Сам себе приговор

Глава 2

Свой профессиональный праздник Лев Иванович Гуров не то чтобы не любил – просто относился к нему как к обычному выходному. Поздравления в этот день летели со всех сторон, даже оттуда, откуда и не следовало бы. Например, из мест лишения свободы от славного малого Антона Артемьева. Артемьев, который вот уже шестой год подряд исправно присылал Гурову письмо ко Дню сотрудника органов внутренних дел, был арестован в возрасте двадцати трех лет за убийство, совершенное с особой жестокостью. Так сложилось, что ему очень не повезло с соседом по даче, который был паршивым по характеру человеком, имел неосторожность чуть что распускать руки и умышленно вредил любому, кто ему не нравился. В народе его прозвали Кривым из-за не сходившей с лица скособоченной улыбки. Однажды Кривой решил, что собака Артемьева слишком громко лает, и приказал тому угомонить животное, а не получив ответа, просто отравил ее. После, на допросе, Артемьев признался, что не хотел никого убивать, но когда увидел ухмыляющуюся рожу соседа и услышал его слова о том, что он уже решил проблему, то сначала ничего не понял. Но когда обнаружил труп собаки под своей яблоней, то поступил так, как поступил.

– Я понял, что пришло время избавить планету от этого человека, – объяснил свой поступок Артемьев. – Даже не сомневался в своем решении.

Антон взял кухонный нож и вызвал Кривого за калитку. Куда и сколько раз ударил его ножом, не помнит, но по всему выходило, что пострадавший даже не успел ничего предпринять в свою защиту: первый ножевой удар пришелся Кривому в живот, а дальше Антон принялся бить уже куда попало. Сознание парня прояснилось только тогда, когда услышал неподалеку знакомый голос: его окликнула жена сторожа. Тогда-то Антон и заметил, что она не одна – рядом стоят другие люди. И все на него смотрят. А до того, как говорится, перед глазами совсем темно было.

Полицию Антон вызвал сам. До появления стражей порядка успел переодеться в чистое, и сам же вышел навстречу участковому. Перед арестом попросил дать пять минут, чтобы похоронить собаку. Место выбрал сразу – под той самой яблоней, в углу огорода. Как ни странно, но ему разрешили это сделать.

Позже следствие установило, что Кривой также оказался убийцей – в его доме полиция решила провести обыск, во время которого в погребе обнаружились человеческие останки. Рядом с ними в пакете из «Пятерочки» лежал девчачий рюкзачок веселенького розового цвета, а в нем два мобильных телефона. Впоследствии выяснилось, что вещи принадлежали двум юным москвичкам, приехавшим в гости к родственникам. Обеим было по семнадцать лет, они учились в одной школе, планировали поступать в театральный. Обе были единственными детьми в семье. В последний раз их видели на опушке леса, где они фотографировали друг друга на телефоны. Как и когда именно произошла их встреча с Кривым, следователи так и не выяснили, но следы его ДНК, а также переломы у девушек указывали на то, что он несколько месяцев держал их в погребе и подвергал издевательствам. Потерпевших давно разыскивала полиция, но все следы терялись в том самом злополучном лесу, где их видели в последний раз. Благодаря стечению обстоятельств это ужасное преступление было раскрыто.

Но на этом сюрпризы не закончились.

В процессе следствия случайно выяснилось, что Антон Артемьев ранее был знаком с неоднократно судимым Маковым, за которым числилось большое количество квартирных краж. Оба когда-то жили в одном доме, где Антон снимал квартиру, даже неоднократно вместе выпивали, однако чем именно занимается Маков, Антон не знал и не спрашивал. Гуров участвовал в раскрытии серии краж, но дело зашло в тупик. Решив допросить Артемьева, он даже не предполагал, что парень расплачется и решит вывалить перед ним всю свою жизнь. Привыкший ко всему Лев Иванович дал ему такую возможность и через пару часов не только узнал о месте, где мог прятаться квартирный вор Маков, но и о том, что Артемьев хотел избавиться от Кривого давным-давно, но не знал как.

– Хотел убить, но ждал подходящего случая? – уточнил Гуров.

– Мечтал, чтобы с ним что-то случилось, – пояснил Антон. – Но ничего не происходило. Если бы я его убил раньше, то получается, что сделал бы это зря, ведь причины у меня никакой не было. Ну не нравится тебе человек – разве это повод лишать его жизни?

– То есть раньше прямого повода расправиться с ним у вас не находилось, – резюмировал Гуров.

– Верно. Не нашлось. Он меня не особо трогал. С другими ссорился, но меня не задевал. То ли боялся он меня, то ли что-то еще. И моя собачка ему раньше не мешала. Но уж больно мерзким он был. Рожа эта еще. Вот и мелькнула как-то мысль угомонить его. Пусть не я, пусть кто-то другой… Но как пришла, так и ушла. Говорю же: не было повода.

– А теперь повод появился. Собака, – добавил Гуров.

– Да, – поник головой Артемьев. – А еще эти трупы у него в доме, о которых никто не знал. Мразью он был, вы же сами это понимаете. Слушайте, Лев Иванович… А вдруг эти девчонки из-за меня погибли? Если бы я его раньше пришил, то они были бы живы. Их бы никто тогда не убил, а?

– Вы и сами убийца, Артемьев, – напомнил Гуров.

– Но он же ведь мразь последняя! – вскинулся Антон. – Получается, я опоздал, да? Девчата были бы живыми.

Он твердил одно и то же, но никакого смысла в этом уже не было. Гурова его слова уже не особенно интересовали. Душевные метания Артемьева теперь не играли для следствия никакой роли. Все, что случилось, уже случилось, а прошлое еще никто не смог переписать. Но именно благодаря тому, что натворил этот простоватый деревенский парень, полиция смогла раскрыть два серьезных уголовных дела, и в глубине души за это Гуров был благодарен Антону от всей души.

В итоге за вором-рецидивистом Маковым была установлена слежка, и в результате его взяли прямо на месте преступления, когда он взламывал замок очередной квартиры. Задержали быстро и тихо, без шума и пыли. Он долго удивлялся тому, как на него вышла полиция и непременно хотел узнать имя стукача, но Гуров твердо решил не сдавать Артемьева, который на тот момент уже получил десять лет колонии строгого режима.

На этом история могла бы и закончиться, но только не для Антона. Первое письмо от него прилетело Гурову через год после суда, аккурат ко Дню сотрудника органов внутренних дел. В нем Антон благодарил Льва Ивановича за понимание и за то, что его не били, когда допрашивали. С тех пор такие письма приходили раз в год, примерно в одно и то же время, и смысл написанного был примерно одинаков: Антон винил себя в смерти девушек, но уже понял, что время назад не отмотаешь.

Зачем он писал эти письма Гурову? Что хотел этим сказать? Почему неустанно выражал благодарность? Гуров предполагал, что таким образом Антон цеплялся за свое прошлое, в котором было очень мало света. Жизнь его не баловала, родительской любви отмерила очень мало, обделила и женским вниманием. Единственным близким существом для него стала бездомная собака, которую он в конце концов приручил и посадил на цепь. И только в кабинете Гурова парень вдруг решил выговориться, как ни перед кем до этого, потому что вдруг увидел в следователе не врага, а обычного человека. Уже было известно, что из родных у Артемьева была только тетка, да и та в суде появилась лишь в день оглашения приговора. Она быстро прибрала к рукам его загородный домик и о племяннике больше не вспоминала. Об этом Антон также упомянул в одном из писем. Видно, осознав, что он, по сути, никому в этом мире не нужен, а Гуров – один из немногих, кто обращался к ним по-людски, Артемьев приклеился своей истерзанной душой именно к нему.

Так или иначе, не прикончи он своего соседа, то, может быть, пропавших девушек так никогда и не нашли бы. Скорее всего, маньяк Кривой до сих пор бродил бы по земле и мешал людям жить, были бы и другие жертвы. Да и арест ворюги Макова нельзя было сбрасывать со счетов. Опять же – все это произошло благодаря Антону. Или, если уж быть совсем точным, его собаке.

Гуров поймал себя на мысли, что уже и сам ждет привета из Мордовии, где отбывал свой срок заключенный Артемьев. И хотелось, и не хотелось ему вновь взять в руки конверт. Обычно письмо приходило на Петровку, 38, потом попадало прямиком к секретарям, а те уже рассылали входящую документацию по отделам. Стас Крячко тоже был в курсе всей истории и в этот раз не преминул отпустить дежурную шуточку.

– Не написал тебе твой дружбан? – подмигнул он, протягивая Гурову папку. – Нет? Ах, жаль. Я уже и сам волнуюсь.

Гуров на поддевку никак не отреагировал.

– Что здесь? – нахмурился он, открывая папку. – Из прокуратуры? На кой им сегодня-то не спится?

– Они вообще спать не умеют – бдят. Да там фигня. Ты про письмо от дружбана лучше расскажи, – не унимался Стас.

– Я тебе дам его прочесть, когда получу, – Гуров, не поднимая головы, бегло пролистывал документы.

– Не обижайся, Лев Иваныч. Я помню, как он нам тогда здорово помог. – Стас и сам догадался, что лучше бы сменить тему. – Кривой ведь был только в начале своего пути. Стал бы дальше людей похищать, век бы не поймали. Ну или взяли, когда все зашло бы слишком далеко.

– Пока никто не знает, что он уже успел натворить, – возразил Гуров. – В том районе несколько пропавших числится. Вот пока полиция там все не проверит и не сопоставит, то радоваться рано.

– Лет через сто, наверное, и разберутся.

– Не скажи. Там ребята бойкие.

– Орлов просил зайти в семь часов, – внезапно вспомнил Стас.

– Это он тебе сам сказал? – поднял голову Гуров.

– Это мне Мироненко в коридоре сказал полчаса назад.

– А ему кто сказал?

– Орлов, наверное. Ешкин городовой, а время-то уже? – спохватился Стас, взглянув на часы. – Пошли, Лева. Опаздываем.

– Не дай бог, снова по нашу душу, – пробормотал Гуров, отложил папку в сторону и вышел из-за стола. – Вроде бы все свои дела мы закончили. Может, Орлов вслед за прокуратурой что-то добавить хочет?

– Или письмо твоего поклонника Артемьева к нему в руки попало, – не удержался Стас.

– Думаешь, он был не в курсе?

– Да все уже в курсе, Лева.

– Будем, – скомандовал генерал-майор Петр Николаевич Орлов, поднимая свою стопку с коньяком.

Гуров и Крячко послушно поднесли стаканы к губам. Грех не отметить профессиональный праздник, а угощение шеф всегда выставлял богатое. Если генерал-майор угощал, то делал это не на бегу, а обстоятельно. Однако устраивал он подобные мероприятия не так уж и часто. Редкие посиделки в компании подчиненных, давно уже ставших чуть ли не членами семьи, приносили Петру Николаевичу то удовольствие, которым ни в коем случае нельзя злоупотреблять и пренебрегать, иначе терялось то самое ценное, что ожидалось от этих встреч – превращение неформального общения с подчиненными в разговор по душам.

Гуров и Крячко чувствовали то же самое.

Однако в этот раз, испробовав коньяку и закусив столовскими пирожками с капустой, Петр Николаевич внезапно решил вернуться к работе.

– Пока не забыл, – объявил он, разливая вторую порцию по стаканам. – Тут с прокуратурой пообщался.

– Вот это поворот, – не выдержал Стас.

– Шутки свои, Крячко, оставь за дверью, – тут же обрубил его Орлов. – Нам, похоже, к празднику подарок приготовили.

– Я так и знал, – вздохнул Гуров, цепляя зубцом вилки кружок лимона. – То-то сегодня с утра башка раскалывается. Что-то старенькое? Они там любят заранее конец года закрывать. Сейчас начало ноября, самое время прижать к стенке.

– Звери, а не люди, – со вздохом добавил Стас.

Орлов указал подбородком на стол. Гуров и Крячко послушно подхватили свои стаканы.

– Будем здоровы, – произнес он куда-то в сторону и опрокинул стопку.

Вторую всегда пили стоя и молча. Не сговариваясь, отдавали дань памяти коллегам, не дожившим до этого дня. Их имена нет-нет да и всплывали в виде отпечатанных на бумаге рапортов или в чьих-то воспоминаниях. Некоторые ушли совсем молодыми, а кто-то в преклонном возрасте. Много лет назад или совсем недавно. Список постоянно пополнялся.

После второй стопки Орлов занял свое кресло, а Стас и Лев Иванович подошли к окну и вытянули из карманов сигареты.

– Итак, подкинули нам клубок. Наполовину распутанный, правда, – начал Орлов. – Ну-ка, кто вспомнит такого Олега Войко по кличке Волк? Криминальный авторитет, связи на телевидении, любитель устраивать своих подруг дикторами на новостные каналы.

– Считай, сам все и рассказал, – усмехнулся Стас. – Да кто ж его не помнит? Погиб в девяностых, на Кольцевой. Страшная была авария. Скончался от выстрела в голову, убийц так и не нашли. Истинно заказуха, даже ежу понятно. Там и тормоза в его тачке подпилены были, чтобы он так или иначе далеко не ушел.

– Все верно, – согласился Орлов. – И про аварию, и про заказного убийцу.

– У него жена с ребенком остались, кажется, – вспомнил Гуров. – Совсем юная мамаша с сынишкой на руках. До сих пор как вспоминаю ее истерику, так сразу напиться хочется. Уж очень натурально убивалась. Все твердила, что муж давно плохими делами не занимается, что у них семья, любовь и далеко идущие планы.

– И такое было, – кивнул генерал-майор. – Между тем у той истории есть продолжение. Невеселое. М-да.

– Нашли тех, кто его уложил? Может, и на заказчика вышли? – оживился Стас.

Орлов уселся удобнее, сплел пальцы рук на животе.

– Если бы все так и было, то нас бы не дергали, – сказал он. – Но речь как раз-таки о вдове. С тех пор закон не нарушала. Поднимала сына, работала на телевидении. И сделала там карьеру. Вышла второй раз замуж за продюсера Константина Мальцева и родила еще одного мальчишку. К тому времени Мальцев основал собственный телеканал, назвал его «Манго» и пристроил туда диктором свою жену. Канал, если кто не в курсе, ориентирован на детскую и юношескую аудиторию.

– Мальцев, Мальцев, – пошевелил пальцами Крячко. – Знакомая фамилия. Чем он прославился?

– Мальцев был видной фигурой на телевидении, ушел оттуда, будучи генеральным продюсером. Скончался в феврале этого года, – напомнил Орлов. – Остановка сердца. Смерть мгновенная, прямо на рабочем месте.

– Точно, – щелкнул пальцами Стас. – Вот теперь вспомнил.

Гуров не встревал, внимательно слушал Орлова.

– А вот его жену вы могли видеть на экране телевизора, – продолжил Орлов. – Диктор Алла Гнедова.

– Да ладно, – выдохнул Стас. – Никогда бы не подумал.

– Смотришь детские передачи, юноша? – невозмутимо поинтересовался у Стаса Гуров.

– К нам как-то племянница жены с сыном приезжала, – ответил ему Стас. – Пацану всего пять лет, от телевизора было не оттащить. Постоянно этот канал смотрел. Ну и мы пару раз к нему подсаживались. Они там здо́рово придумали: история Древнего Рима в мультиках, например. Или рубрика «Спроси у Сократа». Или что-то про битву в Бородино. Не видели?

– Нет.

– Так посмотрите как-нибудь, – улыбнулся Стас. – Там интересно, даже мы, здоровые лбы, далеко не все знаем. Все лучше, чем залипать в гаджетах.

– Так в чем дело, Петр Николаевич? – спросил Гуров. – Прокуратура сомневается в том, что Мальцев скончался по естественным причинам? Вдова как-то причастна к его смерти?

– Дело как раз-таки не в муже, – задумчиво произнес Орлов. – Этим летом сын Гнедовой и Мальцева погиб. Уехал на отдых с друзьями, где все и произошло.

– А что с ним случилось?

– Тут какая-то странная история. Тело нашли на берегу реки, на территории базы отдыха, где они проводили время. Парень приехал туда с друзьями. Приятные молодые люди. Правил местного распорядка не нарушали, пьяных дебошей не устраивали. И вот так все закончилось. В день отъезда очередной партии тело нашли в прибрежных камышах. Местная полиция почему-то пришла к выводу, что он нахватался каких-то веществ или был пьян и нечаянно утонул. Но друзья погибшего утверждали, что выпил он всего лишь один бокал пива, да и тот накануне. Что касается наркотиков, то он их в жизни не принимал, а, наоборот, пытался привести в порядок свое здоровье. Правда, речь шла о ментальном здоровье. Иными словами, он некоторое время до этого сидел на антидепрессантах – якобы тяжело переживал смерть отца. Позже экспертиза доказала отсутствие наркотиков в крови Мальцева и установила причину смерти – утопление. С учетом его печального жизненного опыта и психической неустойчивости самоубийство было бы возможно, это подтвердили и наши психологи.

– Возможно, – согласился Гуров. – А как именно он умер?

– Задохнулся. Лежал в воде вниз лицом. А ноги на берегу.

– Какой странный способ уйти из жизни.

– Именно, – генерал-майор еще крепче сцепил на животе пальцы рук. – Его мать такой расклад не устроил. Несколько месяцев она приходила в себя, а теперь требует возобновить расследование причин смерти сына. Утверждает, что ее мальчик не мог с собой покончить. Думает, что все это подстроено, а на самом деле ее сына убили.

– Я ее понимаю, – пробормотал Гуров. – Шутка ли – в один год потерять и мужа, и ребенка.

– Стать вдовой дважды – это, полагаю, не очень приятно, – согласился с ним Орлов. – А уж когда сын… Тут у кого угодно крыша поедет. Я с ней не общался, мне по этому поводу из прокуратуры звонили. С ней можно было разговаривать только тогда, когда рядом дежурил врач. А сегодня из прокуратуры передали уголовное дело, которое уже успели закрыть наши подмосковные коллеги. Ваша задача проверить все, что они успели сделать. Мать уверена в том, что никакого самоубийства не было, и в покое она нас не оставит. С учетом того, что на ее стороне общественность, нам, полагаю, лучше все проверить еще раз. Просмотрите все документы очень внимательно, а потом поделитесь своими мыслями. Времени мало, сами понимаете. От других дел освобождаю.

Он взял в руку увесистую папку темно-красного цвета и шлепнул ее на середину стола.

– Сегодня у нас пятница, а начнем в понедельник, – добавил он и вылез из кресла. – Стас, ты где зимнюю резину ставишь? Чтобы недорого и недолго? А то я никак не поменяю. Знаешь, как сегодня утром на работу ехал?

– Как?

– С молитвами. Есть у меня знакомый в автосервисе, лет десять к нему гоняю, но в этот раз затянул. Кто же мог подумать, что сегодня ночью уже подморозит? Прогноз такого не обещал.

Гуров взвесил папку в руке.

– С понедельника, значит, – пробормотал он и отложил ее в сторону. – Ну ладно, в понедельник и посмотрим.

– Стас, взгляни.

Гуров вышел из-за стола и положил перед коллегой фотографию.

– Узнаешь?

Стас внимательно всмотрелся в изображение.

– Постой-ка… – пробормотал он.

– Неожиданно, правда?

Гуров вернулся на свое место. Фото осталось в руке Крячко.

– Так это и есть тот самый Саша Мальцев? – с недоумением спросил Стас. – Не совпадение?

– К сожалению, нет, – ответил Гуров и потер пальцем висок. – Башка раскалывается. Что там у нас с кофе?

– Я купил. Полная пачка, – эхом отозвался Стас. – Ну надо же. Кто бы мог подумать. Какого числа мы уехали, не помнишь?

– Двадцать первого июля. А двадцать второго ожидался новый заезд. Мы уехали оттуда чуть ли не первыми, помнишь? На стоянке еще оставались машины.

– Точно. Оставались, – вспомнил Стас. – В голове не укладывается.

С фотографии на них смотрел юноша двадцати с небольшим лет с длинной челкой, подхваченной тонким металлическим ободком.

– Саша Мальцев, – произнес Гуров и внимательно всмотрелся в изображение. – Ну привет, великий художник с тонкой душевной организацией. Безумно стеснительный и ранимый. Не думал, что снова встретимся.

Общаться с Петром Николаевичем Орловым пришлось исключительно по телефонной связи: генерал-майор внезапно взял больничный по случаю гипертонии и по этой причине в понедельник на работу не явился.

– Прихватило в ночь на воскресенье. Думал, отлежусь. А жена настояла на том, чтобы вызвать «скорую». Спорить бесполезно. Ладно, хватит об этом. Что там у вас? Полистали то, что было в папке?

Гуров объяснил, что не только полистали, но и внимательнейшим образом изучили. И – бывает же такое! – с жертвой они были знакомы лично.

– Это как же вас угораздило? – язвительно поинтересовался Орлов.

– Во время отпуска. Отдыхали вместе с Крячко на базе отдыха «Онегино».

– Вдвоем отдыхали? – уточнил Орлов.

– Это был семейный отдых, Петр Николаевич, – пояснил Гуров. – И именно благодаря нашим девчонкам и состоялось знакомство с Александром Мальцевым. Без их участия я бы даже не вспомнил этого парня.

– И я, – поддакнул Стас из-за спины Гурова.

– Так это же нам на руку, Петр Николаевич, – добавил Гуров. – Мы и территорию порядком изучили, и с людьми пообщались. Легче будет допрашивать.

– Думаешь, вас там запомнили?

– Это абсолютно не важно, поскольку сейчас мы выступаем совсем в другой роли. Мы там не гости, не клиенты, не приятели. Мы – полиция. С нами у них и разговор будет другой.

– Более доверительный?

– Конечно. И не такой напряженный, как с теми полицейскими, которые сразу же приехали на место преступления.

– Проверим показания, поболтаем по-дружески с теми, кто там был в момент обнаружения трупа, – сказал Крячко. – Сейчас база отдыха открыта?

– Не работают они, я узнавал, – ответил ему Гуров. – Созвонился с Инной сегодня утром, она и сказала. Но если нужно, то приедут и откроют ее для нас.

– Это ты когда успел? – удивился Стас.

Гуров не ответил. Сосредоточенно раскладывал перед собой документы.

– Единственный момент: не вижу здесь протоколов допроса обслуживающего персонала. А где показания охраны, горничных, администраторов?

– Вот и разберитесь, – решил генерал-майор. – Сделайте запрос в архив, достаньте дело об убийстве Волкова.

– А оно-то нам зачем?

– Мне бы тоже хотелось это знать, – пробормотал Орлов. – Но недаром же его имя вновь всплыло на поверхность. Да еще там, где никто не ожидал. А вдруг?..

Крячко заглушил мотор и взглянул на номер дома. Кажется, добрался.

Он зашел в подъезд с доставщиком пиццы. Вместе зашли в лифт, вместе протянули руку к одной кнопке.

– О, и вам на шестой? – улыбнулся Крячко. – А квартира случайно не пятидесятая?

Парень заглянул в свой мобильник.

– Ага, – кивнул он.

– А заказчика не Софьей зовут?

– Софья, – подтвердил парень.

– Вот и славно, – обрадовался Крячко. – Как раз вовремя. Можете отдать мне пиццу, а я передам. Я ее отец.

Лифт остановился на шестом этаже. Крячко и доставщик вместе вышли на лестничную площадку. Парень занервничал, не решаясь передать заказ незнакомому человеку.

– Не верите? – удивился Крячко. – Очень зря.

Он вынул из кармана кошелек и деловито принялся в нем копаться.

– Вот, – протянул он триста рублей. – Поверьте мне, молодой человек. Проблем у вас не будет. Вон же ее квартира.

Он указал рукой в сторону черной дерматиновой двери, на которой красовалась пластиковая табличка с цифрой «50».

Доставщик открыл контейнер и вынул две большие плоские коробки.

– Прямо из печки! – восхитился Крячко. – А пахнет-то как! Вы, ребята, сами-то пробовали то, что привозите другим людям?

Парень неловко улыбнулся и повернулся к лифту.

– Как вас зовут? – спросил Стас.

– А что? – обернулся парень.

– Благодарность оставлю.

– Да не надо, – смутился доставщик и зашел в лифт.

– А я все равно оставлю, – успел бросить Крячко в сторону закрывающихся дверей.

Он подошел к квартире, в которой его совсем не ждали. Нажал на кнопку звонка и стал ждать.

– Кто? – донесся из-за двери девичий голосок.

– Пиццу вот вам принес, – объявил Стас.

Загремели ключи в замке, дверь распахнулась и навстречу Крячко шагнула невысокая полненькая девушка. Очевидно, что вместо Крячко она ожидала увидеть другого человека, поэтому растерянно застыла на месте.

– Через порог не передают, – вспомнил Крячко. – В гости пригласите, Соня?

И тут девушка вспомнила. По лицу было видно, что очень удивилась, напряглась и… не ожидала.

– Это вы? – растерялась она. – А… я не понимаю…

Крячко вынул из кармана удостоверение, раскрыл его и поднес к лицу Сони. Она прочла, после чего отступила в сторону, уступая дорогу.

– Проходите, – вяло пригласила она.

– Спасибо, Соня.

Она взяла из его рук коробки, но так и осталась стоять с ними.

– Я без предупреждения, потому сильно извиняюсь, – сказал Крячко. – Но я в курсе, что вы студентка, а в вузе сказали, что вы взяли академический отпуск. Ваш номер телефона недоступен, поэтому я решил просто взять и прийти. Если я не вовремя, Соня, то мы можем перенести встречу.