Конкурс убийц

Глава 1

– Никаких дач и рыбалок! – Мария была категорична и с вызовом посмотрела на мужа – полковника уголовного розыска Льва Ивановича Гурова.

– Это почему еще? Вообще-то, это наш отпуск, и мы можем распоряжаться им как хотим, – пытался возразить Станислав Крячко, но его собственная супруга Наталья так многозначительно посмотрела на него, что друг, соратник и сослуживец Гурова сразу же сник.

Они спорили уже целый час, и спор этот происходил вечером на даче у Крячко, где они справляли день рождения Натальи. Кроме Гурова и его жены, на этот семейный праздник был приглашен и генерал Петр Николаевич Орлов – друг и по совместительству непосредственный начальник Гурова и Крячко, которые уже больше тридцати лет служили под его началом в Главном управлении уголовного розыска МВД России. Именно он и был, так сказать, виновником этого самого спора, а вернее, не он сам, а его решение отпустить своих подчиненных в заслуженный отпуск. Причем сразу обоих, да еще и в июле, что было само по себе не просто редким, но просто-таки уникальным случаем. Обычно Орлов строго придерживался правила, которое установил сам для себя как начальник главка, – не разбрасываться кадрами и в отпуск отпускать сотрудников только по одному.

Что же стало причиной таких перемен в решении, и почему он вдруг нарушил установленное им же самим правило, оставалось загадкой и для Гурова, и для Крячко. Их начальник и друг не стал распространяться на сей счет, и на все вопросы подчиненных отвечал только загадочной усмешкой и пожатием плеч.

Узнав о таком решении начальства, Лев Иванович и Станислав, конечно же, обрадовались и стали строить планы. И эти планы, которые касались безмятежного отдыха на даче Крячко и, соответственно, спокойной и продуктивной рыбалки на местном озере и реке, протекающей неподалеку, вдруг были безжалостно и коварно нарушены их женами.

Узнав от супругов, что им предоставили целых три недели безмятежности, женщины созвонились, встретились на нейтральной полосе – в одной из многочисленных кофеен на Пятницкой – и пришли к выводу, что они, как жены полковников уголовного розыска, достойны большего, чем быть кухарками и огородницами на даче. А потому решили нарушить планы своих мужчин и провести совместный отпуск в Анапе. Солнечные ванны, туры на пароходике, посещение дельфинария и океанария, вечерний променад по набережной, прогулки по магазинам прельщали их куда больше, чем каждодневная чистка наловленных мужьями окуньков и карасей.

О своем решении Наталья и Мария объявили своим вторым половинкам сразу же после праздничного обеда. Мало того что дамы заявили протест и категорически отказали мужьям в том виде отдыха, который они запланировали, они еще и поставили их перед фактом, заявив, что уже нашли подходящий отель и даже забронировали в нем два номера.

– Вы просто не представляете, каких усилий нам стоило найти в разгар сезона отпусков эти номера! – заявила Мария. – Хорошо еще, что у меня в Анапе живет давняя подруга, и у нее есть знакомая, сестра мужа которой работает в одном из отелей. Та быстро обзвонила своих знакомых и нашла один-единственный более-менее приемлемый вариант – отель «Фантазия» с опцией «все включено» и не с варварским ценником. Въезд через два дня.

– Интересно, а как мы туда будем добираться? – ехидно прищурился Станислав Крячко.

Лев Иванович хмуро промолчал. Зная свою супругу, он подозревал, что их жены не только забронировали номера, но и позаботились о билетах на самолет. Но он ошибся.

– Поедем на нашей машине, – безапелляционно заявила Наталья. – С билетами на самолет мы пролетели, все уже выкуплены заранее, а на поезде мы бы не успели ко времени заезда в отель. Машина новая, водителя у нас два – ты и Лева, так что доберемся туда меньше чем за сутки. Нужно только заранее наметить удобный маршрут. Чем я вам и предлагаю заняться прямо с завтрашнего утра.

Крячко с растерянной улыбкой посмотрел на Льва Ивановича, ища у него поддержки и безмолвно спрашивая, есть ли у них еще варианты отмазок, чтобы не ехать на юга, но Гуров только хмуро пожал плечами. Тогда оба они молча посмотрели на Орлова, который сидел в шезлонге с баночкой пива, улыбался загадочной улыбкой Джоконды и, как кот, щурился на солнце. В ответ на хмурые взгляды своих друзей он лишь чуть приподнял брови, как бы говоря, что он тут вовсе ни при чем и спросу с него никакого.

Пауза затянулась. Дамы уже праздновали победу, переглядываясь с довольным видом, а их мужья сидели насупившись и уныло просчитывали, сколько дней у них останется на рыбалку и дачу после того, как они вернутся из Анапы обратно. Ни Станислав Крячко, ни Лев Иванович Гуров никак не ожидали, что их жены, узнав о совместном отпуске мужей, так быстро получат добро от начальства и на свой двухнедельный отпуск, что и позволило им, собственно, затеять эту поездку на море.

– Кстати, порыбачить вы можете и на море, – нарушил молчание спокойный голос генерала Орлова. – Помнится, лет пять назад, в Сочи, я выходил на рыбалку на яхте и поймал приличного саргана и еще кучу всякой мелочи. Мне ее там же, на судне, почистили, разделали и пожарили. Ставрида там очень вкусная. Да и бычки… – Петр Николаевич закатил глаза, словно бы говоря, что у него нет слов, чтобы описать все прелести морской рыбалки и вкуса свежепожаренной рыбы.

Гуров и Крячко воззрились на Петра Николаевича, осмысливая полученную информацию, а потом, заговорщицки переглянувшись между собой, с улыбкой посмотрели на жен.

– Ну раз уж вам так хочется на море… – начал Крячко.

– То как мы можем лишить вас этого удовольствия, – продолжил Лев Иванович.

Наталья Крячко, которая была по характеру и натуре своей наивной и не так догадлива, как Мария, обрадовалась:

– Вот так бы и давно! А то не поедем, нам и тут неплохо…

На этот раз промолчала Мария Гурова, но при этих словах Натальи она наклонила голову и улыбнулась так таинственно, что Лев Иванович заподозрил, что их негласные планы и надежды порыбачить в открытом море находятся под большим вопросом. Он тоже промолчал, но для себя решил, что поговорит со Станиславом чуть позже, когда они останутся один на один и будут разрабатывать маршрут до Анапы, по которому поедут на машине Крячко.

Глава 2

Пятиэтажный отель «Фантазия» не был самым шикарным отелем на побережье, до моря нужно было идти не меньше ста пятидесяти метров, а до центра города и вовсе добираться на автобусе. Но ни Льва Ивановича Гурова, ни Станислава Крячко это обстоятельство, в отличие от их жен, нисколько не волновало. У них были планы несколько другого рода, чем прогулки по антикварным лавочкам, сувенирным магазинам и посещение океанариума. Хотя они и согласились на предложение жен подождать с этим невероятно увлекательным занятием и хотя бы три дня просто позагорать на пляже.

Лев Иванович не любил загорать в силу того, что его кожа быстро сгорала на солнце, и все усилия Марии, а вернее, тех защитных кремов, которыми она щедро намазывала и себя, и мужа, никак не способствовали приостановке этого процесса. Но зато Гуров любил плавать, и плавал он просто отлично. Это поднимало ему настроение и сглаживало все остальные неприятные моменты пребывания на общественных пляжах. Он также не любил пляжную толпу и предпочитал отдых в спокойной обстановке вдалеке от суеты и от бестолкового снования туда-сюда полураздетых людей. Поэтому на общественных пляжах он и вовсе чувствовал себя не в своей тарелке.

Нет, Лев Иванович не был интровертом в полном понимании этого слова и не чурался людей. В конце концов, его работа в уголовном розыске предполагала активное общение и с коллегами, и со свидетелями, и с агентурой. Гуров просто не любил безликую толпу, а не самих людей как таковых. Ему было проще общаться с кем-то индивидуально, тет-а-тет, видеть в человеке личность, смотреть ему в глаза, слышать голос, улавливать интонацию, читать язык жестов и поз. Тогда он четко понимал, с кем и как нужно разговаривать, какой подход найти к человеку, будь он хоть свидетель, хоть жертва, хоть преступник. Гуров легко определял характер людей, с которыми ему приходилось общаться, чуть ли не с первого взгляда, что и помогало ему в его нелегкой работе.

А вот как можно иметь дело с многоликой, многогласной и многохарактерной толпой – он не понимал. Да и не хотел понимать. Толпа для него была не человеком, а некой инопланетной бездушной субстанцией, от которой никогда не знаешь, что ожидать.

Впрочем, Гуров знал, что ко всему, в том числе и к пляжам, заполненным народом, можно привыкнуть. Вернее, привыкнуть не к самой толпе, а к вынужденной ситуации. Нужно только подождать какое-то время, и тогда уже начинаешь не обращать внимания и на гул голосов вокруг, и на постоянное мельтешение тел перед глазами, и на то, что десятки пар глаз могут рассматривать тебя, как зверушку в зоопарке, оценивать, сравнивать…

Номера в «Фантазии» супруги Гуровы и Крячко получили на разных этажах. Жены Гурова и Крячко стояли в очереди к регистрационной стойке, а их мужья маялись рядом в ожидании, когда можно будет отнести вещи в номер и переодеться. Духота стояла неимоверная, и кондиционеры в холле с ней явно не справлялись.

– Других свободных номеров не было, – вздохнула Мария. – Все остальные номера были забронированы еще в апреле. И это все потому, что именно в эти дни наши столичные писатели решили провести итоги какого-то литературного конкурса не в душных залах своего союза, а с комфортом – на морском побережье. Как говорится – совместить полезное с приятным. Это нам еще повезло, – добавила она, – что четыре человека не смогли по каким-то причинам приехать, и номера остались свободными.

– М-да, – только и нашелся, что ответить жене, Лев Иванович.

Даже Станислав Крячко, который обычно никогда не лез за словом в карман, вдруг как-то неожиданно притих и только оглядывался на активно снующих по холлу мужчин и женщин.

Все гости отеля, по наблюдениям Гурова, были возрастом далеко за сорок и одеты практически одинаково – на всех были надеты белые футболки с логотипом «Наследники Шерлока Холмса». Большинство – мужчины, и все как на подбор – с бородами разной длины и формы и заметными брюшками. Женщины, которых было в разы меньше, были, наоборот, худыми как сельди и молодящимися. Несмотря на ужасную жару, на них был такой слой макияжа, что Гурову удивительно было, почему весь этот грим до сих пор не потек с них разноцветными ручьями. Жена Льва Ивановича, Мария, хотя и была актрисой театра, никогда не позволяла себе вне спектаклей такого безобразия и красилась только слегка. А в летнюю жару и вовсе обходилась только гигиенической губной помадой.

«Наверное, именно поэтому она у меня такая красавица и даже сейчас выглядит намного моложе своего возраста», – подумал Лев Иванович и посмотрел на супругу с такой теплотой и любовью, что Мария, почувствовав его взгляд, повернула к нему голову и ободряюще улыбнулась.

Станислав Крячко, в отличие от своего друга Гурова, к толпе относился спокойно и даже снисходительно. Его гораздо больше заинтересовала надпись на футболках, чем количество народа, толкущегося в холле.

– Скажите, а что у вас тут за мероприятие проходит? – обратился он с вопросом к проходящему мимо него сотруднику отеля.

– Писатели въезжают, – кивнул тот на небольшую компанию в белых футболках, которая о чем-то негромко разговаривала, встав в кружок. – Они у нас на неделю сняли все номера и конференц-зал заодно. Это, так сказать, детективщики. Будут решать, кто лучший детективный рассказ в этом сезоне написал. Они к нам каждый год наведываются.

Сотрудник посчитал, что свой долг он выполнил, и поплыл дальше с важным и значимым видом.

– Ну надо же! Вот так совпадение! – удивился Станислав и рассмеялся.

Лев Иванович, который внимательно и хмуро слушал ответ, ответил:

– Нехорошо это.

– Что нехорошо? – поинтересовалась Мария, повернувшись к мужу. Она закончила регистрацию и уступила место Наталье, которая протянула секьюрити паспорта.

– Все нехорошо, – мрачно заметил Лев Иванович. – И что народу много, и что весь этот народ является графоманами, которые пишут на тему, в которой совершенно не смыслят, и что мы оказались с ними в одном отеле.

– Ты имеешь в виду детективный жанр? – улыбнулась Мария и посмотрела на кучку писателей, стоявших неподалеку. – Так вот, я хочу тебя обрадовать. Ни один писатель – ни романист, ни детективщик, как выразился охранник, или фантаст – никогда еще не писал о том, что он сам испытал, или о том, что он знает, как свои пять пальцев. Искусство писательства хотя и требует погружения в произведение, но не требует от писателя быть главным героем своего произведения на сто процентов. Разве что писатель пишет свою автобиографию. Ты ведь не думаешь, что Конан Дойл перед тем, как придумать Шерлока Холмса, сам начал ловить преступников, применяя им же придуманный дедуктивный метод?

– Сравнила Конан Дойла и этих, – усмехнулся Гуров. – Сегодня таких самозваных писателей вон сколько развелось, – кивнул он на проходящих мимо мужчин и женщин в белых футболках. – Косой косить можно.

– Ну не все же они графоманы, – попытался смягчить настроение друга Станислав. – Наверняка среди них найдется кто-то, кто вдумчиво вникает в то, о чем пишет.

Лев Иванович скептически посмотрел на Крячко и промолчал. Станиславу оставалось только улыбнуться и похлопать Гурова по плечу.

– В конце концов, каждый зарабатывает свой хлеб, как умеет, – примирительным тоном заявила присоединившаяся к ним в разговоре Наталья. – Ну что, идемте по номерам. Отдохнем, распакуем вещи, а потом спустимся пообедать и решим, что будем делать дальше, – предложила она.

Через час они вчетвером сидели на улице за столиком кафе при отеле и просматривали карту меню. Все были голодные и поэтому больше обращали внимание на названия блюд, чем на окружавших их людей.

– Простите, у вас можно взять свободный стульчик?

За спиной Льва Ивановича раздался приятный женский голос. Он оглянулся и увидел симпатичное миниатюрное создание. Миниатюрное не в смысле возраста, а в смысле комплекции. Женщина была невысокого роста, худенькая, стройная, с некрупными чертами лица. Если бы Лев Иванович увидел ее со спины, то никогда бы не подумал, что это зрелая женщина в возрасте за сорок, скорее подросток. Но лицо женщины хотя и выдавало ее возраст, было все-таки моложавым и вполне соответствовало народной мудрости, что «маленькая собачка до старости щенок». Да и накрашена она была лишь слегка, что сильно отличало ее от всех остальных женщин, которых Гуров наблюдал в холле отеля. Было в ее внешности и еще что-то неуловимое, что затронуло Гурова. Но не как мужчину, которого привлекла яркая или необычная внешность, а как эстета другого рода. Ему показалось, что эта женщина словно светится изнутри каким-то светом, присущим только добрым и ранимым людям.

– Да-да, конечно, берите, – улыбнулась женщине Мария, пока Лев Иванович соображал, что ответить незнакомке.

Женщина легко подняла за спинку довольно тяжелый деревянный стул и, сказав «спасибо», отошла к столику по соседству. Лев Иванович смутился и своего оценивающего взгляда, и того обстоятельства, что сам не ответил ей сразу на просьбу. Но это смущение длилось недолго. Мария отвлекла его вопросом о заказе, и он тут же забыл и незнакомку, и свет, исходящий от нее, и свое смущение.

– Ну, так чем же мы сегодня займемся? – поинтересовался Станислав Крячко, когда официант – молодой парнишка (наверное, подрабатывающий на каникулах студент) принял заказ и отошел от их столика.

Обсуждение и разработка маршрута прогулки по городу отвлекли Льва Ивановича от неприятных мыслей и предчувствий, которые накатили на него после того, как он узнал, что две недели ему предстоит жить бок о бок с писателями, пишущими на тему раскрытия разного рода (в основном, конечно же, кровавых) преступлений. Он сам не понимал, почему, но ощущение дискомфорта появилось в нем именно тогда, когда он узнал, на какую тему пишет собравшаяся под крышей отеля писательская братия.

Второй раз Лев Иванович увидел миниатюрную женщину из кафе уже ближе к вечеру того же дня, когда они вчетвером возвращались с прогулки по городу. Женщина, которую сопровождал мужчина лет пятидесяти пяти, вместе с Гуровыми и Крячко вошла в лифт и назвала этаж, на котором поселились и Лев Иванович с Марией. По тому факту, что на ней было надето симпатичное ситцевое платье в мелкий цветочек, а не дурацкая белая футболка с еще более дурацким, по мнению Крячко и Гурова, логотипом, полковник решил, что она не имеет отношения к писателям, а является такой же простой отдыхающей, как и они. То обстоятельство, что днем в кафе она села за один столик с «белофутболочниками», совсем вылетело у него из головы.

Женщина узнала их и улыбнулась Марии.

– Кажется, мы с вами соседи, – сказала она, когда они вчетвером вышли на третьем этаже, а Крячко поехали выше. И это предположение прозвучало так просто и обыденно, что Гуров даже на мгновение забыл, что он не в Москве, а в Анапе, и ехал он в лифте не в свою городскую квартиру, а в номер отеля.

– Вы в каком номере остановились? – приветливо поддержала разговор Мария.

– Мы с мужем живем в триста третьем.

– Тогда точно – мы соседи, – Мария протянула женщине руку и представилась: – Маша. А мужа зовут Лев. Лев Иванович, – поправилась она, искоса глянув на Гурова.

– Ольга, – просто и открыто ответила женщина. – А это мой супруг – Евгений Петрович. – Она повернулась и с улыбкой посмотрела на серьезного и, как показалось Гурову, чуть надменного мужчину в легком летнем сером пиджаке, сшитом из дорогого сукна.

– Кирьянов, – в свою очередь нехотя протянул тот руку Льву Ивановичу, по всей видимости ожидая, что эта фамилия вызовет у оппонента восторг.

Но Гуров на фамилию никак не отреагировал и только слегка пожал мягкую и безвольную руку.

Все четверо на мгновение замерли, не зная, что еще сказать. Мария уже было повернулась, чтобы открыть ключом свой номер, но Ольга вдруг предложила:

– Не хотите присоединиться к нам на ужине? Приглашайте своих друзей тоже. Мы с мужем обычно ходим ужинать в одно очень милое местечко. И если вы, конечно, не против дальнейшего знакомства…

Мария вопросительно посмотрела на мужа, но тот только пожал плечами, продолжая вежливо улыбаться, а потому она ответила сама:

– Что ж, мы не против. Позвоню друзьям и встретимся… Где?

– Через час в холле у регистрационной стойки, – предложила Ольга, и все с некоторым облегчением, что неловкие первые минуты знакомства закончились, разошлись по номерам.

– Это было обязательно – соглашаться на совместный ужин?

Лев Иванович не то чтобы был недоволен решением жены, но ему как-то не очень хотелось начинать отпуск с новых ни к чему не обязывающих знакомств. Он все еще никак не мог отделаться от ощущения, что его пребывание под одной крышей с детективщиками добром не кончится.

Мария, угадав его настроение, подошла к нему и, обняв за шею, заглянула в глаза.

– Лева, да расслабься ты наконец. В кои-то веки мы проводим отпуск вместе, на море, да еще и с друзьями. Дались тебе эти писатели. Забудь о них, расслабься и получай удовольствие от воздуха, природы и моря.

Лев Иванович, растаяв от прикосновений супруги, улыбнулся, поцеловал ее в кончик носа и пообещал:

– Я очень постараюсь получить удовольствие и от моря, и от воздуха, и от…

Он не договорил и поцеловал жену долгим и нежным поцелуем.

Глава 3

Ужинали они в кафе ресторанного типа под названием «Сад и море». Заведение и в самом деле оказалось достойным и по выбору блюд, и по обслуживанию. Разговор, который поначалу не очень вязался, после второго бокала вина оживился.

– Нет, это просто поразительно! – воскликнула Ольга, когда узнала, кем являются Гуров и Крячко. – Никогда не думала, что могут быть такие совпадения – полковники-оперативники и писатели детективов под одной крышей. Женя, как ты находишь такое совпадение? – повернулась она к мужу.

Кирьянов, который в начале ужина и знакомства вел себя весьма сдержанно и немного высокомерно, узнав, кто сидит перед ним, вдруг оттаял и стал непосредственным и даже веселым.

– Я думаю, что нужно пригласить вас обоих, – обратился к полковникам Евгений Петрович, – на одно из наших заседаний. Полагаю, что многим нашим писателям будет полезно пообщаться с настоящими оперативниками и задать им вопросы по существу. Знаете, скажу вам по секрету, – понизил он голос, – многие пишут настолько откровенную чушь, что мне как председателю комиссии конкурса читать, а тем более оценивать, такие тексты не просто противно, а даже смешно.

– Как вам идея? – улыбнулась Ольга и посмотрела на Льва Ивановича с искренним восторгом.

Гуров, не зная, что ответить, посмотрел на Станислава Крячко, который с улыбкой пожал плечами и неопределенно сказал:

– Ну, если позовете…

– Обязательно позовем! – воскликнул Кирьянов. – Через три дня у нас будет подведение итогов, а потом мы наметили провести мастер-классы. Знаете, это когда матерые писатели делятся с молодыми, начинающими авторами своим опытом и мастерством. Вот именно тогда, как мне кажется, и нужны будут ваши консультации. Ведь это просто восторг, что вы приехали отдыхать именно в наш отель! – радовался Евгений Петрович. – Оленька, как тебе моя идея?

– Думаю, что она просто отличная. – Ольга посмотрела на вдруг притихших полковников и тактично добавила, глядя на Гурова и Крячко: – Но если вам неудобно или у вас другие планы, то мы, конечно же, не станем навязываться со своим предложением.

И было это сказано таким грустным и огорченным голосом, что Льву Ивановичу вдруг стало жаль Ольгу. Он не знал, почему к нему пришло это чувство, но ему вдруг стало даже немного стыдно за то, что если они вдруг откажутся от предложения Кирьянова, то они этим самым отказом обидят эту хрупкую женщину с добрыми синими глазами. И он тихо и спокойно ответил:

– Что ж, мы не против поделиться опытом. Тем более что сегодня и вправду редко кто пишет хорошие, реалистичные и правдивые детективы.

– Вот и отлично! – обрадовался Кирьянов. – Давайте выпьем за наше с вами сотрудничество.

К радости Крячко и Гурова, больше к вопросу об их работе в этот вечер не возвращались. Говорили о разном – о вещах, о которых обычно говорят малознакомые люди, познакомившиеся на курортном отдыхе. Женщины, сев поближе друг к другу, вели разговоры на темы, которые были интересны только им – мода сезона, домашний уют, интерьерный дизайн, современные гаджеты, помогающие в хозяйстве. Мужчины же завели разговор о хобби.

Узнав, что полковники оба заядлые рыбаки, Кирьянов вдруг тоже загорелся и напросился рыбачить вместе с ними.

– Я, конечно, еще тот специалист по рыбам, – смеялся он, – и ни разу в своей жизни ни одного окунька не поймал, разве что в магазине на прилавке. Но отчего бы не попробовать? В жизни всякий опыт нужен. А тем более в жизни писателя. А как вы думали! Допустим, захочу я, например, написать про полковников уголовного розыска, которые на досуге любят порыбачить, – хитро посмотрел он на Гурова и Крячко, – вот и опишу все, что наблюдал или переживал сам, когда ловил. Как вам такая идея?

– Да, отлично, – снисходительно и как-то неопределенно откликнулся Станислав.

– Я считаю, что так и нужно писать книги – правдиво описывая пережитый опыт, – откинувшись на спинку стула, высказался Кирьянов. – Если писатель не пишет о своем, о личном, о том, что его волнует или что он когда-либо пережил, то это вовсе и не писатель, а так…

Евгений Петрович как-то вдруг изменился в лице и в позе. Сделался важным. Сев, по всей видимости, на своего любимого конька, он долго и со вкусом рассуждал о писательстве, о его значении и влиянии на жизнь общества. Сетовал на то, что читать стали меньше, а писать – больше.

– Все сегодня мнят себя писателями, причем не какими-нибудь заштатными, – говорил он, – а великими, способными встать на одну ступень с Пушкиным или Достоевским. Вот скажите, много ли вы читаете? – обратился он к Гурову.

– Да практически каждый вечер, если не на работе, – смутился Лев Иванович. – Классику в основном, – быстро добавил он, чтобы его вдруг не заподозрили в том, что он читает детективы.

Кирьянов снисходительно улыбнулся и кивнул головой, словно бы принимая ответ Гурова, но не слишком ему доверяя.