Дневник убитой женщины

Оперуполномоченный не спрашивал, он утверждал и будто осуждал: «Ты все-таки подвел. А она – молодец».

Это был старый как мир прием – поддеть за живое, ткнуть в больное место под маской обычной беседы. Без давления или обвинений, так, лишь легкий камешек, от которого почти не больно. Но он запускает скрытую цепочку обид и претензий, которые и могли довести до преступления.

Но Олег насупился, плечи напряглись, взгляд, до этого бегающий по стенам кабинета, резко уперся в Гурова. Лицо скривилось, подбородок взлетел вверх, придавая выражение детской бравады. Голос парня сорвался на повышенные тона, в нем зазвенела давняя, сильная до горечи обида:

– Да она на части порвется, лишь бы доказать всем вокруг, что она идеальная! А я неудачник и дурачок.

Гуров молчал несколько секунд, давая этой тишине давить на Олега сильнее любого вопроса. Он видел, как появились трещины в защитной оболочке собеседника. Гнев, ревность, чувство вины – все смешалось в нем и сделало парня уязвимым.

Опер мягко, как бы размышляя вслух, уточнил:

– Проспали, получается, то есть легли поздно?

Олег побледнел:

– Дела были. Я же не специально… Телефон сел… Вроде ставил на зарядку, но она плохо держит, – пробормотал он, но это звучало жалко и совсем неубедительно. Он сбился на полуслове и затих.

Гуров наклонился вперед, и его взгляд стал пристальным, цепким.

– Расскажите о своих вчерашних «делах». – Он сделал едва уловимую паузу. – Из-за которых вы обо всем забыли. В том числе и о матери.

Парень огрызнулся в ответ:

– А что, это тут при чем?! За компом сидел допоздна. Запрещено, что ли?

Лев внимательно его рассматривал. Точно ли были пустыми обвинения Евгении? Пока он видел перед собой инфантильного мальчишку, пусть и почти тридцатилетнего, но неспособного нести ответственность даже за самое простое действие. Паспорт утерян, по ночам сидит за компьютером, крепко выпивает, несмотря на то что на утро запланирована важная поездка. Еще и кинулся бежать, увидев полицию. Выглядит его поведение подозрительно, хотя конкретных зацепок пока нет никаких.

Лев рассматривал его неряшливую обувь в полосах грязи, мятую рубашку, кустоватую щетину.

– А вы с мамой живете, в ее квартире?

Олег пошел пятнами:

– Это какое отношение имеет, а? Чего прицепились? Ищите, кто ее убил, а ко мне лезть не надо.

Вдруг он скривился и кивнул на дверь:

– Женьку послушали, да? Всякую фигню про меня она наговорила! Орет еще. Не слушайте вы ее, она всегда так! За мой счет хорошая. А сама та еще грымза, все не успокоится. Только этот скандал из-за хаты: она боится, что квартиру у нее из-под носа уведу. Дура! Ей отец, еще когда живой был, отдал двушку, а ей все мало! Вот за все и цепляется, а мать меня, между прочим, простила давно.

Гуров слушал внимательно: вот и мотив, наследники уже давно ругаются между собой из-за семейного добра, видимо, немалого. Так что кто-то из них мог и не утерпеть, захотеть побыстрее получить доступ к квартирам.

– Что она простила вам? – утончил опер.

Олег замолчал – ловушка захлопнулась. Он сказал лишнее, то, чего говорить не стоило, то, что из растяпы и вечно виноватого инфантила превратит его в главного подозреваемого.

Он попытался промолчать, но Лев тоже не говорил ни слова. Лишь не сводил цепкого взгляда с парня. И тот промямлил едва слышно:

– Что я брал деньги… без спроса. И просил ее продать дачу, там люди ждали деньги.

«У сыночка долги и какая-то зависимость, – понял Лев Иванович. – Алкоголь? Это точно есть. А вдобавок, скорее всего, играет, наверное, ворует деньги у матери. И это бесконечный круг, дальше нужно все больше и больше денег. И он их не просит, а требует. Это он поскромничал, вон, заводится с полуоборота. Если бы не боялся получить в ответ, то бросился бы на меня с кулаками». Он видел по побелевшим костяшкам, напряженному телу и расширенным от гнева ноздрям, что Костин едва сдерживается. А в спорах с матерью наверняка срывался и кидался с угрозами. Так всегда бывает с домашними тиранами и мучителями: сначала они кричат, потом замахиваются, и однажды наступает момент, когда решаются на удар. И с каждым разом эти удары сильнее, яростнее, пока не случается последний. Но об этом в красках расскажет Евгения, а вот ее брат лучше пускай сообщит о тайнах, которые скрывает сестра. И стоит ему помочь небольшой провокацией вернуться к семейным тайнам.

– То есть получается, что вы живете с матерью, берете у нее деньги, с кулаками бросаетесь. А кто же тогда оплачивал путевку в санаторий? Она ж недешевая. Сестра, она заботилась о матери, да?

У Олега обнажились зубы в оскале, он напоминал сейчас разъяренного звереныша, растрепанного и ощерившегося.

– Заботилась? Женька?! Вот так вы, да? Послушали ее крики и решили, что это я во всем виноват. Да я вам расскажу всю правду про эту идеальную сестричку! Ей же плевать на всех, кроме своего любовника! Она всю жизнь за ним как собачонка бегает. Нормальной семьи не завела. А он так-то женат и разводиться не собирается, а ей ездит по ушам. Зачем ему жениться на ней?! Она же никто, денег у нее нет своих, только квартира, и та по документам принадлежит матери. А ее любовник даже женился на другой ради карьеры. И теперь удобно устроился! Есть и жена, и вечная любовница. И мать знала об этом, они ругались чуть ли не каждый день. Она предупреждала ее, что если Женька и дальше будет встречаться со своим Киселевым, то она заберет квартиру назад. Та поэтому уехала подальше, в Западный район, и устроила там любовное гнездышко! Она всегда такая была, как змея! Скользкая и хитрая. Всегда меня подставляла.

Он не утерпел и вскочил со своего места, тыча в закрытую дверь:

– Она специально примчалась сюда, чтобы подставить меня, грязью измазать и сделать подозреваемым. Всегда же просто матери такси заказывала, а тут приспичило ей, что надо приезжать. Зачем она меня заставила сюда тащиться? Это… это… – Парень задыхался от обиды и злости. – Не просто так! Она все продумала! Она убила! А меня подставила.

Оперативник отделался дежурным:

– Проверим. Давайте вернемся к вам. Расскажите снова, что вы делали утром. Поминутно, и кто может подтвердить ваши слова.

Парень сник:

– Да никто, я дома был один. Ну, может, кто из соседей утром видел, как я шел через двор. Говорю же, телефон сел, и денег у меня нет на нем. Я на дороге машину ловил, думал, что мать заплатит, если что. А вы что, Женьке верите? Да я говорю вам, дома я был. Проспал. Лег часов в пять, думал, час посплю и поеду. Ну телефон забыл на кухне.

– Говорили, что он разрядился… – Опер не вел записи, но на самом деле фиксировал в памяти каждую деталь.

– Он там разрядился, на кухне, – пробормотал Олег и отвел взгляд.

Лев же, наоборот, не отрывал от него глаз ни на секунду. Что скрывается за этим поведением? Стыд, что позабыл о матери и не приехал за ней вовремя, вел себя как безответственный мальчишка? Или Олег Костин что-то не договаривает сейчас…

Но давить не стоит, правду можно узнать и без этого. И Лев кивнул, сделал вид, что поверил ответу:

– Хорошо, чуть позже запишем все ваши показания в протокол. Следователь освободится и все зафиксирует. Пока подождите в коридоре.

Когда открылась дверь и Олег шагнул через порог, полковник Гуров выглянул следом. Позвал Евгению, которая кругами вышагивала по узкому коридору:

– Проходите, поговорим.

Он пропустил женщину в кабинет, закрыл за ней дверь. Но это было не просто проявлением воспитания или мужской галантности. Опер предусмотрительно оставил небольшой зазор, чтобы оставшийся снаружи мог подслушать разговор. Пускай и брат узнает, что о нем думает сестра. Наверняка тоже ничего лестного, и это разозлит Костина еще больше. Тут уж гнев сметет последнюю осторожность, за которой прячутся все секреты семьи Костиных.

Сам же оперуполномоченный начал сразу задавать вопросы женщине:

– Расскажите, как вы оказались сегодня в пансионате. Я так понимаю, именно ваш брат должен был приехать за матерью?

Евгения фыркнула:

– Олег много чего должен, но он так не считает. Ему все еще кажется, что он ребенок. Безответственный, балованный. Конечно, мама сама виновата: после смерти отца ничего ему не запрещала, выполняла все его капризы, тем более деньги для этого были. Наш отец – известный ученый-биолог, сделал карьеру, заработал несколько квартир, дачу. А на его сыне природа отдыхает. Только моя мать никогда этого не понимала, все надеялась, что Олег вырастет и станет наконец нормальным.

У женщины в голосе появилась визгливая нотка.

– Не понимаю, на что она надеялась… Я сто раз ей говорила, не надо ему потакать. Он же превращается в полного психа – ни работы, ничего, вечно в долгах. Вот результат: он расправился с ней, чтобы не мешала бездельничать и тратить наследство отца. Все к этому шло давно. Я уверена, что это он.

– А вы?

– Что я? – От неожиданного вопроса Евгения, которая так старательно очерняла брата, сбилась с курса.

– Чем вы занимались сегодня утром до того, как оказались в санатории?

Женщина явно занервничала, как и у ее брата, на белых скулах вспыхнули красные пятна.

– Странный вопрос. Спала. У себя дома. Проснулась, позвонила этому бездельнику несколько раз и поехала сама за матерью.

– Как-то слишком быстро приехали. – Лев уже прикинул в голове маршрут Евгении. – Из города сюда добираться час. Но вы ведь живете не в центре, а в Западном районе, это еще час. Можете показать телефон? Хочу проверить, сколько времени прошло с момента вашего звонка на выключенный телефон брата до прибытия сюда.

Евгения не удержалась от опасливого жеста – прижала ладонью к себе карман, где лежал телефон. И пошла в нападение:

– Не понимаю, к чему вы клоните. Какое это имеет значение? Я не должна была вообще сюда приезжать. И не поехала бы, если бы он случайно не проспал.

Лев задумался на секунду:

– Смерть вашей матери не может быть случайной, здесь закрытая территория. То есть убийца не выбрал себе жертву наугад, а действовал с четкой целью. Мотив есть у вас обоих – наследство, и немалое. Только ваш брат опоздал почти на два часа, приехал заспанный, собирался в спешке. А вы не собирались приезжать, да и вообще обычно вызывали своей маме такси из санатория до дома. А сегодня вдруг приехали без предупреждения, совершенно случайно. И необычайно быстро.

– Такси вызывала, потому что раньше у меня не было своей машины, – равнодушно парировала женщина. Но спокойствие ее было нарочитым, рука на кармане с телефоном подпрыгивала в легкой дрожи.

– Если я правильно посчитал, то мчались вы со скоростью полторы сотни километров в час. Многовато для начинающего автомобилиста, не находите? Да и не везде такая скорость разрешена.

Евгения Костина вдруг смущенно наклонила голову и перешла на шепот:

– Послушайте, я скажу правду, просто… это немного неудобная ситуация. Я была неподалеку, случайно действительно. В туристическом домике на берегу озера, отсюда двадцать километров. Но открыто рассказать об этом не могу, понимаете? Потому что была там с мужчиной, он несвободен, и огласка ему не нужна. Но ведь это не имеет совершенно никакого значения, согласитесь? Давайте вы просто запишете, что я рассказала, и больше ко мне не будет вопросов. Я порядочная женщина, работаю, занимаюсь наукой, приличный человек, к чему мне убивать свою собственную мать? Зачем? Я обеспечиваю себя сама, а вот мой брат… У него огромные трудности с деньгами. Он выпивает, не умеет держать себя в руках, постоянно срывы. У него долги и кредиторы, в такой ситуации человек способен на многое. И в том числе на убийство! Ей же разбили голову, а Олег…

Дверь отлетела в сторону от удара, договорить женщина не успела.

Олег застыл на пороге. Сжатые кулаки тянулись к сестре.

– Ты дрянь, гадина! Хочешь свалить на меня все? Это ты сделала! Вместе со своим Киселевым! Конечно, мать же вам мешала встречаться. Ты все продумала! Все! Ты всегда такая была!

– Ведешь себя как ребенок. – Сестра сдерживаться не стала и тоже включилась в скандал. – При чем тут моя личная жизнь. Мне не надо спрашивать разрешения у матери. Я от нее не завишу, а вот ты до сих пор живешь за ее счет. Еще и пьешь так, что ничего не помнишь.

Тот эффект, на который рассчитывал Гуров, сработал. Ему не надо было теперь делать больше ничего, чтобы узнать все семейные тайны. Наоборот, они хлынули наружу, словно зерно из рваного мешка.

В кабинет робко заглянул молодой следователь:

– Я закончил с осмотром номера. Криминалисты подъехали, работают. Что мне дальше делать, товарищ полковник?

Он округлил глаза от криков брата и сестры.

– Ты желала ей смерти! Это ты сделала!

– Идиот, что ты несешь! Это ты от нее избавился. Наверняка снова просил денег, а она тебе опять отказала. Ты даже не помнишь, как ты кидаешься с кулаками. Так было и в этот раз, я уверена. Ну признайся, опять вчера налакался до беспамятства? Что, на бутылку не хватило, решил из матери выбить деньги?

– Что, уже выяснили, кто убийца? И кого арестовать? – топтался на пороге Шишкин.

Лев покачал головой – пока никого, улик недостаточно, чтобы доказать чью-то вину. Несмотря на все обвинения, улик и доказательств вины ни одного из Костиных нет. Чтобы хоть как-то утихомирить крикунов, он встал во весь рост. И брат с сестрой затихли при виде его высокой, атлетической фигуры.

– Так, вам придется задержаться надолго. Так что постарайтесь вести себя спокойно. Подождите пока в холле.

Когда шумные брат с сестрой вышли из кабинета, Лев кивнул парню:

– Какие результаты осмотра?

Тот снова округлил глаза:

– Я ничего не понимаю, как кто-то мог зайти в номер? Один ключ я нашел в кармане халата убитой, а второй был на ресепшене всю ночь и все утро. Пока им не открыла дверь администраторша. Окна закрыты изнутри, дверь тоже была закрыта. Да вы сами же заходили и видели. Ничего подозрительного, одежда в порядке. Следов борьбы нет, да вообще, такое ощущение, что в номер никто не заходил. Если бы не рана на голове, я бы решил, что она уснула и умерла во сне.

Опер задумался:

– Ну следов борьбы нет, потому что она спала и ее убили во сне. Или была знакома с убийцей, не боялась его и не ожидала нападения. Вот что, занимайся пока протоколами. Запиши показания Костиных, они сейчас в ударе и готовы друг друга просто утопить в мотивах. Я поговорю с администратором. Узнаю, кому еще могла помешать пожилая женщина, кроме собственных детей.

– Да ведь вроде все очевидно. Кто-то из них двоих и убил. Есть мотив, а возможность… наверное, она поэтому и не сопротивлялась, потому что это был ее сын или дочь.

Лев Иванович кивнул:

– Хорошая версия. Только много вопросов. Как кто-то из Костиных незаметно прошел мимо администратора? Почему женщина в одной ночной рубашке, это странно.

– Почему… не успела одеться.

– Тогда зачем легла снова в кровать, если дочь или сын ее приехали забирать. Логично было бы начать переодеваться, собирать вещи, а не ложиться обратно на постель.

Роман заупрямился:

– Ну не знаю, может быть, ей стало плохо.

– Может быть. – Гуров решил не мучить парня. – Еще слишком много вопросов и слишком мало информации. Поэтому поговори с Костиными и до минуты восстанови утро каждого из них. Пока ни у одного нет внятного алиби, одни слова. Собирай информацию по кусочкам, а уж потом займемся общей картиной преступления.

Молодой следователь кивнул и вдруг как-то жалобно попросил:

– А вы ведь на отдыхе, да? Можно, вечером к вам зайду и расскажу, что узнал? Чтобы понять, кто убийца. Пока я вообще запутался. Вернее, я думал, что это точно Костины. Но теперь, когда вы мне сказали, я понимаю, что как-то все странно. Столько народу. И улик почти нет…

Лев ободряюще хлопнул его по плечу:

– Все получится, не переживай. Уделяй максимум внимания деталям. В нашем деле важна каждая мелочь. Она может стать уликой.

Роман кивнул и принялся усаживаться за стол главного врача, раскладывать свои бумаги с крайне серьезным видом.

Оперуполномоченный же в это время прошел мимо номера, в котором снова суетились Костины. Теперь брат и сестра переругивались с санитарами спецмашины, которая прибыла за трупом, и патрульным. Криминалист уже отработал и, по словам одного из санитаров, спустился в машину.

– Почему нельзя забрать вещи? – возмущалась Евгения.

– Как скоро дадите свидетельство о смерти? А как нам получать наследство? – забрасывал вопросами Олег.

Льва Ивановича передернуло: словно стервятники кружат над телом, ни капли скорби, только мысли о деньгах.

Он прошел мимо стойки, где сидела Наталья. От ее утренней кокетливости не осталось и следа. Женщина выглядела поникшей и испуганной. Гуров подошел поближе, постарался заговорить как можно спокойнее и теплее:

– Как вы себя чувствуете?

Администраторша вздрогнула, губы у нее вдруг задрожали, а из глаз хлынули слезы.

– Клянусь, я ее не убивала. – Женщину начало трясти. – Вы же не подозреваете меня?

– Почему вы думаете, что вас можно подозревать?

Наталья всхлипнула и ткнула в огромную доску, увешанную ключами: простые, одинаковые металлические стерженьки; каждый под своим номером и с пластиковой картой, на которой были отпечатаны цифра комнаты и название пансионата.

– Я же отвечаю за ключи, я! Они только у меня. А номер был закрыт. Только я могла зайти, получается.

– Так, может быть, убийца взял ключ от номера, а потом вернул обратно незаметно? – Лев рассуждал вслух, утешая женщину. Правда, у него был на то свой интерес – расспросить администратора как можно подробнее о событиях в пансионате и об убитой постоялице.

Женщина ткнула пальцем в пластиковый кругляш на стойке:

– Вот же, все под камерами. Ираида Яковлевна уже посмотрела записи, никто ночью к стойке не спускался. Дверь входную я закрыла и легла подремать. Встала вот за десять минут, как вы приехали.

– Тем более, все зафиксировано, что ключ вы никому не передавали, к доске никто не подходил.

Наталья закрутила головой:

– А Зуревич мне не верит. Сказала, уволит меня, что это я виновата. Только в чем? Что спала ночью? Так чего тут сидеть, тишина же, все спят. Кому если что надо, он звонит на стойку или спускается вниз. Мы всегда спим ночью, Ираида Яковлевна знает. Никогда не ругала, а тут меня виноватой захотела сделать. – Наталья была рада найти защитника в лице оперуполномоченного. – Ну в чем я виновата? Даже если и спала, так я не сторож, чтобы тут за всем смотреть. Конечно, эта Костина строгая была, вечно ворчала и жаловалась, но из-за такого разве убивают. Да никто ей даже слова не сказал в ответ, пускай ворчит сколько влезет. У нас тут куча стариков приезжает постоянно, они бурчат, ругаются из-за чего-нибудь всегда. И все живые! Да и вообще, мы же знаем, в санаторий здоровые не едут. У нас кто лечится? После операций, больные, чтобы здоровье восстановить, и у них, конечно, что-нибудь болит. Дети с проблемами. Вот как у Костиной. Но разве за такое я бы убила? Или кто-то из наших… Только Зуревич не верит, столько мне наговорила.

Она вдруг просительно прижала пухлые ладошки к груди:

– Поговорите с ней, а? Вы же полковник, я слышала. Скажите это главврачу, вы же полицейский, разбираетесь в убийствах. Объясните ей, что я ни при чем. Она меня уволить хочет.

– Конечно, я поговорю с ней, – пообещал Лев Иванович. – Давайте вы мне расскажете, что утром произошло? Потом я к Ираиде Яковлевне загляну.

Начнем с самого начала. Помните? Я ушел на завтрак, а вы должны были заняться уборкой номера.

Наталья задрала подбородок:

– Я администратор, а не уборщица.

– А кто убирается в номерах?

– Горничная. – Женщина поджала губы. – Я пошла ее искать, она утром должна была прийти и на третьем этаже поменять постельное. Но я обыскалась ее сегодня, нигде ее не было. Она вообще с самого утра должна работать, а тут пришла и как сквозь землю провалилась. Я ее бегала искала по всем этажам…

Наталья вдруг ахнула и прикрыла ладошкой рот:

– Горничная! А если это она? – Она подвинулась поближе к оперу и зашептала: – Я же ее не видела все утро. Так и не нашла… Если это она Костину того? И сбежала!

И тут же округлила глаза:

– Не удивлюсь, она вообще ужасно странная, эта Ксения. Дикарка, ничего про себя не рассказывает. Раньше мы таких не брали, но сейчас никто не хочет в горничные идти. Работа тяжелая, весь день на ногах.

– Ну нелюдимость еще не доказательство, что человек совершил преступление, – возразил Гуров.

Конечно, администраторша сейчас кого угодно готова обвинить, лишь бы снять с себя подозрения. Но это были новые фигуры, а значит, и новые потенциальные убийцы, о которых тоже надо собрать сведения.

Тем временем Наталья распалялась все сильнее:

– Да говорю вам, это она. Точно она! Не знаю, зачем ей это было нужно, но она единственная тут работает недавно. Остальные все свои, местные, годами проверенные. Они точно не могли. А эта приблудилась, еще и собаку прикормила бродячую. Ужас, говорю вам, ее надо проверить срочно. Если вообще найдется, ее же нет на рабочем месте с утра. Пропала! А такое случайно не происходит.

– Проверим. – У Льва шумная Наталья уже вызвала раздражение. Он поморщился. – Скажите, где найти горничную, в каком она сейчас номере может быть?

Администраторшу опять было не остановить:

– Я вам сейчас эту мерзавку найду! Если она в санатории, то не спрячется от меня! – Она вылетела из-за стойки и застучала каблуками по плитам. – Каждый номер обыщу!

Лев покачал головой. Подозреваемых все больше. Неужели его отдых никогда не начнется? Разберется ли Роман Шишкин сам в таком сложном деле? И тут же вспомнил кое о чем, что его уже сегодня разозлило.

И пока администраторша отправилась на поиски подозрительной горничной, Гуров вышел из здания и пошел к парковке, чтобы выяснить неприятный момент. Нет, конечно, он всегда готов поддержать коллег, но все-таки приехал сюда отдыхать, а не заниматься расследованием. Вот только, глядя на испуганного юного следователя, который один пытался сделать огромный объем работы, он задавался вопросом: а что же делает в этот момент дежурный оперативник?

И ответ полковник Гуров узнал быстро. На парковке он распахнул дверцу старенького «УАЗа» с синей полосой на борту. Дремавший на сиденье майор сонно приоткрыл глаза и пробурчал:

– Чего надо?

– Товарищ майор! – громко, с ледяной вежливостью, произнес Гуров.

Оперативник вздрогнул, с трудом поднялся и сел. Нехотя поднял на незваного гостя заспанные глаза.

– Чего-о-о-о-о? – протянул опер, недоуменно разглядывая Гурова.

В ответ в голосе полковника Гурова зазвенела сталь:

– На территории подведомственного санатория происходит следственное действие, а вы тут устроили тихий час. Ваш вид и состояние не соответствуют служебному положению. Вы отправили на серьезное дело, на минуточку убийство, неопытного следователя, хотя вы, как его куратор, должны контролировать действия своего подчиненного.

– Какое сложное дело? – озадачился мужик. – Какая-то старушка померла? Так с ними бывает. Пусть парнишка осмотрит место происшествия, исключит возможные причины насильственной смерти, труповозку вызовет да родственников предупредит. Надо же ему опыта набираться? – Тут он вяло осмотрел окрестности, увидел спецмашину, в которую как раз грузили тело, и вскинул брови: