Сам себе приговор

Глава 3

Еще летом телеведущая Алла Гнедова жила в двухэтажном каменном доме в одном из элитных поселков Подмосковья. Стоя у кованых ворот, за которыми виднелся белоснежный коттедж, Лев Иванович Гуров думал, что этот дом отчего-то напоминает огромный склеп. На него так странно подействовал то ли зловещий пейзаж с черными кривыми ветками деревьев, то ли сам факт того, что смерть сумеет добраться даже до «хозяев жизни», но обстановка здесь казалась Гурову жутковатой. Широкую подъездную дорогу, ведущую к дому, устилал толстый слой опавшей листвы, которую никто и не думал убирать.

Особняк выглядел вымершим. Или так только казалось?

Гуров заметил девушку лет двадцати пяти, с детской коляской, и решил поинтересоваться, знает ли она хоть что-то о телеведущей. Оказалось, что знает. Она охотно пояснила, что Алла Гнедова не появлялась здесь с лета, но всем известно, что у нее есть и другая недвижимость – несколько квартир в Москве. Только вот непонятно, в какой из них она живет сейчас.

– А вам охрана при въезде ничего не сказала? – удивилась девушка. В этот момент ребенок в коляске захныкал, и она, забыв про Гурова, склонилась над малышом.

– Ваш?

– Можно и так сказать, – бросила через плечо девушка. – Я его няня. Вроде как, угу. Как родился, так я им, считай, одна и занимаюсь. Во всяком случае, в отсутствие родителей. Его папа ворочает финансами, а мама владеет стоматологической клиникой, поэтому дома их можно увидеть редко. Вы все-таки поспрашивайте у охранников насчет Аллы Тимофеевны. Не у тех, которые в черной форме, а у других, которые шлагбаум открывают.

– А в чем разница между ними?

– Те, кто носит черную форму, просто следят за порядком в магазинах, а некоторые еще подрабатывают сторожами. И бухают они по-черному, – скаламбурила девушка. – Это и не охрана вовсе, а так. А вот другие, которые контролируют въезд на территорию поселка, следят за видеокамерами и проверяют документы у посетителей, – те посерьезнее будут. Они все про всех знают, у них работа такая. Наверняка подскажут, где сейчас Алла Тимофеевна.

Она распрямилась.

– У нее ведь сын умер, вы в курсе? – спросила она. – Полиция решила, что он совершил самоубийство. Даже в интернете об этом писали.

Гуров кивнул.

– Я здесь именно по этому поводу, – ответил он. – А вы с Аллой Тимофеевной хорошо знакомы?

– Да нет, не очень, – пожала плечами девушка. – Так, общались по мелочи.

– Суровая дама? – закинул удочку Гуров.

– Ну это вы зря, – возразила девушка. – Она только на экране выглядит как замороженная. А вы бы видели, как она у себя в огороде грядки окучивает! В тренировочных штанах, маечке и кепочке. Она нормальная, если вы понимаете, о чем я.

– У вас здесь и огороды есть?

– Клумбы с основном, но некоторые что-то сажают. Не те, кто ни дня не работал, а те, кто попроще. Вот Алла Тимофеевна как раз такой человек. Однажды я без зонта оказалась, попала под ливень, а до дома далеко. Так она мимо на машине проезжала, увидела и отвезла меня в Москву. Еще и зонт свой отдала. Простая, свойская… была.

– А теперь все по-другому? – начал Гуров.

Женщина покачала коляску.

– После того как Сашку убили, все изменилось.

– Убили? Речь ведь шла о суициде, – напомнил Гуров.

– Да какой там суицид! – воскликнула девушка. – Парень был тихим, учился себе, не дурил, как некоторые золотые детки. Скромный до ужаса. Всегда здоровался при встрече, не пил. Мне знакомая продавщица рассказывала, что он в нашем магазине вечно какую-то фигню покупал типа зефира в шоколаде или йогуртов. Не пиво, не вискарь, не деликатесы, а что-то попроще… Не верю я в суицид. Он не был наркоманом. Да об этом все знают!

«В том-то все и дело, – подумал Гуров. – Все всё друг о друге знают. А как коснись, то ни одного свидетеля».

– Но вот когда стало известно, что с ним случилась беда, то Алла Тимофеевна перестала со мной общаться. Вернее, она вообще с соседями оборвала все отношения. Вот иду я, гуляю с ребенком, и вижу, что из ее ворот машина выезжает. Она на меня смотрит, но как бы не видит, понимаете? Я могла с ней поздороваться, а она в ответ всегда молчала. А потом я от охраны узнала, что она уехала жить в Москву. Но адреса не знаю. Поймите, мы ведь не подруги. Она ничего о своей жизни не рассказывала.

– После смерти сына она жила одна?

– Вы хотите знать, был ли у нее мужик? – усмехнулась девушка. – Репортер, да?

– Нет, – покачал головой Лев Иванович. – Репортеров сам не люблю. Я из полиции. Петровка, 38.

– А документ ваш можно? – строго спросила девушка.

– Вы правы, я совсем забыл, – согласился Гуров и показал служебное удостоверение.

– Ничего страшного, – ответила девушка. – Я тоже вам далеко не все рассказала. Поживете в высшем обществе – сразу поймете, о чем можно трепаться на стороне, а о чем нет. А как к вам обращаться?

– Можно просто – Лев Иванович.

– А я Ирина, – улыбнулась женщина и вернула удостоверение Гурову. – Ну и няня вот этого крикуна. Ах да, я уже говорила? Его родители сейчас на Бали, а я как бы за главную. Вообще-то в поселке почти никого не осталось. Свалили на зиму в теплые края. Так что же получается? Почему вы заинтересовались Аллой Тимофеевной? Или вам нужно что-то знать о ее сыне? Тоже не верите в то, что Сашка покончил с собой?

– Рановато делать выводы, – ушел от ответа Гуров.

Послышался шум мотора. Опасаясь попасть под брызги из грязных луж, Гуров шагнул к Ирине и взял ее под руку.

– Просто проводим проверку, – пояснил он. – Скорее всего, с вами полиция уже связывалась этим летом. Можете рассказать мне все, что говорили на допросе?

– Никто со мной не связывался, – качнула головой Ирина. – Кто я такая? Соседка, обслуживающий персонал. Кому я нужна?

– Но если вам есть что рассказать, то буду признателен, – улыбнулся Гуров.

– Тогда я просто еще раз скажу, что не верю в самоубийство, – повторила Ирина и расправила плечи. – Не мог он этого сделать.

– Почему вы в этом так уверены?

– С его мамой мы, может, общались и не очень тесно, но вот именно его я знала хорошо, – ответила Ирина. – Вы меня извините, но кое-кому скоро нужно обедать. Режим не нарушаем.

Она развернулась, чтобы уйти, но Гуров не собирался просто так ее отпускать.

– Без протокола, Ира… Расскажете о ваших отношениях с Сашей? – спросил Гуров.

– Без протокола?

– Да.

– И без диктофона, – прищурилась Ирина.

– Упаси боже, – заверил ее Лев Иванович. – Можете обыскать. Не ношу с собой никаких звукозаписывающих устройств. Просто беседа.

Ирина покусала губы.

– Вот не люблю я полицию, – призналась она.

– Сам не люблю, – поддакнул Гуров. – Но лично со мной работают приличные люди.

Ирина вытянула шею и заглянула в коляску.

– Дрыхнет. Пока спит, можем и поговорить. Проводите нас до дома, что ли. Идти минут десять. Ну что же вам рассказать про Сашку?

– Начните с первой встречи с ним, – попросил Гуров. – С момента знакомства, например.

Общение с Ириной было недолгим: пацан, которого она аккуратно укачивала в коляске, не напоминал о себе ровно пятнадцать минут, а потом раскричался на всю улицу. Ирина ушла кормить ребенка, а Лев Иванович отправился к гостевой парковке, где оставил свою машину. Погода стремительно портилась, и, ощутив на лице уколы мелких ледяных капель, Гуров понял, что попал под первый в этом году снег.

Охранники встретили его радушно. Видать, скучно им было сейчас на работе. Именитые жильцы разъехались по своим шикарным бунгало, теперь в их особняках только ветер гулял. Услышав имя Гнедовой и взглянув на служебное удостоверение Гурова, они радушно предложили угоститься чайком. Гуров отказался.

– Мне бы до Москвы добраться, а то дорога обледенеет, – объяснил Гуров.

– Резину не успели поменять? – поинтересовался охранник постарше.

– Да нет, я-то успел. А вот кое-кто наверняка прошляпил. Из-за таких и пробки на дороге.

– Это точно, – согласился охранник. – Так что там с нашей Аллочкой?

– Ух ты, как вы ее нежно называете, – улыбнулся Гуров. – Старая знакомая?

– Не такая уж и старая, но да, мы знакомы, – подмигнул охранник. – Ну а че? Тетка она интересная, лицо, такскать, известное. Порой приезжала очень поздно. Даже ночью, бывало, часа в три могла прикатить. Ездила без охраны, всегда сама за рулем. Редкий случай, если на такси. Естественно, выйдешь навстречу, парой слов перекинешься. Ну сколько она здесь живет? Лет двадцать уже? А я работаю десять. Само собой, знаем друг друга. И на взаимном доверии, конечно.

– И в чем же выражается это доверие?

– Например, предупреждала, где ее можно найти в Москве, – пояснил охранник. – Ее номер у меня тоже есть. А то мало ли что?

– А что же может случиться?

– Всякое. Про сына ее знаете, наверное.

Гуров, разумеется, знал.

– Ну так вот. В одной из ее московских квартир он и жил последние пару лет. Сначала здесь с матерью обитал, а потом переехал в Москву. Поступил в институт и уехал отсюда. Только я думаю, что не все так просто. Алла в последнее время была в отношениях, но типчик уж слишком мутный. А сын ее был, прости господи, ни рыба ни мясо.

– Гнедова посвящает вас даже в такие подробности? – усмехнулся Гуров.

– А что здесь такого? – искренне удивился охранник. – Я же этого Сашку с детства знаю. Мы тут все свои. В разумных пределах, разумеется, – поправился он.

– А информацию насчет ухажера Аллы Тимофеевны можно считать достоверной? Или это домыслы?

Лицо охранника озарила ласковая улыбка.

– Я сплетни не собираю и считаю, что дым без огня очень даже может быть. Иногда что-то чуйка подсказывает, а иногда все видно невооруженным взглядом.

– Ну, это очень расплывчатый ответ, – улыбнулся Гуров.

– Давайте тогда так. – Охранник выпростал руку в сторону поселка. – Жили три человека. Алла, ее муж и их сын. Нормальная здоровая семья. Муж умирает. А у Аллы вдруг появляется телохранитель. Никогда не было – а тут появился.

– Это она так сказала? Что это ее телохранитель?

– Именно! – щелкнул пальцами охранник. – Разрешила мне пропускать его в любое время. А у меня вот вопрос: если он телохранитель, то какого черта передвигается отдельно от нее?

– Да уж, – согласился Гуров. – Странно.

– Поэтому я и решил, что это ее друг. Ну а теперь представьте, каково ее сыну было видеть, что мать закрутила с каким-то придурком сразу после смерти мужа?

– И Саша съезжает от матери, – продолжил Гуров.

– Да. В последний раз я видел его летом. Месяц не назову, но абсолютно точно была жара. Он приехал на такси, поздоровался. Но совсем скоро уехал обратно.

Охранник сдвинул брови и покачал головой:

– Эх, мальчик, мальчик. Не могу представить его мертвым.

– И не надо.

Они вышли на крыльцо контрольно-пропускного пункта. Вместо ожидаемого снега с неба крапал злой дождик.

– Я вам оставлю свой номер. – Гуров полез за пазуху, вынул телефон. – Пожалуйста, если Алла Тимофеевна появится, то сообщите мне.

– Так вам ее легче выловить в Москве, – возразил охранник. – Она всегда мне сообщала, куда направляется.

– И в какой из квартир она живет сейчас?

– Да на Кутузовском.

– А почему она решила уехать отсюда?

Охранник снял бейсболку, пригладил волосы. Постоял, подумал и снова нацепил бейсболку на голову.

– Да как вам сказать? – задумчиво проговорил он. – Этого Алла Тимофеевна мне объяснять не стала. Да и не нужно. Но я думаю, что ей сложно теперь здесь жить. В этом доме ведь Сашка вырос, а съехал совсем недавно. Все здесь о нем напоминает. Может, ей в другом месте будет и легче. А вообще я так думаю: продаст она дом в нашем поселке. Теперь ей это богатство ни к чему. Сначала муж умер, теперь вот сын. Тяжело все это. Жалко ее. Хорошая ведь тетка. Может быть, теперь ей полегчает. Не сегодня, конечно, но хотя бы со временем. Мужика вот завела нового. Ну это не мое дело, конечно. А знаете, есть во всем этом свой сакральный смысл. Все-таки судьба существует, потому что повсюду присутствует некий баланс. Этакое равновесие. Алла потеряла всю семью, а судьба ей подкинула кого-то еще. Словно кто-то свыше хоть и забрал у нее самое дорогое, но одну не оставил. Сжалился. Но это я так, мысли вслух.

Гуров завел мотор, но сразу не уехал. Посидел, покурил. Снаружи по лобовому стеклу медленно ползли тонкие дождевые змейки.

Вспомнив, что в бардачке должен быть перекус, Гуров полез туда и наткнулся на маленький пакетик с солеными орешками.

Бросив в рот пару орешков, Гуров мысленно подвел итог своего визита к Алле Гнедовой и, не откладывая, набрал Орлова.

– Не разбудил, Петр Николаевич? – озабоченным тоном поинтересовался Гуров. – Как ты там? Лечишься?

– Лежу. Этого достаточно, – отрубил Орлов. – Что у тебя?

– Я сейчас рядом с домом Гнедовой в поселке, где она жила, – доложил Гуров. – Говорят, что переехала в Москву. Пока что временно. Собираю информацию и кое-что уже нашел.

– Докладывай.

– Вечером дам отчет. Сейчас поеду на Петровку, пусть ребята пробьют ее адрес на Кутузовском проспекте. Если повезет, то навещу ее.

– Работай, – разрешил Орлов. – А Крячко там как?

– Стас поехал к девушке Мальцева. Пока не звонил.

– Хорошо, – одобрил Орлов. – Если что-то, то докладывай незамедлительно. Как я понял, пока что ничего нового тебе узнать не удалось.

– Так точно, Петр Николаевич. Но ощущение какое-то странное. Я сегодня нашел аж двух людей, которые знали лично не только Гнедову, но и ее сына. Как так вышло, что с ними полиция раньше не общалась?

– Соплежуи там сидят, в том отделе, где ваша база отдыха, – мрачно проговорил Орлов. – Пробил я их, позвонил кому надо. Они там свои ботинки чистят гораздо усерднее, чем работой занимаются. Суицид – и точка. А что к чему – не их дело.

– Ну мы этого еще не знаем, насчет суицида-то, – возразил Гуров.

– Тут и знать нечего. Поинтересовался я у знающих людей насчет того ОВД. Их давно разогнать нужно. Тонна нераскрытых дел, везде сплошные нарушения. Думаешь, почему Гнедова не согласилась с тем, что ее сын покончил с собой? Потому что видела, что там на все смотрят сквозь пальцы. Строчила во все инстанции до тех пор, пока у них пальцы не посинели ей отписки давать. И добилась-таки своего – нагнула прокуратуру. Ладно, Лев Иваныч, работайте дальше. План мероприятий тоже не забудь подготовить. Все как всегда.

– Задним числом пойдет? Мы бы начали с повторного опроса знакомых Мальцева.

– Пойдет. Но не затягивай.

– Понял. Отдыхай, Петр Николаевич.

– Добро, Лева. Добро. Держите в курсе.

– Само собой, Петр Николаевич. Само собой.

Стас Крячко обладал не таким уж и редким, но крайне необходимым для сыщика талантом перевоплощения. Его умение подстраиваться под собеседника очень помогало во время бесед со свидетелями. Актерский талант позволял Крячко безошибочно раскрывать их слабые стороны, определять тип мышления и, как следствие, подбирать нужные слова, а иногда – в крайне редких случаях – даже направлять их действия в нужном ему направлении. Последнее он проделывал очень редко, но в случае с Соней почувствовал, что ей это было необходимо даже больше, чем ему. Судя по тому, в каком виде находилась квартира Сони, девушка стала затворницей. С огромной долей вероятности на нее так повлияла смерть друга. Никаких других оправданий ее образу жизни Стас Крячко придумать не мог.

Приглашая Соню на прогулку, он и не надеялся на положительный ответ. Закинул удочку, не более. Но девушка неожиданно согласилась.

– Вы правы, – растерянно произнесла она. – Я не выходила на улицу очень долго. А меня ведь посылки на почте ждут.

– А я помогу их донести, – сказал Крячко.

– Да они не тяжелые, – слабо улыбнулась девушка. – Не могли бы вы подождать меня на кухне?

– Лучше на улице, – предложил Крячко. – Буду ждать вас возле подъезда.

Он вышел из квартиры и помедлил. И только тогда, когда Соня закрыла дверь на замок, вызвал лифт. «Пограничное у нее состояние, – с тревогой подумал он, нажимая кнопку первого этажа. – Только бы чего с собой не натворила».

Крячко решил дать ей на сборы не больше десяти минут. Если Соня не появится, то придется вернуться.

Он закурил и принялся медленно прохаживаться по пешеходной дорожке, старательно обходя разломы в асфальте. Дома в этом районе были старыми, с темными потеками, украшавшими фасады. Дороги во дворах давно не ремонтировались.

Соня появилась очень скоро. На ее лице не было ни следа косметики, а бледность кожи подчеркивали черные куртка и пушистая шапочка.

– Как холодно, – сказала она, пряча руки глубоко в карманы.

– Просто ужас, – подтвердил Стас. – Так где тут у вас почта и магазин? Куда идти?

– Почта ближе.

– Мы сможем поговорить, Соня?

Девушка кивнула. Они медленно двинулись вперед.

– Можем. Хоть я и не представляю, чем еще могу помочь. Я же все уже рассказала следователю.

– То же самое расскажите и мне, – попросил Стас.

– А почему все нужно делать заново? – Соня остановилась и взглянула на Крячко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.