Бандитский путеводитель (сборник)

– Охотник Ткачук заметил задетую винтом вертолета крону одной из елей – там ветки были порублены так, как будто по ним в одном месте сверху вниз прошлась пила огромной циркулярки. Отсюда можно сделать вывод, что потерпевшего на ту поляну доставил мини-вертолет. Поисковики об этих следах сообщили мне по телефону, и я тут же проехал по ближайшим селам. В селе Горюновке нашелся человек, который позавчера после полудня видел в небе мини-вертолет, судя по его описанию, что-то наподобие американского «Робинзона».

– Он совершал посадку?

– Да, если смотреть от его дома, примерно в том месте, где и находится поляна, на которой Ткачук нашел поврежденную крону ели. Минут через пять вертолет поднялся и улетел в сторону райцентра Бугры, но, видимо, полетел куда-то гораздо дальше. Я заезжал в Бугры. Говорил с коллегами, с местным населением, но все в один голос утверждают, что в их краях у частных владельцев вертолетов нет, и никакой вертолет в их городке посадку не совершал.

Кроме того, по информации еремеевских медиков, в центральную райбольницу сегодня поступил анонимный звонок. Неизвестный, представившись родным братом потерпевшего, пытался получить информацию о его состоянии. Попытка оперов выяснить, кто и с какого номера звонил, ничего не дала – звонок в ЦРБ поступил с уличного таксофона, установленного в областном центре.

Поблагодарив за интересную информацию, Гуров неожиданно спросил:

– Капитан, а поработать в нашем Главке желания не возникало? Чувствую, ты бы нам подошел. Вижу, что есть у тебя и «соображалка», и хватка, и хороший профессиональный азарт. Как?

Тягостно вздохнув, Дунаев ответил, что сам-то он был бы не против, но его «половина» в жизни не согласится на переезд в Москву.

Закончив разговор с капитаном, Лев виновато развел руками:

– Прошу извинить – служебные дела!

– Да, вижу… – понимающе улыбнулась гардеробщица. – Беспокойная у вас работа. Насчет Фрола что я еще могу сказать? Да, были, были на него нападки каких-то отморозков. Как я слышала, незадолго до того, как пропасть без вести, шел он с тренировки домой и увидел, как трое мордоворотов приставали к девушке, хотели заставить ее сесть в их машину. Он вмешался. Те на него с кулаками, один даже с ножом. Фрол им дал хороший отпор, а того, что с ножом, так припечатал, что тот упал и головой ударился об угол бордюрной плиты. Приехала «Скорая», потом полиция. Фрола обвинили в том, что он сам завязал драку. То, что говорила девушка, никто и слушать не стал. Потом только стало известно, что эти трое – детки наших местных больших чинов. А тот, что был с ножом, – сынок какого-то областного министра.

– Вон оно что… – Гуров нахмурился и удрученно покачал головой. Он не выносил, когда в угоду разного рода мерзавцам люди, призванные защищать закон, на самом деле предавали его.

На вопрос, с кем из членов клуба Пятырин поддерживал самые близкие отношения, женщина припомнила, что самым закадычным другом Фрола был один из лучших бойцов «Барса» Борис Нечаев.

– Последние дни он не приходил – потянул сухожилие, бегал в клинику на процедуры. Может, сегодня появится? О! А вот и Федор Андреевич! – сообщила гардеробщица, увидев в дверях крупного мужчину пенсионного возраста.

Узнав, кто к ним пожаловал, директор клуба простецки подал руку и лаконично представился:

– Федор Дробнов. Вы насчет Фрола? Идемте ко мне. Поговорим… Клавдия Павловна, если я задержусь, тренировку пусть проводит Ядрин.

– Хорошо, Федор Андреевич, передам! – принимая пальто, пообещала та и добавила, обращаясь к Гурову: – Забыла вам сказать… Тут, в раздевалке, лежат кое-какие вещи Фрола – несколько фотографий, блокнот с графиками тренировок, его спортивная форма. Они остались у него в шкафчике. Он не пришел, а мне выкинуть было жалко – а вдруг появится?

Клавдия Павловна быстро ушла в глубь гардероба и через минуту появилась с большим пластиковым пакетом, в котором лежали майка, шорты, специальные перчатки и обувь, наподобие «борцовок». Лев сразу же отметил, что и форма спортсмена тщательно отстирана и наутюжена, и обувь с перчатками дотошно вымыты, что заведомо не давало шанса найти хоть что-то, пригодное для ДНК-экспертизы. Следом за Дробновым он прошел в его кабинет, обставленный по-спортивному строго, без гламурных выкрутасов. Хозяин кабинета включил чайник, и Гуров для начала разговора достал из пакета с вещами Пятырина его блокнот с десятком фотографий. Практически все они были сняты в ходе тех или иных соревнований. На одних снимках Фрол вел напряженную схватку со своим соперником, на других стоял на пьедестале почета с кубками и медалями. И лишь на одном снимке Пятырин был в обычной одежде и обнимал за плечо хорошенькую светловолосую девушку. Гурову сразу бросилось в глаза, что у Фрола Пятырина появились усы – на армейской учетной карточке у него усов не было.

Пробежав глазами снимки, Дробнов достаточно бегло их прокомментировал:

– Это вот – межклубная встреча в Самаре. Здесь Фрол занял первое место в среднем весе. Это момент его схватки с лидером первенства Андреем Цымаловым. Боец очень сильный и перспективный, но Фрол оказался сильнее. Здесь встреча в Омске, схватка с Николаем Терехиным, чемпионом России. Ему он уступил по очкам и стал вторым. Но это второе место стоит иного «золота».

Дойдя до снимка с девушкой, Федор развел руками:

– Сказать честно, о его делах сердечных вообще не в курсе дела. Знаю только, что парень он был глубоко порядочный, настроенный на серьезные отношения. У наших хлопцев по девчонкам избегаться – нет проблем. Парни все видные, накачанные, как мужики – супер, элита. Поэтому у большинства по куче поклонниц, готовых на все, лишь бы добиться внимания с их стороны. А вот Фрол – нет, этот другой. С кем-то он встречался, это я знаю. Но вот с кем, как ее зовут – совершенно без понятия.

На вопрос об Иване Корнилине он сказал, что такого человека не знал вообще. Посмертный снимок неизвестного Дробнов рассматривал долго и придирчиво. Наконец, положив фото на стол, пожал плечами и вздохнул:

– Не могу уверенно сказать – ни «за», ни «против»… Конечно, в душе я надеюсь, что это – не он. Но, к сожалению, есть сходство с Фролом. Да, что-то похожее в лице все же есть. Кстати, у Фрола, как вы уже заметили, были аккуратные такие усы. А вот на снимке у потерпевшего их нет. А ну-ка, попробуем прилепить – что у нас получится?..

Он достал из ящика стола квадратик синего стикера и ножницы. Отрезав узенькую полоску с клейкой стороны, два кусочка полоски прилепил на лицо умершего. Еще раз рассмотрев снимок в самых разных ракурсах, он недоуменно хмыкнул:

– А вы знаете, теперь сходство усилилось. М-да-а-а-а…

Выслушав его, Лев спросил о татуировке крылатой змеи, на что Дробнов, не задумываясь, категорично уведомил: ничего похожего у Пятырина не было, за что он мог бы ручаться.

Взглянув на большие настенные часы, где часовая стрелка уже перевалила за цифру восемь, Гуров заговорил снова:

– Перед самым вашим приходом я получил информацию от нашего судмедэксперта, который установил, что несколько лет назад этому человеку была сделана пластическая операция по изменению внешности. Как вы считаете, Фрол мог пойти на такой шаг? И самое главное – для чего?

Подперев голову кулаком, Федор вновь долго смотрел на снимок умершего. Он еще раз сравнил его с прижизненными фото, после чего хмуро пояснил:

– Видите ли, как мне потом рассказал его друг, Боря Нечаев, папаша одного из этих поганцев сделал «заказ», чтобы Фрола в заключении убили. Собственно говоря, если разобраться, они кто – эти трое «уважаемых господ»? Бандиты из девяностых, развернувшиеся на деньги, добытые утюгами и паяльниками. Вы мне покажите хоть одного из миллионеров, который свое состояние заработал честным путем. Таких – скудные единицы. Все остальные тем или иным боком вышли из криминала. Да, с виду они вполне цивильные бизнесмены. А в душе бандитами так и остались. Поэтому я не исключаю, что он и в самом деле изменил внешность, может быть, даже и документы. Но если это он, то, надо понимать, они его все-таки каким-то образом нашли и убили… А что с ним вообще произошло, если только это не тайна следствия?

– Ну, в общих чертах рассказать могу. – Лев сложил фотографии в блокнот. – Его я увидел чисто случайно из окна поезда…

Не углубляясь в детали, он изложил историю своей встречи со «снежным человеком», рассказав и о том, что сегодня охотники нашли двух хищников, убитых, по сути, голыми руками. Хозяин кабинета выслушал это повествование, не проронив ни слова. Затем, тягостно вздохнув, отметил:

– Ну, Фрол запросто мог бы и медведя «уговорить»! С его возможностями, с его реакцией, с его умением предельно сконцентрироваться…

По просьбе Гурова Дробнов рассказал о той скандальной истории, когда Пятырин «навешал кренделей» зарвавшимся мажорам. Он бегло повторил то, что Лев уже слышал от Клавдии Павловны, и рассказал о последних событиях, предшествовавших исчезновению Фрола. По его словам, следствие изначально избрало обвинительный уклон в отношении спортсмена и стряпало дело в отношении него в таком ракурсе, будто он беспричинно напал на «молодых людей», которые якобы просто стояли и курили, обсуждая последние хиты рок-группы «Туннель». Мимо них прошла девушка, которая случайно (а может быть, и преднамеренно!) уронила сумочку. «Правильные юноши» вежливо ее окликнули и отдали принадлежащую ей вещь. И тут из темноты выскочил пьяный парень, который, грязно сквернословя, набросился на молодых людей. Опасаясь за девушку, те предложили ей уехать с ними, как говорится, от греха подальше. Напавший это воспринял как попытку насильно затащить девушку в машину и пустил в ход кулаки, в результате чего двое юношей получили легкое сотрясение головного мозга, а один, получив жестокий удар в лицо, ударился головой о бордюр и до крови разбил голову.

– Слышал я об этих подонках! – саркастично рассмеялся Федор. – Один – сын хозяина торговой сети алкоголем «Рюмашка», другой – сын крупного судовладельца, третий – тот, что башкой грохнулся, – сын какого-то областного министра. Кстати, в Питере его уже нет. Наворовал, урод, около пяти миллиардов и в прошлом году со всей своей семейкой смылся за границу. Теперь где-то в Канаде прячется.

Все шло к тому, что Пятырину собирались «отмотать» срок по максимуму. Шел даже разговор о восьми годах «строгача» – как за покушение на умышленное убийство. И вот за неделю до того, как должны были состояться первые слушания в суде, Фрол, находившийся под подпиской о невыезде, внезапно исчез. По этому поводу проводилось расследование, но единственное, что удалось выяснить, – в ночь исчезновения к дому, где квартировал Пятырин, подъезжал большой черный джип. Собственно говоря, на это, по сути, никто не обратил внимания – дом многоквартирный, машин подле него паркуется много, мало ли кто и зачем приехал? Единственное, чем это авто обратило на себя внимание случайного свидетеля, – машина и подъехала и убыла с выключенными фарами. Да и номера ее были чем-то обтянуты, из-за чего прочесть их было невозможно.

– И – все, Фрол как в воду канул, – сокрушенно вздохнул Дробнов. – А ведь какой был у парня потенциал! Он бы и по Европе, и по миру брал бы первые места. Я уже говорил, реакция у него – феноменальная, сила – взрывная. Ему бы еще малость технику подшлифовать, и это был бы настоящий бриллиант мирового спорта.

На просьбу Гурова познакомить его с Борисом Нечаевым, Федор поднял трубку и, дождавшись чьего-то отклика, негромко обронил:

– Толь, Бориса ко мне направь… Да, в мой кабинет. Да, прямо сейчас.

Через пару минут за дверью послышались шаги и раздался негромкий стук.

– Разрешите? – заглянув в кабинет, поинтересовался белобрысый крепыш с отменно накачанными руками.

– Заходи, Боря, заходи… – приглашающе махнул рукой Дробнов. – С тобой хочет побеседовать Лев Иванович Гуров, сотрудник Главка МВД. Ты же дружил с Фролом Пятыриным? Что-то можешь о нем рассказать? Э, ты чего сразу насупился? А-а, понимаю… Нет, нет, Лев Иванович не по тому делу, которое «шили» Фролу. Речь тут о другом. Недавно Львом Ивановичем был найден умирающий человек, который похож на нашего Фрола. Вот в чем дело… А чтобы найти виновных в том, что с ним случилось, надо располагать всей полнотой информации. Понял, да? Ну и хорошо! Тогда слово вам, Лев Иванович!

Кивнув в ответ, Гуров показал Нечаеву посмертное фото «снежного человека». Ошарашенно воззрившись на снимок, Борис выпятил нижнюю губу и после некоторого молчания сдержанно произнес:

– Абракадабра какая-то… Знаете, Лев Иванович, вот как только глянул на фото, уже хотел сказать: нет, не он. А малость присмотрелся, да еще с этими «усами»… Очень, очень похож. Тут даже, знаете, как? Тут я не столько глазами вижу – черты лица, конечно, здорово отличаются, как чувствую душой: это Фрол.

– А такое имя никогда не слышал – Иван Корнилин?

Напряженно задумавшись, Борис отрицательно качнул головой.

– Хорошо… А это вот что за девушка? Ты не в курсе?

Взглянув на фото, Нечаев грустно усмехнулся:

– Ну, если вы уже знаете историю его стычки с мажорами, то это та самая девушка, которую он спас от тех уродов. Зовут ее Марина. Роман у них был короткий – всего месяц до того, как он исчез, но очень бурный. Как-то через полгода после этого я ее встретил, она была в положении. Спросила, не слышал ли чего про Фрола. Ну что я мог ей сказать? Мы, собственно говоря, были уверены в том, что его убили по заказу папаш мажоров. У нас некоторые парни даже пытались найти этих тваренышей, чтобы вывернуть их наизнанку. Но те, как крысы, попрятались по своим норам… – Борис непроизвольно сжал кулаки, и Лев тут же догадался, что к «некоторым парням» относился и он сам. – И вот то, что появился похожий на него человек… Да еще и умерший… Для меня это полный шок!

На вопрос Гурова, не замечал ли он каких-то странностей за своим другом, Нечаев развел руками. По его словам, до появления Фрола в «Барсе» он занимался уже около года и достиг кое-каких успехов. А тут появился Пятырин и с ходу начал выдавать такие результаты, к которым иные идут по нескольку лет. Ну, понятное дело – человек несколько лет служил в морской пехоте. Они подружились и, будучи в одной весовой категории, частенько участвовали в спаррингах. При этом, как заметил Борис, Фрол старался действовать минимально жестко, что иногда даже задевало его самолюбие.

– Фрол, ты чего со мной миндальничаешь? – не раз выказывал он претензии. – Тут бить надо, а не разводить балет «Лебединое озеро»!

На это Пятырин лишь смеялся в ответ:

– А я, как тот боксер, что у Высоцкого: бить человека по лицу с детства не могу!..

– А на соревнованиях что будешь делать? – не унимался Нечаев.

– Реальный соперник выходит за рамки понятия «человек». Это – живой объект, который нужно победить, невзирая ни на что…

И он побеждал. Но при этом все равно оставался простецким парнем без намеков на «звездность». Впрочем, последний год в характере Пятырина произошли какие-то непонятные изменения. Нет, он не стал кичливым, заносчивым, чванливым. Напротив, в нем появилась какая-то странная склонность к фатализму и даже (во всяком случае, так казалось Борису) к мистицизму. Он стал более скрытным, каким-то излишне задумчивым. На все расспросы Нечаева лишь загадочно улыбался.

– У меня появилось подозрение, что он попал под влияние какой-то тоталитарной секты. Ну, как тот же Талгат Нигматулин… Помните, был такой классный киноактер? Непонятно с чего связался с криминальными проходимцами, и они его убили. Стал я расспрашивать Фрола, что и как, он вообще замкнулся. Только когда встретил Марину, вдруг снова стал таким же, каким был раньше. А потом – все, он исчез. Я несколько раз был у него на квартире, говорил с хозяйкой. Та тоже без понятия. Она живет за городом, и когда в очередной раз приехала посмотреть, как обстановка, соседи ей сказали, что Фрол не появлялся уже неделю. Все его вещи и документы на месте – ничего не пропало. А его самого нет как нет.

– А мы могли бы поехать к той женщине и попросить отдать нам его вещи? – поинтересовался Лев, мысленно предположив, что, может быть, хотя бы в вещах и документах удастся найти что-то, способное пролить свет на исчезновение Пятырина.

– Вы знаете, с вещами Фрола приключилась непонятная история. Его вещи и документы хозяйка сложила в отдельный шкаф и заперла его на ключ. Тут к ней на квартиру попросился какой-то приезжий, назвался студентом. И вот через пару дней я снова заехал к хозяйке и сказал, что хочу документы и вещи Фрола отвезти Марине. Она согласилась. Приехали мы, а в квартире ни того постояльца, ни вещей Фрола. Шкаф взломан, в нем пусто. Вот такая непонятная история.

– Так в те же дни у нас и пожар случился! – воскликнул Дробнов. – Сгорела именно вся документация.

Гуров тут же вспомнил, что подобное случилось и в стенах московского клуба, где занимался Иван Корнилин. Это полностью подтверждало, что пожары – вовсе не случайность, а Пятырин и Корнилин – один и тот же человек.

– Борис, ты говорил, что Марина ждала ребенка. Она родила?

– Да, родила… У нее сын. Весь, как есть, Фрол: чуть лопоухий, а глазенки синие-синие! Развитой такой, бойкий мальчонка. Просто загляденье!

– Она замуж так и не вышла?

– Нет, все надеется, а вдруг Фрол появится? Если честно, то я сам ей в прошлом году предложил выйти за меня. Ну, мальчишке нужен же отец! Когда я прихожу к ним, он у меня на шее виснет, не отпускает. Но у нее одно: буду ждать Фрола! Вы хотите с ней встретиться?

– Да, хотелось бы. И желательно – сегодня. Нужно любыми путями ускорить расследование, а времени у нас в обрез. Как считаешь, прийти в такой поздний час – не будет смотреться моветоном? А то я уже сегодня мог бы отбыть в Москву.

– Да нет, спать она ложится поздно. Она работает старшей лаборанткой в каком-то НИИ. Работы у нее много, так что она, бывает, и дома сидит над бумагами чуть не до полуночи.

– А ты меня не проводил бы? Она далеко живет?

– Ну-у… На машине – с полчаса езды. Если Федор Андреевич отпустит, то могу отвезти на своей «Калине» – на «Мерседес» еще не заработал… – рассмеялся Борис.

– Вези! – разрешил Дробнов. – Дело очень серьезное, касается всего нашего клуба, так что возражений не имею!

Выйдя на улицу, где уже опустилась настоящая ночная темень, в свете фонарей они подошли к новенькой синей «Калине», припорошенной кружащимися в воздухе снежинками.

– Только недавно купил… – отключив сигнализацию, пояснил Нечаев. – Еще обкатка не закончилась.

Сев в кабину, Гуров одобрительно отметил:

– Нормальная техника. Слушай, Борь, а может, есть смысл предварительно с Мариной созвониться? Ну, чтобы не нагрянуть как снег на голову?

Тот, немного подумав, согласился:

– В принципе стоит! А то и в самом деле получилось бы не очень удобно.

Он набрал номер и, объяснив ситуацию, удовлетворенно сообщил:

– Все в порядке! Марина нас ждет.

Они подъехали к типовой девятиэтажке, и Борис, набрав на клавиатуре домофона номер квартиры, распахнул дверь подъезда и изобразил приглашающий жест рукой:

– Прошу!

Поднявшись на второй этаж, они вошли в скромно обставленную «однушку». Встретившая их в прихожей Марина с надеждой посмотрела на Льва:

– Вы с ним разговаривали? Я имею в виду, с Фролом?

– Простите, Марина, но мы только пытаемся хоть как-то идентифицировать найденного мной гражданина. Да, он успел сказать несколько слов. Но… К сожалению, передать их вам не могу – пока что это очень важная оперативная информация. Когда расследование закончим – расскажу все в деталях. Ну, а пока могу сказать немногое. На несколько секунд придя в себя, он предупредил о готовящемся преступлении и снова потерял сознание, а в машине «Скорой» умер.

Они прошли в комнату, где к Борису опрометью с радостным криком метнулся мальчонка лет трех. Предложив им присесть, молодая женщина, прижимая руки к груди, спросила:

– Ну а хотя бы когда это случилось, сказать можете? – В голосе ее зазвучали слезы.

– Позавчера, часа в два пополудни…

Гуров сжато рассказал, при каких обстоятельствах он увидел «снежного человека» и что ему сегодня сообщил опер Дунаев про схватку с волками. Закрыв лицо ладонями, Марина прошептала:

– Это он…

– Ну, не стоит спешить с выводами… – Лев попытался найти смягчающие моменты в своем драматичном повествовании. – В этом еще только предстоит убедиться.

– Это – он. Позавчера мне на работе было так плохо, так кололо сердце! Я чувствовала какую-то беду. Все боялась, что что-то может приключиться с Димой. Даже с работы звонила в детсад, предупредила, чтобы с него глаз не спускали. А оно – вот что… Где он сейчас?

Гуров, испытывая неловкость из-за того, что ему приходится говорить очень тяжелые вещи, сдержанно обронил:

– В морге отдела судебно-медицинской экспертизы.

– Мне его позволят похоронить? – взяв себя в руки, поинтересовалась Марина.

– Да, разумеется… Правда, вы с ним не расписаны? Но думаю, вопрос с выдачей тела решить можно. В случае чего я походатайствую перед своим руководством, если только не предъявят свои права родственники с его стороны.

Молодая женщина чуть заметно качнула головой из стороны в сторону.

– Родителей у Фрола нет – он сирота. В Нижнем живут его дядя и двоюродный брат, но, по-моему, родственных чувств к нему они не испытывают.

На вопрос Льва: называл ли Фрол при ней какие-то имена, звонил ли ему кто-нибудь не из круга известных ей людей, она долго молчала, а потом неуверенно произнесла:

– Ну, как сказать? За неделю до того, как исчезнуть, он разговаривал по телефону с каким-то человеком. Как я могла понять, Фрол просил его с чем-то не спешить, что у него еще есть какие-то крайне важные, незавершенные дела. Этого человека он назвал всего один раз. То ли Артемьевичем, то ли Арсентьевичем… Но после этого разговора он выглядел расстроенным, даже несколько подавленным.

Задав еще несколько вопросов, в частности, о том, при каких именно обстоятельствах исчез Фрол, Гуров попросил Марину не отказать ему в одном, очень важном вопросе. Поскольку Дима – сын Пятырина, взятая у него проба на генетику могла бы стать своего рода индикатором, который бы позволил определить окончательно и бесповоротно, является ли неизвестный Фролом, или это вовсе не он. Выслушав его, Марина вдруг засомневалась:

– Лев Иванович, я боюсь результатов экспертизы. Понимаете, уже заведомо зная, что погиб именно он, в глубине души я все равно питаю надежду, что это не так, что может свершиться чудо, и Фрол вернется. А экспертиза эту надежду убьет навсегда…

– Я вас понимаю, но и вы поймите: у вас растет сын. Где-то в Нижнем, насколько я знаю, у Фрола осталась жилплощадь, которая вам с сыном могла бы пригодиться. Генетическая экспертиза автоматически делает его наследником. Ну не век же вам с ним мыкаться по съемным «однушкам»?

Понурившись, молодая женщина некоторое время размышляла, после чего кивнула и спросила, что именно требуется. Лев пояснил, что нужны сущие пустяки: состричь с пальчика ноготок и намотанным на какую-нибудь спицу ватным тампончиком протереть между щекой и десной ребенка.

– Хорошо… – На лице Марины промелькнула грустная улыбка. – Надо, значит, надо.

Спрятав в карман полиэтиленовый пакетик с тампончиком и ногтем, Гуров собрался уходить, и тут у него мелькнула одна весьма неожиданная мысль. Повернувшись к Марине, он поинтересовался:

– Скажите, а перед тем как исчезнуть, Фрол вам ничего не дарил – какую-нибудь безделушку, игрушку, например?

– Да, вон того мишку… – указала она на довольно крупного пушистого игрушечного медведя, восседавшего на телевизоре. – Я даже Диме не даю с ним играть – пусть будет как память…

– А мне можно посмотреть его поближе? – попросил Лев, явно что-то замыслив.

Взяв медведя, он зачем-то его помял пальцами, раздвинув синтетический мех осмотрел швы и, вполголоса отметив:

– Ну, так я и думал! – попросил нож или лезвие бритвы.

– Вы хотите его разрезать? – встревожилась Марина. – Но зачем?!

– Не волнуйтесь! Я вскрою всего лишь один шов, который и так кем-то уже вскрывался.

Аккуратно разрезав нитки кухонным ножом, Лев запустил пальцы внутрь игрушки и из толщи ватина извлек… толстую пачку пятитысячных купюр!

– Вот такой тут был сюрприз! – отдавая деньги Марине, улыбнулся он. – О! Тут и записка. Вы позволите? Хотя нет, прочтите вы.

Взяв записку, молодая женщина прерывающимся голосом прочла вслух:

– «Мариночка, прости, но у меня безвыходное положение. Я обязательно вернусь. Люблю только тебя одну. Твой Фрол…» – Она тут же схватилась за сердце: – Боже… Кто бы мог подумать? Лев Иванович, как вы об этом догадались?

– Ну, на то я и сыщик… – развел руками Гуров. – Просто мне подумалось, что раз уж Фрол был таким заботливым, то он едва ли оставил бы вас без своей поддержки, тем более, предполагая, что у вас может родиться его ребенок. А как бы он мог передать вам свою помощь? Вот каким-то таким, не вполне обычным способом. Видимо, другой возможности у него не было. Деньги спрячьте и никому-никому об этом ни слова. Ну что, мы, наверное, отбываем. Боря, сейчас опять едем к Федору Андреевичу.