- -
- 100%
- +
– Идиотский вопрос! Намерен выбросить в окно мобильник и забраться под одеяло! – грубо ответил я. – Хотя бы изредка посматривай на часы. Нормальные люди еще спят.
– Если что-нибудь узнаешь об Альбине Назаровой, немедленно сообщи!
– Что случилось?
– Не твое дело!
– Она еще та штучка! – произнес я, искоса поглядывая на ее соблазнительную ножку сквозь боковой разрез вечернего платья. – Смею заметить, что Угрюмый ее слишком избаловал. Это он приучил ее быть такой вертихвосткой. Ему льстило, что его очаровательная подружка нравилась мужчинам. Теперь, насколько я понимаю, эта забавная пташка упорхнула из гнездышка?
– Я же тебя предупреждал, – пробасил Миллеров, – чем меньше знаешь, тем дольше проживешь!
Меня так и подмывало бросить ему в ответ парочку колких реплик, но обезумевший взгляд Алечки мгновенно охладил мой пыл.
– Наверное, ты прав… – сказал я, подумав о том, что не стоит дразнить встревоженных аллигаторов. – Как только появятся какие-нибудь сведения насчет этой миловидной особы, немедленно перезвоню.
– Запомни! Я не советую тебе вести двойную игру. Не дай бог, вздумаешь хитрить…
– У меня с похмелья ужасно трещит голова, – грубо перебил я, – но это вовсе не означает, что вообще перестал соображать.
Когда Стас Миллеров закончил со мной разговаривать, Альбина стремительно поднялась с кресла. Она выхватила у меня телефон и небрежно бросила его в кейс на стодолларовые купюры.
– Ты зачем приглашал их в гости? – раздраженно спросила она, неоднократно ударив меня в грудь маленькими кулачками. – Решил поиграть на моих нервах?
– Совсем не обязательно швырять мобильник, – спокойно сказал я. – Лучше прими холодный душ и приведи себя в порядок. Для начала тебе необходимо успокоиться, умыть лицо и причесать волосы. Ходишь как лахудра. В таком виде ты вряд ли сможешь произвести на меня должное впечатление. Того и гляди распугаешь всех тараканов…
– Какой же ты вульгарный! – обиделась Аля. – Ничего лучшего от тебя не ожидала. Ты дерзкий, невоспитанный хам!
– Неужели похож на такого мерзкого типа? – делано возмутился я. – По моим меркам, я вполне добропорядочный человек.
– Ты-то добропорядочный?
– Почему бы и нет?
– Ты специально болтал с этим костоломом Миллеровым, чтобы выторговать у меня миллион сто тысяч долларов! Признайся, ведь я права?
– Послушай, Альбинушка! – рассудительно ответил я. – Во-первых, начнем с того, что его настоящая фамилия Милявкин. Миллеров – его спортивный псевдоним. Ни при каких обстоятельствах я не стану перед ним пресмыкаться! Во-вторых, мне от тебя ровным счетом ничего не нужно. Можешь оставить себе эти паршивые деньги. Я бескорыстно помогу тебе выбраться из города.
Альбина вдруг встрепенулась и с удвоенной энергией стала расхаживать по гостиной.
– Ты добровольно отказываешься от пятидесяти процентов? – удивилась она. – Это очередной подвох или нелепая шутка?
– Нет. Я не отказываюсь от причитающейся мне доли, но готов расторгнуть нашу сделку. Я помогу тебе покинуть пределы города совершенно бескорыстно.
– Ты насмехаешься надо мной?
– Нет.
Она посмотрела на меня исподлобья.
– Я приглашал Угрюмого и его цепного пса Миллерова только ради того, чтобы они не сомневались насчет моего одиночества, – пояснил я. – Если бы они заподозрили, что у меня в квартире кто-то присутствует, то их бритоголовые парни уже давно ломились бы в дверь. В тот раз, – продолжил я, нежно поцеловав ей руку, – когда ты обнаружила меня практически беспомощным, с простреленной ногой в сточной канаве, недалеко от обочины дороги, ты не думала о выгоде. Ты не испугалась возможных последствий и не побоялась испачкаться кровью…
Аля посмотрела на меня с некоторым недоверием.
– Я уже устала тебе объяснять, – сказала она, обдумывая каждое слово. – Дело в том, что ты мне сразу понравился. Меня очаровали твои красивые карие глаза. Я была без ума от твоих волнистых седых волос. Мне понравился твой ровный нос, твои тонкие губы…
Она попыталась меня поцеловать.
– Перестань, Альбинушка! – задумчиво произнес я. – Сейчас не то настроение, чтобы заниматься глупостями. К тому же мы ведь договорились, что можем оставаться только друзьями.
– После тех бессонных и страстных ночей, которые провели, неистово кувыркаясь в постели? – цинично поинтересовалась Аля.
– Одно другому не мешает.
– Отказываясь от моей любви, ты совершаешь непростительную ошибку. Очнись, Громов! У меня есть деньги. Много денег! Я могу сделать тебя по-настоящему счастливым человеком. Рядом со мной ты очень скоро позабудешь свою неблагодарную мурманчанку.
– И откуда у тебя такая неприязнь по отношению к женщине, которую ты никогда не видела и совершенно не знаешь?
– Она не отвечает на твои чувства.
– Это как раз характеризует ее с самой лучшей стороны.
– Нелепо страдать из-за школьной подруги, которая давно замужем.
Я хотел возразить, но внезапная мысль о том, что Альбина могла приехать на собственном автомобиле и оставить его у подъезда, обдала меня леденящим ознобом.
– Что случилось? – взволнованно спросила она. – У тебя такое выражение лица, словно босыми ногами наступил на болотную жабу.
– Ты где оставила свой «Бьюик»?
– Разумеется, внизу! Не могла же я вместе с ним подняться на пятый этаж.
Услышав ее ответ, я мгновенно протрезвел. В моих мыслях появилось некоторое просветление.
– У нас с тобой слишком мало времени! – возбужденно воскликнул я. – Любой уголовник или случайный прохожий может сообщить о твоей парковке Угрюмому.
Альбине показалось, что ей внезапно поднесли ватку, смоченную нашатырным спиртом.
– Если у тебя хватило ума запустить шаловливые ручонки в чужой карман, то могла бы сообразить, что намного безопаснее скрываться от возможных преследователей на общественном транспорте, – укоризненно продолжил я. – Неужели было так трудно остановить такси?
– Можно подумать, что у меня была такая возможность? Каждая доля секунды казалась вечностью! – попыталась оправдаться она.
– Пожалуй, ты права, – вынужденно согласился я. – Извини, не хотел тебя обидеть!
Я поспешно снял со шкафа спортивную сумку, покрывшуюся пылью, и вытряхнул ее содержимое на середину комнаты.
– Пока буду переодеваться, переложи деньги! – распорядился я, бесцеремонно сбросив халат.
– Ты больше ничего не хочешь? – лукаво поинтересовалась Альбина.
Я мельком взглянул в ее сторону.
– Чего смотришь? – пробурчал я, невольно перехватив ее завороженный взгляд. – Никогда не видела меня голым?
– У тебя фигура настоящего атлета… – прощебетала она, швыряя в сумку стодолларовые купюры с такой неприязнью, будто ее заставили перебирать гнилые овощи.
– Поговорим об этом в другой раз, при более благоприятных обстоятельствах, – сказал я, запутавшись в джинсах.
Альбина стала смеяться над моими неуклюжими движениями, отчего я начал нервничать и, окончательно спеленав ноги, грохнулся на пол.
– Если ты не в состоянии справиться со штанами, то вряд ли поможешь мне скрыться от Угрюмого и его людей, – резонно подметила она. – Мне кажется, ты сегодня нетранспортабелен…
– Не волнуйся, все будет нормально! – произнес я твердым голосом. – Ты должна мне верить. Но учти, что это первый и последний раз, когда я помогаю тебе в твоих авантюрах.
Поспешно переодевшись, я внимательно посмотрел на Альбину и, глубоко вздохнув, нахмурил брови.
– Что-нибудь не так? – спросила она.
– У тебя шикарное платье, но оно чересчур приметное и слишком длинное.
– Ну и что? Оно мне очень нравится.
Без лишних объяснений я вынул из бокового кармана джинсовой куртки складной нож и почти мгновенно сделал ей относительно приличное мини-платьице.
– Громов! Пьяная скотина… Ты сошел с ума… – возмутилась Альбина. – Это мое любимое платье!
Я не обратил внимания на ее очередную грубость и поспешно накинул на ее худенькие плечи легкую ветровку.
Выйдя из квартиры, я предусмотрительно провел ее через чердак в крайний подъезд. Бесшумно ступая по ступенькам железобетонной лестницы и внимательно прислушиваясь к каждому шороху, мы осторожно спустились на первый этаж. Жестикулируя рукой, я велел ей остановиться, а сам аккуратно приоткрыл дверь и выглянул на улицу.
Я не успел как следует рассмотреть автомобиль насмерть перепуганной спутницы, потому что в эту минуту возле ее легковушки остановился темно-синий «Лексус».
– Мне не удалось одурачить Миллерова! – полушепотом сказал я.
– Что там? – в отчаянии спросила Альбина.
– Машина твоего благоверного. Двое парней. Они наверняка вооружены. Появился Стас, собственной персоной…
– Где Угрюмый?
– Не знаю. Возможно, внутри? Стекла затонированы. Мне пока ничего не видно.
– Он должен быть там… Я уверена…
Аля запнулась на полуслове. На ее лице отразилась растерянность.
– Ага… – буркнул я. – Кажется, этот хомяк начинает выбираться наружу. Стас посмотрел на мои окна. Угрюмый дает ему какие-то указания…
У себя за спиной я услышал учащенное дыхание Альбины.
– Мишенька! – трепетным голосом проговорила она. – Наверное, будет справедливо, если я все-таки отдам тебе пятьдесят процентов?
– По-моему, сейчас не самое подходящее время для решения подобных вопросов, – ответил я равнодушным тоном.
– Ты ведь тоже рискуешь…
Я не стал вступать в полемику.
– Какая же я глупая! Какая глупая… – запричитала Альбина. – Они нас убьют!
– Не бойся, – сказал я, – ничего с нами не случится.
– Ты уверен?
– Можешь не сомневаться.
– Мне все равно страшно! Господи, помоги нам…
– Прекращай канючить! – прошептал я. – Один из телохранителей зашел в мой подъезд. Второй направляется в нашу сторону. Этот парень не представляет особой опасности. Я смогу его вырубить. Если хочешь остаться в живых, то немного помолчи и постарайся на какое-то время затаить дыхание.
Я передал ей спортивную сумку и принял стойку для рукопашного боя.
Молодой человек, у которого был широкий пуленепробиваемый лоб и тупой бычий взгляд, оказался на редкость самонадеянным типом. Он громко хлопнул входной дверью и даже не принял элементарных мер предосторожности. Я ударил ребром левой ладони по его руке, в которой был пистолет, и тут же правым кулаком нанес сокрушительный удар в челюсть.
– Отличный нокаут! Делайте ставку, господа… – зачем-то проговорил я, поднимая с лестничной площадки оружие поверженного противника.
– Пистолет системы Макарова 1971 года выпуска, – восхищенно произнес я.
– Ты разбираешься в оружии? – с удивлением поинтересовалась Альбина.
– Я бывший офицер.
– Наверное, воевал в Афганистане?
– В то время, когда там проходили боевые действия, даже не служил в армии. Но зато в Чечне, при освобождении Грозного, уже был командиром роты. Впрочем, это все в прошлом. Сейчас мы с тобой начинаем играть по-крупному. Я иду ва-банк!
– Куда ты идешь? – не поняла Альбина.
– Отступать уже поздно! За нами сожжены все мосты. Кто не рискует, тот не пьет шампанское! – продекламировал я.
– С тобой все в порядке? – настороженно спросила она.
– Ты меня не слушай. Когда нервничаю, то становлюсь чересчур болтливым. Особенно с похмелья.
Альбина с трудом изобразила жалкое подобие улыбки.
– Буквально через несколько минут здесь будет целая вереница машин, – предупредил я. – Или сейчас, или никогда! Иди со мной рядом и ни в коем случае не смей оборачиваться!
– Я боюсь…
– У меня нет времени тебя уговаривать. Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась! Возьми меня под руку и не вздумай хныкать! – предупредил я. – Вот теперь можешь молиться хоть самому Иисусу Христу, хоть Деве Марии…
– Я боюсь! Давай останемся здесь. Может, нас не найдут?
Она машинально посмотрела на поверженного телохранителя, который все еще лежал без сознания, и поняла абсурдность собственного предложения.
– Постарайся ни о чем не думать, – посоветовал я, забирая у нее тяжелую сумку. – Можешь считать, что ранним июльским утром мы решили прогуляться по городу. Площадь Корабелов весьма подходящее место. Заодно осмотрим композицию «Мир и труд». Местные жители утверждают, что несколько лет назад искатели легкой наживы обнаружили под черной краской сплав меди. В общей сложности они спилили почти шестьсот килограммов этого металла.
– Ты шутишь? – спросила Альбина.
– О том, что какие-то вандалы похитили более полтонны меди, или о том, что мы с тобой прогуляемся по городу?
– Сейчас не время для прогулок! Разве ты забыл, что там Угрюмый?
– И не он один. Миллеров не отходит от него ни на шаг. Своей нелепой болтовней я просто пытаюсь отвлечь тебя от мрачных мыслей.
– Бесполезное занятие! Как только мы выйдем отсюда, меня сразу узнают.
– В моей куртке? Вряд ли…
– Если нет другого выхода, то хотя бы держи револьвер наготове. С ним будет гораздо спокойнее.
– Это пистолет, а не револьвер!
– Какая разница?
– В принципе, никакой! Все равно холодное оружие. Так или иначе – прямая дорога на пожизненное заключение! Но если действительно придется отстреливаться, то мне понадобится доля секунды, чтобы выдернуть его из-за пояса.
– Ради меня, Мишенька! Я тебя умоляю…
– Ничего не бойся! – сказал я и решительно открыл дверь.
Выйдя из подъезда, мы сразу направились в противоположную сторону от своих преследователей. Я лишь мог догадываться, о чем в этот момент думала Альбина.
– Все будет хорошо! Не волнуйся, у нас все получится… – почти полушепотом произнес я, тщетно пытаясь ее успокоить. – Еще несколько метров… Как только свернем за угол моего дома, будем в безопасности…
Я уже сам начинал верить в то, о чем говорил, но прозвучавший как гром среди ясного неба голос Станислава Миллерова в одно мгновение омрачил мои радужные надежды.
– Эй, вы… двое! Немедленно остановитесь! – прокричал бывший мастер спорта по боксу.
– Не оборачивайся! – строго приказал я. – Нам нужно выиграть время.
– Стойте! Кому говорят… – еще громче воскликнул Миллеров.
– Какая же я глупая! Какая глупая… – снова запричитала Альбина. – Господи, помоги нам! Господи…
В ее голосе послышалось что-то похожее на откровенное, но запоздалое раскаяние.
Прежде чем взревел мотор темно-синего «Лексуса», любимой игрушки архангельского авторитета, я обратил внимание на впереди стоявший автомобиль. Это был «Роллс-Ройс» последней модели. Дверца его кабины была слегка приоткрыта. Я даже не успел определить возраст водителя, потому что этот донжуан слишком сильно увлекся рыжеволосой подружкой.
В одно мгновение пылкий, но неудачливый любовник был небрежно схвачен за шиворот и выброшен на проезжую часть дороги. Увидев перед собой пистолет, рыжеволосая сама выскочила из машины. Альбина моментально заняла ее место.
– Стой, Громов! – завопил Миллеров. – Стой, сучий потрох! Убью, сволочь…
Вслед за его бранью раздался оглушительный выстрел.
– К счастью, этот кретин – замечательный боксер, но паршивый стрелок! – позлорадствовал я. – Ему бы не помешало немного потренироваться в стрельбе по мишеням.
Я повернул ключ зажигания, запустил двигатель, включил передачу и резко нажал на педаль акселератора.
– Мишенька, ты молодчина! – заверещала Альбинка. – Ты крутой парень! Я люблю тебя…
– Лучше пригнись. Миллеров больше не осмелится палить в черте города, но ведь он безбашенный тип. От него можно ожидать неадекватных действий, – сказал я и тут же добавил: – Ты самая очаровательная девушка в Северодвинске, будет жаль, если этот неотесанный орангутанг окончательно испортит твою прическу.
– Рядом с тобой я ничего не боюсь! – возбужденно ответила она. – Пусть хоть сотня Миллеровых, хоть тысяча… Нам бы только выбраться из города…
– Попробую выскочить на Архангельское шоссе.
– Да, конечно… – согласилась Альбина. – Но скорее всего сейчас не самое подходящее время для поездки в аэропорт…
– Хочешь предложить другой вариант? – машинально поинтересовался я. – Можем развернуться и махануть в микрорайон Малой Кудьмы. У тебя будет возможность посетить храм Владимирской Иконы Божией Матери. Только боюсь, что Угрюмый не предоставит тебе достаточно времени для молитвы.
– Вези куда угодно, лишь бы подальше от этих бандитов.
– Ну и прекрасно…
Посмотрев в зеркало заднего обзора, я увидел, что темно-синий «Лексус» начинает нас нагонять.
– Держись, детка! – воскликнул я, значительно увеличивая скорость. – За миллион сто тысяч долларов ты имеешь право требовать от меня увеселительной прогулки.
3
Авторалли на высоких скоростях в течение получаса не только изрядно утомило, но и стало меня раздражать. Водитель Угрюмого явно был профессионалом своего дела. Он ни на йоту не уступал мне в умении управлять автомобилем. Мне не удавалось от него оторваться, но и догнать меня на расстояние выстрела он все же не мог. Несмотря на это, были минуты отчаяния, когда я терял всякое самообладание и был уверен в том, что у меня не получится избежать крупных неприятностей.
– Мы погибнем! Нас наверняка убьют… – причитала Альбиночка. – Какая же я глупая! Зачем мне понадобились эти доллары…
Из ее груди вырывалось сдавленное рыдание, наполненное горьким отчаянием.
– Ничего не бойся! С нами все будет в порядке, – успокаивал я, совершенно не веря в собственное высказывание.
Мне не хотелось опрометчиво пугать Алю безысходностью нашего положения. В глубине души я уже смирился с тягостной мыслью о том, что погибну с чувством несостоявшегося миллионера.
– Сделай хоть что-нибудь! Я не хочу умирать… – вновь взмолилась Альбина.
Она стала цепляться за меня руками.
– Ничего с нами не случится, – повторил я. – Не мешай управлять этой тачкой, если не хочешь, чтобы нас действительно пристрелили.
Мне пришлось с силой оттолкнуть ее от себя и в грубой форме попросить заткнуться. Наступал критический момент нашей гонки на длинную дистанцию. Мы оставались буквально в нескольких метрах от автомобиля Угрюмого. Всякая излишняя вежливость могла стоить нам жизни. Я понимал, что спасти нас могло только настоящее чудо.
– Господи, помоги! Не дай нам погибнуть… – в истерике причитала Альбина.
– Заткнись же ты, наконец! – не выдержав, выкрикнул я. – Еще одно слово, и вышвырну тебя из машины.
– Может быть, мы лучше выбросим деньги? – внезапно предложила она и решительно потянулась за сумкой.
– Не трогай! – наотмашь ударив ее по руке, озлобленно произнес я. – Прекращай истерику. Нет смысла выращивать цыплят, если в курятнике завелся хорек.
– Ты к чему это сказал?
– Заткнешься, наконец, или нет?
– Вспомнила. Ты же меня предупреждал. Когда нервничаешь…
– Не мешай! Теперь они достаточно близко. В любую секунду может прозвучать автоматная очередь…
– Хорошо, я буду молчать… – сознавая, что, в общем-то, я прав, сказала Альбина.
Она действительно перестала меня отвлекать своим занудством, вызванным чувством страха, но при этом продолжала тяжело вздыхать.
Когда «Роллс-Ройс» пошел на обгон, я резко крутанул руль и выскочил на встречную полосу движения, зацепив левой стороной багажника преследующий нас автомобиль. Водитель темно-синего «Лексуса», пытаясь уйти от столкновения, так же резко повернул влево.
– Мы спасены! – обрадованно констатировал я, наблюдая в зеркало заднего вида, как любимая игрушка архангельского авторитета вылетела на обочину дороги. Совершив неоднократное сальто в воздухе, «Лексус» упал на крышу и, прежде чем окончательно остановиться, проскользил по мокрой утренней росе.
Альбиночка окончательно потеряла дар речи. Она смотрела на меня растерянным взглядом.
– Успокойся, детка! – более мягким голосом произнес я. – Даже если Угрюмый остался жив, он не скоро возобновит погоню…
Мощный взрыв, разорвавший тишину, и столб яркого пламени, взметнувшийся позади нас, непроизвольно сообщили о трагедии, которая волею судьбы спасла нам жизнь.
– Вот и все! Вычеркни бывшего любовника из своих благодетелей. Теперь можешь не сомневаться в его гибели. Наверное, они врезались в дерево или в железобетонную конструкцию электрического столба…
– Ты говоришь про Угрюмова?
– Разумеется. Этот жирный кабан возомнил себя большой шишкой. Он хотел, чтобы к нему обращались по имени и отчеству. Степан Анатольевич, будь он трижды неладен…
– А как же Станислав?
– Миллеров? – переспросил я и машинально произнес: – Этот выскочка вообще позабыл, что он родом из сельской глубинки. Как был Стасиком Милявкиным, так им и остался…
– Он тоже погиб?
– Хочешь вернуться и посмотреть?
– Ни в коем случае!
Альбина откинулась на спинку сиденья, потом посмотрела на меня потускневшим от страха взглядом.
– У тебя есть какой-нибудь план? – поинтересовалась она.
– Насчет миллиона ста тысяч долларов? Пока нет. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Можешь не сомневаться, я найду, куда с выгодой вложить свою долю…
– Я сейчас не об этом. Мы ведь должны где-то остановиться?
– Проскочим Исакогорку, там сменим автомобиль или пересядем в поезд. Оставаться в «Роллс-Ройсе» слишком опасно. Его наверняка разыскивают…
– Куда потом?
– Мы должны будем разбежаться с тобой в разные стороны.
– Почему?
– Я тебе больше не нужен.
– Неправда! Я всегда любила тебя… – возразила Альбина заплетающимся языком.
– Твоя давняя мечта наконец-то сбудется. Ты сможешь приобрести хорошенький домик с приусадебным участком где-нибудь в районе Сочи или Ялты. Сможешь обеспечить себе достойное будущее. Но прежде чем воспользуешься хоть одной купюрой, постарайся выдержать некоторое время. Хотя бы один год. Когда все утихнет, сможешь начать тратить эти деньги по своему усмотрению.
– Я хочу остаться с тобой. Ведь я действительно очень сильно тебя люблю… – понизив голос, сказала Альбина.
С трудом сдерживая волнение, она натянуто улыбнулась, продемонстрировав безупречно ровные зубки.
– Это исключено! – решительно заявил я.
Избавившись от продолжительной погони, я немного успокоился и мог адекватно соображать.
– Вернешься на Кольский полуостров к своей замужней мурманчанке? – обиженно поинтересовалась Аля.
Я окинул ее недовольным взглядом.
– Было бы очень любезно с твоей стороны, если бы ты прекратила соваться в мою личную жизнь. Не твоего ума дело, куда и к кому я поеду! Тебе об этом совершенно не нужно ничего знать! – строго произнес я. – Будет гораздо лучше для нас обоих, если мы навсегда потеряем друг друга из вида. У тебя своя дорога, у меня своя…
С этими словами я сбавил скорость до ста двадцати километров. Альбинка даже не пыталась скрыть неприязненное отношение ко мне.
– А ты, оказывается, подлец, – кратко заметила она. – Негодяй, которого свет не видывал.
– Еще хуже, – меланхолично ответил я. – Прости, дорогая, но сделка есть сделка. Я добросовестно выполнил условия нашего договора. Я вывез тебя из Северодвинска и теперь даю полную свободу действий.
Альбина сжала губы и опустила глаза. Очевидно, поняла, что я в самом деле намерен с ней распрощаться.
– Не поступай так со мной. Иначе я никогда тебя не прощу, – пролепетала она поникшим голосом.
– На эту тему мы уже достаточно поговорили, – сказал я. – Не забывай, что благими намерениями устлана дорога в ад.
– Без тебя пропаду, – растерянно призналась Альбина. – Возьми меня с собой.
Она заморгала ресничками, чтобы избавиться от набежавших слезинок.
– Даже слышать ничего об этом не хочу! – сурово проговорил я.
– У меня есть деньги. Много денег…
– В данный момент у тебя ничего нет. Все твои новенькие стодолларовые купюры лежат в моей спортивной сумке, вместе с моей долей. Если захочу, заберу себе всю валюту и оставлю тебя без копейки в кармане.
Альбинка замкнулась и в течение пяти минут не проронила ни единого слова. Ее тягостное молчание начало действовать мне на нервы.
– Только не думай, что собираюсь тебя обмануть. Извини, глупо пошутил… – более мягким голосом заметил я. – Мы должны расстаться, иначе компаньоны Угрюмого нас обязательно найдут. Мой тебе совет: если ты не глупа, то держись подальше не только от Северодвинска, но и от всей Архангельской области.
– Ты ведешь себя непорядочно по отношению ко мне, но кое в чем я с тобой согласна, – не выдержала Аля, выплеснув мне в лицо свои негативные эмоции.
– Где-нибудь в тихом безлюдном местечке мы поровну разделим деньги. Потом угоним другой автомобиль или купим билеты на первый попавшийся поезд. Поедем в разных вагонах, но я постоянно буду тебя охранять. В районе Вологодской области мы должны будем разойтись как в море корабли. Ты можешь презирать меня, можешь ненавидеть, но так будет гораздо благоразумнее…
– Я сама во всем виновата, – не позволив мне договорить, посетовала Альбина. – И что самое противное, сама загнала себя в столь опасное положение. Но согласись хотя бы с тем, что американские доллары того стоят.