зачем мне понадобилась его корзина. Сашка только присвистнул, услышав про похищение дорогого автомобиля.