Каменный след

– Обязательно спрошу. Ладно, вернемся в то утро, 3 августа. Значит, четыре человека вышли из ворот и отправились на прогулку. Вы были здесь, в будке?

– Да, я ведь был на дежурстве.

– А где был в это время ваш напарник, случайно не знаете?

– Почему же, случайно знаю. Паша у нас страстный охотник. И все время, когда он не на дежурстве, проводит в горах, охотится.

– А на кого он охотится?

– Чаще всего он птицу приносит. Фазанов, куропаток, еще каких-то, я их даже названий не знаю. Иногда зайца подстрелит. Ни на что запрещенное он не охотится, это точно. Ни на кабанов, ни на оленей или косуль…

– И кому же Угрюмов отдает свою добычу? Или он ее сам готовит?

– Зачем же самому стараться? Нет, он все Георгию отдает. А тот готовит разные вкусные блюда. И большая их часть достается Павлу.

– Значит, в то утро Угрюмов тоже был на охоте. И когда он вернулся?

– Уже после обеда. Точно, он даже на обед опоздал. Часа в три вернулся.

– Так, с напарником понятно. А где был водитель Руслан?

– Он в Сочи ездил. Повез туда Анжелу, нашу горничную, она же экономка. Она поехала продукты закупать.

– А во сколько они поехали?

– За час до того, как Аркадий Семенович и остальные на прогулку отправились. Даже чуть раньше, в девять часов с минутами.

– Значит, в момент, когда группа была на тропе, ни Руслана, ни Анжелы не было в усадьбе?

– Нет, не было.

– А когда они вернулись?

– Поздно, в половине первого. Они вернулись, когда на тропе уже все случилось, и тут все на ушах стояли.

– А во сколько, кстати, вернулись гуляющие? Когда пришла весть о трагедии?

– Сейчас скажу… Это было в двенадцать с четвертью. Да, в четверть первого.

– А вторая горничная, Зина Истомина, и ее муж, садовник, – они где были в это время?

– Этого я не знаю. Я знаю только о тех, кто мимо меня через ворота проходит.

– А разве у вас в усадьбе нет камер наблюдения?

– Почему же, есть. Вон одна на воротах висит. И еще четыре камеры есть, по периметру парка. По ним видно, если кто-то полезет через ограду. Охранник, который ночью дежурит, здесь в будке не сидит, он в доме, в специальной дежурке сидит, куда показания с камер выведены.

– Значит, камеры только на ограде стоят?

– Нет, не только на ограде. У входа в дом есть одна камера, и другая – с обратной стороны.

– А в самом доме?

– Нет, в самом доме камер нет. Я предлагал Аркадию Семеновичу установить штуки три – ведь так надежней будет. Но он отказался. Сказал, что не хочет, чтобы его домашние, а также обслуживающий персонал думали, что за ними следят.

– Понятно… Значит, вторую горничную ты не видел, садовника тоже. Еще остались управляющий Косолапов, повар Георгий Шенгелия и Лена, дочь Бурилкина. Их ты тоже не видел?

– Лену не видел. Она иногда поздно встает, уже около девяти. Так что ее я и не рассчитывал в такое время увидеть. Жора, скорее всего, был на кухне, обед готовил. А Борис Борисович… Вот его я видел. Он и за ворота выходил, но большую часть времени ходил вокруг дома, и в парк ходил, и в гараж. Как будто искал что-то.

– Вот как? Интересно, что же он искал? Ладно, Юрий, на этом пока все. Как ты понимаешь, мне еще не раз придется с тобой поговорить.

Выйдя из будки охранника, Гуров постоял некоторое время, а затем решительно направился к дому. Его заинтересовали слова охранника Княжевича о странном поведении управляющего. Что он искал в утро трагедии?

Бориса Косолапова Гуров застал на кухне – тот беседовал с поваром. С Георгием Шенгелией сыщик тоже планировал побеседовать, но чуть позже. А пока он прервал этот разговор, заявив, что ему нужно задать управляющему несколько вопросов. Выйдя с Косолаповым наружу, он спросил:

– Скажите, чем вы были заняты в тот день, 3 августа, когда случилось несчастье с Ириной Бурилкиной?

– А, вам Юра уже сообщил, что я везде ходил? – весело спросил управляющий. – Что ж, тут нет никакого секрета. Видите ли, Лев Иванович, я отвечаю за всю усадьбу, за ее состояние. Между тем обращу ваше внимание, что приближается зима…

– Сейчас август, о какой зиме вы говорите? – удивился Гуров.

– О самой обычной зиме, которая в горах наступает раньше, чем на равнине, иногда приходит внезапно, – объяснил Косолапов. – Уже в начале ноября здесь может выпасть снег. К этому времени у меня все должно быть готово. Нужно выявить, какие части дома нуждаются в ремонте, и провести этот ремонт. Нужно посмотреть, в каком состоянии садовые дорожки и подъездные пути к дому. Нужно проверить все системы жизнеобеспечения: свет, водопровод, канализацию. Это большая и ответственная работа. Ее за один день не сделаешь. И в тот день, 3 августа, я все утро отвел на осмотр своего хозяйства.

– И что, нашли какие-то недочеты? Что-то, что нужно исправить?

– Нашел, конечно. Половину блокнота исписал, список составлял, что нужно сделать. Хотите, покажу?

– Нет, спасибо, не надо. А вот я хочу вас спросить: вы можете сказать, чем сейчас занимается каждый из членов обслуживающего персонала?

– Конечно, могу, – с готовностью отозвался управляющий. – Вас кто-то конкретно интересует или всех подряд перечислять?

– Ну про кого-то я уже знаю, – отвечал Гуров. – Охранник Княжевич находится на дежурстве, сидит в будке. Его коллега Павел Угрюмов, если верить Княжевичу, сейчас спит. Повара Георгия Шенгелию я только что видел на кухне. Водитель Руслан повез хозяина в Сочи. Остаются две горничные и садовник. Где они сейчас находятся, что делают?

– Садовник Петр пятнадцать минут назад работал в дальнем конце парка, уничтожал сорняки и чинил дорожку, про которую я ему сказал, что ее нужно привести в порядок. Анжела убирается в комнатах на втором этаже. А Зина Истомина сейчас в подсобном помещении, занимается глажкой.

– Однако вы действительно все знаете! – восхитился Гуров. – Все детали вашего хозяйственного механизма смазаны, весь он работает как часы. И нарушить его работу может только какое-то чрезвычайное происшествие – например, несчастный случай… В таком случае скажите, а где находятся дети Бурилкина, Олег и Лена?

– Могу и о детях сказать, хотя они и не входят в мою сферу ответственности, – отвечал Косолапов. – О детях сказать легко, потому что они находятся вместе – играют в теннис на корте. Олег пытается доказать сестре, что он чему-то научился и теперь почти ей не уступает.

– Ваши знания меня поражают, – хмыкнул Гуров. – Что ж, воспользуюсь полученной информацией и отправлюсь в подсобное помещение. Хочу переговорить с горничной Зиной. А детям хозяина мешать не буду. Играют – и пусть играют.

Он вошел в дом, нашел лестницу, ведущую в подвальное помещение, и спустился туда. Управляющий оказался точен: Зина в самом деле гладила постельное белье. Гуров попросил ее не прерывать работу и заверил, что его вопросы ей не помешают.

– Вы давно здесь работает? – спросил он.

– Три года уже, – отвечала горничная. – С самого начала, как этот дом построили.

– А ваш муж, Петр?

– С того же времени. Мы с ним вместе сюда устроились.

– И не думаете уходить? Все здесь хорошо?

– Да, в «Гнезде» все замечательно. Аркадий Семенович хороший хозяин.

– Как вы с Анжелой делите ваши обязанности? Кто что делает?

– Она считается вроде как старшая, вроде экономки. Она за продуктами ездит, записи хозяйственные ведет. А еще она Жоре на кухне помогает, стол накрывает к обеду, к ужину. А я больше по уборке. Глажу вот, пыль вытираю, полы мою…

– Кому из хозяев вы подчиняетесь? Вряд ли сам Бурилкин занимается хозяйством…

– Да, Аркадий Семенович почти каждый день по делам уезжает, он хозяйственными делами не интересуется. А мы с хозяевами и не имеем дела, наш начальник – Борис Борисович, управляющий.

– Что вы можете сказать о погибшей Ирине Бурилкиной?

– Об Ирине Васильевне я могу сказать только хорошее, – отвечала горничная. Она на минуту перестала гладить, застыла с утюгом в руке; в уголках ее глаз показались слезы. – Да здесь все ее любили. Она была такая заботливая, такая добрая! Замечательная женщина!

– У нее со всеми были хорошие отношения? Ни с кем не было конфликтов?

Горничная на короткое время задумалась, потом пожала плечами:

– Нет, не могу припомнить, чтобы Ирина Васильевна с кем-то ссорилась, были какие-то конфликты.

– Неужели ее муж никогда не выпивал слишком крепко? Неужели они никогда не ругались?

– Конечно, Аркадий Семенович иногда мог выпить… Вернется из Сочи такой… ну, из машины с трудом выходит. Тогда Ирина Васильевна, конечно, огорчалась. Но ссорой это назвать нельзя. Знаете, как у них ссоры выглядели? Ирина Васильевна замолкала и молчала весь день. Иногда и к столу не выходила. Перекусит что-нибудь на скорую руку и уйдет гулять. Разве это ссора? Да и такие размолвки долгими не бывали. День, самое большее два такое продлится – а потом они мирятся, и все идет как обычно.

– Скажите, Зина, а где вы были утром 3 августа, когда случилось это несчастье?

– Сейчас вспомню… Кажется, я все утро из дома не выходила. Ну да – ведь в тот день Анжела поехала в город, продукты покупать. Значит, на втором этаже, в комнатах, мне надо было убираться. Вот я там и убиралась.

– Все утро, до самого обеда?

– Нет, часов до одиннадцати я убиралась, а потом пошла сюда, в подвал. Надо было стирку запустить, погладить кое-что, пыль вытереть…

– Значит, утром вы убирались во всех комнатах. Все они были открыты, обитатели дома все ушли?

– Нет, не все. Лена еще не вставала. У нее в комнате музыка играла, через дверь слышно было. Она иногда так делает – утром час или два валяется в постели, музыку слушает. Мы ее тогда и не беспокоим – ведь комнату можно и позже убрать, верно?

– А родители ей это разрешали? Не ругали за такое поведение?

– Нет. Иногда Ирина Васильевна попеняет – что, мол, ты, Лена, все валяешься? Но чтобы ругать – нет, такого не было. Все же, понимаете, она им не родная дочь. И они это всегда помнят, бережливо так к ней относятся.

– То есть к родному сыну относились строже, чем к ней?

– Вот именно. Олега могли наказать, и часто наказывают. А Лену – никогда.

– Значит, в тот день, 3 августа, Лена встала поздно. А когда именно?

– Я не знаю…

– А когда вы ее в первый раз в то утро увидели, можете сказать?

– Увидела… Когда все случилось, тогда и увидела. Прибежали Аркадий Семенович с Сергеем, и их гость, Илья Анатольевич, рассказали, что Ирина Васильевна в камнепаде погибла. Все сбежались, стали их расспрашивать… Вот тогда и Лена появилась. Я даже не заметила, как она из дома вышла.

– И Олега вы тогда же увидели?

– Нет, что вы! Олежка раньше поднялся. Он встал практически сразу после того, как Аркадий Семенович с Ириной Васильевной на прогулку ушли. Он еще обиделся, расстроился, что они без него ушли. Хотел даже за ними бежать, догнать. Но Борис Борисович ему не разрешил. Он в это время остался за старшего. И он сказал, что не может позволить Олегу одному по тропе убежать. Потому что Олег, во-первых, еще не позавтракал. А во-вторых, в точности неизвестно, по какой тропе его родители пойдут гулять – по нижней или по верхней.

– А что это за две тропы? Я ничего об этом не слышал.

– Вот как вы выходите за ворота, метров через пятьдесят тропа разделяется. Налево уходит тропа, ведущая к Красной Поляне. Мы ее называем нижней. А прямо и направо уходит тропа в горы и потом к озеру.

– Значит, Олег хотел бежать за родителями, но управляющий ему не разрешил. И что он стал делать?

– Как что делать? Завтракать пошел конечно.

– Анжела и водитель в то время из города еще не вернулись?

– Нет, они позже приехали, примерно через полчаса. Да они почти в одно время с полицией приехали. Ведь Аркадий Семенович сразу полицию вызвал.

– И ваш муж, Петр, тоже туда пришел, к воротам?

– Ну да, он тоже услышал, что что-то случилось, и подошел, чтобы все узнать.

Гуров кивнул и встал со стула.

– Спасибо за информацию, – сказал он. – Вы мне очень помогли.

И отправился искать следующего собеседника.